Триста пятьдесят

Лунный свет отдает своими красками сковь витражные стекла окон главного храма в центре Прехевиля. Раньше, до начала фестиваля Термины и прочего, здесь кипела жизнь, разумеется, что не как в какой-нибудь столице Бремена или любом другом крупном городе, хоть Прехевиль и сам, будь то просто на бумаге, является своего рода столицей Богемии, но быт шел с утра до позднего вечера, пока солнце окончательно не покинет людской взор. Все друг друга знали, подобно селу или деревушке, все дети росли на одних улицах, на каждого жителя находилось по минимум одному слушку, ходившему через весь город – всё как у всех. Кто же знал, что с приходом Кайзера город настигнет такая участь? Жители всё ещё есть, но это лишь их изуродованные, извивающиеся от боли, имитирующие движения живых людей, тела, не имеющие возможность даже на разговор. Но это настигло лишь тех, кто был в городе на момент начала оккупации, Марине в свою очередь крайне повезло, вернулась из Ватикана на встречу к родному отцу она всего лишь вчера, в место теперь лишь отдаленно напоминающее ее родной Прехевиль. Отец был убит прямиком на ее глазах какой-то непонятной черноволосой девкой совсем недавно, можно сказать... минут тридцать назад? Точно, тридцать минут с полного слома. Что сломалось? – Неизвестно! Но младшая Домек явно передумала все планы на этот "фестиваль." Вечер первого дня, всё время до этого момента Марина думала, что не будет даже близко участвовать в происходящем и плясать под дудку боженек, решивших устроить им убийственную игру – встретится с отцом напоследок и можно закончить, а сейчас... сейчас не тоска, не отчаяние – адреналин, чистый и опьяняющий. Можно было подумать, что близкие отношения у нее были с отцом, но как бы не так, он ненавидел Марину, хотя та и не понимала почему, это уже не имеет значения, когда его труп валяется за дверью, не так ли? Резкая одержимость идеей выжить, победить, стать лучшей из всех, но вот сделать всё в одиночку – та ещё задачка, если остальные страдальцы из поезда с ума не по сходят, то тебя в любой момент могут зарубить местные, которые в детстве улыбались помахивая ей рукой и отпуская гулять с Домек своих детишек. Марине нужен кто-то, кто не будет отбиваться силой и прочим, не нужен тот, кто будет давать поддержку – это всё слишком слабо. Нужен кто-то... кто не будет ходить вокруг-до-около причин, а ударит прямо в эпицентр фестиваля – самого Кайзера. Не обязательно знать как его убить, не обязательно знать, что мы вообще его убиваем, как минимум тому, кого она подобрала, эта информация явно не поможет в продуктивности. Человек должен знать его слабые места и по доброй воле рассказать их Марине. Разве не гениально? "Жертву" для сего деяния девушке долго искать не пришлось – если ты изучал техники черных жрецов, читал историю, в особенности книгу Энки Анкариана, тысяча пятьсот девяностого года выпуска, идеальный человек на эту роль находится крайне легко. Думаю можно начинать ритуал. Круг, предназначенный специально для обрядом воскрешения начерчен белым плешивым мелом на разломанном кафельном полу храма, рядом с кругом лежит небольшая неопрятная горсть обносков, найденная у местных жителей. Некая "забота" о воскрешаемом чтобы он не стеснялся, когда придет в наш мир из иного "в чем мать родила." Обряд начался: он не похож на описанные в древних книгах ритуалы воскрешения, ведь у нас здесь имеется проблема в виде триста пятьдесят лет назад разложившегося трупа воскрешаемого, а все возможные методы, придуманные нашими предками-некромантами были изложены лишь на случай лежащего прямо перед твоим носом свежим мертвецом, благо на дворе без десяти лет середина двадцатого столетия и даже темных жрецов и прочих культистов есть свои прогрессы в технологиях. Марина, к слову, могла бы стать темным жрецом если бы не ее мать восемнадцать лет назад решившая выдать сына за дочь. В прочем доля наследников дела Анкариана, ну и всех, кто шел по этому темному пути до него, очень жестока так что может в некоторой степени Марине и повезло оказаться сейчас тем, кем она является, а не быть темным жрецом, как ее отец, чей труп лежит за дверью, ну это так... чтобы не забывать. Под конец обряда некромантии всё естественно прошло как надо, не зря же девушка училась этому мастерству чуть-ли не с самого раннего детства. "Жертва нашего ритуала" в полностью обнажённом виде лежит на холодном кафельном полу по центру ритуального круга, ее кожа сильно побледневшая, как у трупа, хоть с одной стороны она и является ожившим мертвецом, так что это вполне себе оправдано, тело ужасно сильно истощено, можно пальцами провести и ощупать каждое ребро, выпирщее через тонкую кожу – видимо последние дни ее жизни прошли очень несладко, еды бедная девушка не получала вообще, а это ещё при воскрешении не видно сколько ран было на её теле, но думаю количество их было внушительным. Рыжие волосы выглядят небрежно, можно было бы назвать это "рваной стрижкой" но врятли так было задумано, скорее волосы просто крайне неравномерно отросли примерно до уровня ушей после какой-то коротенькой прически, сейчас "произведение" на голове реверантки больше напоминало современную стрижку пикси. Тело восставшей затряслось от резко поступившего к коже холода, будучи мертвым ты не чувствуешь ничего, при возвращении к жизни твои осязание, обоняние и прочие приводят неподготовленное тело к жуткому стрессу. Голыбуе глаза распахнулись, бегая по всему пространству вокруг в панике и попытке сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Реверантка подскакивает, хотя скорее садится из лежащего положения, ведь ноги явно не хотят слушаться после более трехсотен лет в мире ином, она в панике осматривает Марину, ее длинные серые волосы, скорее напоминающие седые, хоть она и очень молода, необычный наряд с ярко розовой юбкой в пол – врскрешенная никогда не видела одежды таких ярких цветов, ещё и из какого-то необычного материала, но всё это делает картину ещё более устрашающей. Марина, в свою очередь смотрит на нее спокойно, сверху вниз, даже глазом не поведя на ужас новой знакомой. –Д'арс Кэтэлисс, верно? – Бывшая рыцарша из средневековья, попавшая прямиком в двадцатый век, кивает головой на произнесение своего имени Мариной, так же в панике прикрывающая свою обнаженную грудь истощенными руками, при виде отсутствия на себе одежды. Кэтэлисс чувствует себя уязвимой и грязной от того, что предстает перед незнакомкой в таком виде. Раньше она была глубоко верующим в Алл'мера человеком и церковь презирала малейшее отклонение от целомудрия и чистоты. И хотя она уже передала свою веру, взявшись за некромантию три с половиной века назад, остатки принципов, внушаемые ей всю юность не перестают давать о себе знать. –Оденься – Марина кидает Д'арс немного старой черной одежды, найденной где-то в городе, та в свою очередь без колебаний принимает вещи от незнакомки из-за собственного чувства страха от нахождения перед другим человеком в столь непристойном виде – Я Марина Домек, понимаю, ты сейчас не рада нашему знакомству, Д'арс, но чувствую, что ты хочешь услышать объяснения происходящему. Скажу сразу, я не собираюсь причинять тебе вред и прочее, если ты конечно сама на меня не нападешь, тогда, уж прости, придется обороняться, а так... я просто хочу чтобы ты мне кое с чем помогла –п-помогла...? – Кэтэлисс смотрит на оккультистку с недоверием, застёгивая на себе черную потрепанную рубашку и фиолетовый выцветший лифчик, надеюсь его не сняли с трупа бабки, хотя и то лучше, чем голышом ходить. В ее высоком звонком голоске, сильно контрастирующем с суровой внешностью слышится запинка, она боится – очень сильно боится. –Так получилось, Д'арс, что триста пятьдесят лет назад ты была знакома с Кайзером, нынешним богом и правителем Бремена, из-за которого я заперта здесь, на убийственном фестивале в прогнившем Прехевиле и умру через чуть больше чем два дня если не найду выход – Марина грациозно кладет книгу около пог девушки, та вздрогнула и отползла подальше от приближения сероволосой новой знакомой. – Ты должна знать как его убедить хотя бы отпустить меня, не убивая через пару дней, для этого я тебя и вызвала. –К-кайзер...? Бог? Бремен? Прости... у меня кипит мозг от переизбытка информации – Кэтэлисс ничего не поняла и всё также боится, но что-то ей подсказывает, что агрессировать это плохая идея, она старается говорить Мариной дружелюбно, даже берет книгу Анкариана и крутит в руках, рассматривая старые дряхлые писания. – Нет, я правда не против помочь и спасти тебе жизнь... ты очень молода и умирать тебе рано! Но... я не знаю кто такой Кайзер. Если у меня нет провалов памяти, то я с ним к сожалению не знакома, хотя вот имя автора книги узнаю – мы с Энки познакомились в подземелии страха и голода, когда я пришла спасать капитана. Но вот Кайзера правда не знаю! –Не знаешь? хм... – Марина правда не может понять в чем дело: она сделала что-то не так в ритуале или ошиблась в выборе реверанта, но после ее посещает одна мысль. – Так может его не всегда звали "Кайзер"? Это имя могло появиться после его становления богом. В книге было написано, что ты воскресила его, когда нашла мертвым после пыток. Может этого человека звали как-то иначе, Д'арс? В душе Д'арс что-то сжалось, она не ожидала услышать этого. Ле'гард? Он жив спустя три с половиной столетия? На деле она очень рада за любимого капитана, а то, что он кого-то там держит принудительно на убийственном фестивале, ну.... Она же все равно половину слов не поняла, может это не то значит и вообще не проблема сделать то, что просит оккультистка, а самой остаться с Ле'гардом. Бывшая рыцарша аж воодушевилась, подскочила на всё ещё шатающиеся ноги и подбежала к Марине. –Конечно я тебе помогу, Мариша! – Домек аж передёрнуло от резкого изменения в поведении Д'арс, схввтившую ее за руки и называющую милым прозвищем. – главное скажи где нам найти Ле'гарда! –Да он тут же... в Прехевиле. Только я не могу к нему подойти, понимаешь, он меня сразу убьет, а вот ты можешь попробовать. – Недоумение с лица Марины ушло, когда она поняла, что Кэтэлисс вовсе не против потокать ее плану. Это можно было бы посчитать за использование друг друга в своих целях, но можно думать оптимистичнее и воспринять это как взаимовыручку между девушками, ведь напряжение между ними было как раз из-за того, что друг другу они приходились незнакомками, а на деле искренне напротив помочь оппонентке. –Но у меня ещё один вопрос, Марина... – Д'арс слегка коллебается, что недоумевает Домек. – Если ты меня воскресила, а я... целая? То почему когда я воскрешала Ле'гарда его телу было так плохо? –Потому что ты сделала ритуал с ошибками вот и всё, об этом даже в книге говорится. – Жёстко, но правда, Д'арс даже как-то обороняться аргументами в свою защиту не стала, просто сказала что-то вроде "оу..." и все. Чуть позже девушки вышли из здания храма прямиком на улицы разрушенного войной города. Жители конечно выглядели так, будто на город упала ядерная бомба, но постройки в таком случае слишком цельны, значит это проделки кого-то, кто умеет колдовать, а магия тут распространена в разы меньше чем в шестнадцатом веке, откуда родом Кэтэлисс. Маги, темные жрецы, оккультисты, как сама Марина конечно ещё имелись в местах вроде Прехевиля, но вот в более крупных городах куда сильнее процветает скептицизм. Люди решили отдавать больше сил, ресурсов и времени на науку, развитие технологий и политики, всё больше забывая про магию и религию. И это не плохо, как минимум к такому выводу пришли Д'арс и Марина, обсуждая изменения мира за последние три с половиной столетия, но вот что же будет, если человек, придерживающийся более современных взглядах окажется в ситуации, подобной фестивалю Термины? А вот и ответ. Карин Зауэр. Журналистка курила в сторонке, оперевшись на разрушенную каменную стену дома, где раньше жили прехевильцы, она как-будто не боялась этих озверевших созданий, ранее называвшихся людьми, вела себя непринужденно, особенно когда надо сделать кому-то мозги, рассказав про то, что все идиоты, а одна Карин у нас самая умная, рассудительная и правильная. Хотя чего бояться когда у тебя с собой на фестивале целый бистолет? Если явятся боги, то он им ничего не сделает с большой долей вероятности, но вот против обычных жителей орудие как расплюнуть. У них с Юдиным явно превышающие других шансы выживания к приходу богов, ведь всех остальных с легкость разрекошетят маленькие растопленные тела с холодным оружием и дай бог арбалетом, прилипшим к разлагающимися тканям кожи рук. Журналистка в тёмно-коричневый куртке, которая ещё раз говорит о том, что в отличии от всех остальных она к поездке подготовилась и даже минингитом не заболеет, повернулась на девушек, даже с учётом того, что Марина с ней сейчас контакта иметь не хотела бы. –Мисс Домек, ну-ка подойди сюда – строго и приказывающе сказала Карин. Закатив глаза девушка послушалась, вместе с новой знакомой приблизившись к журналистке, от которой всё ещё несло запахом дешёвых горьких сигарет "Trommler" –кто это с тобой? Нас в поезде было всего четырнадцать, ты нашла здесь ещё одну живую душу в рассудке? Как бы то ни было я не думаю, что местным можно доверять, они могут оказаться бременскими псинами Марина хотела недовольно что-то возразить журналистке, но ее опередила, уже настроившаяся на позитивный дружелюбный лад, Д'арс. Девушка протянула ей руку, начиная длинно представляться: –Да! Я Д'арс Кэтэлисс, бывший рыцарь пол... – Не успела она договорить, как осталась перебита ноиациями журналистки, руку в ответ Зауэр ей тоже не пожала, так и оставив ее стоять, как дуру –Рукопожатия здесь ни к чему, мисс Кэтэлисс, я не жму руку пока не узнаю кто вы такая, может окажетесь шпионкой Бременский армии, даже у нас в поезде такие были, что уж говорить об оккупированной территории, где все коренные жители Богемии были превращены в куски слизи, а вы подозрительно целая, даже больше – не единой царапины, разве это соответствует образу ребенка войны? Вот и я так не думаю, единственное, что выделает вашу физиономию – телосложение будто не ели вы месяц, не знаю морит ли Кайзер голодом своих людей, доводя до столь ужасного состояния, но наслушавшись о нем, я уверена, что этот человек способен на многие ужасы. И я проехала специально чтобы осветить это людям, ну-ка давайте мы вас запечатлим! – Оставив Д'арс стоять с отвисшей челюстью от слишком большого потока информации и нелестных высказываний в одну секунду, журналистка достает из, внушительных размеров, сумки фотоаппарат "Kodak 35" и сверкнув белой вспышкой прямо в лицо не понимающей девушки, заставив Кэтэлисс зажмуриться от резкой боли в глазах. –Ах...! Что это такое?! Оно как-то причинило мне вред? – В ужасе воскликнула Кэтэлисс, она видела фотоаппараты впервые в жизни. Карин Зауэр тем временем странно посмотрела сначала на Д'арс, потом на Марину , снова не сдерживаясь в выражениях. –мисс Домек, что за чертого Маугли вы сюда привели? Ее держали в подвале без еды и доступа к газетам, что за сорок лет существования такого чуда науки, как фотоаппарат она о нем не узнала? Хотя я ей не то, что сорокет – тридцатник не дала бы. На вид моя ровесница, а в технике хуже моей прабабки разбирается, царствие ей небесное. – Карин как обычно раскалывалась колкими фразами, не взирая на чувства посторонних. –Карин, я воскресила Д'арс через три сотни лет после смерти, тупая ты скептицисткая бошка, если говорить твоими выражениями, отстань от нее! – Не выдержала Марина и потащила всё ещё ошеломленную новыми технологиями или этой женщиной, ещё непонятно чем больше, Д'арс дальше по городу. Девушки отдалялись от журналистки, которая, впрочем, всем своим видом дала понять, что прекращение разговора ее не смутило и у нее есть много дел поважнее. Кэтэлисс тем временем оглядывалась назад, уже долгое время ее терзает чувство, что за ними с Мариной кто-то следит. В первый раз она испытала его ещё в храме, но списала все на стресс из-за воскрешения, теперь тоже самое, но в этот раз можно списать все на то, что им вслед смотрит Карин, хоть и четко видно, что журналистка уже ушла. Впрочем она решила, что пока не следует говорить о странном чувстве оккультистке, ведь это может оказаться всего лишь паранойя, имеющая полное право появиться в этом странном месте. –Хотя бы ушли оттуда, она энергетический вампир – ей богу! Прости, что мы сразу не развернулись как только эта ненормальная нас окилкнула, Д'арс, и пришлось всё выслушивать. – Марина всё ещё на взводе от разговора с Зауэр. –Ну не знаю, может она просто такой человек? Ну не верится мне, что она это делает просто из-за того, что является язвой по природе. Может бременцы и правда сделали ей что-то ужасное? – Д'арс пытается понять и оправдатт журналистку, собственно то поведение, которое можно ожидать от человека, всё ещё считающего хорошим Ле'гарда, ну... то есть Кайзера. Параллельно с этим она всё ещё пытается избавиться от чувства, что на ними кто-то следует. –знаешь, что самое смешное, Д'арс? – Марина ехидно улыбнулась, ожидая когда Кэтэлисс точно начнет слушать. – Карин сама из Бремена. –ох... ну что сказать? Низкая самооценка ахах. – посмеялась Д'арс, хотя будто бы сама пошла искать в голове ответы на поведение Зауэр, у нее было что-то подобное в свое время. Она принадлежала к Рондонской аристократии, осуждая ту за коррупцию и то, что они не воспринимают низшие слои общества за людей. Может у Карин также? Вынуждена родиться в Бремене, считая все действия Кайзера неправильными и жестокими и не имя возможности избавиться от ярлыка "бременки." В Прехевиле вечерело, ходить теперь можно было только с квадратным алюминиевым окопным фонариком, устройство которого сильно удивляло Д'арс, знающую только свет от свечей или факелов. Марина нашла это "чудо технологий сороковых годов" около трупа какого-то Бременского солдата, ну а что? На вестивале всё пригодится. Темные разооманные, возяющие гнилью улицы освещал лишь их маленький фонарик, девушки хотели вернуться в храм на ночлег, но не дошли совсем немного. Из разных углов каменных останков зданий выползли три изуродованных жителя Прехевиля, в их руках ножи, вросшие в остатки кожи, сползающей, как растопленный воск. Точно, они похожи на свечи, которые уже потухли, но последствия необратимы – прошлую форму не вернуть. А теперь представим такую свечу, но с нервными окончаниями, органами и прочим – им больно, адски больно. Их голоса больше похожи на крики из преисподней, яростные и молящие о помощи кого-то свыше. А кто сейчас свыше? Кайзер? Кайзер им не поможет, посмеётся если, дай бог, обратит внимание, вот они и агрессируют на всех, кто на них не похож, не важно кто это будет заблудшие животное или гость Богемии, случайно заставший эту ужасную картину. Они бросаются на Д'арс и Марину с разных сторон, оружие у девушек, к сожалению ещё нет, приходится сражаться в рукопашку. Прикасаться к Тим вонючим кускам гнили неприятно, но нашим героиням удается открутить головы двоим из них, а третий... Третий ведёт себя озверелее чем все, он становится на четвереньки и ползет к Домек, вгрызаясь ей в голень. Раздается истошный крик оккультистки, которая пока не может ходить из-за сильной боги. Д'арс тем временем отчаянно бьёт по чудищу чтобы оно отпустило ее напарницу. Добив озверевшего жителя Кэтэлисс бросается к Марине. –Марина, гос... – Хочет сказать она "господи" но с позором отреклась от религии ещё триста пятьдесят лет назад. Д'арс берется за ногу Марины, осматривая ужасную рану. – как ты? Ходить можешь? –с-сомневаюсь... – Кряхтит в ответ Марина, истекающая кровью на землю и руки Кэтэлисс, нога безумно болит от укуса, он будто аж до костей. Неожиданно из-за спины Д'арс девушек освещает ярки темный свет, будто открылась дверь, что собственно и произошло. Д'арс уже была готова развернуться и обороняться за двоих пока не увидела, что Марина реагирует спокойно, хотя повернута к двери лицом. –Даан? – имя, которое произнесла Домек при виде человека, появившегося в дверном проёме. Бывшая рыцарша разворачивается лицом к незнакомцу. Перед ней парень лет двадцати восьми, молодость уходит, но и взрослым мужчиной Даниэля ещё не назвать. Чем-то отдаленно он напоминал Кэтэлисс покеткэта, с которым та познакомилась в подземелье страха и голода. Даан подошёл ближе, взяв Марину на руки. Его голос прокуренный, тихий, но приятный. –Не переживайте, я врач, пойдёмте внутрь – сказал он, вместе с Мариной на руках направившись в пока первый на весь Прехевиль дом с освещением.