Грамматика обладания

      Прошло полгода. Шум вокруг «самой нелепой оговорки в истории хоккея» постепенно утих, превратившись в уютный внутренний мем лиги.       Илья же за эти месяцы стал профессионалом в искусстве «молчаливого обладания». Он больше не ляпал лишнего на интервью, но его социальные сети превратились в минное поле для фанатов: то в кадре мелькнет край знакомой серой толстовки, то на заднем плане отразится в зеркале профиль Шейна. Илья наслаждался этой игрой. Он знал, что они стоят на пороге чего-то огромного, и это знание грело его сильнее, чем шерстяное одеяло в ту памятную ночь.       План предложения созревал в голове Ильи как сложная тактическая схема. Он арендовал небольшой дом на самом краю побережья, подальше от папарацци и суеты. Только соленый ветер, крики чаек и бесконечный горизонт.       Вечер был идеальным. Солнце медленно опускалось в океан, окрашивая небо в невероятные оттенки пурпура и золота. Шейн стоял у кромки воды, закатав штанины дорогих брюк, и смотрел вдаль. Он выглядел так спокойно и правильно, что у Ильи в очередной раз перехватило дыхание.       «Сейчас. Давай, Розанов, ты тренировал это сто раз», — приказал он себе.       Илья подошел к нему со спины, чувствуя, как в кармане пиджака жжет ладонь бархатная коробочка. Он выучил речь. Идеальную, на безупречном (как ему казалось) английском. О том, как Шейн стал его домом. О том, что фамилия — это не просто слово, а обещание.       — Шейн, — позвал он, и его голос прозвучал на октаву ниже обычного.       Холландер обернулся. Его тёмные волосы были растрепаны ветром, а в глазах отражался закат. Он сразу всё понял. В ту же секунду, как увидел выражение лица Ильи, его собственное лицо дрогнуло, теряя привычную маску капитанской выдержки.       Илья медленно опустился на одно колено. Песок был влажным и прохладным.       — Мы... мы столько лет пытались уничтожить друг друга на льду, — начал Илья, и вся его заготовленная английская речь мгновенно рассыпалась в пыль, словно карточный домик. — Но в итоге ты... ты единственный, кто собрал меня по кускам. Я хочу просыпаться и видеть тебя. Я хочу спорить с тобой о тактике до трех ночи. Я хочу...       Он глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.       — Шейн Розанов... — выдохнул он, глядя на Шейна с такой надеждой и обожанием, что воздух вокруг, казалось, заискрился. Секунда тишины. Шейн замер, его губы разомкнулись, но звук не вылетел. Илья зажмурился. Опять. Он снова это сделал. — Да блять! — в сердцах выкрикнул Илья на русском, хлопая себя ладонью по лбу и чуть не теряя равновесие на песке. — Холландер! Шейн Холландер! Ты выйдешь за меня, или я так и буду путаться в твоих именах до самой гребаной старости?       Тишину пляжа разорвал смех. Шейн смеялся так сильно, что ему пришлось опереться руками о колени. Это был не издевательский смех — это был восторг, смешанный с облегчением и бесконечной нежностью. Он смеялся до слез, пока Илья стоял на одном колене с коробочкой в руках, выглядя одновременно злым на себя и бесконечно влюбленным.       — Боже, Илья... — Шейн вытер слезы и шагнул к нему, притягивая за талию, заставляя подняться. — Ты просто неисправим. Самое важное предложение в жизни — и ты снова предлагаешь мне свою фамилию раньше времени.       — Я просто... я привык, — буркнул Илья, чувствуя, как краснеют щеки. — Так что? Ты согласен стать Холландером-который-иногда-Розанов?       Шейн взял его руку, переплетая их пальцы. Он посмотрел на кольцо, которое теперь сверкало на его пальце, а затем — прямо в глаза Ильи.       — Знаешь, — прошептал Шейн, притягивая его для поцелуя. — После того интервью я много об этом думал. О том, как это звучит. И я решил... что мне нравится. Это звучит как финал, Илья. Как будто я наконец-то дома. Так что... да. Я согласен. На всё согласен.       Когда они целовались под затухающим небом, Илья наконец-то расслабился. Теперь всё было официально. Больше не было нужды в секретах, в «легендах» для прессы или страхе перед микрофонами.       Через месяц весь мир узнал о свадьбе. И когда Шейн выложил официальное фото с церемонии, подпись была короткой и ставящей точку во всех спорах:       «Mr. & Mr. Hollander-Rozanov. И на этот раз — никакой контузии 🏒💍».       Илья, сидя рядом с мужем в аэропорту перед медовым месяцем, перечитывал этот пост и довольно улыбался. Ему было плевать, чья фамилия стоит первой. Главное, что теперь, когда он называл Шейна «Розанов» дома, тот не поправлял его, а просто улыбался в ответ — той самой улыбкой, которая принадлежала только Илье.