Мертвые бабочки запорхали

Смерть — это только начало.

Гермиона открыла глаза.

В голове было легко и спокойно, будто кто-то ластиком стер все мысли и эмоции, оставив только звенящую пустоту. Она не чувствовала ни голода, ни усталости, а непонятно откуда взявшаяся сила по-прежнему переполняла её. Тишина. Она не оглушала, не давила, не пугала — просто существовала, плотная и ровная, как гладь воды. Она поднялась. Лёгкость была странной — не телесной, а скорее… отсутствием тяжести. Гермиона огляделась и через несколько секунд узнала место. Она оказалась в главном зале Хогвартса, но он был абсолютно пустым. В лунном свете всё выглядело бледным. Казалось, любая вещь утратила свою ценность, смысл и назначение. Даже тени, отбрасываемые свечами, казались какими-то недостоверными. Гриффиндорка стояла ровно там, куда обычно выводили первокурсников для распределения по факультетам. Внезапно со стороны преподавательского стола она услышала шаги. Высокий и стройный женский силуэт появился будто из ниоткуда, словно просто прошёл сквозь стены замка. В слабом освещении Гермиона различила мягкие очертания лица уже пожилой волшебницы. Она направлялась прямо к ней, сжав губы в тонкую линию. — Мисс Грейнджер! Как мне больно видеть вас здесь, да ещё и так скоро! Слова ударили сильнее, чем должны были. — Кто вы? — голос Гермионы прозвучал чужим. — Где я? Где Гарри? Где Рон? Мы были вместе… я держала его за руку… Фраза оборвалась сама собой. Гермиона погрузилась в размышления, не договорив фразу до конца. Она не знала где была и что делала до того, как попала сюда. Все воспоминания были размытыми и нечеткими, словно почти забытый сон. Но она все равно яростно попыталась вспомнить. В голове вспыхивали обрывки — движение, крик, ослепительный свет — и тут же рассыпались, как пепел. Мысли не удерживались, скользили. — Прошу, не ищите сейчас ответы, — мягко перебила женщина. — Вы не под воздействием чар и не стали жертвой ловушки. Мы с вами знакомы. Просто не в этом облике. Она сделала шаг вперёд. — Распределяющая шляпа. Для друзей — Питтерия Петаси. Перед Гермионой стояла… да, она. Та самая. Только в обличье человека. Добрые глаза смотрели прямо в неё — слишком внимательно, будто видели насквозь, а красивые седые волнистые волосы обрамляли хорошо сохранившееся лицо. Одета она была в платье, как у волшебниц XVIII века из книги «История Хогвартс». Это должно было быть сном. Но не было. — Тогда… — Гермиона сглотнула. — Тогда получается, что я… Губы задрожали. Она не договорила. Питтерия прижала к губам руку, и её глаза наполнились слезами. — Да, моя дорогая. Вы мертвы. Слова упали в тишину и остались там. Гермиона не закричала. Не заплакала. Она просто стояла, чувствуя, как внутри расширяется пустота. Ни боли, ни ужаса — только осознание, холодное и окончательное. — Воспоминания о смерти возвращаются не сразу, — продолжила Питтерия, осторожно. — Сознанию нужно время, чтобы принять сам факт ухода. Тогда прошлое находит дорогу обратно. Присев на корточки и бегая глазами по каменному полу, она понимала, что и правда больше не ощущает себя живой. Она не ощущала ничего. Ни удара сердца. Ни тепла. Ни боли. Вот оно. Не темнота. Не конец. А отсутствие. Распределительная шляпа не врала, это точно были не галлюцинации, «эту» пустоту просто невозможно подделать. Когда чувствуешь, что тебя оставляет жизнь, — это становится так очевидно. Гермиона сжала кулаком свитер в районе груди, мечтая разрыдаться. Питтерия Петаси склонилась и положила руку на спину Гермионы, поглаживая её: — Сейчас твоё сознание находится в магическом обрядном чистилище. Это место, — тихо добавила Питтерия и обвела обстановку взглядом —то, что ты видишь, — отражение Хогвартса, усиленное твоей памятью. Замок удерживает сознания тех, чья смерть произошла здесь или была с ним связана. Я лишь помогаю зафиксировать намерение. Решение принимаешь ты. У тебя есть выбор: идти дальше — в забвение, или остаться с нами и стать призраком замка Хогвартс. А это, в свою очередь, означает застрять здесь навечно. До тех пор пока школу не разрушат до самого основания, до самой сердцевины. Тогда, думаю, мы все и исчезнем. Гермиона вздрогнула от услышанного — в глазах было предательски сухо, вот бы проронить хоть одну слезинку, оплакивая свою слишком рано завершившуюся жизнь. Ведь ей только исполнилось семнадцать, о Мерлин, как много у неё было планов, как сильно она хотела жить! Как надеялась закончить эту войну и взрослеть вместе с друзьями, делать самые простые, банальные вещи. Вернуться к родителям, выучиться и стать Министром магии, изменить магический мир своими достижениями. Они с Рональдом только успели расставить все точки над i, случился тот самый поцелуй, о котором она грезила с четвёртого курса. И что теперь? Это всё? Всё, что они успели? Мысли роились, множились, перетекали одна в другую. Ей нужно было принять решение, о котором вскоре может пожалеть, но назад дороги уже не будет. Остаться или уйти? Неизвестное всегда пугает. Что будет, если она решит уйти? Внезапно её охватило предательское сковывающее чувство понимания, а чуть позже — вытекающее из него чувство одиночества. Она будто ощутила, как все её кости проникают сквозь кожу и вырываются наружу. Непонятная сила, доселе жившая внутри, продолжала двигаться совсем не туда, куда надо. Гермиона вообразила, что она собирается утащить её в другой мир. И всё же — уйти дальше значило исчезнуть окончательно. — Если я останусь… — голос прозвучал хрипло. — Я смогу быть здесь? — Да. — Видеть их? — Да. — И помогать? Питтерия кивнула. Что ж, тогда она будет здесь, чтобы помочь тем, кто будет в этом нуждаться. Как учил профессор Дамблдор, который, по всей видимости, выбрал другой мир. Возможно, она увидит Рона ещё раз… Сможет говорить с друзьями, заводить новые знакомства, присутствовать на лекциях профессоров — это ведь не совсем конец жизни. Её мозг продолжает жить. Она в основном им и пользовалась, поэтому предложение остаться навечно не казалось таким страшным, как шагнуть куда-то в неизвестность. Гермиона закрыла глаза. Неизвестность пугала сильнее всего. А Хогвартс… Хогвартс был домом. Даже сейчас. Даже мёртвым. Она медленно выпрямилась и посмотрела на Питтерию. — Что нужно сделать? Питтерия улыбнулась — грустно и тепло. — Я проведу обряд с вашей душой. Это займёт какое-то время, но для вас он пройдет как сон, после которого вы окажетесь в реальном времени в форме призрака. —К какого рода изменениям я должна быть готова, что мне делать когда я снова появлюсь? —От вас требуется выбрать место, и я закреплю его за вами, ведь у каждого призрака есть своё место пребывания. Также должна отметить, что вы сможете становиться полностью прозрачной, то есть невидимой по своему желанию. Все призраки обладают способностью чувствовать «ауру» живых объектов: она имеет основной цвет, но может изменяться из-за поступков, не свойственных душе. Поэтому мы способны определять темные намерения, и, напротив, искренность и доброту сердец. Обычно добрые побуждения окрашены голубым, а все негативное — оранжевым. Например, когда мы видим отличника Оливера Вуда за каким-то тёмным делом, например списыванием и последующим враньём, его аура переливается тёмно-коричневым какое-то время, а потом снова становится голубой. Вы сами разберётесь с этим — это удобный навык. Альбус часто обращался за советом, чтобы узнать мысли беспокоящих его учеников. Но прошу, не думай, что ауры всегда говорят правду о человеке, — добавила она после паузы. Они показывают лишь расхождение между намерением и действием. Самое опасное — когда цвет кажется чистым и понятным, но выбор ещё не сделан. Питтерия перевела дух и пристально посмотрела на Гермиону. Но никакой реакции не последовало — Грейнджер просто слушала и пока не решалась задавать вопросы. — Ну что ж, с остальными проблемами разберёмся по мере поступления. Очень надеюсь, вы сможете подружиться с кем-нибудь из «наших». В замке достаточно привидений, которые ни разу не показывались ныне живущим и обучающимся в Хогвартсе. Среди них много интересных личностей, под стать вам! Добро пожаловать в нашу семью, мисс Грейнджер. Очень рада, что такой блестящий ум не выбрал забвение и должна сказать что мне искренне жаль. Можете обращаться ко мне по любому интересующему вас вопросу. Гермиона не успела толком ничего ответить мисс Питтерии — она просто подошла и прижала два пальца прямо к её лбу. Это, собственно, и всё, что она запомнила, перед тем как снова появиться в замке и остаться в нём навсегда.