Моя семья?

Ацуши ещё долго стоял посреди аллеи, глядя вслед удаляющимся силуэтам. Розовый рюкзачок подпрыгивал на спине Юдцзухи, Чуя что-то ворчал, а Дазай шёл чуть позади, наблюдая за ними с той самой настоящей улыбкой. — Его семья… — тихо повторил Ацуши. Он и представить не мог, что у Дазая есть что-то настолько… тёплое. — Дазай, — вполголоса начал Чуя, когда они вышли из парка, — ты специально? — Мм? — протянул тот, делая вид, что не понимает. — Ты знал, что он будет там. — Конечно знал. — Дазай невинно улыбнулся. — Я же гений. — Чёртов манипулятор. Юдцзуха, державшая обоих за руки, недовольно подняла голову: — Папа Чуя, не ругайся. — Прости, солнышко, — сразу смягчился Чуя. Дазай тихо усмехнулся. — Видишь? — шепнул он. — Ты уже не самый опасный эспер-мафиози. Самый опасный теперь вот этот маленький командир. — Я всё слышу! — фыркнула девочка. Они дошли до небольшого семейного кафе неподалёку от набережной. Юдцзуха настояла на том, чтобы взять мороженое, хотя февральский ветер был совсем не по-весеннему холодным. — Только медленно, — строго сказал он, протягивая ей ложку. — Хорошо, папочка! Дазай наблюдал за ними, подперев щёку рукой. — Чего смотришь? — буркнул Чуя, чувствуя на себе взгляд. — Думаю. — Это опасно. — Согласен. Юдцзуха, испачкав носик кремом, радостно протянула ложку Дазаю: — Папа Осаму, попробуй! Он наклонился и нарочито театрально попробовал. — Мм! Восхитительно! Но ты всё равно вкуснее, — прошептал он ей в макушку. — Фу, — покраснел Чуя. — Не говори такое ребёнку. — Я про мороженое, Чуечка. — Ага, конечно. Юдцзуха вдруг стала серьёзной. — Папа Осаму… — Да, принцесса? — А почему дядя тигр так странно на нас смотрел? Оба мужчины на секунду замолчали. — Потому что он удивился, — спокойно ответил Дазай. — Почему? Чуя вздохнул. — Потому что не каждый день узнаёшь, что у бывшего мафиози и детектива есть пятилетняя дочь со способностью, — пробормотал он. — Со способностью? — хитро прищурился Дазай. — А ты уверен, что стоит это произносить так громко? Юдцзуха довольно улыбнулась. — Я не буду её использовать, папа. Честно. — Конечно не будешь, — мягко сказал Дазай. — Потому что ты умная девочка. Чуя посмотрел на него внимательнее. В такие моменты он особенно ясно понимал: тот Дазай, которого знала мафия, и этот — с мороженым на рукаве и ребёнком на коленях — два совершенно разных человека. — Осаму, — тихо произнёс он, когда Юдцзуха отвлеклась на плюшевого мишку. — Ты не жалеешь? — О чём? — О всём этом. Дазай поднял взгляд. В нём не было ни тени привычной насмешки. — Чуя, — мягко сказал он. — Это единственное, о чём я никогда не пожалею. Чуя замолчал. Он не любил пафос. Но сейчас почему-то стало тепло. — Фу, вы опять смотрите так друг на друга, — пробормотала Юдцзуха. — Можно мне ещё мороженое? — Нельзя, — одновременно ответили они. — Злые. — Воспитанные, — поправил Дазай. * * * Поздно вечером, когда Юдцзуха уже спала, свернувшись клубочком между ними, Чуя тихо сказал: — А что если агентство всё узнает? - Фукудзава и Рампо были в курсе, Ацуши теперь тоже, а остальным на это все равно,— спокойно ответил Дазай. — И мафии тоже. — И? — И ничего. — Он аккуратно убрал рыжую прядь с лица Чуи. — Это наша семья. Никто не имеет права её разрушить. Чуя закрыл глаза. — Если кто-то попробует… — Я знаю, — перебил его Дазай. — Но теперь я не один. И ты тоже. Юдцзуха во сне перевернулась и пробормотала: — Папа… не деритесь… Они оба замерли. А потом тихо рассмеялись. — Ради неё, — прошептал Чуя. — Ради неё, — повторил Дазай. И впервые за долгое время мир казался удивительно спокойным.