Кворум

Ваня. Прошло уже около двух часов. Запах, исходящий от Киры, заполонил весь зал, поэтому еду вынесли, да и ребята все давно вышли. Уроды, они даже сейчас не ведут себя подобающе. Бояться только за свою жизнь, на Киру всем плевать будто. Как только, так сразу повыскакивали из зала с криками. Ненавижу их. Это они должны были быть на месте Киры. Кира должна была жить. Не должна была сойти с ума. Что вообще с ней случилось? Не могло быть такого, чтобы у нее просто крыша поехала в самый нужный момент. Как бы я не старался, но изредка не получается сдерживать эмоции. Я сижу рядом с ней. Не верится, что она… Мертва. Сука. Почему именно она? Почему эта мразь не предложила кого-то из своих дружков? Они бы заслужили этого куда больше. Может, Кирилл все знал? Поэтому и предложил изначально меня? Наверняка так и есть. Еще и продолжает сидеть тут, будто ему не все равно. Спрятался за кулисами, может, стыдно смотреть на человека, которого он погубил? Хотя такому нелюдю, как Кирилл, не известно чувство стыда. Тут еще и Ася сидит, но думаю, что из-за нежелания сидеть с остальными в коридоре. Первое время просто в ступоре смотрела на тело. Потом, когда двери заперли, то села, уперевшись спиной к стене, все также смотря на Киру, а сейчас достала из рюкзака еду и ест. Только, не понимаю, откуда у нее еда. Видимо, она взяла ее, пока никто не видел. Кира игнорировала Асю, как и остальные, чтобы не наживать себе проблем, так что навряд ли Асе ее сильно жаль. Кира в принципе никогда не была эмпатична к другим, больше на себе зациклена, но это не значит, что она заслужила такой смерти. Лучше бы на ее месте был я. Лучше сдохнуть самому, чем винить себя в чужой смерти. Уже дважды убеждаюсь в этом. Соня. Маша до сих пор плачет. Ей и Киру жалко, и боится, что тоже самое ждет остальных. Кажется, будто не все равно только мне, Маше и Ване. Остальные только о своей шкуре заботятся. А Вика даже о своей не заботится, только и делает, что говорит о Кирилле. – Он там сидит вместе с этой шлюхой. Кто знает, что у нее в голове? Вдруг, именно она и подстроила все это? Ее единственной не было на голосовании. – Вполне возможно. Она же больная на голову, я уверена. – Поддакивает Таня тихо, будто делится самым сокровенным секретом. – Тоже так думаю. – Тем же тоном продолжает Катя. – Вдруг, она хочет ответить всем обидчикам? Кирилла против всех настроит, а потом тоже убьет. – Что? – Восклицает наигранно Вика. – Да как она может посметь такое вытворять? Она же не настолько тупая, чтобы идти на подобное. Кроме интеллектуальных разговор этой троицы, остальные тоже не молчат. Обсуждают, как выбраться отсюда. – Как такое вообще возможно. – Психует Настя. – Это ведь не реально, да? Ущипни меня. – Юля тянет к ней руку и делает то, о чем попросили. – Ай! – Ну что, не сон? – С издевкой спрашивает Юля, получая в ответ обиженное «Нет». – Не знаю я, что тут происходит, но паниковать точно не вариант. – Не знаю. В голове все это не укладывается. – Тихо отвечает Тима Вадиму. Тот сидит, пялясь в одну точку. – Егор, ты как? – Никак. Никогда не думал, что придется пережить подобное. – Он делает паузу, голос становится тише, перед тем как продолжить. – Я, честно говоря, крови боюсь. Из-за этого передумал идти на врача. – Он устало отворачивает взгляд в сторону. – Уже и неважно это. Если мы все умрем, то мне никакая работа не светит. – Он молчит еще несколько секунд, потом его глаза наполняются слезами, но он не дает им скатится по щекам, часто моргая и задирая голову вверх. – Получается, что я за зря потратил всю свою жизнь на учебу, надеясь, что так обеспечу себе прекрасное будущее. А ведь Кира тоже мечтала о будущем. Мечтала, что окончит учебу и станет спортсменкой. Она говорила, что мечтает покрасить волосы в рыжий и проколоть бровь, но родители запрещали. Она лишилась будущего, ради которого столько работала. Самое обидное, что кроме меня об этом никто, похоже, и не думает. Разве что Маша, плачущая под боком уже второй час. Если бы не я, то она бы так и сидела в зале, смотря на Киру.  – Да сколько можно? – Вскрикивает Даня, отвлекая меня от мыслей. – Неужели вам плевать на саму Киру? Обсуждаете какую-то чушь только! Я понимаю, что страшно, но ведь она мертва из-за всех нас. Разве мы не должны ее помянуть или что-то подобное? – Говорит он с надеждой в глазах, но получает не тот ответ, который хочет. – Лучше с ее телом что-то сделать, а то с ума сойдем от этого трупного запаха. – Отвечает Ярослава без зазрения совести. – Нужно отнести на второй этаж, в детский корпус. Все равно там нет ничего полезного, а идти недалеко. Ну и мерзость. Все застыли от ее слов, потому что это звучит, как пик жестокости. Даже Вика в шоке от этого. Но, на удивление, с ней соглашаются. К примеру Полина. – Да, согласна. И также нужно поступить с едой: отнести куда-то. Ярослава на эти слова ухмыляется, коротко усмехнувшись, и единожды кивает. Также соглашается Ксюша – очень странная девчонка. Как будто это ее должны буллить, но она настолько жуткая, что ее даже трогать бояться. Только за спиной с нее ржут. Она всегда тихая и отстраненная, но дело в другом – в ее взгляде. Он пустой и без эмоциональный настолько, что вызывает мурашки. – Да. Нужно избавиться от ее тела, пока запах не прошел в коридор и не пропитал еду. – Говорит она. Ее голос сухой и безразличный. Ужас какой. Кивает еще пару человек, а точнее Аня и Артем. Они друзья детства, вернее их родителя друзья. Эти двое одновременно и разные, и одинаковые. Они оба жестокие и безразличные по отношению к другим и друг другу. Но только Аня – резкая, язвительная, яркая, если можно так сказать. А Артем, наоборот, спокойный, рациональный, умный, пускай и не по учебе. Увидев отклик на свое предложение, Ярослава подходит к двери, чтобы постучать в дверь актового зала, так как Кирилл запер ее изнутри, когда все желающие вышли. Не знаю, зачем он запер ее, это тоже очень возмутило Вику, кстати. Ася. Я слышу стук в дверь. Из-за того, что я упираюсь в стенку около двери, резкий звук вызывает неожиданность, поэтому я отскакиваю в сторону, оглядывая помещение. Ваня будто и не обращает внимание на это, слишком поглощен в мысли. Он сидит около трупа, колени прижаты к груди, в них он уперся локтями, а руками закрывает лицо, опустив голову вниз. Я закидываю упаковку сухариков в рюкзак, к слову, почти пустую упаковку. Я не знаю, что делать с дверью, потому что Кирилла я вовсе не вижу: сидит за кулисами, а Ваня не реагирует, так что я просто жду. Снова стук, уже настойчивее. Ваня все еще не реагирует, но я слышу тяжелый вздох в зале. Полагаю, что это Кирилл и угадываю: он лениво выходит из-за кулис. Голова его опущена, волосы растрёпаны, на руке и плече красуются укусы. Он идет не к двери, а к Кире, тем самым привлекая внимание Вани, он поднимает голову, чтобы понять, что делает первый. Кирилл опускается на колено перед Кирой и тянется рукой к ее лицу, закрывая глаза. Также он забирает канцелярский нож из ее руки и кидает себе в карман. Он еще секунду смотрит на Киру, а после встает, направляясь в сторону двери, но не успевает, Ваня поднимается, хватая Кирилла за запястье. – Ты зачем нож забрал? – Говорит тот серьезно, сжимая чужую руку так, что белеют костяшки. Кирилл не поднимает голову, смотрит в пол, а после медленно тянется другой ладонью к запястью, за которое его держат, пытаясь убрать чужую руку. – Не хочу, чтобы кто-то сделал с этим ножом тоже самое, что и она. Ваня не задает вопросов, но между ними витает напряжение и недосказанность, это чувствуется невербально. Они стоят так еще некоторое время, пока запястье Кирилла не пускают. Как только это происходит, он делает шаг назад, разворачиваясь, и идет к двери, прокручивая защелку. За дверью стоит Ярослава. Ярослава? Сегодня, когда все произошло, она выглядела жутко: стояла, безразлично глядя на происходящее, будто уже сотню раз подобное видела. Не знаю почему она реагировала так, будто это обыденность, но это в любом случае вызвало у меня мурашки по коже. – Отойди. Мы хотим труп перенести на второй этаж. – Говорит она, отталкивая Кирилла в сторону, чтобы пройти. – Так отнесем или поищем мусорные мешки? – Ваня с не понимаем наблюдает за ней. – Думаю, нужно мешки найти, из мешка вонь будет не такой сильной. – Говорит Артем, проходя внутрь, а позже обращается в Ане, что идет сзади, морща нос от запаха. – Иди поищи мешки с кем-то. – Та кивает и покорно выходит из помещения, хватая с собой Леру и Феликса, те нехотя идут за ней. Ваня, кажется, не выдержав, идет в ее сторону. – Вы что делать собираетесь? – Говорит Ваня, хватая Ярославу за плечо и разворачивая к себе. Та не возмутительно отвечает. – Хотим убрать это, а то все вокруг завоняет. Если вам в кайф вдыхать это, то на здоровье, поднимайтесь с ней на второй этаж и сидите там хоть до смерти. – На ее лице появляется легкая улыбка. – В прямом и переносном смысле. – Ваня не особо доволен таким ответом, так что Ярослава получает пощечину, что заставляет некоторых, кто смотрит на все это в проем, тихо ахнуть от удивления. Никто не ожидал такого, кроме Ярославы, та словно ждала этого, тихо посмеивается, пока ее щека краснеет также, как и лицо Вани, но у него от злости. – Извинись за свои слова. – Приказывает Ваня, что вызывает громкий и издевательский смех у Ярославы. – Перед кем? Жмуриком? Ей плевать уже на то, что я вообще говорю. – Ванины руки сжимаются в кулаке, что замечаю не только я, поэтому, когда он замахивается на Ярославу кулаком, то подбегает Вадим, останавливая его и уводя. Это, кажется, еще больше смешит Ярославу. – Вы что серьезно собираетесь делать это? – Слышится тихий голос Феликса из коридора. На свой вопрос он не получает ответа, зато в актовый зал входит Аня, в руках мусорные пакеты. Где она их взяла вообще? Даже знать не хочу. Ваня отбирает у нее их, кидая в Ярославу, что вызывает у второй очередной приступ смеха. Ваню все-таки выводят из зала, после того как вывели из себя. Но тут остается Кирилл, наблюдающий, как Киру начинают упаковывать. Остальные стоят в коридоре, даже заглянуть сюда не осмеливаются, только Феликс стоит внутри и следит за происходящим, пока сестра закрывает глаза, говоря, что не может смотреть на это. Спустя десять минут ребята заканчивают с мусорными пакетами. Кирилл не отводит взгляд не на секунду с того момента, как начался весь этот цирк. – Я возьму с этой стороны, а ты с той. – Обращается Ярослава к Артему, указывая на противоположную от себя половину тела. Тот кивает, хватая руками Кирины ноги. Они вместе поднимают ее, выходя из актового зала. Все прислоняются к стенам, освобождая коридор. – Какая мерзость. – Слышится голос Вики. Я перевожу взгляд на Кирилла, он все еще глядит в пол, где только что лежала Кира. Там все еще большое пятно крови, но задерживается оно там ненадолго. В скором времени приходит Ксюша с ведром и шваброй, которыми ранее пользовались уборщицы, убирая классы и кабинеты. Она протирает кровь, после достает из кармана духи, обрызгивая помещение. – Можете заходить. – Оповещает она на выходе. После ее слов многие начинают входить, но кто-то и остается в коридоре. К примеру, я не замечаю, чтобы вошли Соня с Машей. Также не приходят Егор, Кирилл Павлов, Вадим, Костя, Тима и понятное дело Ваня. Полагаю, все они сейчас вместе сидят где-то. Они не плохие ребята, всех их сближает милосердие. Конечно, обидно, что из тридцать четырех человек только восемь добры к окружающим, ну может я еще, хотя не считаю себя хорошим человеком, честно говоря. Еще, что странно, нет Паши, хотя его подруги уже тут. Хотя он довольно слабохарактерный, наверно для него все это слишком. Удивлена, что он сознание не потерял, когда все это произошло. – Пиздец. – Тихо говорит Дима, входя внутрь. Он смотрит на Сашу, что спокойно садится на лавочку, разговаривая с подругами. – Фух. Устала уже там сидеть: спина ужасно болит. – Да уж. – Приземляется рядом с ней Ника. – Думала уже в медпункт пойти, там хотя-бы пару кроватей есть, если эти кушетки можно так назвать. – Так, а почему не пошла? – Да лень было, и что бы я там одна делала. Они сидят и общаются будто ничего не произошло. Видимо Диму это тоже бесит. Он направляется к Саше, хватает ее за руку, отводя в сторону выхода, но она вырывается прям перед дверью – Ты что делаешь, придурок? – Громко начинает она, смотря на него с непониманием. – Не веди себя так, будто ничего не произошло! – Кричит он в ответ, вновь хватая ее за запястье, та только отталкивает его, не давая вывести себя отсюда. – Тебе какое дело, как я себя веду? Тебя это не касается! – Тут умерла Кира! Ты с ней проучилась одиннадцать, сука, лет. Одиннадцать! Хочешь сказать, тебе плевать на человека, которого ты знаешь больше половины жизни? – А должно быть не плевать? Умерла и умерла, ее уже не вернуть, надо о себе думать, или ты хочешь также, как и она закончить? – Не хочу, но и не хочу, чтобы ты себя так вела. Ты же не настолько эгоистична. Я же знаю тебя лучше, чем кто-либо! – Что ты несешь? С чего бы тебе знать меня? То, что мы пару раз перепихнулись – ничего не значит. – После этой фразы Дима замолкает, быстро моргая, видимо, пытаясь подобрать слова. – То есть? – Я не пойму. – Вздыхает Саша с усмешкой. – А ты что всерьез подумал, что, такой как ты, мог понравится мне? – Дима отвечает тише и медленнее, чтобы слышала только она, но увы, я слишком близко, так что понимаю каждое слово. – Ты ведь душу мне раскрыла. Рассказала то, чего не знает никто. Ты ведь говорила… - Не успевает он договорить, так как его перебивают. – Какая разница, что я говорила? Не зазнавайся, ты не особенный. – Кричит она, а он замолкает ошеломленно. Они стоят друг напротив друга некоторое время, а потом она молча возвращается к подругам, предварительно оглянув класс и тяжело вздохнув. Он продолжает стоять, глядя в пол с распахнутыми глазами, его нижняя губу начинает подрагивать, так что он быстро разворачивается и уходит, громко захлопывая дверь. Оказывается, Дима может быть серьезным. Удивительно. На самом деле жаль его. Не знаю, что конкретно было между ними, что привило их и к разговорам по душам, и не только к разговорам, но разочаровываться в человеке, которого, казалось, что знаешь лучше всех – больно. Я снова обращаю внимание на Кирилла, тот все еще стоит один, не двигаясь. Неужели его друзья и Вика даже не поинтересуются что с ним? Я оглядываю зал и понимаю, что никого из них тут до сих пор нет. Не знаю уж где Илья и Макс, но Вика уже тут как тут, бежит к Кириллу сломя голову. – Как ты? – Говорит она, держа его лицо руками, чтобы он посмотрел на ее лицо. Через секунду она хватает его в объятия. – Я так испугалась! Это такой кошмар! Что если тоже самое произойдёт с остальными? – Она начинает плакать ему в плечо, а тот даже не обнимает ее в ответ, находясь все в том же ступоре. – Что, если это произойдет с тобой? Я же не переживу! – Катя и Таня тоже входят внутрь, тихо хихикая. Вика аккуратно отстраняется от него. – Боже мой, Кирюш, тебе же нужно обработать раны! Пойдём скорее в медпункт, тебе нужно отдохнуть и прийти в себя! Пойдем. – Говорит она, ведя за собой под руку, а он никак не реагирует, не думаю, что он настолько выпал из реальности, похоже на то, что он скорее слишком устал, чтобы сопротивляться. Но в актовой зал входят Макс и Илья, сталкиваясь с Викой лицом к лицу. – Ты куда его ведешь? – Спрашивает Макс, Илья становится так, чтобы перекрыть проход. – Оставь его в покое, хотя бы сейчас. Ты посмотри на него, ему сейчас не до тебя. – Макс прожигает Вику взглядом, Кирилла не трогает, но и не дает ему уйти, тогда встревает Таня. – Ты хоть понимаешь, что несешь? Как раз-таки она и нужна ему сейчас. Пропусти их: не выебывайся лишний раз. Или ты уже успел забыть свое место? – С ухмылкой спрашивает она, что кажется триггерит и его, и Илью, потому что второй мгновенно цепляется в Таню, из-за чего они оба падают на пол. – Заткнись, сука. – Кричит он, пока по его щекам текут слезы, а в лицо Тане летят многократные удары, разбивая ей нос. Макс подбегает после пяти ударов, пытаясь оттянуть Илью. Тот бьет дальше, пока Макс не откидывает его в сторону. Дав пощечину, он помогает встать ему обратно. Лицо Тани открывается для всех, оно в крови, под глазом синяк, а на скуле ссадины. Она плачет от боли, поэтому к ней подбегает Катя, хватая под руку, успокаивая, и отводя в медпункт. Удивительно как быстро происходят вещи, которые приводят к серьезным последствиям. Примером тому и Кира, и Таня с Ильей. Макс ничего не говорит Илье, только хватает Кирилла и ведет с собой, а Вика бежит за ними, пытаясь оттянуть Кирилла. Это мерзко, что она не бежит за пострадавшей подругой, а стоит тут. – Прекрати. – Приказывает Макс. – Отпусти его и беги к своей подружке, если не хочешь потом ходить с таким же лицом, как и она. – Вика еще пару секунд не поддается, а потом резко отпускает Кирилла, фыркая. В зале остается не так много людей. Я не хочу сидеть тут среди них, поэтому выхожу. Вместе со мной выходят и Феликс с Лерой. Похоже, что сидеть тут не нравится и им. Они идут к лестнице и спускаются вниз, а я иду наверх. По дороге я встречаю Ярославу и Артема. Идут они молча, заметив меня Ярослава коротко улыбается. – Только что Кирилл с друзьями наверх поднялся. Если его ищешь, то иди на третий, думаю, они там. Это первый раз, когда она обращается ко мне. Хотя, мне интереснее другое. Зачем она мне сказала это? Она что, думает, будто мы с Кириллом близки? Но почему? Хотя, наверное, просто по приколу говорит подобное, чтобы с моей реакции угарнуть. Мне, конечно, интересно, куда повели Кирилла, и что у них с Таней такого, что они так ее ненавидят, но мне все равно не узнать этого, а значит нужно забить. Так что я пропускаю третий этаж, поднимаясь выше. Ваня. Вадим передает мне упаковку таблеток и бутылку воды. Я, не задумываясь, выпиваю две из них, ожидая мгновенного эффекта, хотя, очевидно, что его не будет. - Ты как? – Интересуется Тима у Егора. - Нормально. – Отвечает тот безжизненно, садясь в дальний угол комнаты. Тима тихо вздыхает, переводя взгляд на меня, а потом на Костю. - Может, Косте тоже успокоительное дать? - Не нужно. – Встревает тот, его голос подрагивает. – Со мной все в порядке. - Я вижу. – С сарказмом говорит Тима, указывая на трясущиеся руки Кости. Второй только прячет их за спиной, отводя взгляд в сторону. Костя всегда такой: встревоженный и суетливый. Всегда напряжен и насторожен. Он такой стал после шестого класса, когда на него напали в переулке. Тогда его спасла только удача, мимо проезжали менты, так что мужик, который уже успел пырнуть Костю, убежал, а полицейские отвезли Костю в больницу, так что эта ситуация оставила только шрам на теле и травму в памяти. Думаю, что случившиеся с Кирой напомнило ему тот вечер: тоже лезвие, тоже кровь. Бедный. - Зачем ты с собой носишь эти таблетки? – Спрашивает Кирилл, обращаясь ко мне. Он выпил три из них еще два часа назад, так что сейчас он довольно спокойный. - Не думаю, что он захочет... – Начинает Вадим, но я его останавливаю. - У меня проблемы с гневом и поэтому психиатр прописал их. Вот и ношу с собой, чтобы не делать глупости. – Кирилл немного удивляется, и после недолгих раздумий кивает мыслям. - Да, ты частенько выходишь из себя. Теперь ясно как ты всегда так быстро успокаивался. Ребята достают из рюкзаков еду, которую взяли с собой. Мы все не поели, когда принесли коробки. Вадим предложил подождать, пока все поедят: вдруг с содержим что-то будет не так. Но с того момента прошло уже два часа и со всеми все в порядке. Ну, если не учитывать произошедшее в актовом зале. - А вдруг, Кира так поступила с собой именно из-за этой еды. Может она как-то дурманит сознание? – Озвучивает Вадим мои мысли. - Я думал об этом, но такое навряд ли возможно. Слишком притянуто за уши. – Отвечает Егор из угла. - Да, согласен. – Переобувается Вадим, открывая печенье. – Тайминг не мог так идеально сработать. Может, они и правы. Тима берет яблоко, садясь за мольберт. Мы сидим в клубе искусства на минус первом этаже. Тут тихо и спокойно, пахнет краской. Все также, как и в обычные дни, когда мы тут прогуливали уроки. Надеюсь, что все происходящее тут окажется моим глупым сном. Вадим сует мне в руки печенье, а сам жует тоже самое, что и Тима. Все ребята молча едят, чему я рад. Пускай кушают, набираются сил, а то вдруг все это только начало, а дальше будет только хуже. Что если мы застряли тут надолго? А может, уже и не выберемся вовсе? Хотя, я, наверное, преувеличиваю: шок от смерти Киры еще не отошёл. Но диктор сказал, что такое произойдет с каждым, кто выбывает из игры, а значит, что это случится со всеми проигравшими. Если победит мафия, то умрут все мирные, а если выиграют мирные, то умрет мафия. Какой вариант не выбирай, а оба ужасны. Блять, что же делать. Кирилл. Ни о чем не могу думать. В голове только крутится один и тот же момент. Эти не живые глаза. Глубокий порез на шее. Кровь. Эти глаза были все время открыты, пока я не закрыл их. Они следили пустым взглядом за нами, пока все боялись, кричали, выходили. Почему ее глаза были такими? Я не реагирую на мир вокруг: на Вику, искусственно плачущую у меня на плече и так же искусственно заботящуюся обо мне; на Илью и Макса, что уводят меня на минус первый этаж к игровому классу. Мы часто бывали тут раньше, так как тут есть несколько компов и плойка. Сейчас ни я, ни они не хотим играть. Меня посадили на диван, обсуждая что-то тихо и устало, но мне глубоко плевать на это. Мне слишком страшно быть тут. Все мы уже мертвецы. Никто не сможет уйти живым, я уверен. Кира умерла из-за меня. Она мертва только по моей вине. Почему я не назвал себя? Лучше бы сдох физически, чем сейчас умирать изнутри из-за чувства вины. На месте Киры должен быть я. Я не достоин того, чтобы жить. Я не заслужил сидеть тут. Лучше бы умер я. Лучше бы это был я. Лучше бы я перерезал себе глотку, а не она.