Там, где заканчивается одиночество

Вечер был до ужаса холодным. Мороз беспощадно кусался, покалывал щёки, холодил до судороги незащищённые варежками руки. Снег хрустел под ногами. Эва крепко прижимала к себе рабочие конспекты покрасневшими руками. За капюшоном, который был плотно натянут на голову, виднелись только уставшие, чуть покрасневшие от работы глаза. Девушка шла быстро, даже не задумываясь, куда она шла. Маршрут был давно отлажен: работа, маршрутка, метро и снова маршрутка, а затем ещё немного пройтись. Она задержалась на работе. День вымотал её, хотелось только добраться до квартиры и спрятаться под горой одеял. Из-под подъезда едва заметно бил пар. Лампочка не горела. Едва сгибающимися от мороза пальцами она потянулась к телефону, чтобы включить фонарик. Перчатки она благополучно забыла на работе, потому руки едва ли хорошо её слушались. Включить свет получилось не с первого раза, так как телефон тоже отказывался работать. Он просто не воспринимал холодные, ледяные Эвины пальцы. Она какое-то время возилась с телефоном возле ступеней. Пока до её слуха не донёсся тяжёлый вздох откуда-то сбоку. Эва внутренне вздрогнула от неожиданности. На подходе к дому она никого не видела возле подъезда. Чужой звук стал для неё полной неожиданностью. Фонарь на телефоне загорелся, и она быстро навела его на источник. Под освещение попала фигура, молчаливо сжавшаяся у стены. Это был мужчина. Или парень? Очень легко одетый, как по мнению самой Эвы, для таких морозов. Длинная чёрная рубашка и какой-то хлипкий, явно не защищающий от низких температур плащ. Он спрятал голову на коленях, сгорбившись, видимо в попытке удержать тепло. И, как показалось самой Эве, он даже не подавал признаков жизни. — Эй? — тихо позвала она. — Вы как? Нужна помощь? Незнакомец никак не отреагировал на её голос. Она прислушалась: из-под капюшона вырывался тяжёлый, прерывистый выдох. Человек почти не двигался, будто замёрз или был без сознания. — Эй! — теперь громче, почти автоматически, как будто голос был не её. — Всё в порядке? Парень медленно поднял голову. Не взрослый мужчина, уж слишком молодое лицо, сходу определила Эва. Даже в этом свете глаза были невозможного цвета — тёмно-зелёные, полные пустоты и усталости, почти стеклянные. Подбородок едва заметно дрожал, на губах застыли ледяные капли, а длинные волосы покрылись инеем. Чужой взгляд скользнул по Эвиной фигуре почти равнодушно. Она не решалась подойти ближе. Незнакомец медленно перевёл взгляд с неё куда-то вдаль. Холодно обвёл глазами горизонт и тихо хмыкнул. Затем вновь уткнулся лицом в коленки. Едва заметная дрожь прошла по его телу. Эва встала как вкопанная, хотя мысленно и просила себя уйти. Ноги буквально приросли к месту, не давая сделать и шагу. Совесть неприятным червячком завозилась на изнанке сознания. Может он и пьяница, а может под солями — он всё равно был человеком. Неважно каким, но любой человек заслуживал помощи. Тем более в такой мороз. Эва сделала небольшой шаг ближе, совершенно неуверенная в своём поступке. Затем аккуратно присела на корточки и спросила: — Вы меня слышите? Вам плохо? Может вызвать скорую? Парень не удостоил её даже взглядом. Эва тяжело вздохнула и попыталась набрать непослушными пальцами номер скорой. Они не гнулись от мороза, но она упрямо стучала коготками по экрану. Быстрый звонок. Диспетчер уточнил координаты, записал за Эвой всё сказанное. В трубке было слышно, как легко бегали чужие пальцы по клавишам. — Вы его хотя бы в подъезд заведите, — сказал диспетчер сухо. — Скорая в пути, ожидайте. Тишина на том конце провода. Эва устало вздохнула. Хотелось домой. Теперь она вынуждена была ждать приезда скорой, стоя на морозе и нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Парень явно был не в себе — но не похоже, чтобы он был пьян или под кайфом: дыхание ровное, слова давались с трудом, но он воспринимал, взгляд мутный, но не агрессивный. Всё равно было тревожно. Телефон спрятался в карман. Эва пошуршала в сумке и достала небольшой ключ, которым щёлкнула в дверной скважине до упора. От двери пахнуло паром, ярко свидетельствуя о температуре на улице. Незнакомец даже не пошевелился. — Идём. Постой хотя бы тут. Здесь тепло, а скорая — вот… уже едет… Она говорила это, с опаской касаясь плеча парня. В ответ — только непонимающий взгляд: мутный, усталый, с какой-то остротой чужака. Эва внутренне вздохнула, соображая. Она попробовала показать жестами, чего хотела. Рука указала на него. Она притопнула на месте, словно шагала к двери. Затем рукой показала на открытую дверь. Хлопнула себя по плечам, показывая холод. Потом, в финале, только развела руками и показала, что в подъезде безопасно. Парень всё ещё непонимающе смотрел — на удивление колючим взглядом. — Ну давай же, хватит мне устраивать фильм ужасов, — бормотала она, судорожно соображая, что делать. Тогда она решилась на комбинацию слов и жестов — спокойно, без резкости, чтобы не спугнуть. Медленно отступила к двери, показывая: «Не бойся. Иди за мной». Затем показала ему ладонью жест «пройди» и сделала несколько шагов внутрь сама. Повернулась, посмотрела на него, надеясь, что он последует. Никакой реакции. Эва стояла в подъезде и просто не верила. Она не знала, что ей делать. Какое-то время всё ещё ждала, но ничего не происходило. Парень неподвижно сидел на месте. Тогда она решилась попробовать снова, но по-другому. — Пошли… — попыталась она ещё раз, показывая жест рукой, будто звала за собой ребёнка или щенка. Он не двигался. Тогда она медленно пошла вперёд, не оборачиваясь, и услышала за спиной шаги. Парень нехотя, шатаясь, с минуту стоял, потом всё же сделал шаг за ней. В этот момент Эрен, измученный, измёрзший, внутренне смирился: он не понимал, что происходило, но больше не мог и пошёл за ней — по крайней мере, прочь с холода, на автомате. — Господи… — шептала Эва, постепенно закрывая за ними дверь, но оставляя замок открытым. — Кто ты такой… Хоть и чувствовала себя дурой, она стояла цепко между ним и дверью — на всякий случай, если пришлось бы выбегать или звать кого-то на помощь. В подъезде пахло сыростью и металлом. Он сел — не на скамейку, а прямо на пол, спиной к стене. Голова была опущена, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки. Ни одного вопроса, ни просьбы — только тяжёлое, отрешённое дыхание. Эве оставалось лишь тревожно коситься на упрямого незнакомца, который так и сидел на полу, едва реагируя на окружающее. Со двора наконец-то донёсся вой сирен, отчего Эва облегчённо выдохнула. Дверь резко распахнулась, и вбежал фельдшер с чемоданом. За ним спешила медсестра. — Где пострадавший? — кроткий и быстрый вопрос. — Вот, — сказала Эва и показала на незнакомца, который совсем обмяк. Парень не реагировал, только поджимал плечи, если к нему приближались слишком резко. Словно выверенная реакция, годами отточенная где-то. Фельдшер присел возле него, пытаясь говорить спокойно и отчётливо: — Молодой человек, как самочувствие? Понимаете, что происходит? Парень медленно открыл свои невозможные зелёные глаза, но смотрел куда-то мимо, не отвечая. Медсестра попробовала на английском, но незнакомец и тогда не отреагировал. Голос стал осторожнее: — Вы по-русски понимаете? English? Deutsch? Name? Эва нервно прокручивала шарф в руке и чувствовала, как у неё выступил холодный пот. Фельдшер поднял на неё суровый взгляд и спросил коротко: — Он что, не говорит? — Я… — голос её дрогнул, словно споткнувшись обо что-то. — Он не понимает меня, — сбивчиво ответила Эва. — Может быть он не местный. Фельдшер и медсестра мигом потеряли к ней интерес. Они осмотрели парня, проверили зрачки, попытались выяснить, трезв ли он. Было видно, что ему доставляло это дискомфорт, но явных сил что-либо сделать у незнакомца не было. Медсестра строго спросила, оборачиваясь к Эве: — Вы ему кто? — Просто мимо проходила. — Плохо, — раздражённо бросила она на выдохе. Затем обратилась к напарнику: — Вызови-ка полицию, странный случай. Фельдшер достал рацию: — Здесь пациент без сознания личности, не говорит по-русски, документов при нём нет. Мы с коллегой предполагаем, что может быть дезориентирован или мигрант… Спустя некоторое время в подъезд вошли двое. Они спешно приблизились к терпеливо ожидавшей бригаде скорой помощи. О чём-то перекинулись с ними словами. Далее полиция быстро вошла в курс дела, и взгляд одного из сотрудников задержался на Эве. — Гражданка, это вы вызывали скорую? — Да, я… — Эва нервно кивнула. — Кто он вам? — Никто. Я его просто нашла у подъезда, он почти не разговаривает. Полицейский перевёл тяжёлый взгляд на парня. Было видно, что ему не нравилась сложившаяся ситуация, но долг обязывал. Он быстрым шагом подошёл к нему и, склонившись, потребовал: — Гражданин, паспорт! Эрен не смотрел на него. Полностью игнорировал все попытки с ним заговорить. — Не понимает, что ли? — спросил второй полицейский. — Бывает… Тогда первый полицейский развернулся в сторону Эвы. — Так, девушка, раз вы его нашли, будете поручителем и свидетелем госпитализации. Полицейский достал планшет с формой: — Тут подпишите, что вы обнаружили неизвестного у себя… дома, что он не проявлял агрессии, и ваши контакты на случай, если потребуется помощь полиции по его идентификации. — Но… — попыталась она возмутиться, но получилось очень слабо и тихо. Ей вслух, чётко прочитали, где и что именно нужно было подписать. Руки у Эвы дрожали, и она непроизвольно смотрела на незнакомца, который ни одного слова не говорил, сидел с опущенной головой. — Без подписи не имеем права просто так забирать его в больницу, мало ли кто он и откуда, — буднично резюмировал один из полицейских. Эва взяла ручку и расписалась в нескольких местах: «Заявляю, что обнаружила неизвестного гражданина, вызвала скорую, беру на себя обязанность явиться по вызову полиции и сообщить, если личность будет установлена». Полицейские забрали копию и вернули её паспорт. — Всё, забирайте, — кивнул врач. — Далее по протоколу в больницу, а там дальше пусть разбираются. Эва провожала взглядом, как незнакомца подняли, поддерживая под локти, и повели к машине скорой помощи. Весь этот хаос проходил для неё словно в снежной дымке: она всё ещё не понимала, во что только что ввязалась.