Смерть по QR-коду

Финал

Поезд замедлялся долго, будто не хотел отпускать их из своего тёплого, качающегося нутра. Стук колёс стал глуше, ритм сбился, и это сразу почувствовалось телом — как если бы что-то внутри тоже готовилось остановиться. Чимин проснулся сам, за пятнадцать минут до финального рывка тормозов. Не дёрнулся, не испугался — просто открыл глаза и несколько секунд лежал, прислушиваясь к себе. Голова была ясной. Это радовало и настораживало одновременно. Намджун уже был на ногах. Пиджак, рубашка застёгнута неровно — он явно собирался в спешке, но без суеты. Пальто лежит на кресле. Увидев, что Чимин не спит, он кивнул: — Почти приехали. За окном тянулись серые здания, платформы, стрелки путей. Вашингтон встречал не торжественно — буднично, холодно, без иллюзий. Утро было стальным, с низким небом и резким ветром, который пробирал даже сквозь стекло. Когда поезд окончательно остановился, внутри вагона на секунду повисла тишина. Потом — движение, голоса, щелчки дверей. Жизнь снова напомнила о себе. Чонгук появился в коридоре первым. Свежий, собранный, будто и не было этих суток в пути. — Мы на месте, — коротко сказал он. — Такси уже заказал. Намджун взял сумку Чимина, не обсуждая. Тот не стал спорить — только чуть поморщился, когда пришлось резко встать. Намджун заметил. Запомнил. Но ничего не сказал. Платформа ударила холодом сразу. Воздух был другим — сухим, резким, с запахом металла и города. Чимин на мгновение замер, словно проверяя, выдержит ли. Потом выдохнул и сделал шаг. — Нормально? — спросил Намджун, уже рядом. — Да, — ответил он после паузы. — Просто… реально приехали. Намджун кивнул. Реально. В такси было тепло и уютно. Столица отличалась от Сиэтла размеренностью жизни и отсутствием ненужной суеты. Никто не бегал, пешеходы спокойно шли по своим делам, на дороге никто не пытался обогнать или подрезать. Ехали долго. Родители братьев Ким жили практически за городом в просторном доме. Такси остановилось, и Чонгук затаил дыхание. Весь дом и двор были празднично украшены. Сотни огоньков еле заметно мерцали в утреннем сумраке. Фигурки оленей, эльфов и Санты радовали и умиляли. Окна дома спали, как и его обитатели. — Ты что, не сообщил о приезде? — возмущённо спросил Чимин. — Нет. Это сюрприз. Сейчас войдём и всех обрадуем. Джин писал, что он и Тэ по традиции уже здесь. Идёмте, — Ким был в приподнятом настроении, в отличие от Чона и Пака. Он открыл дверь своим ключом и громко сказал: — Мам, пап, я дома! — где-то наверху послышался грохот, потом топот ног и наконец на лестнице показались мистер и миссис Ким, Сокджин и Тэхён. Они заранее узнали время прибытия поезда из Сиэтла и уже третье утро караулили. — Джуни, сынок. Слава богу, с тобой всё в порядке. Ты привёз с собой… О, мистер Пак, я так вам благодарна. — Миссис Ким, не стоит. Просто Чимин, — парень помедлил секунду, прежде чем ответить на тёплые объятия. — Вы вдвоём? И всё? — Джин опередил вопрос Тэхёна. — А ты ещё кого-то ждал, брат? — Не этот брат, — усмехнулся Сокджин, кивая на Тэ. — Прости, он не смог. Просил передать извинения и это… — входная дверь распахнулась, на пороге стоял мужчина с огромным букетом, скрывающим его лицо. — Это для тебя, мам. Когда цветы перешли в руки миссис Ким, Тэхён рванул с места, как мальчишка, перескакивая через три ступеньки. Он ещё никогда не вёл себя так сумасбродно и ещё никому не был так рад. — Мама, он приехал. Мой детектив приехал, — он без всякого стеснения поцеловал Чонгука в губы. — Папа, познакомься. Это Чон Чонгук, тот самый из Сиэтла. — Очень приятно, миссис и мистер Ким. Просто Чонгук, — он галантно поцеловал руку женщине и крепко пожал мужчине. — Рад, что все в сборе! — громко сказал Джин, стоявший всё так же на лестнице. — Теперь праздник удастся. Я на кухню ставить чайник. Вы трое — располагайтесь. Тэ, покажи гостям их комнаты. Тэхён показал брату язык и потащил Чонгука за собой наверх, Чимин шёл следом и удивлялся, как сильно родительский дом меняет даже самых суровых людей. Здесь все трое могли чувствовать себя детьми. Не жёсткими агентами и серьёзным психиатром, а тремя мальчишками, которым можно просто дурачиться. Пока он думал, рядом возник Намджун. Он с заботой посмотрел на Пака. — Устал? Тяжело подниматься? — Нет. Задумался, какая у вас славная семья. — Что правда, то правда, — отозвался сверху Тэ. — Джун свою комнату покажешь сам. Мы с Чоном в душ. — Не сходи с ума. Я понимаю, что вы соскучились, но не до такой же степени. Родители ждут всех на завтрак, — пристыдил брата Намджун, помогая Чимину подниматься. — Я не при смерти. И как-то одолею два лестничных пролёта, — тот попытался высвободить руку. — А давно был при смерти? Тут нечего стесняться, — Джун и не подумал его отпускать. Дойдя до комнаты, Пак понял, что переоценил свои возможности и грузно сел на кровать. Сердце колотилось, словно он пробежал стометровку, перед глазами плыли круги. — Ты прав, я ещё слишком слаб. Мне тяжело подниматься вверх. Но с душем справлюсь сам. А то и нас будут долго ждать внизу, — он улыбнулся севшему рядом агенту. — Поцелуй меня, и я пойду освежусь с дороги. Их губы соприкоснулись, и Чимин растворился в нежности. Не было в поцелуе ни вульгарности, ни пошлости. Только забота и безграничная ласка. Завтрак оказался именно таким, каким его запоминают на годы вперёд — слишком тёплым, слишком домашним. Миссис Ким суетилась у плиты, словно боялась, что стоит ей остановиться, и это утро рассыплется. — Дорогой, Джуни сказал, что тебе пока нельзя кофе и обычный чай. Я заварила ромашку, — Пак улыбнулся и кивнул. Ему так и хотелось назвать эту милую заботливую женщину «мама Ким». Он сидел тихо, обхватив ладонями чашку. Пар поднимался к лицу, и он делал вид, что греется, хотя на самом деле просто давал себе паузу между вдохами. Джин заметил это первым. Он вообще всегда замечал то, что другие предпочитали не видеть. — Чимин, как ты? — он наклонился ближе, чтобы в суете никто не услышал вопрос. — Как-то непонятно пока, — парень пожал плечами. Он обвёл взглядом всех Кимов. И «не узнал» ни одного из братьев. Насыщенный Джин сейчас казался просто душкой. Собранный и сдержанный Тэхён, как маленький котёнок, положил взъерошенную голову на плечо Гуку. Суровый Намджун мило улыбался и гладил его по коленке. А их родители — были тем самым убежищем, в котором безопасно быть собой. После завтрака «мама Ким», как окрестил её Чимин, предложила приехавшим отдохнуть. Тэхён и Чонгук отказались. Они предпочли поехать в город. А вот Паку требовался отдых. Намджун чуть ли не на руках понёс его наверх. — Что-то быстро я устаю, здоровяк, — печально улыбнулся он, когда его уложили в кровать. — Цыплёнок, ты десять дней назад вышел из комы. Никто не может сказать, как эта дрянь на тебя повлияла. — Джун, ты точно это делаешь не из чувства долга или вины? — Клянусь, нет. Я многое понял, пока ты боролся за жизнь. До тебя я словно и не жил, а выполнял обязанности. По правде, я понял, что хочу быть с тобой ещё в Цюрихе. Но было так страшно в этом признаться. — Агент 001 боялся привязаться? — усмехнулся Чимин. — Я боялся, что ты станешь моей слабостью. А ты оказалась моей силой, — Намджун поцеловал его в макушку. — Поспи. Я полежу рядом, буду охранять твой сон. Чимин положил голову ему на плечо, прижался ближе и медленно погрузился в сон. Город встречал их редким для зимы солнцем. Неярким, прохладным, но честным — таким, которое не слепит, а просто напоминает, что день всё-таки есть. Тэхён шёл, сунув руки в карманы пальто, и украдкой поглядывал на Чонгука, будто боялся, что тот исчезнет, стоит отвернуться. — Странно, — наконец сказал он. — Я столько раз представлял, как мы просто гуляем. Без поездов, без протоколов, без расстояний. — И как в этих фантазиях? — спросил Чонгук, останавливаясь у витрины с рождественскими открытками. — Ты всегда рядом. И всегда молчишь в нужный момент, — Тэхён усмехнулся и добавил тише: — Как сейчас. Чонгук хмыкнул, но взгляд у него был серьёзный. Они свернули в небольшой парк — аллеи ещё хранили следы утреннего инея, а редкие прохожие не нарушали ощущение уединённости. — Ты ведь приехал только ради праздников, — сказал Тэхён, не глядя на него. — Нет, — честно ответил Чонгук. — Я приехал потому, что понял: если сейчас не приеду, потом может не быть «потом». Тэхён остановился. Слишком резко, так что Чонгук прошёл пару шагов вперёд и обернулся. — И что? Что надумал? — Что мне страшно, — выдохнул он. — Страшно окончательно привязаться к тебе, когда вокруг столько… всего. Моей работы. Твоей семьи. Твоей жизни здесь. Тэхён смотрел на него долго. Потом шагнул ближе, почти вплотную. — Я не прошу обещаний, — сказал он тихо. — Не прошу оставаться. Я прошу быть честным. Со мной. И с собой. Чонгук кивнул. — Что ж: я не знаю, как это будет выглядеть. Но я знаю, что не хочу больше жить так, будто тебя не существует. Тэхён улыбнулся — не широко, не по-детски, а спокойно. Так улыбаются, когда решение уже принято. — Значит, наши желания совпадают, — сказал он и взял Чонгука за руку. — А дальше… разберёмся. Предлагаю выпить горячего шоколада и сходить посмотреть на Национальную Рождественскую ёлку. А на выходных отец проведёт нас в Белый Дом. И город, будто соглашаясь, позволил им просто идти вперёд — медленно, рядом, без спешки. А Чонгук только крепче сжал в руке кое-что очень важное. Намджун нашёл Джина в кабинете ближе к вечеру. Тот стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел на сад, где гирлянды начинали загораться одна за другой. — Ты слишком напряжён для человека, у которого наконец-то все дома, — спокойно сказал Джун, не заходя дальше порога. — Я боюсь расслабиться, — честно ответил тот, не оборачиваясь. — Вы двое так задолбали меня своими неприятностями, что я боюсь расслабиться даже на секунду. — Джин выдохнул и наконец повернулся к брату. — Я каждую минуту думаю, а что если… Чимин, он оказался таким… — Я знаю, — кивнул Намджун. — И именно поэтому хочу попросить тебя поработать с ним. Мне в Сиэтле врачи сказали, что сейчас ему нужен хороший психиатр. Простой терапии будет мало. Брат кивнул. Между ними повисла пауза — не тяжёлая, а выжидающая. Такая, в которой оба знали: разговор ещё обязательно продолжится. Просто не сегодня. — Я подумаю, что можно сделать. К ужину дом снова наполнился движением и голосами. Миссис Ким накрывала стол особенно тщательно, будто Сочельник требовал безупречности не только в блюдах, но и в чувствах. Запах запечённого мяса, специй и свежего хлеба смешивался с ароматом хвои и воска от свечей. Чимин спустился последним, опираясь на руку Намджуна. Он выглядел уставшим, но спокойным — так, как бывает только рядом с теми, кому доверяешь без оглядки. Тэхён и Чонгук вернулись с прогулки разрумяненные, с тёплыми стаканами и блеском в глазах, который невозможно было не заметить. Джин окинул их быстрым взглядом и едва заметно улыбнулся. Когда все собрались за столом, в доме стало тихо — не потому, что не о чем было говорить, а потому что этот вечер хотелось прожить медленно. Сочельник начинался. Тишину нарушил Тэхён. В его голосе не было ни допроса, ни обвинения — только желание наконец расставить всё по местам. — Ну, наш маленький герой, пришло время рассказать нам всё, — это прозвучало тепло и по-дружески. — Что привело тебя в тот злополучный подвал. И прости, я подозревал именно тебя. — Ничего. Уже всё в прошлом. Я постараюсь не быть кратким, но сделайте скидку на то, что моя память может путать последовательность, — никто не спорил и не давил. — В тот день я уже догадывался, что наш Режиссёр придёт ко мне. Не был уверен до конца, кто он, но ждал его в гости. — Чимин, как ты создал своё чудо, которое спасло две жизни? — ненамеренно перебил его мистер Ким. — Вы хотите, чтобы я начал совсем с начала? — Пак улыбнулся. — Это было непросто. Слишком сложная формула. Пришлось повозиться, чтобы подобрать компоненты, способные её расщепить на фракции. Но моя настойчивость и любовь к фармацевтике дали свои плоды. Я до последнего не был уверен, что антидот сработает на человеке. — Ты просто гений, Пак, — Чонгук подмигнул другу. — Иначе и быть не могло. — Мне бы твою уверенность, Чон. Обстоятельства вынудили испытать противоядие на себе. Я понимал риск. Формула была нестабильной, и любая ошибка могла стоить мне жизни. В тот день Хан уже пытался убить меня в лаборатории. Я узнал его по запаху одеколона, хоть он и спрятался за респиратором. Успел вовремя взять шприц, — Чимин сделал паузу. Воздуха предательски не хватало. Он на секунду сжал пальцы на краю стола, собирая дыхание обратно в грудь. — Всё нормально, Джун. Я могу продолжить. Так вот. Он пришёл «разузнать» о деле, но прокололся на мелочах. Спрашивал о том, что мог знать только убийца. — Какой кошмар, мой мальчик, ты дважды избежал смертельной опасности благодаря твоей светлой голове, — миссис Ким всплеснула руками. — Спасибо, к сожалению, моя голова теперь не такая светлая. Но я стараюсь, — в глазах Чимина заблестели слёзы. — Никто тебя не винит, солнышко. Ты дома, милый. А дома никто не остаётся один со своей болью. Намджун сказал, что ты приехал с ним насовсем. Мы найдём лучших специалистов. А твоя голова всегда будет светлой, — мама Ким не выдержала, подошла к Чимину и крепко его обняла. — Всё будет хорошо. Он прижался к женщине, как когда-то давно прижимался к маме. Ему стало так тепло и спокойно. «Дом и должен быть таким», — подумал он. Когда миссис Ким вернулась на место, Чимин продолжил: — Когда антидот подействовал и я пришёл в себя, то сразу понял, что времени мало и надо спешить. Адрес у меня был. Я выгреб все экспресс-шприцы и помчался. Дальше вы все знаете. Я не сделал ничего такого. Это нормально — защищать того, кто тебе дорог. Даже ценой собственной жизни. — Он спас меня дважды. Первый раз — когда подстрелил Хана и ввёл мне противоядие. Второй — закрыв собой. Мама, отец, Чимин для меня гораздо больше, чем просто друг и спаситель. Он… он… тот, кого я хочу всегда видеть рядом, — не выдержал Намджун. — Вы примете ещё одного сына? — А как иначе? Спасибо Джину, что подготовил. Он сразу заметил, как ты смотришь на этого «маленького выскочку», который, как цербер, на него накинулся, когда Сокджин попытался вывести тебя на разговор, — мистер Ким широко улыбался, глядя на раскрасневшегося от смущения Чимина и счастливого старшего сына. Незаметно время близилось к полуночи. Разговоры стали мягче и тише. Все переместились поближе к ёлке и камину. Джин налил всем вина, а Чимину подал стакан виноградного сока. Несмотря на поздний час, усталости он не чувствовал. Впервые за долгие годы он не ощущал себя лишним. Рядом были те, кто в один миг стали близкими и родными. Слова Намджуна слегка смутили его. До этого агент тоже вскользь намекал на отношения, но прямо ничего не говорил, и это пугало и настораживало. Первой поднялась миссис Ким. Она словно ждала этого момента, бережно поправив край платья и улыбнувшись всем сразу. — Ну что ж, — сказала она мягко. — Кажется, самое время. Под ёлкой уже ждали аккуратно разложенные коробки. Бумага шуршала негромко, будто и она не хотела нарушать этот вечер. Джин первым протянул подарок отцу, потом матери — без лишних слов, но с той самой сыновней нежностью, которая не нуждается в объяснениях. Тэхён, сияя, всучил Чонгуку коробку с бантом, явно перевязанным наспех. — Я пытался аккуратно, — честно признался он. — Но терпения не хватило. Чонгук усмехнулся, развязывая ленту. Внутри оказался кожаный браслет — простой, тёплый, с едва заметной гравировкой «MEUS». Он ничего не сказал, только на мгновение задержал пальцы на запястье Тэхёна, и этого оказалось достаточно. Когда очередь дошла до Чимина, он растерялся. Подарков для себя он не ждал — всё ещё не до конца верил, что имеет на них право. Джин протянул ему небольшой свёрток. — От нас всех, — уточнил он. Внутри оказался плед — мягкий, светлый, с ненавязчивым узором. Большой. Такой, каким укрывают не гостей, а своих. Чимин сглотнул и кивнул, не доверяя голосу. — Спасибо… — выдохнул он наконец. — Правда. Последним подошёл Намджун. Он не спешил, будто давая Чимину время. В его руках была небольшая коробка без украшений. — Это нечто простое, — сказал он тихо. — Но важное. Чимин открыл крышку и замер. Внутри лежал тонкий серебряный кулон в форме сердца — без символов, без надписей. Только гладкая поверхность, отражающая свет камина. — Чтобы напоминал, — добавил Намджун, — что ты не один. Даже когда мне трудно это сказать вслух. Чимин поднял на него взгляд и впервые за вечер улыбнулся по-настоящему — не осторожно, не сдержанно, а открыто. — Тогда я буду носить его всегда, — сказал он просто. Камин тихо потрескивал, огонь отражался в стеклянных шарах на ёлке, и ночь окончательно вступила в свои права. Это был не громкий праздник и не идеальный вечер — но именно такой, который хочется сохранить внутри надолго. Чонгук надел подарок на руку, прокашлялся, привлекая внимание, встал и посмотрел в глаза Тэхёну. — Пока все в сборе. Я хотел бы кое-что сказать. То есть, спросить. А точнее, попросить, — Тэхён закусил губу и затаил дыхание. Он уже догадался, к чему клонит этот несносный детектив. Чонгук медленно опустился на одно колено. — Перед лицом твоих родителей и братьев, я, Чон Чонгук, прошу тебя, Ким Тэхён, стать моим законным супругом и спутником жизни. Клянусь, что буду любить тебя до последнего удара сердца. Детектив раскрыл сапфировую атласную коробочку и протянул любимому. Тэхён посмотрел внутрь и обомлел. В ней красовалось аккуратное кольцо белого золота с сапфиром и россыпью мелких бриллиантов. — Это не требование и не призыв к действию. Это обещание быть рядом. Что скажешь, Тэ? — Ты безумец, Чон Чонгук! Оно стоит целое состояние. — Не так уж и дорого. Всего один Харлей. — повисла тишина. Гук продолжал вопросительно смотреть на Тэхёна. — Ты псих! Мой псих. Боже, да! Я тоже обещаю быть рядом, — по щекам обоих текли слёзы. Миссис Ким тоже смахнула солёную влагу. — Ма, па, братья. С десятого января я приступаю к службе в Департаменте ФБР в Сиэтле. Вопрос решённый. Я уезжаю, но взамен вы получаете другого сына. Гук-и, это мой второй подарок. — Идите сюда, я обниму вас, пока я окончательно не расклеилась от счастья, — женщина обняла только что обручившихся. К ней присоединился отец семейства, а за ним и старшие сыновья. Только Чимин стоял в стороне, опустив голову. — Мелкий братец, айда к нам! — выкрикнул Тэхён. — Ты теперь тоже часть семьи Ким. Все расступились, освобождая для него место. Родители любяще обняли его за плечи, а Намджун тихо-тихо шепнул на ухо: — Не переживай, твоё кольцо уже едет из Парижа. Ты же не откажешь мне? Чимин улыбнулся и ответил: — А ты спроси и узнаешь. Естественно, он не отказал, но это совершенно другая история… P.S. — Ладно, ладно, Джин. Я расскажу твоей любопытной натуре, что такое ARGOS_07. Уже не вижу смысла это скрывать. Условно говоря, это была попытка создать прототип современных нейросетей. Adaptive Response and Guidance Operational System [«Адаптивная система оперативной поддержки и руководства»]. Мы создавали её для помощи людям с ограниченными возможностями. Всё шло отлично. Программа работала как часы. Пока эта сука, которую все знают под именем Хан, не открыла системе протокол универсального доступа, дав ей неограниченную власть. Всё закончилось плачевно. Один из тестировавших ARGOS погиб. Программа задала его коляске кратчайший путь из точки А в точку В без учёта возможных рисков. Он не смог её отключить. Как итог — бедолагу забили до смерти в неблагополучном районе. Были и случаи мелкого вредительства: повышение температуры в доме до 95 °F, отказ озвучивать текст интимного содержания, добавление в список покупок продуктов по собственному усмотрению. И много чего. Люди списывали это на мелкие недоработки и сдуру молчали. Естественно, я его тут же выгнал. Проект вскоре пришлось закрыть. Вот. — А жертвы были участниками проекта? Он мстил? — уточнил Джин. — Да. Всё так. — Но как все оказались в Сиэтле? — Он сменил имя и внешность, взломал почту каждого и заманил всех призрачной безопасностью. Все, кроме Моррисона, поверили. Но старика он шантажом заставил приехать. Хан знал, что тот сохранил записи. Но профессор не был дураком и всё хранил вне досягаемости. — Почему он начал мстить именно сейчас? — Ждал, когда у него будет достаточно яда на всех. Моя смерть должна была стать показательной. Мол, смотрите, все виновные наказаны, инициатор уничтожения проекта мёртв, а моё детище живо! Но он прогадал с Моррисоном. В Цюрихе я всё уничтожил, не без помощи Чимина, конечно. — Так он всё знал и молчал? — Чимин не задавал лишних вопросов. Верил, что я всё делаю правильно. — Я сразу понял, что мелкий — стоящий тебя человек. Держись за него, брат. — Я знаю и держусь. Вот, — Намджун показал брату прибывшее спецдоставкой кольцо. — Женю на себе и посажу под замок. Братья рассмеялись. Для всех начиналась новая, интересная, светлая полоса. Сокджин продолжил пристально наблюдать за братьями, которые для него навсегда останутся несносными мальчишками, за которыми нужен глаз да глаз. А теперь на его голову свалились ещё двое таких же.

Конец