На краю света

Он остановился у входа лишь на секунду — ровно настолько, чтобы успеть пожалеть об этом. Потом дверь захлопнулась за спиной, и его накрыло звуком. Саске прошёл мимо гардероба и уборной по коридору, невольно осматриваясь. Стены были выложены стеклянной плиткой — тёмной, холодной. Свет скользил по поверхности, дробился и терялся, не давая зацепиться взглядом. Между плиткой висели постеры рок-групп — выцветшие, с загнутыми углами. Саске начал разглядывать их, ища глазами «Taifeng». Не найдя свою группу, он хмыкнул про себя: «Надо же, тут есть „Green Day“ и „My Chemical Romance“, но нет „Taifeng“. А вообще-то, ну и ладно — может, постоялец просто не наш фанат». Из освещения тут была только неоновая подсветка на потолке. Она не освещала пространство целиком — скорее намечала его, оставляя людей размытыми силуэтами. Саске почувствовал, как напряжение в плечах понемногу ослабевает. Никто его не узнает, тем более без сценического образа.  По крайней мере так хотелось верить. Выжидая, в коридоре не понятно чего, он так и не осмеливался пройти в главное помещение с танцполом. Мимо него проходили люди с напитками, даже не обращая на него внимания. На вид всем было от семнадцати до двадцати двух. Они выглядели продуманно — не вычурно, но уверенно в себе. Стильная одежда, аккуратные стрижки, блеск цепочек и колец. В их движениях не было суеты — только спокойная расслабленность людей, которые пришли сюда не прятаться, а быть увиденными. Они выглядели живыми, цельными, словно вечер принадлежал только им. Казалось, что именно так и выглядит молодость.  Стоя у стены, Саске смотрел на них почти зачарованно. «Откуда же я знал, что решу пойти именно в ночной клуб, надел, что первое попалось под руку: чёрное худи «Adidas» и самые обычные джинсы!..», — разочарованно подумал он. И по итогу, решил пройти в главное помещение, где было больше всего людей. 2007 год. Пару месяцев назад Бритни Спирс выпустила свой хит «Gimme more», песня моментально захватила все клубы и радио. Сейчас в этом зале все танцевали именно под эту песню. Несмотря на то что Саске считался рок-музыкантом, он как и все обычные люди слушал поп-музыку, более того очень сильно любил. С собой в тур он всегда брал CD-диски и слушал их с братом на проигрывателе, в свободное от дел время. Ему очень нравились песни Рианны, Бритни Спирс и Мадонны. Клуб был небольшим по площади, тесным и шумным — пространство сжималось, заставляя быть частью толпы, даже если не хотел. Саске инстинктивно напрягся. В таком месте невозможно раствориться. Слишком близко люди к друг другу, слишком легко рассмотреть лица. Он прошёл внутрь, держась ближе к стене, к тени. Чужие плечи задевали его, здесь было громко и тесно. Привычка быть на виду никуда не делась — читалась в осанке, во взгляде, в том, как он держался. Он остановился у края зала, позволяя шуму накрыть себя полностью.  «Думаю, стоит пройти к бару, купить коктейль, а потом потанцевать… Может, и брата стоило бы прихватить — вместе бы выпили. Ну ладно, неважно. Раз уж сам отказался от компании Итачи, будь добр, проведи время достойно и в одиночестве», — подумал Саске, пробираясь через толпу. Бар был частью того же зала — узкая стойка вдоль стены, подсвеченная неоном, без какого-либо ощущения уединения. Саске изучив меню, решил взять что-то покрепче. Это не первый раз когда он пил алкоголь: он прекрасно знал как себя контролировать, будучи пьяным. «Однако даже если потеряю контроль? Что с этого?» Первый раз он попробовал алкоголь в 13 лет — соседские дети угостили Саске и Итачи вином. Понравилось ли ему? Нет, но он очень хотел завести друзей, поэтому не смог отказаться. Вспоминая те времена, он не хотел бы снова там оказаться, к счастью, сейчас он уже не ребёнок, и сейчас всё по-другому… Саске заказал водку с тоником, почти машинально. Бармен кивнул, бросив на него быстрый взгляд. «Фух, ну и день!..», — подумал Саске, выдохнув и расслабившись. Холодный стакан запотел почти сразу. Саске сделал глоток, чувствуя, как вкус теряется на фоне ритма и шума. Он оперся локтем о стойку, оставаясь боком к залу. Здесь нельзя было спрятаться, но можно было хотя бы не быть в центре. «Если кто-то узнает — сразу будет видно», — мелькнула мысль. На сцене — если это вообще можно было назвать сценой — диджей лишь слегка возвышался над толпой. Он качался под ритм музыки и наслаждался моментом. Саске вспомнил как позавчера на концерте, видел оживленные лица своих фанатов и фанаток, пока пел на сцене. Его карьера была самым дорогим, что у него есть, после брата конечно же, не все в свои восемнадцать добиваются такого и эти два года он бесконечно много работал, ему явно в чем-то повезло, но большего внимания заслуживает целеустремленность и трудолюбие Саске. Если нужно было просидеть в студии двадцать четыре часа, он бы просидел все тридцать. Главное, чтобы было чего вкусного поесть в перерывах. Его главный продюсер поощрял его упорство, в том числе щедрым гонораром. Из размышлений его прервал восторженный крик толпы. Саске вздрогнул, и на секунду растерялся, начав смотреть по сторонам. Но никаких встречных взглядов он так и не заметил. «Интересно…», — подумал Саске, привстав со своего стула, чтобы посмотреть что же там такое происходит. В центре толпы танцевала пара. Парень двигался уверенно, легко, без показной резкости — так, будто музыка не требовала от него усилий, а просто совпадала с его ритмом. Он не старался быть заметным, но внимание к нему притягивалось само. Его плечи расслабленно следовали за битом, движения были простыми, почти ленивыми, и в этом было что-то обезоруживающее. Рядом с ним танцевала девушка — эффектная, яркая, слишком живая. Она смеялась, откидывая голову назад, иногда касалась его руки или плеча, будто проверяя реакцию. Он отвечал ей легко: наклонялся ближе, что-то говорил ей на ухо, и она тут же улыбалась шире. Саске поймал себя на том, что из них двоих смотрит не на неё. Его взгляд снова и снова возвращался к парню — к тому, как он двигается, как держится, как будто вообще не задумывается о том, кто и зачем на него смотрит. В этом было странное чувство свободы, слишком непривычное, почти болезненное. Он сделал глоток, даже не почувствовав вкуса. Толпа снова взорвалась смехом и аплодисментами, парень театрально откланялся и широко улыбнулся, его лицо на мгновение оказалось в свете неона. «Такой красивый…», — проскользнула мысль в голове Саске.  Он невольно напрягся. Саске отвёл взгляд, но образ уже не отпускал: линия скул, открытая улыбка, глаза, казалось, вот он выйдет из клуба и пойдёт на ковровую дорожку, переодевшись в дорогой костюм. Он медленно сел обратно, чувствуя, как что-то внутри неприятно сжимается. Он знал, что парни нравились ему гораздо больше женщин. Но к этому пониманию он пришёл не сразу. Какое-то время он пытался не замечать очевидного, убеждал себя, что это просто возраст, усталость, впечатлительность. Так было проще — не думаешь об этом, значит этого «не существует». Но со временем сопротивляться стало бессмысленно. Он перестал спорить с собой и принял это тихо, без заявлений и громких выводов. Принял как факт, который не требовал оправданий. Но понимание ещё не означало свободу. В Европе начинали говорить о толерантности — осторожно, выверенно. И всё же Саске знал: для таких, как он — тех, за кем наблюдают миллионы, — мир был куда менее терпим, чем казался со стороны. Один жест, один неверно прочитанный взгляд могли легко превратиться в повод для травли. Поэтому молчание оставалось самым безопасным вариантом. Не потому, что было стыдно, а потому, что так было проще выжить. Он прекрасно понимал: ему не позволят быть собой. Не сейчас. Не с таким вниманием к группе. Продюсеры слишком тщательно выстраивали образ — каждую деталь, каждое интервью, каждую улыбку. Всё, что выходило за рамки удобного и продаваемого, автоматически становилось угрозой. Ему не нужно было даже спрашивать, чтобы знать ответ. Может это и к лучшему? Все равно он знал, что отношения найти ему будет достаточно сложно. А так хоть можно полностью сконцентрироваться на своей карьере. Алкоголь сделал своё дело — мысли стали медленнее, но не тише. Он снова посмотрел в сторону танцпола. Парень уже растворился в толпе, и Саске не смог найти его глазами. Саске почувствовал странное, почти детское разочарование — не в этом красивом юноше, а в себе. В собственной осторожности. В том, как много лет он прожил, постоянно удерживая себя в рамках допустимого. «Как он спокойно танцевал с этой девушкой, такой счастливый, такой уверенный, ему-то не от кого скрываться, его принимает общество.» - нахмурившись, подумал Саске. Он сжал стакан. В помещении стало вдруг стало слишком душно.  — Чёрт, — выдохнул он себе под нос. Саске понял, что хочет подышать свежим воздухом. В тишине. Один. Ощущение, будто стены подступили слишком близко. Он поднялся резко, почти грубо отодвинув стул, и направился к выходу, не оглядываясь. Люди расступались неохотно, кто-то недовольно буркнул, но Саске было всё равно. На улице было прохладно, город был укутан лёгким туманом. Саске, дрожащими пальцами достал телефон с небольшим сенсорным экраном из кармана, чтобы отправить сообщение Итачи.  «Привет. Хорошо провожу время!», — напечатал Саске, но сразу стёр, так и не отправив.  — Просто вечер, я просто немного выпил. Ничего, пройдёт. Всё проходит. — попытался Саске убедить себя.  Но где-то глубоко внутри он знал: дело было не в вечере. От усталости и разочарования, он просто сел на холодный асфальт, обхватив ноги руками, смотря в одну точку. Дверь клуба скрипнула.  Саске напрягся сразу — слишком резко. Шаги остановились неподалёку. — Эй! Это же ты… Сердце неприятно ёкнуло. «Что это сейчас было? Вот чёрт…». Он уже проживал это сотни раз: узнавание, сомнение, секунду тишины перед тем, как всё пойдёт не так. Саске медленно выпрямился, готовясь к худшему, к имени, произнесённому вслух, к вспышке экрана телефона.  «Сижу тут на асфальте, ещё и в подворотне какой-то, около клуба. Интересно какой заголовок можно придумать. Удивите же меня.», — пронеслись мысли в голове Саске. Но голос замолчал, будто сам не был уверен в том, что собирался сказать. Саске обернулся.