Генератор Рекс. Борьба за сердце

Время было уже позднее. И как бы Рекс ни пытался скрыть свой страх, он был кристально ясен. Поэтому Энн не стала сразу озвучивать всё, что наказала сделать Ребекка, а начала с самого простого — промыть руку. Она подошла к кровати и села рядом с Рексом. Тот не спал, по-прежнему прижимая к груди руку с бутылкой. Мысли крутились в его голове по одному и тому же мучительному кругу: ему так нравилась Энн, он любил её ещё с восемнадцати лет, а сейчас ему почти двадцать четыре. За всё это время, кого бы Ной ни пытался ему свести, он так и не смог забыть её. А теперь она видит, какой он слабый и беспомощный. Какой же он герой, если боится иголок? Энн присела на край кровати так тихо, что Рекс, погружённый в свои мысли, даже не заметил её приближения и вздрогнул, когда она коснулась его плеча. — Пошли промоем руку. На ней могли остаться частицы с того объекта. Чтобы они не продолжали отравлять организм, нужно всё смыть. Рекс молча кивнул и, стараясь не встречаться с ней взглядом, последовал за ней в ванную. Она осторожно забрала у него бутылку, включила воду комнатной температуры и протянула руку, чтобы взять его травмированную ладонь. Он медленно положил её ей в руки — каждое прикосновение отзывалось болью, но терпеть было можно. Энн промыла дрожащую, горячую кожу под струёй воды и промокнула бумажным полотенцем. — Теперь нужно намазать. Ожог сам не пройдёт, а здоровая рука тебе ещё пригодится. Сам справишься или помочь? — Сам, — пробормотал Рекс себе под нос, всё так же отводя глаза и слегка морщась от боли. Энн выдала ему крем и села на свою кровать, уткнувшись в телефон. Она сделала это специально, чтобы не смущать парня. Как бы он ни старался скрывать свои чувства, она понимала и его симпатию к ней, и его стыд, и его слабость. Поэтому она смотрела в экран, но краем глаза следила за каждым его движением. Рекс неумело закусил тюбик зубами, открутил крышку и приступил к нанесению крема. Было видно, что каждое прикосновение даётся ему с трудом — он старался быть аккуратным, но самые большие участки ожога не поддавались. — Давай я помогу, — сказала Энн, спустив ноги на пол. — Так будет быстрее, и терпеть боль придётся меньше. В этот момент их взгляды наконец встретились. Рекс увидел, с каким теплом и участием Энн смотрит на него. А её действительно охватила жалость — явно не так они оба представляли начало своего первого, пусть и рабочего, путешествия. Парень молча кивнул и, сам того не замечая, улыбнулся в ответ на её мягкую улыбку. Она подсела рядом, положила его руку себе на колени и начала аккуратно наносить крем на обожжённую кожу. Время от времени мышцы непроизвольно дёргались от боли, но это было терпимее, чем когда он пытался сделать это сам. Когда рука была полностью обработана и крем немного впитался, Энн забинтовала её, чтобы в раны не попала инфекция. — Теперь ложись на живот, — сказала она спокойным, но твёрдым голосом. — Зачем? — глаза Рекса округлились. Обычно с этого начиналось самое неприятное. Ладно ещё прививка в руку, но укол в ягодицу от девушки, которая для него была не просто медсестрой… Если бы он стоял, ноги наверняка подкосились бы. — Твоим нанитам нужна помощь, а ты нужен нам всем в этой экспедиции. Один укол — и ляжешь спать. Тебе станет легче. Она и сама переживала за эту процедуру, хотя была уверена в своих действиях — многолетний опыт давал о себе знать. — А нельзя как-то без этого? — вырвалось у Рекса, и он тут же пожалел о сказанном. Теперь он открыто, без прикрас, показал, что боится. — К сожалению, нет, — Энн снова села рядом и взяла его здоровую руку. — Я понимаю твой страх. Многие боятся уколов, уверена, даже Шестой не просто так отказывается от лечения до последнего. — Она лёгкой улыбкой попыталась сгладить напряжение. — Я буду очень аккуратна, и тебе не будет больно. Обещаю. — Да я не боюсь, просто не люблю, — отвел глаза Рекс, понимая, что обманывает и её, и себя. — Придётся немного потерпеть. Ложись. Она поднялась и вернулась к сумке, где лежало всё необходимое. Снова надела перчатки, достала салфетки, две ампулы с изумрудной жидкостью и шприц. Рекс всё ещё не ложился, а следил за каждым её движением — в груди сжималось, а холодок страха бежал по спине, смешиваясь с жгучей болью в руке. Энн разложила на столе клеёнку, положила на неё шприц и ампулы. Рекс внимательно наблюдал, как она обламывает ампулы, вскрывает упаковку иглы — той самой, что казалась ему сейчас бесконечно длинной и способной проткнуть его насквозь. Он никогда не смотрел, как этим занимается Холидей — ему было проще лечь и отвернуться. Но сейчас он внутренне боролся до последнего. Когда шприц был наполнен, а воздух спущен, Энн повернулась к нему. Рекс всё ещё сидел на кровати, свесив ноги и прижимая больную руку к груди. — Ложись, давай, — улыбнулась девушка. — А то сидишь, будто кино смотришь. Рекс молча лёг. Он пытался изображать полное спокойствие, но тело предательски выдавало его — мышцы напрягались и мелко дрожали. Энн присела на край кровати и мягко попросила приспустить шорты. Рекс сдерживал дрожь, но ему было невыносимо неловко обнажаться перед ней. Он стиснул зубы, но всё же сделал, что она просила. «Вот теперь я точно самый беспомощный. Лежу, трясусь, да ещё и задница голая», — пронеслось у него в голове. Энн спокойно и привычно вскрыла салфетку. Она проделывала это тысячи раз, и перед ней бывали пациенты и потрусливее. Но на этот раз её тоже охватило лёгкое волнение — словно оно передалось от Рекса. Когда она начала протирать кожу в том месте, куда собиралась колоть, то почувствовала, как напряжено всё его тело — под её рукой оно ходило ходуном. — Стой, стой, — тихо сказала она. — Если ты не расслабишься, как бы я ни старалась, будет неприятно. Она положила салфетку на кожу, прикрыв её, а шприц снова отложила на клеёнку. Она понимала его страх и не хотела причинить ему лишней боли. Ребекка предупреждала, что ощущения от укола будут неприятными — сама Энн чувствовала, что даже обычная прививка немного жжётся, а здесь был совсем другой, более концентрированный препарат. Она присела на корточки рядом с головой Рекса и мягко погладила его по лопаткам. — Понимаешь, я не хочу сделать тебе больно. Но если мы сейчас не справимся, завтра нам придётся лететь обратно в Провидение, и ты окажешься в палате рядом с Шестым, который до сих пор борется с температурой. — Она продолжала гладить его и говорила мягко, почти шёпотом. — Я знаю, что ты боишься. Мы знакомы много лет, и я помню, как ты убегал от доктора Холидей, когда нужно было делать прививку. Это не глупо и не стыдно. Я тоже не люблю всё это, но иногда нужно просто перетерпеть. Рекс не поворачивал к ней лицо, но на глазах у него неожиданно выступили слёзы. Он прятал страх, но она видела и чувствовала его — и от этого становилось ещё стыднее. — Я попробую успокоиться, — сдавленно пробормотал он. — Давай. Энн сменила перчатки, взяла новую салфетку и снова присела на край кровати со шприцем в руке. — Давай так же на выдохе. Я посчитаю, чтобы ты знал, когда это случится. В ответ он лишь коротко кивнул — долгие слова сейчас были ему не под силу, голос мог дрогнуть. Она сняла старую салфетку, снова протёрла кожу и начала считать до трёх. Рекс собрал все силы, чтобы не казаться слабаком в глазах Энн, перед своим главным, вечным детским страхом. Игла вошла в мышцу. Он рефлекторно дёрнулся, но Энн была к этому готова и придержала его. Медленно вводя лекарство, она слышала, как он стиснул зубы и глухо промычал — видимо, обжигающее ощущение действительно разливалось под кожей. Всё закончилось быстро. Дольше длились уговоры и подготовка. Энн положила салфетку на место укола — хотя крови не было вовсе — и натянула ему обратно шорты. Рекс всё ещё лежал лицом к стене. Глаза были влажными, внутри разливалась жгучая волна, и он почти физически чувствовал, как лекарство растекается по телу. Его съедала неловкость. Убрав всё за собой, Энн ласково потрепала его по волосам. — Видишь, всё хорошо. Сейчас отпустит, и ты захочешь спать. Выспись как следует. Она прислонилась лбом к его затылку — ей было до боли жаль его, но сверх того, что она уже сделала, помочь она ничем не могла. В ответ Рекс слабо улыбнулся, но не повернулся. Ему всё ещё было стыдно, но от её заботы и внимания становилось тепло и уютно. И вскоре он погрузился в сон.