Генератор Рекс. Борьба за сердце

Рассвет на острове был окрашен в свинцово-серые тона. Над океаном нависли низкие, тяжёлые тучи, предвещавшие шторм. Атмосферное давление падало, и Рекс чувствовал это каждой клеткой своего изменённого тела. «Стелс-режим», заглушивший сигнал бустер-нанитов, ощущался как плотный, слегка давящий кокон. Движения требовали чуть больше усилий, реакции были на долю секунды замедленными — будто он всё время шёл против лёгкого, но упругого ветра. Энн, наблюдая за ним, щурилась от беспокойства. — Ты уверен, что всё в порядке? — спросила она в очередной раз, поправляя антенну портативного ретранслятора. — Да, — бодро ответил Рекс, хотя «нормально» было последним словом, которое пришло бы ему на ум. — Просто… непривычно. Как в скафандре. На связь вышел командир группы «Альфа». Голос был резким, рубленым, лишённым каких-либо эмоций. — Десант в зоне «Дельта» через сорок минут. Подготовьте площадку и обеспечьте периметр. Нам нужен полный брифинг и доступ ко всем вашим данным. При себе имеем специалиста по кибернетическим угрозам. Последние слова заставили Рекса внутренне напрячься. «Специалист?» Ещё один человек в белом халате с холодными глазами и инструментами, которые лезут под кожу, почему не доктор Холидей, а непонятно кто… Группа «Альфа» высадилась с беспилотного катера на рассвете, точно в шторм, начавший набирать силу. Шесть человек в матово-чёрной тактической экипировке, движения отточенные и беззвучные. С ними была женщина — доктор Кайо, хрупкая на вид, с острым, изучающим взглядом за очками в тонкой оправе. Она сразу же, едва поздоровавшись, устремила этот взгляд на Рекса. — Агент, — сказала она, не как коллега, а как учёный, рассматривающий интересный экземпляр. — Необходим диагностический осмотр. Нужно оценить степень интеграции бустера и стабильность стелс-барьера. Процедура займёт примерно двадцать минут. Рекс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не сейчас. Не здесь, перед всеми. Не под этим ледяным, аналитическим взглядом. Его собственный страх, который он начал было приручать рядом с Энн, вырвался на свободу, дикий и всепоглощающий. Он видел, как Энн нахмурилась, делая шаг вперёд. — Доктор Кайо, протокол обратной поляризации только что был успешно завершён. Агент нуждается в отдыхе, а не в дополнительном стрессе. — Успешно завершён в полевых условиях, без должного контроля, — парировала Кайо, даже не глядя на Энн, её глаза не отпускали Рекса. — Это не обсуждается, это приказ Рыцаря. Мы не можем рисковать миссией из-за потенциального сбоя в его системе. Рекс стоял, сжав кулаки, чувствуя, как предательская дрожь начинает подниматься от коленей перемешиваясь с ненавистью. Он видел, как бойцы «Альфы» расставляют оборудование, как один из них достаёт компактный, но грозного вида сканер на гибком штативе. Это напоминало ему стоматологическое кресло и все детские кошмары, с ним связанные. Он хотел убежать. Вырваться. Но он также видел взгляд Энн — тревожный, защищающий. — Хорошо, — выдавил он, и его голос прозвучал хрипло. — Где? Процедуру проводили в той же комнате мотеля. Кайо превратила её в импровизированную лабораторию. Рексу приказали лечь на стол. Холодная поверхность пластика проступала сквозь тонкую простыню. Энн осталась в комнате, её присутствие было единственным, что удерживало его от полномасштабной паники. Доктор Кайо работала быстро и бездушно. Она прикрепила к его вискам, груди, запястьям и лодыжкам датчики, холодные и цепкие, как щупальца. Потом подкатила сканер. Аппарат гудел, издавая тонкий, высокий звук, который сверлил мозг. — Не двигайтесь, — сказала Кайо, и это прозвучало как команда для объекта, а не для человека. Затем началось самое неприятное. Для «глубокой диагностики», как объяснила Кайо, требовалось «лёгкое тактильное подавление автономных реакций нанитов». На практике это означало серию быстрых, точных уколов в определённые точки вдоль позвоночника — не иглами, а сфокусированными импульсами сенсорного дисраптора. Это было не больно в привычном смысле. Это было в тысячу раз хуже. Каждый импульс вызывал волну онемения, за которой следовала вспышка хаотичных, ложных сигналов от его собственной нервной системы. Ощущение падения, когда ты лежишь неподвижно. Чувство, что рука не твоя. Вкус металла во рту. Звон в ушах, превращающийся в чей-то смех. Его тело дергалось непроизвольно, не повинуясь ему. Он стиснул зубы до боли, впиваясь взглядом в потолок, стараясь отыскать на штукатурке трещину, на которой можно сосредоточиться. Пот заливал ему лицо. Он видел, как Энн, стоя у стены, белеет, её губы плотно сжаты. Она смотрела не на Кайо, а на него. И в её взгляде была не жалость, а ярость. Ярость за него. — Система стабильна, но наблюдается повышенный фон нейронного сопротивления, — монотонно констатировала Кайо, глядя на данные. — Вероятно, психосоматическая реакция на процедуру подавления. Агент, вам необходимо расслабиться. Ваше напряжение искажает показания. «Расслабиться???» - слово, ставшее пыткой. Он не мог. Его захлёстывала паника от потери контроля над собственным телом. Каждый новый импульс отбрасывал его в пучину дезориентации. Ему хотелось закричать, чтобы это прекратилось. Но он молчал. Потому что Энн смотрела. Потому что за дверью стояли бойцы «Альфы». Потому что он был агентом Провидения, а не испуганным ребёнком. Когда всё закончилось, и Кайо, получив свои данные, наконец отключила аппараты, Рекс лежал, не в силах пошевелиться. Не от боли, а от полного нервного истощения. Он чувствовал себя опустошённым, разобранным на винтики и плохо собранным обратно. — Пригоден для операции, — заключила Кайо, собирая оборудование. — Но рекомендую ограничить его участие тыловой поддержкой. Эмоциональная лабильность — нежелательный фактор в прямом столкновении с образцом «Химеры». Эти слова жгли сильнее любого импульса - «Эмоциональная лабильность» Он видел, как Энн сжала кулаки. — Его «лабильность» спасла мне жизнь и добыла эти данные, доктор, — холодно произнесла она, и в её голосе зазвучал стальной оттенок, которого Рекс никогда раньше не слышал. — А ваша «стабильность» пока что только вызвала ненужный стресс у пациента. Между двумя женщинами на мгновение повисло напряжённое молчание. Кайо лишь подняла бровь. — Моя задача — обеспечить успех миссии, а не комфорт агентов. Брифинг через пятнадцать минут. Она вышла. Энн тут же бросилась к Рексу. — Всё кончено, — прошептала она, снимая с него последние датчики, её пальцы были нежными и тёплыми после холодного прикосновения аппаратуры. — Ты держался молодцом. Я… я чуть не вцепилась ей в лицо. Рекс сел, его голова гудела. Стыд от своей слабости смешивался с дикой благодарностью за её защиту. — Я… я опять, — начал он, но она положила палец ему на губы. — Ты ничего. Она… она просто робот в халате. Она помогла ему встать. Ноги немного дрожали, но он держался. Он должен был держаться. Брифинг был коротким и жёстким. Данные, добытые Рексом и Энн, указали на вероятное местоположение активного ядра «Химеры» — не в самом бункере, а в системе пещер под ним, куда оно отступило после обвала. План «Альфы» был прост: штурм, подавление периферийных роев, закладка термальных зарядов для полного уничтожения ядра. — Агент Рекс и доктор Вэйн остаются здесь, — приказал командир. — Обеспечивают связь и готовят эвакуацию. Рекс кивнул, стиснув зубы. Его отстраняли. Из-за «эмоциональной лабильности». Когда «Альфа» ушла в джунгли, поглощённые ливнем и темнотой, в мотеле воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь воем ветра и рокотом грома. Рекс стоял у окна, глядя в непроглядную тьму. Он чувствовал себя калекой. Бесполезным. Тёплые руки обняли его сзади. Энн прижалась щекой к его спине. — Они профессионалы. Они справятся, — сказала она. — Я должен быть там, — глухо ответил он. — Это я её приманил сюда. Это моя ответственность. — Твоя ответственность — быть живым, — поправила она. — Быть собой. А не пушечным мясом. Он обернулся и обнял её, ища в её близости спасения от грызущего чувства неполноценности. Она отвечала на его поцелуй с такой страстью и нежностью, что на мгновение всё остальное переставало существовать. В её прикосновениях не было ни капли снисхождения или жалости — только желание, понимание и та самая сила, которую она в нём видела. Ночью, когда шторм бушевал с особой яростью, связь с «Альфой» прервалась. Помехи были настолько сильными, что даже спутниковый канал давал лишь обрывки фраз: «…контакт!… нестабильно!… отступаем!…» Рекс и Энн смотрели на мерцающий экран, сердце каждого билось в унисон тревоги. Потом, сквозь шум, донёсся искажённый голос командира: — Ядро… эволюционировало. Создало барьер… поглощает энергию шторма… Нам нужна… диверсия. Внешняя. Координаты… И связь пропала совсем. Рекс поднял глаза на Энн. В её взгляде он прочитал то же самое, что бушевало у него внутри. Это был их шанс. Их ответственность. Их битва. — Ты же не послушаешься приказа, да? — тихо спросила она, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки. — Ни за что, — ответил он, и впервые за этот день страх отступил, сменившись холодной, ясной решимостью. Они вдвоём, против шторма и против чудовища, порождённого человеческой гордыней. Это была его настоящая проверка. И на этот раз он был готов пройти её не как испуганный мальчик, а как герой, каким она его всегда видела.