Smells like teen Death

^._.^

      Временные трудности на то и временные, что они не навсегда. Главное — суметь перебороть себя и переступить через проблему, которая возникла. Чаще всего человек не может пересилить самого себя, потому и чахнет, рассказывая всем о своих проблемах и неудачах. Временные трудности. Это всё — временные трудности.       Как же легко об этом думается, сидя на краю крыши и болтая ногой. Сразу все мысли можно в кучу собрать, смотря на небольшой лесок перед собой и на надвигающиеся тучи. Только вот мешает приторный запах сигарет, который, кажется, уже въелся в кожу, но всё равно раздражал.       — У тебя красивые ноги, Минхо, — сказал Чан, выдувая из лёгких дым тоненькой струйкой.       Ли вскинул брови.       — Спасибо? — его щёки слегка порозовели, но больше не оттого, что это было приятно, а от удивления.       — Да не смущайся ты, — толкнул его в плечо парень, — я говорю то, что есть. Факты. И факт заключается в том, что ножки у тебя — просто бомба. Ли кивнул, а Бан взял ещё одну сигарету.       — Зачем люди курят? — спросил вдруг Минхо, смотря вниз.       — Некоторые начинают, чтобы показаться крутыми. Некоторые просто пробуют, а потом не могут отказаться. Привычка типа.       — А ты к какому классу относишься?       — Я? — задумался Чан, — Наверное, к тем, кто просто привык курить.       — Я не об этом, — Минхо зевнул, — ты зачем куришь?       — А. Ну мысли успокаиваются, плюс тоже некая зависимость выработалась.       — Понял.       — А что? Хочешь попробовать?       — Что? — Ли повернулся на парня.       — Хочешь попробовать покурить? — повторил вопрос Бан и наклонил голову, заглядывая в глаза Минхо, — Да колись. Видно же.       — Крис, — вздохнул Минхо, — я не хочу пробовать, потому что понимаю, что это завуалированные наркотики, от которых потом очень сложно отказаться.       — Но правительство же позволяет. Почему бы не курить?       — Я тебе разве про правила что-то сказал? Я тебе говорю о том, что не хочу быть зависимым. С зависимыми людьми общаться странно.       — А я как тебе? — задал вопрос Чан, — Странный?       — Ну в какой-то степени. Все люди, которые имеют какие-то зависимости, будь то сахар или сигареты, они все до единого странные.       Чан хмыкнул, болтая одной ногой. Он потушил бычок и облокотился на руки позади себя, подставляя лицо под солнце, что очень скоро скроется под несколькими слоями грозовых туч.       — А у тебя есть зависимости? — спросил Бан Чан и посмотрел на Минхо.       — М-м... я даже об этом как-то не думал, — Ли пожал плечами.       — А если подумать?       — К чему это?       — Просто хочу тебе показать, что нет такого человека, у которого не было бы зависимостей. Они могут быть даже самыми маленькими и незначительными, но они всё равно есть. Зависимости есть у каждого, малыш.       Минхо кивнул, соглашаясь с этим. — Я-то это понимаю, но я не могу сейчас вспомнить ни одной своей зависимости. Типа... — он запнулся и сглотнул, почесав запястье, — ну нет их у меня. Вроде.       — Вроде? — парень слегка приблизился к Минхо и посмотрел ему в лицо, — Может, ты зачитываешься допоздна какой-нибудь литературой?       — Не-а.       — Тогда... у тебя есть привычка кормить уличных кошек?       — Есть, но я не зависим.       — Понял. Ешь сладкое как не в себя?       Минхо нахмурился.       — Ты сейчас к чему? — спросил он, чувствуя комок в горле.       — Да так. Просто хотел упомянуть, что у тебя щёчки красивые, — Чан подмигнул, — и коленки, — он хлопнул Минхо по бедру.       — Убери руку. — Ли напрягся, чувствуя чужое тепло на себе и лёгкое жжение свежих царапин.       — Как скажешь, недотрога, — его тон был язвительным и до ужаса противным, — Я продолжу. Ты до ночи виснешь в компе?       — Не-а, — у Минхо уже не было желания разговаривать с этим человеком.       — Имеешь объект обожания, за которым постоянно ходишь и не можешь без него? — продолжал спрашивать Чан, — Имеешь какие-то суицидальные наклонности?       — Что за бред? — Минхо встряхнул головой и поправил волосы.       — Так я попал?       — Куда?       — В твоё сердечко, малыш, — прыснул Крис, — А если серьёзно. У тебя проблемы?       — Я не треплюсь об этом с едва знакомыми мне людьми.       — Но всё же проблемы есть, верно?       — Ты это сейчас зачем спрашиваешь? — Минхо прищурился, смотря в чужие глаза, в которых видел необычный блеск.       — Просто интересуюсь. Ты же всё-таки мой друг. Близкий.       — Ну-ну, — кивнул Минхо и размял шею, а Чан снова закурил. — Да задрал ты. Воняет.       — Не нравится — вали, — отозвался парень, затягиваясь, — я тебя не держу.       Минхо поджал губы, чувствуя резкую смену настроения.       — Ну и что опять не так? — спросил Минхо, снова потупив взгляд в землю.       — Да так. Просто я кому-то душу открываю, а этот кто-то сидит и ногами болтает, хотя мог бы в ответ чем-нибудь поделиться.       — Ну хватит уже. Я не обязан делиться всем, что у меня на душе.       — Но я же поделился.       — И что? Это было твоим решением. А моим остаётся то, что я не хочу делиться. Это слишком личное. Чан вздохнул:       — Ты понимаешь, что, если не будешь никому открываться, то и от тебя закроются?       — Ну и пусть.       — Хочешь, чтобы я ушёл?       Ли перевёл на него взгляд.       — Если ты уйдёшь, то я пойму, что как друг ты — полное дерьмо. Верно же?       — Не совсем, Минхо, — Чан облизнул губы, — ладно, забей.       — Не обижайся, Крис, но я знаю тебя всего полтора месяца, а ты уже просишь меня тебе душу изливать. Я так не могу.       — А как можешь? Когда ты мне откроешься? Думаешь, я просто так решил с тобой дружить? Да по тебе же видно, что ты сломанный, — на высоких и возмущённых тонах произнёс Чан, — Как напуганный котёнок.       — М-м. Но я всё равно не собираюсь открываться каждому, — повторил Минхо.       — Тогда и остальные тебе перестанут открываться. — Чан отвёл взгляд от Минхо и посмотрел вдаль, — Знаешь же: что посеешь, то и пожнёшь.       — Знаю.       — Хочешь пожинать безразличие людей?       — Ой, Крис. Я понимаю, что у тебя философия полным ходом на третьем курсе, но ты тоже сильно не перегибай.       — Ладно, — Крис встал на ноги, — вставай.       — Куда?       — А ты хочешь, чтобы нас облило? — он кивнул на тучи.       — Ну, может быть, и да. Круто же — промокнуть под дождём.       Чан выдохнул через нос.       — Вставай, Минхо, — процедил он.       Минхо закатил глаза от раздражения, но всё же встал. Как только парни подошли к выходу с крыши, ливанул дождь. Ли остановился, разглядывая, насколько быстро светло-серая поверхность крыши становится почти чёрной, а затем, почувствовав, как Чан резко дёрнул его за локоть, пошёл внутрь.

^._.^

Две недели.

      — Сынмин, шевелись, блин! — крикнула Черён, идя по асфальтированной дороге.       Минхо и Джисон шли чуть сзади неё, а Сынмин плёлся вообще где-то на другом конце света.       — Ты понимаешь, — продолжила девушка, держа телефон в руках, — что у нас осталось всего два дня до сдачи проекта!       — Ну у нас-то тоже всё почти готово, — промурчал Минхо, — ты не гони на Сынмина.       — О, правда? — съязвила Черён, — кто-то вообще ничего не делает, не знаешь кто?       Джисон хмыкнул и взял Минхо под локоть.       — А мы вместе делаем.       Девушка кинула на них многочисленный взгляд.       — Прикалываетесь? Фу.       — Да что фу-то? — встрепенулся Джисон, — сама не лучше.       — А вот не надо мне тут, — фыркнула она, засунув телефон в карман своей кожаной куртки, — я с Чонином встречаюсь.       Джисон застопорился.       — Уже? Вы... типа вместе? Я думал, что у вас просто какие-то тёрки.       — Меня больше интересует, откуда ты об этом узнал.       Джисон невинно поднял брови, а Сынмин, идущий сзади, прочистил горло и чуть ускорил шаг.       — Я так и поняла, — хмыкнула Ли. — Ничего тебе доверить нельзя, да?       — Вообще-то я рассказал только про то, что у тебя появился ухажёр, — ответил Сынмин, размахивая ногами в стороны, — и рассказал, что его Чонином зовут. Сказал, что ему восемнадцать, и потом... Джисон же тоже твой друг, почему бы ему не узнать об этом?       — Потому что я хотела сама ему рассказать и посмотреть его реакцию, а ты, Минни, всё испортил.       Минхо скользнул пальцами по предплечью Джисона и взял его за руку.       — Ты чё всё время такой ледяной? — спросил Джисон, — На улице середина апреля, а ты как глыба снега ходишь.       — Ну так получается, — пожал плечами Минхо.       — У тебя сосуды суженные?       — Не знаю, — он перевёл взгляд на девушку.       — ... А, и вот ещё что, — Черён продолжала свои возмущения в сторону Сынмина, даже не останавливаясь ни на секунду, но Хан прослушал то, что она говорила до этого, — Тут с нами Минхо. Я бы и ему рассказала, типа... Сынмин, ты дурак, короче.       — А Минхо об этом знать зачем? — Сынмин выровнялся с Черён и шёл уже рядом.       — Ну как же? Мы с ним общаемся.       — Мы с ним делаем проект — это раз. А второе... ты каждому треплешься о своих отношениях?       Черён остановилась и с презрением посмотрела на Сынмина. Джисон тоже остановился, переведя взгляд на того же человека, на которого смотрела Черён.       — Ты сейчас хочешь меня запутать и сказать, что я не права в том, что решаю, кому говорить о своих отношениях, а кому нет, или что, Сынмин? Меня жутко раздражает твоё отношение ко мне в последнее время. Шёл бы ты к чёрту или к своей Лие, которая принимает тебя любым козлом, а я терпеть это не хочу.       — Эй, ты чего завелась? — спросил Ким, — ПМС, что ли?       — Ну вот опять, — она щёлкнула пальцами, — тебе лишь бы постебаться надо мной. Я что, не могу выражать эмоции? Если я девушка, то обязательно у меня месячные? Вы этим бесите, будто над женским полом можно угорать за то, что они женщины и у них своя физиология!       Джисон вскинул брови и сделал шаг назад, чтобы Черён, которая в это время активно размахивала руками, не попала ему в лоб. Минхо тоже сделал шаг назад.       — Чтоб ты знал, — она ткнула пальцем Сынмину в грудь, — ты меня достал. За последний месяц ведёшь себя как полоумный и никак не объясняешь свои поступки. Даже если ты мне сказал это в шутку, типа... Я воспринимаю это на свой счёт. Из-за твоих слов я становлюсь неуверенной в своих решениях. Не делай так больше, — уже тише добавила она.       Сынмин стоял, смотря на неё то ли с удивлением, то ли с чем-то, чего Джисон разобрать не мог. В глазах Кима светилось что-то незнакомое и оно пожирало парня с каждой секундой, что он слушал Черён, всё больше и больше.       — Я тебя услышал, — сказал Сынмин, — но я хочу, чтобы ты поняла, что не каждому можно рассказывать подробности своей личной жизни. Я даже вам не рассказываю, что у меня с Лией.       — В этом твоя проблема, — ответила Черён, смотря на парня напротив с неким разочарованием, — а ещё проблема в том, что ты не слышишь меня.       — Я тебя услышал.       — Но не послушал, — Ли поправила волосы, — Забей. Мог бы просто извиниться, а не наезжать на меня снова, но ты же тупой. Не поймёшь.       — Может, мне уйти? — шепнул Минхо на ухо Джисону, а затем заглянул ему в глаза.       — Зачем? — не понял Джисон.       — Они ссорятся.       — И что?       — Они ссорятся из-за меня.       Джисон резко повернулся на него.       — Хо, ты дурак? Даже если и ссорятся, то это их проблема, а не твоя.       — Я не хочу, чтобы из-за меня были недопонимания, — Минхо поджал губы, смотря на Сынмина, который в ответ смотрел на него, словно игнорируя то, что пыталась донести ему Черён.       — Минхо, — Джисон дёрнул его за руку, заставив посмотреть на себя, — послушай. Ты не виноват в ссорах, ясно? Ты не должен уходить из-за того, что люди друг друга не поняли. Это же не ты их поссорил.       — Но из-за меня.       — Слушай. Просто заткнись, — Джисон вздохнул, — не долби мне мозг.       — Извини, — тихо сказал Минхо.       — Что?       — Извини, — повторил парень.       — Я тебя сейчас точно ударю, — Джисон выдохнул через нос и посмотрел на Минхо. Ли смотрел на него в ответ, а в глазах растекалось что-то похожее на растерянность и тревогу. Хан тяжело вздохнул, видя, что Минхо прикусил губу. За эти две недели Джисон выучил почти все привычки Минхо, которые у него только были. Когда он кусал губы — он волновался и прокручивал в голове всё, что он мог сказать или сделать не так, — Хо, послушай меня... — повторил Джисон, но Минхо уже давно был где-то не здесь.       Он смотрел на Хана, разглядывая его лицо; волосы, что растрепались от лёгкого тёплого ветра. Взгляд пустынно скользил по глазам, не задерживаясь на них и не сохраняя зрительный контакт. Ли словно хотел сбежать от реальности и забыться, потеряться. Но не мог. Не мог, когда перед ним стоял Джисон и глядел прямо в душу.       Минхо ненавидел, когда так делают. Он прекрасно чувствовал себя, находясь у себя дома и зарывшись под одеяло с головой. Там было комфортно и тепло. До того момента, пока не приходилось вылезать из тёплого кокона. Ли чувствовал себя отвратительно, когда кто-то видел его чувства и эмоции насквозь. Джисон чувствовал Минхо, и это парню не нравилось.       С одной стороны было приятно, что Хан, видя его состояние, не тревожил его или, наоборот, поддерживал. Но тревожное чувство никак не уходило. Что, если Джи узнает о чём-то, о чём Минхо не хотел бы рассказывать? Вдруг он увидит тот самый грязный секрет, что зарыт глубоко в грудной клетке и спрятан под сердцем? Вдруг он посмотрит, увидит его потрёпанную душу и перестанет с ним поддерживать общение? Что, если Джисон такой же высокомерный человек, как и те, кого встречал до этого Ли? Что, если Минхо снова останется один?       И сейчас парень чувствовал, как тревога выползает из груди и царапает кожу своими когтями. Он снова улетел в свои мысли, перестав поддерживать связь с реальным миром. Его словно не существовало в некоторых моментах, тогда Хо просто зависал на каком-то предмете. И Джисон это видел. Он прекрасно всё понимал и ощущал. Он знал, какого это, поэтому старался помочь Минхо. Но тот почему-то не шёл навстречу.       Ужасное чувство вдруг снова посетило Минхо вместе с тревогой. Отвращение. Они с тревогой словно ходили за ручку и постоянно прибегали помучать Минхо. Он не мог справиться с этим чувством, но точно понимал, что это не то, что он хотел бы чувствовать к Джисону. Это совсем не то, что он чувствует.       Отвращение возникало из ниоткуда и уходило тоже в никуда. Оно словно заглядывало на пятиминутный чай и тут же возвращалось в своё болото. Ли ненавидел отвращение. Оттого, что он думал о том, как это отвращение не должно относиться к Джисону, в груди больно защемило, а по коже прошла стая мурашек. Минхо смотрел в глаза Джисона и не мог оторваться от них, видя какой-то свой мир. Тот, в котором он сам. Тот, в котором Джисон видит его насквозь. И почему-то сильно захотелось его обнять.       — Минхо, — Джисон вздохнул, понимая, что сейчас он особо ничего нормального от парня не добьётся, — Минхо, вернись в реальность.       Где-то на фоне слышались крики Черён и Сынмина, которые никак не могли разрешить свою ссору, взявшуюся просто на пустом месте. А Минхо слышал лишь приглушённый голос Джисона, будто сам находился под водой.       — Приём, — Джисон щёлкнул пальцами перед глазами Минхо, и тот моргнул, — о, двадцать пятая база, ответьте, — улыбнулся он, назвав дату рождения Минхо, — Ну наконец-то. Эй, ты тут?       — Угу, — отозвался парень и посмотрел в сторону, где Сынмин стоял, сложив руки на груди, а Черён теребила в руках краешек своей куртки.       — Я устала от тебя, — сказала она.       — Ты так говоришь, будто мы в отношениях были, — прыснул Ким.       — Да заткнись ты уже, — резко выдохнул Минхо, смотря на Сынмина, — ты не слышишь её? Она попросила тебя не язвить.       Сынмин сначала вскинул брови, а затем нагло ухмыльнулся.       — У кого-то голос прорезался.       — Сынмин, — резко осёк его Джисон, а Ким кинул взгляд на сцеплённые руки парней.       — Я вижу, вы тут отлично устроились, да? — хохотнул он, — Короче. Вы как хотите, а я пошёл домой. Достали все.       Джисон вздохнул, а Черён повернулась к парням, даже не попрощавшись с Сынмином обнимашками, как обычно это всегда делала.       — Ну и... — начала она, — что делать будем?       — Да просто ко мне, как и изначально планировали, — сказал Джисон, — Ты на него не обижайся, ладно? Все бывают не в себе.       — Да он не в себе уже несколько месяцев. И это так странно, Джисон... — сказала она, начав идти. Парни пошли за ней, — Он вообще перестал нормально со мной разговаривать. Только о своей Лие треплется, а мне обидно. Конечно, я буду срываться, а что он хотел? Мы дружили спокойно, а тут Лиа взялась. Я понимаю, что у меня тоже парень есть, но я же не зависима от него и не ною о нём двадцать четыре на семь!       Джисон согласно кивнул.       — Это такой абсурд, — она поджала губы, — так неприятно.       — Может, вам стоило бы просто поговорить об этом? — предложил Минхо.       — Да ты видел, как он со мной разговаривает? Как будто я служанка какая-то! Орёт и язвит, а я не могу с ним разговаривать, когда он в таком тоне мне отвечает.       — Ну, — задумался Минхо и наклонил голову вбок, щурясь от солнца, — тогда нужно выждать момент, когда у него будет хорошее настроение. Или же постараться игнорировать его попытки тебя подколоть. В некоторых случаях работает.       Черён пожала плечами.       — Не знаю. Не хочу с ним больше разговаривать. Щас пойдёт и начнёт меня с Лией обсуждать, какая я дура. А мне это так неприятно... Сплетник ненормальный.       Джисон прыснул и потянул Минхо за руку к общежитию.       — Заходи уже, Черри, — он открыл дверь в комнату и протолкнул ребят внутрь.       Хёнджина дома не было, поэтому Черён плюхнулась на его кровать.       — Знал бы Хван, что я вам разрешаю, — покачал головой Джисон, — он бы мне втащил.       — Часто дерётесь? — спросил Минхо.       — Ну как. Бывает иногда.       Черён достала из сумки свой ноутбук и подключила к нему флешку.       — Мы на чём остановились?       — Ох, помнить бы ещё, — устало простонал Джисон, а Минхо как-то странно покосился на него.       Черён прищурилась, ища последние сведения, которые они нарыли в прошлый раз.       — Вы пока ищите, а я чай сделаю. Кто какой хочет? — спросил Джисон.       — Каркаде, — отозвалась девушка.       — Кёртис, — сказал Минхо, смотря в телефон.       — Окей, зайцы, — цокнул Джисон и вышел из комнаты, направляясь на кухню.       — Он всех зайцами зовёт? — хмыкнула Ли, не отрываясь от экрана ноутбука.       Минхо посчитал, что на этот вопрос он отвечать не будет, потому что сочёл его риторическим, а после развалился на кровати Джисона.       — Ты прям как у себя дома, — Черён мягко улыбнулась.       — У Джисона тут хорошо, — Минхо потянулся, — комфортно прям.       — Ну да.       Ли лежал, тупя взгляд в потолок и следил взглядом за тем, куда уходит трещина, что протянулась от одной части стены до другой, вырисовывая некий треугольник. Минхо наклонил голову вбок и запустил одну руку в свои волосы, оттягивая их, явно о чём-то задумавшись.       За дверью он слышал какие-то крики, но к ним не прислушивался, потому что точно знал, что это ему ни к чему, особенно в чужом общежитии. Здесь — главное держаться за хозяина, а потом уже выбираться.       Минхо повернул голову в сторону Черён, которая, прикусив губу и скосив взгляд на экран ноутбука, что-то довольно агрессивно листала.       — Что с Сынмином? — спросил Минхо.       — Вот же... — прошипела Черён и оторвалась от ноута, — Что?       — Ну. Я спрашиваю: что с Сынмином? Почему он такой... странный?       — А. Да кто его знает вообще. Этот козёл не скинул свой кусок доклада, а я теперь должна ему писать или что? Он вообще достал меня своим отношением, щас ещё подумает, что я за ним гоняюсь. — она перевела дыхание, — может, ты ему напишешь? Ну пожалуйста.       Минхо уже открыл рот, чтобы возразить, но тут в комнату с двумя кружками влетел Джисон, сильно толкнув дверь ногой. Ли резко поднялся и сел, не ожидая такого громкого звука почти рядом со своим ухом.       — Да пошёл ты! — крикнул Джисон куда-то в коридор, — Вечно тебе заняться нехрен! — Хан прошёл в комнату, закрыв за собой дверь, и поставил кружки на стол.       Джисон опёрся руками на стул, после чего натянул улыбку и повернулся к друзьям, которые вопросительно смотрели на него.       — Да там, — отмахнулся он.       — Кто? — спросила Черён.       — Чан, — Джисон сел рядом с Минхо и, недолго думая, положил голову на его плечо.       — Чан? — переспросил Минхо, — Чего он опять?       — Да надоел. Видите ли, он первый пришел на кухню, чтобы чай заварить, видите ли, кипяток его, а не мой. Сам ты немой! — крикнул Джисон в сторону двери, словно это что-то изменило, и вытянулся на кровати, положив голову Минхо на колени. Ли моргнул, смотря на него, а затем перевёл взгляд на Черён.       — Вот ты милуешься с ним, а Чонина к себе в комнату не пускаешь, — фыркнула Черён, обращаясь к Джисону.       — Потому что я его вообще никогда не видел, — промурлыкал Джисон, выводя на коленке Минхо узоры пальцем, но потом поднял голову, — Я вам чай сделал.       — Дашь мне его?       — А ты не обнаглела? — цокнул Хан и встал с кровати. Подойдя к столу, он взял две кружки и отдал одну сначала Минхо, а вторую — Черён.       — Ты очень добрый, — улыбнулась девушка, отпив из кружки, — прямо не узнать.       — Угу, — буркнул парень и сел на стул, — Ты там долго ещё копаться будешь с файлами?       — Да ну я виновата, что этот кретин не скинул мне свою часть?       — А ты написать ему не можешь?       — Нет.       — Почему?       — Он подумает, что я за ним бегаю. А я не хочу за ним бегать, я знаю себе цену.       — Боже мой, Черён! — завопил Джисон, а Минхо прыснул, отпивая чай из кружки, — Ты понимаешь, что тут дело не в том, бегаешь ты за ним или нет, а в его ответственности!       — В смысле?       — Ну Господи, — он всплеснул руками, — у нас осталось два дня, а он не прислал тебе свою часть. Значит ты имеешь полное право на него наехать. Звони давай ему.       — Да он не возьмёт.       — Уверена?       — Мгм.       Джисон закатил глаза и взял свой телефон, ища номер Сынмина. Как только он тыкнул пальцем на трубку, дверь комнаты открылась и за ней показался Сынмин с растрёпанными волосами и хмурым лицом.       — Я пришёл.       — Неужели, — съязвила Черён, — Где часть доклада, придурок? Сынмин сел рядом с Черён и протянул ей флешку.       — Перенеси там с одного на другое.       — Как же ты любишь всё усложнять. Заморочки одни.       — А ты не кипятись, — сказал Ким и зевнул, — Я мог бы вообще не прийти.       — Так зачем пришёл?       — Я не собирался.       — Вопрос был в другом, — Черён вздохнула и отмахнулась, — Забей.       Сынмин кивнул и потянулся. Джисон осмотрел всех сидящих и заметил в глазах Минхо пустоту. Ли смотрел в пол, кусая нижнюю губу и сминая краешек своей рубашки. Джисон встал со стула и сел рядом с Минхо.       — Ты спать хочешь? — спросил он.       — Ужасно, — отозвался Минхо, переведя взгляд на Джисона.       — Ты можешь поспать. Я за тебя сделаю.       — Да ты и так за меня почти всё сделал.       — Ну и что?       — А то, что это я должен был делать, а не ты.       — Ну я же помощь предложил. Тем более, мы делали вместе.       — Если бы у меня только был ноут дома, — потянулся Минхо и прищурился, смотря на Джисона, — Зачем ты со мной сел? — вдруг задал вопрос он.       Джисон проморгался, явно не ожидая такой внезапной смены темы разговора, а затем спросил:       — А что?       — Просто интересно.       — Ну тебя так лучше слышно. Эти двое опять что-то обсуждают, а я тоже поболтать хочу, а со стула тебя не слышно. Ты тихий.       Ли посмотрел на него, облизнув губы.       — Тихий?       — Ну да. Голосок у тебя приятный, мягкий такой.       — Я щас усну, — сказал Минхо и зевнул, — от твоих слов.       — Ну поспи, говорю же.       Минхо сдался. Он уткнулся носом в подушку Джисона, пока тот искал плед в шкафу, а после засопел. Джисон встал и подвинул стул к ребятам, садясь напротив.       — Ну как? Разобрались?       — Ага, — кивнула Черён, — почти загрузилось. — она кинула взгляд на Минхо, — Он снова спит?       — Мгм.       — Почему он всё время спит? — спросил Сынмин.       — Не знаю, — Хан пожал плечами, — Может, бессонницы частые.       Оба задумчиво кивнули. Через несколько минут Черён сообшила о том, что можно приступать к последней части подготовки доклада — к редактированию и оформлению. Решили, что все сделают понемногу и по очереди. Джисон согласился, а когда первым вызвался Сынмин, чтобы побыстрее отстреляться и пойти домой, встал и подошёл к столу, взяв кружку Минхо, в которой всё ещё покоился недопитый чай. Джисон допил уже прохладный чай и сел в ногах Минхо, слушая его тихое сопенье.       Хан достал свой телефон, листая ленту новостей, а когда ему это наскучило, то пошёл к Сынмину и Черён, которые спорили о размере текста в заголовке.       Ребята решили выбрать тему «Применение иностранного языка в обычной жизни». Она показалась им самой лёгкой и самой интересной, поэтому на протяжении двух недель друзья занимались докладом. Они приходили после учёбы к Джисону, так как он жил ближе всех к университету, и под нередкие бурчания и возмущения Хёнджина обсуждали, а затем и воплощали задание в реальность.       Джисон даже и не заметил, что они доделали весь проект. Осталось лишь только закончить форматирование, чем Сынмин, собственно, и занимался. Хан следил за его ловкими пальцами, что стучали по клавишам ноутбука и быстро меняли состав предложений и их конструкции.       — Ты ненормальный, — сказала Черён, — как ты так быстро печатаешь? Я понимаю, на телефоне так... Но на ноуте...       — Ловкость рук и никакого мошенничества, — подмигнул Сынмин, — Я свою часть закончил. Пойду домой.       Сынмин убрал ноутбук с колен и встал.       — А остаться не хочешь? — спросил Джисон.       — Да как-то не очень. Устал. Всем пока, — и, не дождавшись ответа, вышел из комнаты, прикрыв дверь.       Следующей на очереди исправления текста и изменения его внешнего вида была Черён. Она просматривала каждый шрифт, каждый цвет и уже просто в край вывела Джисона из себя. Он очень старался сдерживаться, но было невозможно смотреть на то, как Ли буквально пищит от каждого красивого шрифта. Как-то даже Хан намекнул, что не стоит так сильно реагировать. Да, это красиво, но не настолько, чтобы верещать об этом на всю комнату. Черён же только показательно закатила глаза и послала Джисона куда подальше. Он на это не обиделся, но всё-таки ушёл. Он подошёл к своей кровати и оглядел лицо Минхо. Оно было неестественно бледным, а волосы словно вспотели и разметались по подушке.       Джисон осторожно присел на корточки рядом с кроватью, скрестил руки на поверхности и положил на них голову, взглядываясь в лицо Минхо.       — Ему кошмары снятся, — зачем-то сказал Джисон.       — Ты как это понял? — спросила Черён.       — Бледный. И вспотел. Жмурится.       — Ну разбуди.       Джисон вздохнул и просто остался сидеть рядом, чувствуя на своём лице неровное дыхание Минхо. Он очень надеялся, что сейчас Ли не улетел куда-то очень далеко в дебри своего сознания, откуда мозг достаёт что-то невообразимое.       Через час Черён закончила со своей частью. Её кусок был самым маленьким, но она возилась с ним больше всех, потому что огромное количество времени потратила на то, чтобы восхищаться тем, чем можно было бы и не восхищаться. Ли отдала ноутбук Джисону и сказала, что хочет смотаться до магазина.       — Зачем? — спросил Джисон, забирая у неё ноут.       — Хочу купить себе шоколадку. Ты будешь что-нибудь?       — М-м... Давай мне тоже какую-нибудь? Возьми с фундуком.       — Окей, — она остановилась у двери, — а Минхо?       Джисон кинул на него осторожный взгляд.       — Возьми ему обычную шоколадку и какую-нибудь низкокалорийную.       — В чём смысл? — не поняла девушка.       — Забей. Просто купи.       — Ладно, ты начинай делать, а я вернусь попозже.       — Ты заберёшь же ноут потом?       — Ну да. Я зайду, занесу шоколадки и заберу ноут, ты только напиши, когда вы закончите, ладно?       — Ага.       Черён ушла, а Джисон приступил к работе. Он начал делать свою часть, перебирая множество шрифтов и делая разные отступы, но всё-таки что-то было не так. Спустя двадцать минут вернулся Хёнджин. Он тихо открыл дверь и так же тихо прикрыл её, увидев перед этим Минхо.       — Знаешь, я не удивлён, — сказал он и сел рядом с Джисоном, — Чё делаешь, Джи?       — Проект доделываю.       — О, это круто. А я пока что... — он полез рукой под кровать и достал холст, на котором был почти законченных рисунок — портрет Минхо, — ... порисую.       Хёнджин сел на пол, чуть ближе к Минхо, и достал краски. Он смотрел на его расслабленное лицо и корректировал то, что уже было на бумаге.       — Тяжелее рисовать, когда он спит?       — Не то слово, — кивнул Хёнджин и усмехнулся. Когда он в очередной раз посмотрел на Ли, чтобы срисовать его линию челюсти, то замер. Вернее, ему пришлось замереть.       — Что ты делаешь? — прищурился Минхо, смотря на Хёнджина.       — А поздороваться?       — Я вопрос задал.       — Ой, ну извини, — он съязвил, — творчеством занимаюсь.       — Ну-ну, — Минхо сел на кровати и проморгался, — Джисон, где все остальные?       — Сынмин домой ушёл, Черён — в магазин, — он поднял глаза на Минхо, — Может, я к тебе сяду? Ты хорошо разбираешься в эстетике текста? Можешь мне помочь с ним?       — Давай, — кивнул Минхо и отодвинулся, ожидая, когда Джисон плюхнется рядом с ноутом.       Джисон улыбнулся и пересел на свою кровать рядом с Минхо, а Хёнджин наконец вернулся на свою.       — Ну тебе тут надо другой шрифт выбрать.       — Какой?       Минхо тыкнул пальцем в экран, указывая на текст, а затем всё пошло и поехало. Ребята быстро закончили часть Джисона, а затем сделали и часть Минхо. К тому моменту вернулась Черён. Она сидела на кровати рядом с Хёнджином, смотрела, что он там делал, и ждала, пока парни закончат, чтобы забрать ноутбук. Как только они закончили, Джисон подошёл к Черён.       — Что купила?       Девушка протянула ему три упаковки шоколада.       — Тебе с фундуком, как и просил. Минхо взяла молочную, потому что про аллергии не знаю, и взяла низкокалорийную шоколадку. Еле нашла её на полках. Бери.       — Спасибо, — Джисон улыбнулся и взял шоколадки.       — Вы уже закончили? Я могу ноут забрать?       — Да, там сохраняется на флешку проект.       — Окей, — она кивнула и подошла к кровати Джисона, — Ну, мы молодцы.       — А профессор Ан вам не сказал, что будет, если вы плохо напишите проект? — спросил Хёнджин, лениво выводя на холсте лилии.       — Не-а, — Черён повернулась к нему лицом, — разве прикол не в том, чтобы чисто сдать проект и получить зачёт?       — Кстати... я об этом тоже как-то не подумал, — сказал Джисон, — и до этого почему-то был уверен, что мы всё сделали на отлично.       — Да так и есть, — отмахнулась девушка, — Ладно, не скучайте, я побежала.       — Пока, — в унисон сказали сразу трое, а после Джисон подсел к Минхо.       Он долго думал, какую шоколадку ему протянуть, поэтому первой протянул ему ту, что была низкокалорийной и без сахара.       — Хочешь?       — Я сладкое не ем, — покачал головой Минхо.       — Она без сахара. И калорий тут мало, — сказал Джисон, всё ещё протягивая, — Ну скушай.       Ли кинул взгляд на шоколадку, а затем взял её и открыл.       — Спасибо.       Джисон улыбнулся и открыл свою шоколадку, начав есть её. Хёнджин сгонял до кухни, принёс всем чай, а после снова сел рисовать.       Странно, что до сих пор он рисовал Минхо, но не говорил ему об этом. Хотелось сохранить это втайне, что ли? Вернее, он просто не хотел делиться этим. Если Минхо узнает, то хорошо. Если не узнает, то тоже хорошо. Простое и обычное сокрытие информации.       Ребята опустошили кружки. Джисон и Минхо о чём-то долго болтали, переплетая ноги на кровати, а Хёнджин кидал осторожные взгляды на Ли, чтобы тот ничего не заметил. Хёнджин собирался подарить этот портрет, когда полностью его закончит. И он бы подарил.       — Ох, я что-то засиделся, — сказал Минхо и поднялся, засунув шоколадку в задний карман джинсов.       — Домой? — спросил Джисон, смотря на него снизу вверх и свесив одну ногу с кровати.       — Ага.       Джисон поднялся.       — Пошли, до двери провожу хотя бы.       — Ты сама доброта, — хмыкнул Минхо и взял свои конверсы, зашнуровывая их.       Джисон облокотился плечом на дверной косяк, смотря за тем, как ловкие пальцы Минхо справляются со шнурками. Только вот почему-то эти красивые пальцы все были в царапинах. Странно, что всё красивое так упорно стараются испортить.       — Ну... — Минхо встал и выровнялся, — пока?       — Пока, — кивнул Джисон и осторожно раскрыл руки, предлагая объятия, но стараясь сделать так, чтобы не давить на Минхо. Ли как-то сказал, что не любит тактильность.       Минхо посмотрел на раскинутые руки, а затем заглянул в глаза Джисону. Хан стоял с невинным выражением лица, чуть вскинув брови, а когда он уже собрался опустить руки, то Минхо подошёл ближе и приобнял его.       — Пока, Хан Джисон, — Минхо отстранился и помахал ему.       — Как до дома дойдёшь — напиши, — сказал Джисон и помахал ему ладошкой.       Ли кивнул и скрылся в глубине тёмного коридора.       Прохладный ветер сразу же раздул волосы, убрав их с лица и проветрив кожу. Он взял Минхо за руку и потянул в сторону его дома, поддувая ему в спину. Минхо дошёл до высокого, двенадцатиэтажного здания и открыл тяжёлую дверь, проходя внутрь. Он поднялся на лифте на десятый этаж и осмотрел лестничные пролёты. Никого не было.       Дома слишком холодно для того, чтобы иметь возможность выживать. А можно ли назвать то место, где тебе не рады, домом? Ли зашёл в помещение, из щелей которого тянуло холодным воздухом. Отопление не включалось всю зиму, из-за чего квартира не успела нагреться, а сейчас, весной, когда на улице было ещё прохладно, всё равно было как в минус десять в январе.       Минхо поёжился и сильнее натянул рукава на запястья. Он прошёл вглубь тёмного коридора, даже не разуваясь, ведь в квартире было настолько грязно, что даже мысль не возникала, чтобы снять с себя кеды. Ли пнул бутылку, которая ударилась горлышком об тумбочку, и некоторые её части треснули, а после покатилась в комнату. Минхо невольно прикрыл глаза, чтобы успокоить раздражение и не сорваться на отца за то, что он снова пьёт и не просыхает.       Стеклянные бутылки и жестяные банки от пива валялись на полу, а в некоторых местах на дешёвом линолеуме оставались капли алкоголя. Минхо почувствовал ужасный кислый запах, который наводил лишь на одну мысль. Где-то рядом была лужа рвоты.       Парня тоже затошнило, из-за чего он рванул в туалет, закрыв рот рукой, чтобы не выблевать всё на пол, а когда подбежал к унитазу, то согнулся практически пополам и вывернул желудок наружу. Отдышавшись и вытерев рот туалетной бумагой, Минхо вышел из ванной, шатаясь. Его взгляд сразу зацепился за собственные вещи, валяющиеся на полу. Видимо, отец опять разозлился на сына по какой-то причине, поэтому скинул всю его одежду на грязный пол. Снова придётся всё отстирывать.       Минхо, вытирая подступающие слёзы рукавом, собрал вещи с пола, удерживая их в руке, а после вернулся в ванную. Он налил в тазик воды, засыпал порошка и закинул туда одежду, чтобы она хотя бы как-то откисла от грязи. Ужасное чувство посетило Минхо. Хотелось закрыться в своей комнате, в единственной, в которой царила хоть какая-то чистота и тишина, а затем укрыться одеялом с головой и больше никуда выходить.       Грудную клетку сжало тревогой, когда телефон неприятно завибрировал в заднем кармане джинсов. Хо достал его и прочитал сообщение, пришедшее от неизвестного номера. Содержание было каким-то до боли странным и отвратительным. Пришлось смахнуть сообщение и добавить пользователя в чёрный список.       Минхо поднялся с колен и вышел из ванны, вновь ступая ногами в кедах в темноту. Из комнаты отца послышался грохот, а затем дверь отворилась. Увидев сына с заплаканным лицом, господин Ли пьяно поднял брови и пошатнулся.       — Опять ревёшь как девчонка? — спросил он.       — Не твоё дело, — буркнул Минхо, сразу вытерев лицо и задёрнув рукава. Он развернулся, чтобы пойти в свою комнату, но был остановлен жёсткой рукой отца, удержавшей его за локоть, — Что ещё?       — Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю, — от мужчины несло перегаром и ужасно воняло сигаретами, — Я тебя чему учил, Минхо?       — Какая уже разница? Ты сам не выполняешь то, чему учишь, — Ли тяжело вздохнул и сглотнул вязкую слюну.       — Не смей язвить.       Снова. Третий человек говорит о том, что Минхо язвит. Третий человек говорит о том, что Минхо язва.       — Ты почему ревёшь опять? — спросил старший Ли.       — Какая разница?       — Большая. Ты мужчина или кто?       — А ты очень на мужчину смахиваешь? Мать бросил, о сыне нихрена не знаешь! Ты даже не знаешь, на какой я факультет поступил!       В глазах отца мелькнуло что-то похожее на растерянность, но затем оно снова затерялось в пьяном тумане тёмных глаз. Минхо имел такие же тёмные глаза и как же он ненавидел себя за то, что эти глаза он получил именно от своего отца.       — Ты-то старших не учи, сопляк. Тебе лет сколько вообще?       — Ты даже этого не знаешь. Девятнадцать, — он облизнул обсохшие губы и сделал шаг назад, видя в лице напротив растекающуюся агрессию.       — Так вот, слушай меня, — сказал мужчина, вынимая со своих уже давно грязных джинсов кожаный ремень, — Снимай рубашку, Минхо.       Ли сглотнул и резко развернулся, рванув в свою комнату. Он с громким хлопком закрыл дверь и провернул ключ в замке, который сам же и установил для собственной безопасности. Хо скатился на пол, слыша и чувствуя спиной глухие удары о полую дверь. Иногда ему казалось, что скоро она треснет и от спокойствия в этой комнате не останется ничего.       Минхо зарылся руками в волосы, подтянув колени к груди, и старался улететь в свои мысли, чтобы не слышать того, какими словами называет его родной отец. До ужасной боли в груди эти слова отдавались сначала в черепной коробке, а затем электрическими импульсами разбегались по телу и вибрировали в кончиках пальцев.       — Сукин ты сын! — вопил отец. Создавалось ощущение, что он лупит ножками стула по двери, — Лучше б тебя никогда не рожали!       Минхо отполз от неё подальше и, не снимая кеды, забрался с головой под одеяло, стараясь не затаскивать ноги на чистую простынь, иначе пришлось бы её стирать. Почему он не разулся? Потому что в любой момент, может быть, нужно будет бежать.       Ли высунул голову из-под одеяла только в тот момент, когда услышал, что стуки и крики прекратились. Парень выдохнул и потянулся к тумбочке дрожащими руками. Он достал блистер с какими-то таблетками и закинул за раз сразу три штуки, смочив их слюной и проглотив. Воды под рукой не оказалось. Минхо откинул «Фенибут» обратно в ящик и вздохнул, стараясь прийти в себя. Его сердце колотилось как бешенное. Не хотелось в очередной раз быть избитым. Не зная зачем, Минхо встал с кровати и поплёлся к выходу из комнаты. Он провернул ключ в замке, надавил на ручку и осмотрел пустой коридор. Теперь можно было спокойно выдохнуть.       Минхо прошёл в туалет и достал с верхней полочки небольшую коробочку, в которой лежало несколько тоненьких прямоугольников с металлическим блеском. Парень сел на крышку туалета, расстегнул и приспустил джинсы. Взгляду предстали изрезанные в мясо бёдра. Кое-где красовались старые шрамы, но практически вся поверхность бёдер была покрыта свежими царапинами.       Да, они не были сильно глубокими, но хватало лишь секунду на них посмотреть, чтобы что-то перекрыло в лёгких воздух.       На ногах Минхо не осталось ни единого свободного места. Он уже давно занимается этим делом и слезать с него явно не собирался, ведь оно успокаивает. Словно может успокоить. Но это наглая ложь, за которой скрывается чистая правда. Человек не может справиться с эмоциями, поэтому выпускает их на себя и причиняет себе вред. Нежная кожа бёдер теперь уже давно была покрыта грубыми рубцами и выглядела настолько жалко, что становилось тошно. А Минхо просто не мог остановиться.       Если становилось слишком плохо, приходилось надавливать лезвием на кожу ещё сильнее, чтобы хоть как-то уйти в себя. Боль отрезвляет. В некоторых случаях она делает человека сильнее, но в других она просто ломает его. Ли Минхо сломался.       Он больше не мог терпеть отношение отца к себе, отношение компании в университете, с которой он раньше общался. Всё в один момент пошло коту под хвост.       Искренне Ли хотел, чтобы это всё закончилось. Чтобы закончились его мучения, бесконечная ноющая боль в ногах, которая при каждом неосторожном движении усиливалась и напоминала о свежих порезах и о том, что происходило вечером.       Приходилось обматывать бёдра тугим бинтом, чтобы становилось хоть немного легче.       В самом начале, когда зависимость резать себя только зарождалась, Минхо пообещал себе, что не будет трогать ничего, кроме рук. Кроме запястий. Но запястий ему не хватило. Каждый раз, когда он брал лезвие в руку, то сразу понимал, что, если он это сделает, то снова придётся надевать кофту с плотными и длинными рукавами. Никто не должен знать об этой слабости. Никто. Самым отвратительным было в этом деле только то, что на запястьях особо сильно не размахнёшься. Кожа слишком тонкая, венок много... Одно лишнее движение — обморок. Пару раз Минхо уже испытывал это и решил, что больше так не сможет. Он перешёл на бёдра.       Руки постепенно зажили, только вот и на них теперь было большое количество тоненьких изящных шрамов, которые больше никогда не уйдут с бледной кожи. Они рассказывают о той боли, которую пришлось пережить Минхо. Рассказывают всё, чего бы не хотел рассказывать Минхо.       Ли резал только бёдра. Вся внешняя сторона бёдер и передняя часть были покрыты шрамами. Минхо никогда не позволял своим рукам приближаться к внутренней стороне бёдер или к той коже, что ниже колена. К внутренней стороне было опасно — много вен и артерий, ниже колена — увидят, если Минхо вдруг по неосторожности задерёт штанину.       Бёдра и так были изрезаны, некоторые полосы ещё кровоточили, но Минхо не обращал на них внимания. Его взгляд был сфокусирован только на том, чтобы найти хоть ещё одно свободное место, стараясь не смотреть на внутреннюю и слишком чувствительную к боли часть бёдер.       Ли достал одно лезвие из коробочки и осмотрел его, а после достал какой-то антисептик, брызнув на поверхность. Он обработал и то место, которое собирался резать. Смысла от этого не было никакого, ведь он не всегда обрабатывает поверхности. Но так будто было спокойнее.       Первый, самый поверхностный надрез на светлой коже. Горячая кровь обжигала. Она скатилась тоненькой дорожкой по прохладной поверхности и разогрела всё вокруг себя. Второй — уже глубже. Наконец-то хотя бы что-то почувствовалось. Больно. Минхо зажмурился и прикусил нижнюю губу, стараясь перетерпеть боль, но получалось совсем уж плохо. Тихий выдох вылетел из его рта. Третий... Четвёртый... Пятый... И вот он уже не может остановиться.       Был бы кто-нибудь, кто бы смог вырвать из его руки лезвие... Но рядом никого не было. Минхо мечтал, чтобы сейчас кто-нибудь зашёл к нему, забрал у него эту несчастную игрушку, помог убрать за собой и пожалел... Однако ни единой души, что могла бы сострадать Ли, не было рядом. Проблема ведь была не только в том, что его ноги теперь изливались кровью, но ещё и в том, что, сжимая лезвие сильнее обычного, он повредил руку.       Адекватность покинула его. Таблетки в комплекте с селфхармом очень плохо влияют на общее состояние организма, поэтому Минхо не помнил, сколько сделал надрезов в общей сложности. В глазах всё расплывалось от слёз, стекающих горячими ручьями по щекам, а в ногах — ужасная боль и чувство тёплой крови. Только когда Минхо начал приходить в себя, он смог вдохнуть полной грудью и проморгаться. А затем, конечно, как всегда, ужаснуться, посмотрев на своё творение. Снова затошнило.       Минхо потянулся к аптечке, которую уже даже не убирал из виду, потому что отец ею всё равно никогда не пользовался, а каждый раз лазить куда-то было не очень-то удобно, и достал оттуда стерильный бинт и перекись водорода. Стоны боли вырывались из его слегка приоткрытых и алых губ. Они сильно контрастировали с белой кожей лица. Минхо ужасно был похож на мертвеца. Кровавые салфетки выкинуты в мусорку, пол в туалете вытерт, ободок туалета тоже вымыт, только вот пояс джинсов всё же немного замарался. Ну ничего. Минхо всё равно не носит коротких футболок и кофт, которые выше пояса.       Минхо, держась за стены, вышел из туалета, ускорил шаг и сразу зашёл в свою комнату, несмотря на то, как сильно болели его ноги. Встретиться с пьяным отцом не хотелось ещё больше. Ли упал на кровать, сняв на этот раз кеды, и больно выдохнул. Слишком больно.       Белый потолок навевал кучу воспоминаний этой квартиры. Как мама была ещё жива, как она укладывала маленького Хо спать, а он смотрел на этот потолок и думал о чём-то. Только сейчас потолок отнюдь не белый, да и воспоминаний в этой квартире больше нет. Они все стёрлись. Минхо помнит только то, что происходит на постоянке и уже буквально въелось в кору головного мозга. То, как он ворует у отца деньги на сигареты. С одной стороны так делать нельзя, но с другой... отец ведь всё равно их пропьёт, так почему бы не забрать часть себе? Он всё равно ничего не замечает.       Когда-то у господина Ли был большой бизнес. Сейчас Минхо даже не помнит, в чём он заключался. Настолько давно это было. На тот момент господин Ли зарабатывал большие деньги, и семья всегда жила в достатке. Но в один момент что-то щёлкнуло. Минхо до сих пор не знает, что произошло, но он ясно и точно видел, как меняется его отец после смерти матери. Бизнес он закрыл, а огромная куча денег ещё осталась. Минхо уже не чувствовал угрызений совести за то, что брал деньги на сигареты или на какую-нибудь еду. У отца всё равно миллионы вон на карте, так почему бы хоть раз не дать сыну что-то?       Пачка красных Мальборо, купленных не самолично, валялась рядом на кровати. Минхо ненавидел курить в комнате, но в этот раз справиться без сигарет было невозможно. Он достал одну палочку смерти и поджёг её зажигалкой. Дым струйкой потянулся к потолку, Ли сделал глубокую затяжку. После нескольких таких затяжек парень понял, что ужасно устал. Он откинул бычок куда-то в угол комнаты, надеясь, что потом о нём вспомнит и выкинет. В кармане джинсов приятно зашуршала упаковка от шоколадки. Минхо достал её и отломил довольно приличный кусок, сразу засунув его в рот. Сладость ударила в мозг, а слёзы потекли новым ручьём. Стало так грустно оттого, что даже обычный шоколад может вернуть трезвость мысли. Минхо плакал, разжёвывая сладость и чувствуя приятный вкус какао на языке, который после слёз становился немного странным. Такое же странное чувство забилось в груди. Оно отдалённо напоминало тревогу, но вместе с ней по телу разливалось тепло. Шоколадка немного успокоила расшатанные нервы, она была вкусная. Шоколадку ему дал Джисон.       Минхо доел плитки шоколада полностью и откинул упаковку на тумбочку, а после провалился в до ужаса тревожный и неспокойный сон. В голове Минхо пролетала огромная стая мыслей и воспоминаний, которые хотелось бы забыть навсегда. Особенно забыть тот момент, когда он впервые встретился губами с тем, что можно назвать медленной смертью. От этого холод пробегает под кожей и становится не по себе. Зачем он это сделал? Для чего? Это потом лишь только усугубило и так не очень хорошо сложившуюся ситуацию. Что было бы, если бы Хо не согласился? Стало бы легче, нашёл бы он то, чем можно было заменить сигареты, вообще не брав их в руки? Это никому неизвестно. Первую свою ошибку Минхо совершил именно тогда. Тогда, когда послушал не мозг, а свою уставшую от проблем психику.

^._.^

      Выйдя из университета, Минхо сразу кинул задумчивый взгляд на того человека, осветлённая макушка которого отражала солнечный свет.       — Минхо-я! — крикнул Чан, — Я купил тебе покушать!       Минхо спустился по ступенькам. Он уже давно привык к тому, что Чан частенько забирает его после пар и провожает до развилки. Дальше Минхо заходить ему не разрешал, ведь не хотелось показывать то место, где он жил, и Минхо до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что Крис познакомился с ним просто так. Но так говорил только Крис.       Ли перепрыгнул через камушек и подошёл к парню, который обнял его за талию и поцеловал в висок. От этих жестов стало не по себе.       — Как день прошёл? Устал? — спросил Чан, протянув пакет с едой и засунув руки в карманы, — Я прогулял сегодня, но тебя забрал.       — Я заметил, — он кивнул и посмотрел в пакет, — Крис, я же просил сладкое не покупать.       — А мне захотелось тебя порадовать.       — Знаешь же, что когда я сладкое вижу, то только злюсь. Или ты и этого не помнишь?       — Да брось, Минхо, — Чан достал сигареты и закурил, — Что, день плохой выдался?       Минхо окинул взглядом территорию университета, которая была уже за спиной, а после пошёл вперёд.       — Да какая разница, — отмахнулся он.       — Ну если не хочешь сладкое, то не ешь, — предложил Крис, затянувшись, — Делов-то. Ещё и на меня наезжает, — буркнул он, когда Минхо чуть отошёл.       — Я тебя по-нормальному просил, знаешь ли. Я не могу сдержаться, когда вижу сладкое. Не могу его просто не есть, когда оно глаза мозолит, ясно?       — Что такого в сладком? — не понял он, — У тебя вон какие бёдра, ты, похоже, на него часто налегаешь.       — Заткнись, — процедил Минхо, — Я налегаю только по той причине, что ты покупаешь.       — Я ещё и виноват?       — А кто ещё?       — Ладно, не заводись, — Чан подошёл ближе, — Закуришь?       — Не курю, говорил же.       — А ты попробуй. Может, настроение улучшится.       Минхо кинул на него недоверчивый взгляд, а затем на сигарету, которую Чан зажимал между губ. Оба парня остановились за воротами университета, а после отошли немного в сторону, под крону деревьев. Ли прищурился и задумался. Если от сигареты станет легче, то, может быть, он сможет избавиться от другой своей зависимости? Только вот что хуже? Минхо не знал.       — Давай одну, — выдохнул он, сдавшись.       — Ого, — Крис, не ожидав того, что Минхо согласится, ведь он всегда отказывался, вскинул брови, а после протянул ему сигарету, — Они, конечно, крепкие, но ты попробуй.       — Это какие? — он с сомнением посмотрел на палочку смерти в своих пальцах и наклонил голову набок.       — Это Мальборо, красные, — ответил Чан, — Я обычно другие курю, но в этот раз эти. Может сразу в шар дать, но у меня помягче с собой сегодня нет.       — А ты ещё какие-то куришь?       — Иногда ментол, но как-то в последнее время я с ним не особо дружу. Приелся.       — О, ясно.       — Сам прикуришь?       — Да. Дай зажигалку.       Чан протянул свою зажигалку, а Минхо зажал фильтр сигареты между губ и поднёс язычок пламени к краешку сигареты. Бан кинул пристальный взгляд на губы Минхо, сжимавшие сигарету, и усмехнулся.       — У меня такое ощущение, что ты это уже делал.       — М? — хмыкнул Минхо. Сигарета была уже зажжена и постепенно тлела, но Ли никак не мог решиться, чтобы сделать затяжку. Свою первую в жизни затяжку, которая впоследствии станет ошибкой.       — Глубоко не затягивайся, — предупредил Крис, — Я не шутил про то, что может в голову дать сильно.       — Я понял.       Минхо осторожно затянулся, чувствуя горечь на языке и лёгкое непривычное пощипывание. Даже немного жгло щёки. Ли проморгался, стараясь снова сфокусировать взгляд, ведь даже от одной затяжки перед глазами всё куда-то поплыло и размылось. Он почувствовал, как что-то тяжёлое ударило в голову.       — О, ты поплыл, — сказал Чан, взглядываясь в чужие глаза, — Ну, лучше?       — Пока только хуже.       — Ничего, потом привыкнешь.       — Я не собираюсь продолжать курить эту дребедень.       — И поэтому ты делаешь вторую затяжку? Смотри не свались, Минхо.       — Ну эту-то придётся докурить. Мальборо же дорогие, верно?       — Ну не прям, но дороже дешёвых, да. Запутано сказал, забей.       — Допустим, — Минхо, сам не зная зачем, затянулся снова. Ему не нравился этот вкус дыма, но прикалывало то, что его от этого самого дыма торкало. С другой стороны это напрягало.       — И как тебе? — снова поинтересовался Крис.       — Нормально.       — Что, невкусно?       — Я так не сказал. Просто нормально.       — Я так и понял. Просто скажи, что зашло, м?       — Не буду я ничего говорить, — фыркнул Минхо и выкинул уже докуренную сигарету.       — Полегчало?       — Немного.       — Вот видишь. Я плохого не посоветую, так что доверься и не бойся, — Чан подмигнул, — А теперь пойдём, я тебя провожу.       Минхо кивнул и пошёл дальше, не проверяя, идёт ли рядом Чан. На это было как-то фиолетово. Главное, что мозг сейчас немного тормозил с подачей информации, поэтому мыслей уже было не сто вагонов и одна тележка, а просто сто вагонов. Теперь эти сто вагонов преследовали Минхо, но почему-то уже не так целеустремлённо.

^._.^

      Вторую ошибку Минхо совершил тогда, когда вместо того, чтобы как-то подругому заглушить чувства, снова решил тянуться обеими руками к пачке сигарет.

^._.^

      — Крис, — окликнул его Минхо.       — О, привет, — он хитро улыбнулся, — Как настроение, мальчик? — Чан щёлкнул Минхо по носу, а после обнял за талию, — Ты какой-то напряжённый. Всё норм?       — Дай мне сигареты.       Чан изогнул бровь.       — Сигареты? Зачем тебе?       — Нужно.       — О, так тебе в прошлый раз понравилось? Всё-таки помогло, да?       — Какая разница? Просто дай мне несколько штук, а потом... ну я тебе верну.       Чан всунул в руку Минхо целую пачку красных Мальборо.       — Забирай всю, она новая.       — Зачем? Можно же было штуки три мне дать, хватило бы.       — Я захотел с тобой поделиться, — Чан пожал плечами, — Лучше скажи спасибо. Просто спасибо, Минхо.       — Спасибо, — он сощурился, осматривая пачку.       — Сильно много в день не кури, а то привыкнешь.       — Сам знаю, — буркнул Минхо и засунул пачку в задний карман джинсов. Ли прикусил губу, стараясь отогнать мысли о неправильности этого выбора, а затем повернулся к Чану: — Как ты вообще начал курить?       — Да просто попробовал один раз, а потом пошло поехало. И сейчас курю на постоянке.       — И не жалеешь?       — О чём?       — О том, что начал курить.       — А почему должен жалеть? — Чан с интересом посмотрел в глаза Минхо.       — Ну потому что... — замялся Ли, — потому что зависимость выработалась, разве нет? Постоянно курить хочется, а без сигарет плохо. Не жалеешь об этом? О том, что стал зависимым?       — А ты сейчас жалеешь о том, что взял у меня сигареты?       — Но я не скурил из пачки ни одной, — возразил Минхо.       — Но скуришь ведь, — Крис облизнул губы, — Это как со сладким, Минхо.       Ли сглотнул ком, образовавшийся в горле. Снова Чан говорит про сладкое. Снова калории. Снова это чувство сладости на языке, которое хочется забыть, но и одновременно чувствовать вечно.       Калории, калории, калории...       Максимум в день тысяча пятьсот калорий. Полторы тысячи калорий, больше нельзя.       Снова перед глазами появилась большая плитка шоколада, которую хотелось втопить за один раз. «Не больше полторы тысячи калорий», — твердил голос в голове, не дававший спокойно жить вот уже несколько месяцев. Нужно следить за питанием. Нужно следить за весом. Нельзя есть сладкое. Нельзя много кушать.       — Ты завис, — послышалось возле уха, а затем Минхо почувствовал укол пальцем в бок.       — Ай.       — Ой, недотрога, — съязвил Крис,       — Давай не притворяйся, — он протянул руки и взял Минхо за локоть, притянув к себе и обняв.       Его ладони скользнули по чужой талии, прижимая к себе, а затем легли на бёдра. Минхо нахмурился и напрягся.       — Крис...       — Тс-с... — шикнул Чан, гладя его бока, — просто расслабься. Я хочу пообнимать тебя.       — Зачем?       — Приливы нежности бывают. Знаешь такое? — он отстранился и с насмешкой заглянул в глаза Минхо.       В глазах Чана были бездна и пустота, смешивающиеся с чем-то, что Минхо видел впервые. Только позже он узнал, что это чувство называлось похотью.       Минхо сделал пару шагов назад, а после вообще повернулся, чтобы уйти.       — А попрощаться? — кинул напоследок Чан.       — Пока, — буркнул Минхо, удаляясь по коридору.       Выйдя на крышу, Минхо достал пачку. Только тогда он понял, что не попросил у парня зажигалку, хотя надо было. Своей-то ещё не было. Ли всё же открыл пачку, внутри которой, помимо сигарет, лежали пару спичек. Минхо блаженно закрыл глаза и достал сигарету и спичку. Он чирканул спичкой об пол и поджёг палочку. Ли затянулся, почувствовав, как мысли вновь расплываются в голове, а взгляд размыливается. После универа нужно будет сходить в магазин и купить себе хорошую зажигалку. Главное, чтобы отец не узнал. Он и не должен.       Докуренная почти до фильтра сигарета была потушена об поверхность крыши, а затем скинута вниз. Минхо облегчённо выдохнул и потянулся, сунув сигареты в задний карман. Ли пошёл к выходу с крыши, но в груди щемило странное чувство. Что-то он всё-таки делал не так.