Smells like teen Death

      Небо вновь застелено тучами без возможности увидеть приятную голубизну. Джисон, конечно, соврёт, что любит солнце, но сейчас темнота делала ещё хуже.       Мимо мелькали высокие деревья, создавая ещё более мрачную картинку дикой природы. Лесные птицы перелетали с одной сосны на другую, перебрасываясь краткими криками, а дятлы стучали какой-то свой ритм.       Холодный ветер октября задувал прямо в уши через открытое окно машины. Захотелось сразу же накинуть на голову капюшон.       Первые капли упали на лобовое стекло и поползли тонкими дорожками вниз, очерчивая причудливые силуэты. Включились дворники, работавшие раз в десять секунд.       Настроение совсем паршивое, а погода за окном — не лучше. Совсем скоро похолодает ещё сильнее, и пойдёт снег. На улице ведь не апрель. На улице двадцать пятое октября.       Руки покоятся в карманах чёрной куртки. Джисон сменил их большое количество за четыре года, но такой тёмной ещё никогда не имел.       Ноги снова облечены в конверсы, Джисон себе не изменяет. Зато погода портится ещё сильнее.       А ещё Джисон во многом изменил себе, но, чтобы не сломаться совсем, оставил лишь конверсы — чистое и невинное напоминание о рыжих волосах.       Машина повернула и колыхнулась из-за мокрой ямки. С водительского сиденья послышалось шипение, и Хану пришлось выглянуть из окна, чтобы оценить ситуацию.       — Нормально, жми, — сказал он и вздохнул.       — Точно? — спросила Йеджи, — Тут как болото.       — На то оно тебе и кладбище, — хмыкнул Джисон, отвернувшись к окну, — Сроду не проедешь.       Вскоре показалось просторное место, где повсюду на жухлой траве виднелись возвышения в виде каменных могил. Парень отстегнул ремень и получил подзатыльник от Йеджи, потому что она ещё даже не остановилась. Но было плевать. Наконец мотор заглох, и девушка повернулась к Джисону, коснувшись его руки.       — Всё нормально?       — Не знаю, — он попытался улыбнуться и потянулся к карману, в котором сжал пачку сигарет.       — Ты сам разберёшься? Помнишь, где... — она не договорила и поджала губы.       — Да, думаю, разберусь. Ничего сложного не должно быть.       Джисон всё же улыбнулся и открыл дверь.       — Ты надолго?       — Не знаю. Как пойдёт, — он прикусил нижнюю губу и захлопнул дверь, — Если устанешь — едь домой, я себе такси вызову.       Хан стянул с плеч куртку, закинул её через окно в салон, оставаясь в лёгкой весенней рубашке в тёмно-зелёную клетку, и забрал сигареты и ещё какой-то цветочек, схожий с ромашкой.       — Ну нет, я тебя подожду.       — А если я тут до ночи сидеть буду? — парень поправил цепочку на шее.       — Тебя призраки сожрут. Или ты окоченеешь.       — М-м, убедила, — Джисон хохотнул и развернулся, стараясь не вляпаться в мокрую грязь.       Он медленным шагом направился по скользкой траве. Могло показаться, что она ещё отливает зелёным. Но это только кажется.       Ветер раздул каштановые волосы и перекинул несколько прядей через ровный пробор, на что парень не обратил ни малейшего внимания. Он с периодичностью сжимал стебель искусственного цветка в пальцах, прокручивая его и одновременно следя за тем, куда идёт.       Перед глазами мелькали лица умерших людей и их имена. Некоторые прожили долгую жизнь, а некоторым хватило и трёх месяцев. Жаль, конечно, что Смерть не учитывает возраст души. Просто обрубает верёвочки Жизни и забирает к себе в мир.       Джисон всё же верил, что дети попадают в Рай.       Он преодолел расстояние от машины до дальнего ряда могил и остановился, смотря перед собой. За время, что он не был здесь, появилось ещё больше новых надгробий, и выглядело всё теперь куда печальнее.       Джисон вздохнул. Ещё несколько шагов — и он просто не сможет стоять.       В груди защемила боль, прикушенная губа начала кровить, а глаза наполнились слезами но Джисон не дал им выйти, нет. Не сейчас. Он протёр глаза рукавом, чтобы не надуло ветром, и пошёл дальше.       Хан остановился возле каменных плит и прочитал то, что было написано на надгробии. Всё верно. «Ли Минхо. 25.10.1993 - 22.04.2012». Джисон всхлипнул и присел на корточки.       — Привет, — выдавил он дрожащим голосом, не зная, от чего дрожит больше: от холода или от боли, — Привет, Минхо.       Большая, но тёплая капля приземлилась на щёку. Джисон усмехнулся и покачал головой.       — Я скучаю, Минхо. — он вставил ромашку в землю рядом с могилой, — Ужасно скучаю по тебе.       Снова тишина, прерываемая только шелестом крон деревьев.       — Что ж... С чего бы начать? — нервно пролепетал Джисон и прочистил горло, опускаясь на землю, потому что ноги начинали покалывать, — Наверное, стоит извиниться, что меня так долго не было? Мне ведь уже двадцать два. Не верится, что сегодня тебе бы исполнилось двадцать три. Просто уму непостижимо, знаешь? Больно это как-то всё.       Парень взял в руки засохшую травинку и начал перебирать её в пальцах.       — Да, не был я у тебя долго. Это второй раз, да? Извини. Хотя, знаешь, наверное, извиняться и не стоит. — он шмыгнул носом, — Ну, если ты не хочешь говорить, то, может, я о себе расскажу? Я закончил университет почти полгода назад. Выпустился с красным аттестатом, прикольно, да? Полгода с тобой пары прогуливал, а в голове всё-таки что-то да отложилось. М-м... Ну, друзей у меня нет, если тебе интересно. Только Йеджи, мы с ней сблизились за эти годы. Хорошая девушка, но ты был лучше. Я вообще не знаю, кем тебя считать: другом или... Знаешь, я запутался. Дурацкая неопределённость, но она как будто имеет место быть.       Джисон усмехнулся и снова шмыгнул носом, пытаясь успокоиться.       — М... Давай я перейду к главной теме, ладно? Я смог прийти к тебе только через четыре с половиной года. В твой день рождения. Почему-то показалось, что это — лучшая дата. Но почему через четыре года? Ответ прост. Мне было больно. Мне до сих пор больно смотреть на твою могилу и видеть ту фотографию, которую сделал я. Я её сделал. Ты не представляешь, как мне тяжело.       Джисону пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание и говорить без прерываний на то, чтобы взять побольше кислорода.       — Я долго пытался собраться, чтобы прийти к тебе, но не мог. Я даже сейчас не хотел, однако меня вынудили некоторые обстоятельства, которые произошли недавно. — он прочистил горло, — Кое-что случилось с Сынмином.       И Джисон замолчал. Ветер забрался под рубашку и заставил кожу покрыться мурашками. Джисон уже давно дрожал от холода, но за курткой идти не стал.       — Ещё, как вилишь, я в твоей рубашке. Символично, да? Ещё я сходил в ювелирную мастерскую и попросил починить твою цепочку, так что она на мне, — Джисон достал из-под ткани маленькое серебряное солнышко. Он отпустил его и вздохнул, собираясь с мыслями, — Так... Ты, наверное, не хотел бы этого, но я всё узнал. Тебе всё это и так известно, но, думаю, тебе всё же интересно будет выслушать меня, верно? Ты всегда слушал. Надеюсь, это было не из вежливости, а потому, что меня реально было интересно слушать.       Хан откашлялся и цокнул языком, приводя мысли в порядок.       — Начнём с самого начала и пойдём по порядку. Я знаю про Чана и про все его действия, которые он делал с тобой. Криво звучит, не суть. Мне кое-кто рассказал. Жаль, что я услышал это не от тебя. Понимаю, что это — стрёмно и стыдно, но разве я был недостоин послушать? Я бы поддержал хотя бы. А ты всё в себе носил. Я всегда знал, что Чан — человек поганый, но не думал, что он построит целый план, чтобы просто заняться с тобой сексом. Извини, но по-другому я не скажу. И так противно звучит.       Он почесал переносицу.       — Он собственник. И я это понял, когда полностью осознал всю ситуацию. Чан пытался отгородить тебя от твоих друзей, включая меня. Он хотел, чтобы ты принадлежал ему, а когда он наигрался бы, у тебя бы не осталось никого. Вот и весь смысл того, что он делал. Ещё я знаю подробности того, что он делал, но, думаю, повторять это не нужно, верно? Ты и сам всё помнишь.       В горле пересохло, ужасно захотелось пить, но Джисон продолжил:       — Черён, как мы думали, пропала без вести. Она ведь реально пропала, и поспособствовал этому Чан. Так скажем... она была близко к тебе, но не сильно. И всё равно являлась твоей знакомой, к которой ты мог бы пойти в случае чего. Поэтому её устранили. И... Это сделал Чонин. Он был в компании Чана, а Чан, пытаясь забрать тебя себе, подключил Чонина. Помнишь, мы с тобой обсуждали тех людей, которые не умеют держать член в трусах? Так вот это — Крис. Он не просто не умеет, он не держит. Он настолько тебя хотел, что... — он вздохнул, — В общем, Черён мертва, как ты уже понял, наверное. И убил её Чонин. Этот ублюдок Ян Чонин.       Джисон прикрыл глаза и сжал руки на коленях, сдерживая горечь. Его горло сжалось, не позволяя больше ничего сказать, но он продолжил.             Джисон прикусил нижнюю губу, сдерживая тихие выдохи и стоны.       — Было... неприятно, когда я об этом узнал, — смягчил он, — Чонин втёрся в доверие к Черён. В этом был весь план. Он знал про Черён многое, включая то, что нормальных парней не было, и что привязывается быстро. Вот он и привязал. А потом убил её, когда она полностью решила ему верить. Не знаю, почему Черён не везёт с парнями. То бросают, то убивают. Нормальных, увы, нет, — прыснул Джисон и покачал головой, понимая, как глупо это выглядит. — Кхм, ну... Про Хёнджина, да? Это ты тоже знаешь. И я недавно узнал. С ним была та же тема, помнишь Шин Юну? Она, оказывается, тоже была в компании Чана. Хёнджин начал близко общаться со мной и с Хо, а поэтому его тоже нужно было устранить. Крис типа обиделся на то, что ты ему не дал, или что-то в этом духе. Поэтому решил тебе подпортить жизнь. Видимо, удалось.       Джисон взял палочку и начал ковырять ею в земле.       — Юна начала встречаться с Хёнджином. Поверить только — одни актёры вокруг! Да им в кино нужно идти, а не на филологов учиться. Короче, Хёнджин также доверился Юне, а та сливала про него всю информацию Чану. Интересно получается. Ни у Хёнджина, ни у Черён, ни у меня не получилось сохранить любовь.       Джисон больно усмехнулся и моргнул, выпуская наконец слёзы. Было уже глубоко всё равно на то, что на улице холодно, и на то, что он может заболеть.       — М-м... В тот день, когда Хёнджин якобы умер... В общем, кто-то из компании Чана, я не удивлюсь, если он сам, потому что живёт буквально на этаж выше, пришёл и перерезал ему вены, пока он спал. Конечно, можно подумать, что от такой боли нужно было проснуться, но... Помнишь про наркотик? Именно поэтому Хёнджин не проснулся.       Джисон сглотнул и нахмурился, стараясь найти в памяти то, что должно было идти следующим. Конечно, на данный момент у него не было ни плана, по которому он шёл, ни вообще какого-либо порядка на полочках в воспоминаниях. Всё текло само по себе и, на удивление, оказывалось в правильном порядке.       — Сон Сонхёк, — вспомнил Джисон, — Это твой лучший друг, ты рассказывал про его исчезновение. Он исчез как раз по той причине, что Чану не нравилось, что ты много времени проводишь не с ним, а с Сонхёком. Ревновал, не знаю. Глупость. Он решил устранить Сонхёка, поэтому группа парней, состоявших в компании Чана, напала в тёмном переулке на Сонхёка, и они убили его. Тело, вроде, спрятали где-то в лесу. Не злись на Сонхёка, не виноват он совсем. — Джисон вздохнул и протёр ладонями лицо, — Знаешь, чего я вообще не ожидал?       Он не дождался ответа и посмотрел в серое небо, откуда продолжали падать редкие капли дождя, которые мочили рубашку и джинсы парня.       — Предатель был среди нас, — сказал Джисон и прикрыл глаза, — И ты знал об этом. Ты знал его. Почему ты не сказал мне, Минхо? Почему ты сразу ничего не рассказал про Сынмина?       В ответ снова тишина. Она била по голове и делала ещё больнее. Джисон надеялся услышать ответ, но его не было.       — Он, оказывается, дружил и со мной, и с Чаном. Но по какой-то причине я даже не знал о его связях, а когда я начал общаться с тобой, Сынмин передавал всё о нас Чану. Он был чем-то наподобие собачки, которая сплетни хозяину носит. Представь, я ему столько всего рассказал... И теперь все эти секреты, связанные с тобой, у Чана, — он всхлипнул, — Знаешь, ведь через время у меня почему-то было какое-то внутреннее отторжение. Я не мог рассказывать Сынмину что-то личное, словно предчувствовал. Не знаю, как это называется, но, возможно, просто интуиция.       Палочка хрустнула и сломалась, а затем была откинута куда-то в сторону. Эта, казалось бы, несущественная деталь, но именно она поспособствовала тому, чтобы поток слёз усилился. Вечером придётся мазать щёки жирным кремом, чтобы сухие участки перестали таковыми быть.       — Он, конечно, извинился, — Джисон цокнул и снова покачал головой. Воспоминания проломили череп, врываясь стаей ярких бабочек внутрь.       — Джисон, послушай меня!       Послышался лязг, и кружка слетела со стола, разбившись в дребезги. Джисон резко обернулся и с разочарованием в глазах посмотрел на Сынмина, что вздрогнул от грохота и теперь смотрел на осколки, валявшиеся на полу.       Один долетел до его ноги, полоснув по большеберцовой кости и образовав небольшую царапину. Но Ким продолжил стоять и смотреть в пол, сминая в руках серые шорты и иногда переходить на зипку.       — Не хочу я тебя слушать, — процедил Джисон, стараясь скрыть волнение, что промелькнуло в глазах при виде крови, — Порез обработай и вали домой. Перекись в коробке, коробка в шкафу.       Сынмин поджал губы и поднял взгляд, смотря на друга, который полностью отвернулся от него. Джисон тяжело дышал — так быстро и неровно двигались его напряжённые плечи. Он едва сдерживал всхлипы, чтобы не разреветься прямо при Сынмине.       Сейчас этого делать точно было нельзя. Нет, не при нём. Не при предателе.       — Уходи, — повторил Джисон и повернулся, — Уйди отсюда, Сынмин, пожалуйста.       Ким отрицательно помотал головой и сглотнул, зачёсывая волосы назад.       — Послушай меня, заяц. Пожалуйста, послушай, — шёпотом попросил он.       — Я не хочу...       — Пожалуйста. Я столько в себе это держал, почему ты не хочешь помочь мне?       — А ты мне помогал? Ты только делал вид, что помогаешь. В итоге всё сливал Чану. Ты рассказал ему о том, как близки стали я и Минхо? Ты рассказал ему о том, что обнимаемся постоянно? Ты рассказал ему, что я люблю его?       — Что?.. Джисон, нет...       — Нет? Почему же? Ты ведь такой верный друг, Ким Сынмин. Я уверен, ты донёс абсолютно всё Чану, учитывая, что ты делал это всё с самого начала. Как долго ты следил? — он выдохнул и истеричкски рассмеялся, — Уму непостижимо... А я ведь думал, что ты реально мной интересуешься. Ты поэтому так яростно отталкивал Минхо, говоря, что он не друг мне?       Ким отрицательно покачал головой.       — Нет, всё не так...       — А как? — перебил его Джисон, — Как тогда?       Сынмин тяжело вздохнул и прикрыл глаза, мысленно считая до трёх, чтобы не начал кричать.       — Выслушай меня. Я тебе расскажу всё.       Джисон сложил руки на груди и кивнул, отходя к стене, чтобы облокотиться на неё спиной. Ватные ноги перестали держать, а больная голова то и дело заставляла Хана вжиматься в углы и впечатываться головой в дверные косяки.       — Валяй.       — С самого начала у Чана был план.       — Ты уже говорил.       — Не перебивай. В его план входило завладеть Минхо, потому что он ему понравился. Чан никогда бы не захотел иметь серьёзные отношения. Минхо — лишь временное развлечение. Думаю, если бы Чану понравилось с ним играться, он бы игрался бесконечно. Однако к нему оказалось сложно подобраться.       Сынмин сглотнул.       — Сначала мешал Сонхёк. Он всё внимание Минхо перетягивал на себя, поэтому, как ты уже понял, его устранили. У Минхо из знакомых остался только Крис. Они начали проводить больше времени, а Чан стал смелее. Но когда он подмешал Минхо наркотики и попытался переспать с ним, он всё равно не дался. Обычно срабатывало со всеми, но Минхо... он сильный? Реально сильный. С тем наркотиком, что Чан подмешал ему в чай, мало кто справляется.       — Ты и про наркотик знаешь?       — Ага. Крис мне всё рассказывал, поэтому я и знаю.       — Он много тебе про Хо рассказывал?       — М-м... прилично. Практически всё, что происходило. Я знаю все события от начала и до конца, поэтому, пожалуйста, выслушай.       Джисон снова кивнул и прикусил губу, а затем и вовсе сполз на корточки, потому что тело отказывалось работать.       Он перевёл взгляд на ногу Сынмина, из которой продолжала литься венозная кровь, пачкая белые носки в алый цвет. И почему Ким просто не обработает её? Страшно смотреть на кровь. Страшно снова видеть её перед глазами, когда уже долгое время пытался забыть её облик как страшный сон.       — Дальше я рассказал Чану, Джисон, прости, пожалуйста, за это, но да. Рассказал. Я рассказал про то, что ты начал общаться с Минхо. Сначала он усмехнулся и сказал, что у тебя ничего не выйдет, потому что Минхо — мудак, — Джисон сжал челюсти и кивнул, — После этого я стал часто к тебе заглядывать, чтобы выхватывать новую информацию для Чана.       — А ты... делал это за что-то или по дружбе?       Сынмин фыркнул.       — О какой дружбе ты говоришь? Ею даже не пахло. Больше было похоже, что мы рабы Чана, а не его друзья или даже знакомые. Он чисто отдавал приказы, а взамен сохранял то, что у нас было.       — В каком смысле?       — Ну, мы все знали про то, что он делает с теми людьми, которые ему неугодны, поэтому не хотели, чтобы с нашей роднёй случилось что-то подобное, — он прочистил горло, — Я продолжу. Общаться с Минхо начал не только ты, но и Черён, и Хёнджин, потому что ты этому поспособствовал. Чан как-то понял, что ты для Минхо имеешь большее значение, чем кто-либо другой, поэтому решил оставить тебя напоследок, чтобы Минхо как следует помучался с этими мыслями.       Джисон нахмурился и, поджав ноги к груди, обхватил их руками.       — О чём ты говоришь?       — Не перебивай. Он начал с самого меньшего звена — Черён. Её было легче всего охмурить, потому что, опять же, я сливал про неё информацию, а она, ничего не подозревая, делилась ею со мной.       — Какая же ты тварь, Сынмин.       — Знаю. Можешь не прощать меня, но я всё же попрошу ещё раз. Прости меня, — Ким выдохнул и сглотнул, — Потом пошёл Хёнджин, потому что в этой компании он был вторым по счёту. В день, когда его убили, я был в общежитии. Это я подмешал ему наркотики в воду, чтобы он не почувствовал боли и не проснулся.       Джисон расширил глаза и приоткрыл рот, тихо выдохнув. Он задрожал всем телом, закрывая лицо руками.       Сынмин прикусил нижнюю губу и прочистил горло. Его голос тоже начинал подрагивать, а руки, спрятанные в руковах кофты, подрагивали уже давно.       — Черён, Хёнджин... — продолжил Ким, — А затем должен был идти ты, потому что Минхо уже был на крючке.       Сынмин замолчал и добавил:       — Тебя тоже должны были устранить.       Джисон встряхнул головой и зарылся руками в волосы:       — Я не понимаю, чёрт возьми, о чём ты говоришь.       — Я врал тебе.       — Я знаю.       — Нет, Джисон, я врал тебе.       — Я знаю. К чему это? Я знаю, что ты врал мне, делал вид, что дружишь, а в итоге отдавал всю мою личную информацию какому-то ублюдку. Не думаю, что я об этом не знал.       — Я врал тебе и по поводу Минхо.       — В каком это смысле?       — Помнишь, я говорил, что Минхо — ужасный человек? — спросил Сынмин, и Джисон заторможенно кивнул, — Я врал тебе.       — Я знаю.       — А я знаю Минхо, — Сынмин прикусил нижнюю губу и шмыгнул носом, а Джисон заметил его слезящиеся глаза, — Я знаю Минхо...       — Что...       — Я знаю его, чёрт возьми, от краешка и до краешка. Я общался с ним задолго до того, как попал под влияние Чана и его компании. Минхо также мне доверял, также дружил со мной и общался. А я его так нагло предал, стараясь угодить какому-то подонку.       Джисон замер, пытаясь проглотить ком в горле.       — Ты... что?       — Да, Джисон. Я знаю Минхо три года, год из которых с ним не общаюсь из-за Чана.       — Так... тем знакомым, кто попал не в ту компанию... это был ты. А Минхо знал о тебе и о других, но молчал. Он молчал и мне ничего не рассказывал. Он не хотел предавать тебя, хотя ты его давно уже предал...       Сынмин грустно усмехнулся.       — Так он и про меня упоминал.       — Ну да. Как-то было дело, — кивнул Джисон.       — Я и Сонхёка лично знаю, — добавил тихо Сынмин и уловил на себе вопросительный взгляд Джисона, — Мы компанией общались, если это тебе интересно... Я знаю, что у Минхо с Сонхёком были более доверительные отношения, чем со мной...       — И как вы общались? У вас же... ну, по па́рам темы были определены?       — В компании обсуждали только то, что известно всем. О проблемах Минхо, имею в виду глубже, я узнал уже от Чана. Он тогда с ним близко общался.       — А Сонхёк...       — Как я и раньше сказал, его устранили. Только Минхо думал о том, что Сонхёк кинул его, узнав о всех проблемах до максимума.       — Мне он сказал, что думает о переезде Сонхёка и смене номера.       — Не-а, Джисон. Это глупо. Он снова соврал тебе. Минхо всё время сердце рвал, думая, что Сонхёк бросил его как раз по причине того, что он душу ему открыл. Показал себя, так сказать.       Джисон вздохнул и тяжело сглотнул, пустым взглядом осматривая Сынмина напротив. Ким опустил взгляд, теребя рукав.       — Послушай, я... Прости, Джисон, пожалуйста...       — Он умер из-за тебя.       Сынмин замер, а затем его губы растянулись в разочарованной улыбке.       — Нет, заяц. Он умер из-за тебя.       Джисон проморгался, пытаясь переварить услышанное, а затем в непонимании уставился на Сынмина, ещё сильнее вцепляясь пальцами в ткань спортивных штанов.       — Сынмин, хватит молчать, — процедил Джисон, сдерживая слёзы, но дрожащий голос выдавал его с потрохами.       Ким снова улыбнулся.       — Он умер из-за тебя, — повторил он, — Минхо с самого начала знал, кто будет следующим, — глаза Джисона расширились, — Он узнавал об этом за два дня до самого инцидента. Плюс-минус, не могу точно сказать, но минимум за два дня его предупреждали.       — Предупреждали?       — А откуда, ты думаешь, у него так часто появлялись клубничные сигареты, если они дорогие и продаются довольно редко? А у Минхо их всегда сразу по две пачки было.       — Подожди...       — Я передавал ему сигареты и просил проверить сообщения от Чана, — сказал Сынмин и вздохнул, — Это был я. Чан не мог с ним встретиться лично, потому что Минхо избегал его, а я, наоборот, часто с ним виделся. Из-за тебя.       Джисон молчал.       — Это была манипуляция. Или шантаж. Не разбираюсь в разнице между двумя этими понятиями, но точно что-то из этого было. Минхо знал и о Черён, и о Хёнджине. Как думаешь, кто был следующим?       Джисон снова ничего не ответил, смотря в пол.       — Это был ты, Джисон. Следующим должны были убить тебя.       У Хана задрожали руки. Он всхлипнул и спрятал лицо в коленях, молясь о том, чтобы эти неожиданные повороты прекратили вырываться изо рта Сынмина. Однако его ничего не спасло.       — Знаешь, кто должен был убить тебя? — осторожно спросил Сынмин, вытирая щёки, — Я. Это я должен был убить тебя.       — Сынмин...       — Не нужно искать мне оправдания. Мне поручили тебя убить после смерти Хёнджина. Шестнадцатого апреля.       — Почему ты не убил тогда?! Почему ты оставил меня в живых?! — закричал Джисон, подняв голову и посмотрев парню в глаза.       — Я пытался, ты не помнишь? Тебе тогда плохо было, а я дал тебе успокоительных, — Сынмин сделал паузу.       Джисон рвано выдохнул и без звука приоткрыл рот.       — Это были не успокоительные, — наконец дошло до него.       — Верно. Наркота. Количество, которое ты принял, должно было тебя убить.       — Но ты пошёл со мной в туалет и заставил это всё выблевать? — нервно рассмеялся Джисон. Он чувствовал, что всё это скоро превратится истерику, — Какого чёрта, м? Зачем?       — Потому что я не смог, Джисон. Ты — мой друг, а друзей я убивать не стал бы.       — О, правда? Зато ты внутри меня сейчас убил. И продолжаешь убивать. Знаешь, как больно мне?       Сынмин едва заметно кивнул и, поджав губы, перевёл взгляд к окну, видя лишь мокрые разводы от капель и запотевшую поверхность стекла. Где-то завывал ветер, но даже его не было слышно за всхлипами Джисона.       — Минхо умер, потому что знал, что скоро умрёшь ты. Когда у меня «не получилось» тебя убить, Чан перенёс дату и сообщил об этом Минхо. Он всегда писал о том, чтобы он прекратил общаться с тобой, потому что ревновал к тебе. Иначе бы убил его друзей. И если бы Минхо не умер...       — Умер бы я, — прошептал Джисон и откинул голову на стену, закрывая глаза и выпуская слёзы.       Сынмин тяжело вздохнул, не имея возможности подойти к другу. Разве он друг после этого? Если раньше ещё можно было как-то притвориться, то сейчас уже точно нет. Ким сам всё рассказал. Сам подписал себе приговор на прекращение общения.       — Тот засос, — прочистил горло Сынмин, — У Минхо который на шее был. Это Чан его оставил.       — Я знаю.       — М? Знаешь? Я думал, Минхо тебе не рассказывал про него...       — Нет. Он не рассказывал. Я сейчас догадался.       Сынмин закивал и вздохнул.       — Он пожертвовал собой ради меня, — всхлипнул Джисон и обхватил свои ноги, разрыдавшись.       Сынмин стоял посреди комнаты и не знал, что делать: побежать по разбитому стеклу, чтобы обнять Джисона, или стоять на месте и делать ещё хуже обоим. Ответа на этот вопрос он не нашёл, поэтому просто остался стоять на месте и тупить взгляд об Джисона, который разрывался от боли.       Ким уверен, если бы не кожная оболочка, точно было бы видно, как у Джисона в клочья разрывается сердце.       Сынмин простоял на месте ещё долгое время, а затем, чертыхнувшись себе под нос, пробежался по осколкам и обнял Джисона обеими руками. Он никак не ожидал, что Джисон обнимет его в ответ. На душе стало так тепло и мягко, что Ким задрожал, зарываясь руками в кофту друга.       Джисона пробрало дрожью, пока он вспоминал эту ситуацию, сидя на холодной земле. Он нахмурился и вздохнул, приводя взъерошенные волосы в порядок. Им уже ничего бы не помогло, кроме расчёски, но у Джисона рядом её не было.       — Я был... — начал он — удивлён. Получается, что вы знали друг друга долгое время. И все вы хорошо играете. Я даже не понял по вашим переглядкам, что вы знакомы. Или когда-то были знакомы.       Джисон поджал губы и соединил руки в замочек, смотря себе под ноги и разравнивая рыхлую землю носком конверсов.       — Ты всё время мне врал. Вы все мне врали.       Парень дрожащими руками вытер слёзы и сглотнул их, пытаясь сморгнуть с глаз мутную пелену.       Спустя какое-то время Сынмин сидел рядом, почти повторив позу Джисона. Только вот Джисон полностью закрылся, чуть ли не свернувшись в клубочек. Он обнимал свои колени, зарывшись в них лицом. У Кима же была более расслабленная поза.       — Я, — начал Сынмин, — хочу в полицию пойти.       — Зачем?       — Ну как? Из-за Чана умерло много человек, а я...       — Но ты ведь тоже там был замешан. Готов ли ты понести наказание? — с язвой спросил Джисон, не поднимая головы.       Послышался тяжёлый вздох со стороны. Сынмин прикусил нижеюю губу и потупил взгляд.       — Готов...       — Почему ты рассказал мне об этом только сейчас? — резко перебил его Джисон, — Почему, чёрт возьми, Сынмин, ты рассказал мне об этом спустя два грёбаных года?       — Я не мог раньше рассказать.       — Почему?       — Я хотел. Но я видел, как тебе плохо, поэтому и добивать тебя ещё сильнее не мог. Меня ужасно мучила совесть, да и сейчас не лучше. Я видел, как ты буквально на глазах умираешь, плачешь всё время из-за Минхо.       — Потому что я его люблю.       — Я знаю, заяц. Я видел это, — Сынмин сглотнул, — Я долго не хотел рассказывать. Мне было стыдно, а ещё противно от самого себя, что я предал двух своих близких друзей. Это ужасно.       — Ага.       Сынмин замолчал.       — И почему сейчас?       — Не могу больше в себе держать. Меня совесть душит, а я дышать не могу.       — Ах, вот как ты заговорил. Смешно звучит с твоей стороны, Сынмин. Не ожидал услышать от тебя чего-то такого жалкого.       — Я говорю это искренне, — возразил он.       — А я разве могу тебе верить? Я могу тебе верить после всего, что ты мне сейчас рассказал?       Ким ничего не ответил, сдирая заусенцы с пальцев.       — У меня теперь ощущение, что ты со мной общался только из-за Чана. Разве была в тебе хоть капля искренности, когда ты был со мной? Разве ты не пытался разузнать новую информацию для Чана?       — Это было, но ты всё ещё мой друг.       — Фу, — безразлично выдохнул Джисон, — Я больше не верю тебе.       Сынмин несколько раз кивнул головой и откинул её на стену, прикрыв глаза.       — Сейчас я искренен.       — Я не верю тебе. Не пытайся что-то доказать, ты сам виноват.       — Я знаю.       — Тогда какого хрена ты всё ещё у меня в комнате? Проваливай.       — Что?.. — опешил Сынмин, повернувшись на Джисона, который уже давно оторвал голову от колен.       — Я сказал — проваливай, — процедил Джисон, с полной пустотой смотря на друга.       Ким тяжело вздохнул и прикусил губу, стараясь сдержать слёзы. Джисон отвернулся от него и зарылся руками в волосы.       — Для чего были все эти сценки с Минхо? — спросил тихо он, — Чтобы показать, что вы, впервые друг друга увидев, уже возненавидели? Или чтобы отыграть врагов, чтобы я не понял, что вы знакомы? Или ты хотел мне показать, какой Минхо плохой?       — Я ревновал тебя.       — О нет, не смеши. — Джисон невесело хохотнул и покачал головой, — Не нужно снова врать мне.       — Сейчас я не вру. Ты можешь думать, что это так, но я говорю правду. Я реально тебя ревновал, потому что... раньше это я был с Минхо или с тобой. Раньше я дружил с Минхо или с тобой, но когда ты начал общаться с Минхо, а я уже с ним не общался, получилось, что я потерял обоих. Я хотел и дальше с тобой общаться, но ты всё время с Минхо был. Всё своё чёртово время ты тратил на него.       Джисон хмыкнул и лениво улыбнулся.       — Хочешь сказать, что вправду ревновал?       — Хочу.       — Ясно.       — Ты простишь меня?       — Не знаю, Сынмин. Когда-нибудь — возможно, но не здесь и не сейчас.       Сынмин тяжело вздохнул и снова кивнул, смотря на свои красные от крови носки.       — Обработай ноги и уходи, — Джисон встал с пола, направляясь к двери, — Через десять минут я не хочу тебя здесь видеть, ладно?       — Угу.       — Нормально обработай, Сынмин.       — Ты думаешь, я не умею?       — Знаю я одного, кто умел, но по какой-то причине всё равно не обрабатывал, — с горечью ответил Джисон и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.       — М-м... — Джисон прочистил горло, — Я даже не знаю, как на это реагировать. До сих пор. Мне просто больно вот уже четыре года, а два года назад стало ещё больнее. Почему не сказал мне ничего, Хо? Почему сделал всё тихо и без слов? Я же любил тебя. Я хотел тебе помочь. Теперь я понял, почему ты не хотел делиться проблемами. Потому что ты знал всё.       Джисон полез в карман джинсов и достал оттуда две смятые пачки клубничных сигарет.       — М, да, — сказал он и положил одну рядом с плитами, — Я не выполнил обещание. Извини.       Джисон достал одну сигарету и закурил, облокотившись спиной на холодные камни. Он весь продрог и уже реально дрожал. Видела бы это Йеджи — открутила бы ему башку, но прежде согрела бы каким-нибудь одеялом или даже грелкой.       — Давай хоть расскажу, что с остальными случилось. Меня ты уже много послушал, надоел тебе, наверное.       Парень всхлипнул, затягиваясь сладким дымом, который вот уже проел все лёгкие горечью и обидой.       — А вообще сигареты — отстой, ладно? Ты кури их сколько хочешь, но вот я до сих пор не воспринимаю. Знаешь, почему курю? Потому что они напоминают тебя. Не знаю, какой это вид мазохизма, но мне одновременно и приятно их курить, и меня выворачивает от боли воспоминаний. Это ужасно, Минхо. Я ненавижу клубничные сигареты, — Джисон глубоко затянулся и выдохнул дым себе под ноги, — Йеджи уже, наверное, потеряла меня. Кстати о ней. Она работает сейчас в книжном магазине, зарплата там неплохая, в общем, хорошо устроилась. Мы с ней часто у неё в квартире зависаем и пиво пьём. Она как-то предложила клубничныю газировку, но я отказался. Её я только с тобой пил, — он стряхнул пепел с сигареты, — Я с Йеджи начал ближе общаться после того, как... ну, как ты умер. Она поддерживала меня не хуже Сынмина, знаешь, который пытался скрывать всё то, что у него накопилось.       Джисон закатил глаза и снова затянулся, откидывая голову на плиту.       — Неплохо так она меня и в последнее время держит на плаву. Вот, даже поддержала моё решение приехать к тебе, — он вздохнул, — Чонин же... Он улетел в другую страну. В США, что ли, я не помню, честно говоря. Он просто испугался уголовной ответственности, поэтому решил быстренько скрыться и больше в Корее не показываться. По крайней мере, пока не закончится срок преступления. — Джисон прикрыл глаза, чувствуя холодные капли дождя. Многие из них били по лицу, а некоторые падали прямо в рот и в приоткрытые губы, словно тёплые поцелуи, — Может, знаешь Феликса? Неплохой парнишка, он был соседом по комнате Чана. Я с ним какое-то время общался, а потом Ликс куда-то переехал и номер сменил, так что я не знаю, где он сейчас. М-м... Может, это тебя порадует, может, нет, но... С Чаном ведут расследование, он под следствием. Он под следствием за манипуляцию, шантаж, убийства... Сынмин сдал его полиции, потому что не смог больше жить с этим грузом. Я не думаю, что он бы и сейчас смог...       Джисон сглотнул вязкий ком, снова чувствуя капли на щеках и в уголке губ. Он прикусил нижнюю губу, стараясь не расплакаться, а затем тихо выдохнул:       — Сынмин на машине разбился.       Хан ещё немного помолчал, перебирая в пальцах ткань рубашки, и, не открывая глаз, продолжил:       — Мы поссорились с ним тогда. Два года назад. Когда я выгнал его. Я долго не мог принять того, что он сделал, и что вообще в принципе состоял в этой компании. Это просто было непостижимо, да даже сейчас, признаю, я не понимаю, что им двигало в тот момент. Тебе я скажу честно: Сынмина я простить не смог. Я не смог простить ему то, что умер ты, — голос сорвался на громкий всхлип, — Я не смог, как бы ни пытался. А я пытался. Очень-очень пытался. Ты мне веришь?       Джисон открыл глаза и посмотрел в небо. Тишина обняла его со всех сторон, однако среди этой глуши парень услышал отчётливое «да», сказанное нежным и до боли знакомым голосом.       — В один из дней я хотел вернуть общение... Мы не общались с ним почти год, вот я ему даже позвонил и предложил встретиться. Он не отказался, только сказал, что находится в другом городе и вернётся через день. А на следующий день его не стало. Он попал в аварию и умер. Я не успел сказать ему, что простил его.       Джисон вздохнул и потёр глаза. Сигарета давно была откинута куда-то в землю и иногда шипела из-за дождя. Хан перевёл на неё взгляд и снова замолчал, упираясь взглядом в одну точку.       — Я всех потерял. Я, твою ж дивизию, с Черён хорошо время проводил, Хёнджин и Сынмин моими лучшими друзьями были... тебя я любил. Нет, тебя я даже сейчас люблю, — он грустно усмехнулся, и сопли чуть не вышли через нос, — Надо же, я до сих пор тебя люблю. Я так привязался. Не могу выкинуть тебя из головы, Ли Минхо. Чтоб тебя там черти съели. Люблю тебя и всё. Сумасшествие какое-то...       Джисон всхлипнул и протёр глаза грязными от земли ладонями, которыми до этого упирался в мокрую траву. Он уже давно не чувствовал конечностей, которые полностью отказывались подчиняться телу из-за холода, однако самого холода Джисон не чувствовал. Его словно что-то окутало и грело долгое время, хотя организм уже посылал знаки о том, что скоро он не сможет двигаться из-за окоченения. Наверное, скоро всё-таки придётся вернуться в машину.       — Я столько всего чувствую к тебе до сих пор, — сказал он, игнорируя дрожашие губы и стук зубов друг об друга, — Стараюсь всё время выкинуть из головы всё это, но не получается. Ты засел так глубоко, точно заноза. Больше тебя не с чем сравнить. А это невыносимо.       Послышался новый всхлип.       — И почему ты ничего не сказал мне? Мы бы... Мы бы придумали что-нибудь, я уверен. Конечно, не знаю до конца, какого рода шантажа или манипуляцией пользовался Чан, но... Почему ты просто не поделился переживаниями? Я бы понял тебя. Точно понял. Конечно, может, ты не до конца верил в это и не знал, какой я человек. Я пытался тебе открыться по максимуму, чтобы ты... Осознал, что я к тебе чувствую, и что я готов помочь. Но ты только закрывался, — Джисон моргнул. Слёзы хлынули по холодным щекам солёными водопадами, — Я и представить себе не мог, что ты так много врал мне. Говорил, что у тебя всё хорошо. А я знал, что не хорошо. Я видел твои руки и твои ноги, я знал, чёрт возьми, что у тебя проблемы. Но какого-то чёрта я не предпринял ни одной попытки, чтобы выведать это. Может, если бы я раньше всё узнал, то сейчас бы этой могилы не было, м? Как ты думаешь?       Снова тишина. Ветер мягко потрепал каштановые волосы Джисона и охладил и так уже холодные щёки.       — У меня привычка докапываться до людей, а с тобой почему-то эта привычка пропала. Я видел твою закрытость и надеялся, что ты сам мне всё когда-нибудь расскажешь. Но ты не рассказал. Хуже всего — ты молча ушёл. Ты поцеловал меня, провёл со мной всю ночь, а на следующий день я узнал, что тебя уже нет. Ты заранее это планировал, Хо? Ты хотел выплеснуть на меня свои чувства и спокойно умереть, зная, что больше ничего не гложит? — Джисон тяжело вздохнул, — А вина не гложит?       Парень разрыдался, уткнувшись лицом в руки. Его крики заглушались дождём, так что не разлетались дальше, чем на сто метров. Шёл уже настоящий ливень, а Джисон всё никак не мог отпустить давно ушедшую душу.       — Но, знаешь, что больше всего меня расстроило, когда тебя не стало, Минхо?       Тишина.       — То, что ты меня больше не обнимешь... Почему всё так несправедливо? — прошептал Джисон. Он знал, что, если хоть немного попытается придать голосу силы, он сорвётся и снова дрогнет. — Почему в наших жизнях не было ничего хорошего? Почему ты не отвечаешь мне... Почему ты сделал мне больно, Минхо?       Нос уже практически не дышал от отёка слизистой и количества соплей. А Джисон продолжал плакать. Он не мог остановиться. В голове лишь билась мысль о том, что всё могло бы быть по-другому. Но по-другому уже ничего не будет.       Тёплая куртка окутывает подрагивающие от рыданий плечи, укрывая своим теплом. Джисон постепенно начинает успокаиваться, ведь слёз больше не осталось. Он ещё немного сидит на мокрой земле, смотря в одну точку, а затем встаёт и натягивает рукава куртки на руки.       — Пойдём, Джисон, — тихо сказала Йеджи, держа зонтик, — Тебе нужно поспать.       Джисон осмотрел девушку и грустно улыбнулся одними лишь уголками губ. Он в последний раз окинул взглядом могилу, на которой лежала пачка клубничных сигарет, и тяжело вздохнул. Джисон поджал губы и, не оборачиваясь, пошёл к машине, зная, что сюда он больше не вернётся.