Smells like teen Death

День.

      Когда будильник прозвенел в третий раз, Джисон подумал, что всё-таки он делает что-то не так. Он еле как разлепил глаза и уставился в потолок, чувствуя, как Сынмин, обхватив его руками и ногами, сопит в его шею.       Джисон что-то промычал и потянулся к телефону. Глаза расширились, а одеяло вскоре было откинуто. И Сынмин, кстати, тоже. Парень недовольно посмотрел на Джисона и вернулся ко сну, зарывшись в одеяло с головой, пока тот бегал по квартире и собирался. Он ужасно опаздывал на первую пару.       С момента, когда он должен был вставать, прошло почти полчаса. И только сейчас он осознал, что на первую пару по-любому не успеет, ведь тут не десять минут добежать. И даже не пятнадцать. От дома Кима ехать на такси минут тридцать, а на автобусе — ещё дольше.       — Я вызову тебе такси, — прохрипел Сынмин, заглядывая в ванну к Джисону и усмехаясь с вида парня, что чистил зубы.       — Мгм, — кивнул Джисон и сплюнул пасту в раковину. Он плеснул в лицо водой, забрал щётку и побежал к рюкзаку, чтобы переодеться.       Через десять минут он сидел в такси и тяжело дышал, приглаживая непослушные пряди. После ночёвки с Сынмином они никогда не были в нормальном состоянии и стояли как антенны.       Таксист ехал довольно быстро, зная все козьи тропы, и довёз Джисона даже быстрее, чем за двадцать минут. Хан выскочил из такси и побежал к зданию, спотыкаясь на каждом шагу. Всё-таки нужно было найти время и завязать эти проклятые шнурки.       Он влетел в здание и врезался в нескольких человек, пока бежал до нужной аудитории. Возле двери Джисон восстановил дыхание, уперевшись руками в колени, и вскоре вошёл внутрь. Преподаватель окинул Джисона недовольным взглядом, но ничего не сказал. Всё-таки это первый раз за месяц, когда Джисон опаздывает. В другие дни он просто прогуливал.       Хан извинился, тихо скользнул вглубь аудитории и приземлился за любимую парту. Она была пуста. Как и в последние несколько дней.       Джисон скучал по тому, как Минхо всегда разваливался на парте и тихо сопел себе в локоть. Даже если бы тут просто стоял его рюкзак, Джисон был бы несказанно счастлив. Но не было ни намёка на присутствие Хо в его жизни. Из-за этого лекции проходили намного медленнее. Не на кого было больше отвлекаться и разглядывать резкую линию челюсти. А ещё не было рядом того, кто мог бы в любой момент разрядить обстановку своим бурчанием о том, как ему надоел этот университет, и что он на него срал с высокой колокольни.       Джисон пару раз пересёкся с Джухо, на перерывах между парами встретился с Сынмином, но ни с кем из них он не нашёл общих тем, потому что голова была забита только Минхо.       Если бы он был рядом или хотя бы подавал признаки жизни, то Джисону в сто раз было бы легче справляться со всем, что накопилось в жизни. А сейчас единственным, что накапливалось, были слёзы в уголках глаз.       Джисон отпросился с последней пары и вышел из университета, вытирая глаза рукавом бордового худи. Его он также не отдал Минхо, ведь они до сих пор не встретились.       Джисон забежал в магазин, купил несколько банок клубничкой газировки, какого-то сладкого шоколадного печенья, какие-то солёные сухарики, ну и по мелочи — жвачки, шоколадные батончики и шоколадный коктейль. Выйдя из магазина, Джисон вдруг посмотрел в пакет и обнаружил, что из не шоколадного у него находились только мятные и клубничные жвачки, а ещё три банки газировки, которые он хотел бы внаглую влить в себя сегодня вечером.       Шаркая по асфальту, Джисон смотрел то себе под ноги, то на тёмное небо. Оно слишком завораживало. Тучи становились всё гуще и темнее, скапливаясь над головой, словно навязчивые мысли. Джисон усмехнулся и почувствовал холодную каплю на своей щеке. Нет, скорее не холодную. Прохладную.       Даже если бы он промок, то не замёрз бы. Дождь в конце апреля умеет быть щедрым, поэтому и капли мягкими касаниями падали на его щёки и волосы.       Джисон зашёл в общежитие, поёжился от смены температур, и тут же юркнул в свою комнату. Там было непривычно пусто, поэтому пришлось немного постоять на входе и попялиться на чужую кровать, что больше никогда не будет занятой. По крайней мере, Джисон на это надеялся. Не хотелось привыкать к новому соседу.       Он снял конверсы, стянул джинсы и остался в боксерах, носках и худи. Он на ходу открыл пачку сухариков и закинул пару штук в рот, приземлившись на кровать и взяв телефон. Опять нет никаких сообщений.       Сейчас можно было хотя бы не кутаться в одеяло. Хватало лишь одной кофты, чтобы согреться, а ноги по какой-то причине не замерзали, оставаясь открытыми. Джисон свернул пустую пачку в шарик и положил на тумбочку, а затем принялся заедать горе шоколадным печеньем.       Через несколько минут он почувствовал что-то солёное у себя во рту, что смешивалось со вкусом какао. Оказалось, это были сопли. А ещё слёзы, которые бесконтрольно текли по щекам. Джисон даже не успевал осознать, когда начинает плакать. Это происходило неожиданно. Не всегда, но в последнее время очень часто. Хан вытер лицо и тяжело вздохнул, открывая алюминиевую банку, чтобы перебить липкость на языке и в зубах.       Он выпил половину за раз и уставился в окно, на стекле которого оставались небольшие потёки от дождя.       — И даже погулять не с кем, — вздохнул он, полностью развалившись на кровати и смакуя кусочек печенья во рту, — Капец.       Редкие капли стучали в стекло, заставляя Джисона время от времени поворачивать голову в его сторону, но затем он просто устал это делать. Вернее, заболела шея. Или это была отговорка.       Пришлось пялить в потолок, закинув в рот клубничную жвачку. Немного подумав, Джисон закинул в рот и вторую штуку. Так было намного лучше, больше пожевать можно.       Он раскатывал жвачку по нёбу, а затем скручивал её в трубочку зубами, проделывая это действие ещё множество раз. По-другому жвачку жевать просто не получалось. Разве это не скучно?       Джисон услышал стук в дверь, когда уже начал кимарить. Парень нахмурился и постарался снова провалиться в сон, но трепыхнувшееся в груди сердце заставило его приподнялся на локтях, всматриваясь в дверь и надеясь, что ему послышалось. Иначе пришлось бы вставать и идти к кому бы там ни было.       Но стук повторился. Такой же тихий и почти неслышный. Джисон вздохнул и сполз с кровати, медленными шагами подходя к двери. Он провернул ключ и потянул дверь на себя. Та скрипнула, открывая вид на человека, что какое-то время стоял за ней.       Джисон поднял глаза и посмотрел в тёмные глаза напротив. Собственные тут же наполнились, казалось, бесконечной влагой.       — Ты... — процедил он и не смог больше выдавить из себя ничего, кроме отчаянного всхлипа.       Минхо стоял напротив, поджав губы, и осматривал Джисона с ног до головы. За эти дни Хо побледнел ещё сильнее, его лицо вытянулось и осунулось, под глазами тёмные синяки. Выглядел просто ужасно, но всё ещё красиво.       Тёмно-зелёная рубашка немного съехала на плечо, обнажая ключицу, из-за того, что верхние пуговицы не были застёгнуты. Его волосы растрепались от ветра, а руки, сложенные за спиной, словно что-то скрывали.       — Привет, — выдавил он улыбку из себя и тут же получил толчок в грудь,       — Ай.       — «Ай»? Серьёзно, «ай»? — вспылил Джисон и втянул Минхо в комнату, закрыв дверь и прислонив его к поверхности, — Да я тебя больше жизни ненавижу!       По плечам и груди Ли начали осыпаться несильные, но ощутимые удары ладонями. Минхо прикусил нижнюю губу, медленно скользя взглядом по Джисону, и не двинулся с места.       Джисон оттолкнул его и отвернулся, всхлипнув и закрыв лицо руками.       — Джисон-а, — мягко и почти нараспев протянул Минхо, тронув парня за локоть, — Ну посмотри на меня.       — Не проси даже. Какого хрена ты не отвечал мне? — он развернулся и приоткрыл рот. Все слова из головы испарились, когда он увидел небольшой букетик ромашек в руке Минхо, — Ты... рехнулся...       Минхо пожал плечами, продолжая протягивать ромашки. Джисон всхлипнул и потупил взгляд в пол, после чего почувствовал тёплые руки Минхо на талии, которые притянули его и обняли.       — Придурок, нет! — крикнул он, начиная выбиваться. Джисон старался вырваться из хватки, но в итоге сдался и уткнулся лицом в шею Минхо, громко зарыдав и обхватив его плечи руками, — Хо-о...       Минхо зарылся носом в его волосы и вдохнул запах, поглаживая его по спине. Он чуть наклонился и оставил на тумбочке букетик и пакет с чем-то, чего Джисон ещё не видел.       — Посмотри на меня, — попросил Минхо, но ответа не получил, — Эй, я скучал.       — Где ты был? — отстранился Джисон и заглянул ему в глаза.       — Я... спал...       — Чего?       — Ну, понимаешь. Стресс там, недостаток сна. Я просто отрубался на весь день и спал.       Джисон глупо моргнул, но спорить почему-то не стал. Минхо выглядел ужасно, было видно, что он либо не спал несколько дней, либо наоборот — дрых, как конь. И главное — Джисон не заметил в его глазах лжи. Только неприкрытая искренность.       — А ел хотя бы? — прищурился Джисон.       — Ну...       Хан вздохнул и обхватил запястье Минхо пальцами.       — Ты пипец худой, Минхо, — вдохнул он и положил руки на чужую талию, — Пойдём, я дам тебе покушать.       — Я не хочу.       — Врать мне не надо.       Джисон потянул его за руку к выходу из комнаты, но Ли рванул его обратно на себя и со смехом повалил на кровать, пока Хан пытался вырваться с визгом.       — Да чтоб тебя! — крикнул он и выдохся, будучи прижатым к кровати, — Слезай.       — Не-ет, — протянул Минхо и полностью лёг на Джисона, уткнувшись лицом куда-то в его шею, — Вопрос можно?       — Нет.       — Почему ты в трусах?       Джисон закатил глаза.       — Так уж вышло.       — Я не вовремя? — лукаво ухмыльнулся Минхо и высунул язык, коснувшись кожи на шее.       — Эй, ты придурок?! — Джисон дёрнулся и шлёпнул его по плечу, а затем поднял его голову, рассматривая зрачки, — Да ты невминяемый.       — Не-а.       — Я же вижу.       — От фенибута зрачки не расширяются, — цокнул Минхо и всё-таки лёг рядом.       — Ага. То есть ты принял фенибут. — Джисон встал и натянул первые попавшиеся спортивки, но как только повернулся лицом к Минхо, заметил его прищур, — Сколько?       — М?       — Сколько принял?       Минхо прошипел и прикрыл глаза. Джисон присел рядом, а затем и вовсе лёг, обратив внимание на свою усталость.       — Не помню.       — Давно?       — Ответ тот же.       — Ясно.       Джисон зачесал волосы назад и уставился в потолок. Он тихо дышал, ощущая тепло рядом с собой.       — Сон, — позвал его Минхо.       — А?       — Ты писал мне кое-что, — он повернулся на бок и подпёр голову рукой.       — Там много всего было. Что именно?       — Волосы.       Джисон приоткрыл рот и тут же его закрыл, расслабляясь под мягкими касаниями пальцев, зарывавшихся в его пряди.       — О Боже... — протянул он и прильнул к Минхо, — Как я скучал по твоим рукам.       — Ластишься как кот.       — М-м...       — Или как корова, — Минхо ойкнул, получив тычок в ребро.       — Вот так тебе и надо. Будешь реже языком трепать и исчезать.       — Возможно, — Ли оставил руку в чужих волосах, — Цепочку отдашь?       — Точно, — Джисон открыл тумбочку, достал цепочку и передал Минхо, но взгляд зацепился за пакет на тумбочке, — Минхо, а там что?       — Булочки, — ответил он, застёгивая цепочку.       — Чего?       — Булочки с сахаром. Ну, из кафетерия.       — Ты был сегодня в университете?       — Ага, — парень приземлился обратно и усмехнулся, — Ну чего ты так смотришь на меня?       — Странный ты. Я табя не видел там.       — М-м... Я немного избегал тебя. Ну, знаешь... Убил бы меня ещё посреди коридора на глазах у всех, а это как-то не очень.       — Придурок.       Минхо пожал плечами, рассматривая лицо Джисона.       — Не пялься.       — Я давно тебя не видел.       — М-м, ну да. Кто виноват?       — Честно говоря, не знаю, — улыбнулся он и качнул головой, — Иди сюда.       — А?       — Ближе ляг.       Джисон подполз ближе и перекинул одну ногу через бёдра Минхо, на что тот слегка напрягся и прочистил горло. Хан поднял на него глаза и прищурился, надеясь, что эта боль именно в мышцах. И что она оттого, что Хо давно с кровати не вставал.       — Дай руку, — попросил Джисон.       — Зачем тебе?       — Дай.       Минхо протянул руку и резко её отдёрнул, когда Джисон потянул рукав вверх.       — Ты же говорил, что спал, — он поджал губы.       — Спал.       — Понятно, — кивнул Джисон и всё же проник пальцами под чужой рукав рубашки, — Минхо, ну глубоко же.       — Знаю.       — Можно вопрос?       — Личный?       — Ага.       — Давай.       Джисон перевёл дыхание и спросил:       — Почему ты перешёл на руки? Раньше ты их не трогал. Вернее, ты трогал, но когда-то давно. А сейчас...       — Как бы тебе ответить, — задумался Минхо, убирая прядь с лица Джисона, — На ногах место закончилось.       Джисон сухо сглотнул. Его догадки подтвердились, но он почему-то до последнего верил, что Минхо не трогает ноги. Да и как Ли может так спокойно об этом говорить? Джисона передёрнуло, он покрылся мурашками.       — Но вообще-то, — продолжил Минхо, — закончившееся место меня как-то тоже не останавливает.       Он поймал на себе задумчивый и тревожный взгляд Джисона.       — В каком смысле? — спросил Джисон и, не получив ответа, твёрдо позвал его: — Минхо.       — М?       — Сними штаны.       — Не-ет.       — Давай. Будешь как я — в трусах.       — Ты уже не в трусах.       — Но был же.       — Ой, отвали.       — Как скажешь, — Джисон усмехнулся, на что Минхо усмехнулся в ответ и притянул его к себе, снова обнимая, — Ты такой тактильный сегодня.       — До этого приходилось одеяло обнимать, — выдохнул он куда-то в щёку.       — Замёрз один?       — Ужасно.       — А ты не слышал, как я... ну, приходил?       — Не слышал, но догадался по сообщениям, — Минхо улыбнулся и прищурился.       — Как так можно дрыхнуть...       — Ну вот. Со мной такое тоже впервые в жизни, я тоже не понимаю, что это.       Джисон протянул недолгое «а-а» и в итоге наконец позволил себе расслабиться, обняв Минхо обеими руками.       — Не делай так больше.       — М?       — Не пропадай надолго.       — Я же говорил, что если не отвечаю, то это значит, что я сплю, — Минхо приподнял голову, но, оказавшись слишком близко к Джисону, опустил её обратно и буркнул: — Разве нет?       — Что-то припоминаю.       — Ну вот, значит...       — Но это же не значит, что ты не врёшь, да? — Джисон слегка оттянул волосы Минхо и заглянул ему в лицо, — Я же вижу.       — Что видишь?       — Не знаю. Что-то. У меня такое ощущение, что ты врёшь мне. А я ложь ненавижу.       — Зачем я буду тебе врать, Сон? — усмехнулся Минхо и качнул головой, — Мне незачем.       Джисон кивнул, как бы соглашаясь с этим, а затем почувствовал холодные руки Минхо у себя под кофтой.       — Да ты ледяной совсем. — простонал Джисон.       — Есть такое. Погреешь?       — Ну уж нет. Сам грейся.       — Эй, ты вообще-то в моей кофте ушёл.       — Винишь меня?       — Совсем нет, — Минхо отвернулся и чихнул, — Она тебе идёт.       — А тебе бледность не идёт, — возразил Джисон и сел на кровати, потянув Хо за собой, — Пойдём, я найду тебе поесть.       — Нет, Сон, — Минхо потянул руку назад, и Джисон чуть не свалился с кровати, когда отпустил её.       — Эй, тебе нужно поесть. Почему ты отказываешься?       — Есть причина. — Минхо поймал на себе вопросительный взгляд и устало подкатил глаза, — Если я что-нибудь поем, то сразу же это выблюю.       Джисон медленно моргнул и сглотнул, сжав простынь.       — Почему?..       — Не знаю. Два дня уже так.       — То есть ты пробовал есть? — последовал едва заметный кивок, — И у тебя не получилось...       — М-м. Типа того.       — А что ты пробовал есть?       — Я варил себе рис, заваривал токпокки и яйца в любом их виде. Омлет, обычная яичница, варёные вкрутую, всмятку, с жидким желтком. Пробовал есть йогурты, но от одного запаха меня тошнило. И когда я запихивал в себя хотя бы небольшую часть от того, что приготовил, это выходило через рот спустя несколько минут.       Джисон прикусил нижнюю губу, смотря на Минхо, который рассматривал свои худые пальцы.       — И... ты вообще ничего не съел за эти... — Джисон запнулся, пересчитывая дни, — ... четыре дня?       — Ага. Получилось только немного молока в себя влить. Вчера.       — А ты есть вообще хочешь?       Минхо нахмурился и пожал плечами:       — Вот честно? Не очень. Да, может быть, я захочу есть, когда увижу что-то вкусное, но сейчас меня тошнит от упоминания еды.       — Давай я куплю тебе питьевой йогурт, м? Ты худой очень, Минхо, — тихо попросил Джисон, ощупав рёбра Ли.       — Эй, это щекотно, — усмехнулся он и прикусил внутреннюю часть щеки.       — Давай я тебе пожарю батон на сковороде? Без масла. И куплю тебе пюрешек, а? Давай, пожалуйста, тебе нужно поесть.       Минхо отрицательно покачал головой.       — Нет, спасибо. Я не хочу есть. Как-нибудь потом, может, аппетит проснётся, но не сейчас.       — Как знаешь, — прошептал Джисон и отвёл взгляд.       — А ты как эти дни? — перевёл тему Минхо.       — Отвратительно.       — Что, прям уж так?       — Угу.       — Ладно, верю, — он кивнул и потянул не двигающегося Джисона на себя, — Эй, ну. Обними меня.       — Я всё же не понимаю, почему ты так долго спал.       — Разве это важно? Обними меня.       — Это важно, Минхо. Знаешь, как я тут волновался за тебя? Мог бы хотя бы на пять минут телефон взять и ответить мне. Так меня ещё никто не пугал.       — Джисон-а, забей. Обними меня, — попросил Минхо, смотря стеклянными глазами на парня.       — Я вот просто не понимаю, ты не мог бы... прийти ко мне и поспать у меня? Я же не так далеко живу...       — Обними меня, — отчаянно прошептал Минхо и сглотнул слёзы.       Джисон посмотрел на него и, чертыхнувшись, лёг рядом, обхватив Минхо руками и ногами. Ли рвано выдохнул, окольцевав парня в ответ, и всхлипнул.       — Чёрт, прости, — выдохнул Джисон, поглаживая его по волосам, — Прости. Я знаю, что тебе тоже сложно, прости... Прости, я должен был сразу обнять.       — М-м, — послышалось отрицательное мычание, — Не вини себя.       — Почему? Ты же плачешь.       — И что? Ты думаешь, я только из-за тебя плачу? — усмехнулся Минхо сквозь слёзы и посмотрел Джисону в глаза, — Забей, Сон. Это просто эмоции.       — Которые до сих пор не вышли?       — Ага.       — Ты ведь и дома плакал.       — Типа.       — Причина?       — Боль.       — В руках?       — Угу.       — Да ты ж моё солнце, — протянул Джисон и уткнулся в плечо Минхо, еле сдерживая новый порыв к истерике или просто к слезам.       Щёки уже давно стёрлись и покраснели от частых и небрежный касаний к ним. Хан никогда не думал, что сможет настолько сильно стереть верхние слои кожи на своём лице, что даже от лёгкого касания будет чувствовать дискомфорт.       — А я посмотрю, ты тоже ревел много, — улыбнулся Минхо, перебирая пряди Джисона.       — Как же тут не реветь. Хёнджин умер, ты пропал... И вообще, не оставляй меня на Сынмина. Я помру с ним быстрее, чем ты из таблеточного запоя вылезешь, — Джисон усмехнулся своей шутке и тут же подавился соплями, скатившимися по задней стенке глотки.       — Тихо, не захлебнись, — Минхо стукнул его по спине, — Не хватало ещё тут тебя откачивать.       Джисон простонал в подушку и снова закашлялся, но уже слабее.       — Давай я тебе хотя бы чай принесу? — буркнул он, смотря на Минхо из-под чёлки.       — Почему ты так хочешь меня накормить или напоить? — лениво мурлыкнул Хо и прищурился, — Хочешь, чтобы я опять проблевался?       — Может, и хочу, — ответил Джисон, выпутываясь из объятий и надевая тапочки, — Проблюёшься, хоть нормальным станешь.       — А сейчас со мной что не так?       — Ты... ну, как тебе сказать... выглядишь странно.       — В смысле?       — Глаза, — Джисон указал двумя пальцами на свои глаза и поджал губы, — Глаза не твои, Минхо.       Ли промолчал, не отводя от него взгляда.       — Передоз фенибутом не просто так является одним из опасных передозов вообще в принципе, — сказал чуть тише Джисон, — Просто подумай об этом. И вернись ко мне.       Он вышел за дверь, захватив с собой кружку, и затем прикрыл её, оставив Минхо в тишине комнаты.       Войдя на кухню, Джисон немного застопорился в дверях, увидев Чана, сидящего на подоконнике, и ещё одного парнишку, которого Джисон видел впервые. Его волосы были покрашены в желтоватый блонд, но не были выжженными. Скорее, цвет охры или чего-то такого.       Милые ямочки на щеках выдавали всю привлекательность парня, когда он улыбался, а глаза его невольно закрывались. Слишком похож на лисичку.       Джисон прошмыгнул на кухню и поставил чайник, доставая из закромов любимый чай Минхо. Он повернулся спиной к двум парням и только через какое-то время заметил, что они оба замолчали, как только он вообще появился на кухне.       Джисон невольно обернулся через плечо и встретился взглядом с Чаном, отчего вскинул брови.       — И тебе привет, Джисон, — сказал Крис, сложив руки на груди.       — Ага.       — Никогда нормально не здороваешься, — вздохнул он и обратился к парню помладше: — Вот, ты посмотри на него. Наглёж, никакого уважения к старшим.       — Не то слово, хён, — в этом голосе Джисон услышал что-то до приторности ненастоящее, но попытался отмахнуться от мыслей.       Он продолжал пилить взглядом чайник, пока его также пил Чан.       — Ты что-то спросить хотел? — повернулся Джисон, облокотившись бёдрами на столешницу.       — Да. Много чего.       — Ну начинай. Времени у меня не так много, так что терять я его особо не хочу.       Крис усмехнулся и достал какие-то вишнёвые сигареты, а Джисон в эту же секунду поморщил нос.       — Да они ж одинаковые, — хмыкнул Крис, разглядывая Джисона.       — О чём ты?       — Ты и Минхо.       — К чему это?       — Вам обоим не нравятся вишнёвые сигареты.       — О, — Джисон поднял брови и кивнул, — Ясно.       — Я вот о чём хочу спросить, — начал Чан, — Я давно Минхо не видел.       — И как это относится ко мне?       — Ты часто с ним тусишь. Я думал, ты мне дашь его номерок. А то он как-то уже давал, но потом сменил, вроде. Или заблокировал меня, не помню. Я даже удивился.       — Вряд ли. Я чужие номера не раздаю, — ответил Джисон и залил в кружку кипяток, кидая чайный пакетик.       — Я не прошу делать это прямо сейчас. Просто, может, Минхо сам захочет со мной поболтать.       Джисон окинул его насмешливым взглядом.       — С чего бы ему общаться с таким напыщенным индюком? — всё-таки не выдержал он и прыснул, — Sorry, Крис, but this boy is busy.       — Чё?       — Английский учить надо, бестолочь, — крикнул Джисон, пнув дверь и закрыв её, не дав даже ничего ответить парню, — Говна кусок.       Он вернулся в комнату и заметил Минхо в том же положении, в котором он лежал и до этого. У него что, настолько нет сил, чтобы даже сдвинуться?       — Ты пришёл, — улыбнулся Хо, — Почему так долго?       — Да там, — отмахнулся он и протянул кружку, — Пей.       — Спасибо.       Джисон подкатил стул и сел напротив, наблюдая за тем, как Минхо упорно старается не обжечь искусанные губы.       — Можно спросить?       — Как-то часто у нас этот вопрос стал появляться в диалогах, — хмыкнул Минхо.       — Потому что боимся друг друга травмировать. Я-то уж точно, — ответил Джисон, — Так можно?       — Можно. Тебе — всегда.       — Тот засос... кто тебе его оставил?       — М-м... — Минхо цокнул, — Я, по-моему, говорил, что это совсем не тот человек, от которого я хотел бы получить метку на теле. Плохо меня слушаешь, Хан Джисон?       — И вовсе нет. Я бы хотел узнать, кто именно.       — Я пока не могу этого сказать. Может, позже.       — Почему?       — Причина в том, что эта ситуация цепляется за другую. А та, из-за которой всё началось, до сих пор держит меня, поэтому я пока не могу рассказать это. Не потому, что не доверяю, а потому, что не могу справиться с воспоминаниями.       Джисон кивнул и сменил положение на стуле, сев лицом к спинке, как на лошадь.       — Тогда... — он поднял глаза к потолку, задумавшись, — С кем ты дружил до зимы?       — Что за вопрос? — Минхо облизнул губы.       — Ну просто... я немного пообщался с Йеджи. Речь почему-то зашла про тебя, она сказала, что ты закрытый и редко принимаешь помощь. Короче, она сказала, что ты в начале первого курса с кем-то близко общался. С каким-то парнем. А потом перестал. Я вот хочу узнать, кто это был.       Минхо прищурился и отпил чай, сев на кровати и скрестив ноги.       — Тебе это зачем?       — Просто интересно.       — Так и скажи, что собираешь на меня компромат, — мягко улыбнулся Минхо, — Ладно. Там ситуация не такая запущенная, так что...       Джисон заёрзал на стуле и сел поудобнее, разглядывая задумчивого Минхо.       — Его звали Сон Сонхёк, — медленно произнёс он.       — Звали?       — Не перебивай.       — Извини.       — Он был моим ровесником, немного старше меня. На пару месяцев. Мы очень близко с ним общались ещё до поступления в университет. Так скажем... ладно, не скажем. Не помню, что хотел сказать. Дружили мы со средней школы, помню, класса с седьмого. Он перевёлся ко мне в класс, там и сдружились. Правда, сначала собачились ужасно, но затем как-то сошлись по характеру.       Джисон кивнул и положил подбородок на скрещённые руки на спинке стула.       — Мы вместе поступили в один университет, даже на один и тот же факультет. Не помню, по какой причине я выбрал педагогический, но Сонхёк этого очень хотел. Я больше за компанию, наверное, — Ли задумчиво почесал бровь, — Он даже иногда приходил ко мне домой.       — А отец?       — Когда его дома не было, естественно. Мы зависали с Сонхёком постоянно, я тоже к нему домой мотался, мы там делали домашку. Короче говоря, дружба у нас обалденная была, — Минхо прикусил губу, лениво рассматривая черты лица Джисона, заставляя того нередко краснеть от такого пристального взгляда, — М-м... потом я познакомился с кое-кем. Я не хочу сейчас его обсуждать, поэтому не спрашивай, хорошо?       Джисон кивнул.       — Это не очень хороший человек, да и особой роли он в этой ситуации не играет. Просто я хочу сказать, что даже когда с ним познакомился, Сонхёка не бросал. Я с ним общался так, как общался раньше. Да, конечно, в свободное время я зависал со своим новым знакомым, но Сонхёк никак не выражал недовольство или что-то в этом духе. Вернее, я знал, что мой новый друг ему не очень нравится, но он не настаивал, чтобы я заканчивал с ним дружбу.       Ли облизнул губы и поудобнее устроился на подушке, почти задев лицо Джисона, но затем продолжил:       — Помню, что мы никогда не обсуждали то, с кем общаться. У нас не было с этим проблем, типа... Общайся, с кем хочешь, Бог с тобой, главное — не бросай. Не то чтобы девиз, но звучит неплохо, да?       — В какой-то степени, — согласился Джисон, — Опять же, если тот, с кем ты общаешься, — не мудак.       — Тоже верно, — усмехнулся Хо, — Ну, в общих чертах... у нас не было проблем с доверием. Не знаю, к чему я это говорю, наверное, я всё-таки перебрал с таблетками. — он устало закатил глаза, — В какой-то момент Сонхёк пропал.       Джисон чуть приоткрыл рот и сухо сглотнул, смотря в разочарованные глаза Минхо, полные обиды и непонимания.       — М-м... как бы объяснить... Он вообще перестал отвечать на мои звонки, сообщения. Он не закрылся от меня, нет. Он просто пропал. Я предполагаю, что он перевёлся в другой университет, потому что нередко шутил на эту тему. Но зачем было разрывать контакт со мной? Именно в тот момент я в нём нуждался, потому что не мог разобраться в себе и со своими проблемами, но почему-то в тот момент он ушёл. Именно тогда, когда был нужен. Как кислород.       Хан потянулся рукой к волосам Минхо и начал осторожно оглаживать его, как бы успокаивая.       — Знаешь, что самое обидное? — надрывно спросил Минхо.       — М?       — То, что он даже не предупредил. Я бы понял его, если бы он сказал: «Ли-Хо, давай прекратим общение. Не думаю, что мы сможем его поддерживать так же хорошо, потому что я перевожусь в другой универ». Но он не сказал ни слова.       — Что, вообще? Просто исчез?       — Угу. Это очень обидно.       — Понимаю. Когда близкий человек не сообщает о своих дальнейших планах... на душе тоскливо становится.       — Не то слово, — больно усмехнулся Минхо и отвёл взгляд, — Прости.       Джисон опешил и вскинул брови.       — За что?       — Просто прости. Не знаю, захотелось перед тобой извиниться.       — Какой ты странный.       — Таблетки.       — Нет, ты.       Минхо улыбнулся:       — Я могу считать это комплиментом?       — Большинство моих слов, вышедших в твой адрес, ты можешь считать комплиментом.       — Ох, — Минхо хитро сощурился, стараясь не выдавать своего волнения, но сердце билось в бешенном темпе, — Что же ты можешь сказать, Джисон-а?       — Что у тебя очень красивые волосы, — медленно проговорил Хан, смакуя слова, — Или глаза... Обожаю их. Да у тебя вообще лицо красивое, в принципе. Ты весь красивый.       — Фу, прекращай.       — Очень красивый.       — Джисон.       — Я не вру, — притворно надулся Хан и заглянул в глаза Минхо, — Не веришь?       — Не знаю.       — Красивый. Верь мне.       — Ой, заткнись, — Минхо закатил глаза и смущённо зарылся лицом в подушку, — Прекращай ерунду говорить.       — Как знаешь. — прыснул Джисон и через некоторое время спросил: — Минхо, а почему «Ли-Хо»?       — А, это... ну, Сонхёк как-то пил воду, он хотел меня позвать полным именем, крикнул «Ли», потом поперхнулся на слоге «Мин» и в конце выдал «Хо». Я услышал «Ли-Хо», удивлённо посмотрел на него, а он начал ржать как конь. Потом всё время так меня кликал.       — Звучит непривычно.       — Для меня это до сих пор звучит странно, — Минхо хохотнул и обвёл Джисона взглядом, — Он начал меня так называть относительно недавно.       — А когда он... ну, исчез?       Минхо вытянул губы в трубочку и возвёл взгляд к потолку, задумавшись.       — Около... двух или трёх месяцев назад. Скорее трёх, но точно не помню.       — Ну да, не так уж и давно.       Джисон полностью расслабился в родных объятиях, ощущая тёплое дыхание на своей шее, и сам уткнулся куда-то в район плеча Минхо. Он прикрыл глаза, слушая редкие постукивания капель о наружный подоконник и о стекло.       Глазам невольно предстало тёмное, почти чёрное небо. И вот совсем скоро должны были начаться майские грозы с ливнем.       Джисон очень любил грозы и ливни. Иногда гром гремел так, что сердце ускоряло свои удары, наверное, раз в десять. Такое захватывающее чувство Хан испытывал только при грозах. А ещё любил отсчитывать секунды от вспышки молнии и до удара грома.       Парень часто сидел в такие дни дома, но больше всего он хотел иметь такого друга, который бы не испугался гулять в ливень с молнией. Да, это было опасно. Да, страшно. Но мы разве не живём один раз? Нужно попробовать всё. И не единожды. Поэтому Джисон часто задумывался насчёт грозы и насчёт того, кого можно было бы потянуть с собой в такое время.       За окном деревья клонились к земле, ветер завывал, ветки жутко трещали. В следующую секунду что-то сверкнуло, а секунд через десять донёсся Небесный рокот, что с древних времён держал в страхе всё земное население.       Джисон невольно прижался к Минхо, обхватив его покрепче. В те моменты, когда за окном бушевали ураганы, Хану становилось ужасно холодно. А сейчас, несмотря на прохладу, исходящую от ладоней Минхо, ему было тепло. Верно ведь, он прижимался не к его рукам, а к его телу. От этого становилось странно.       Это ведь неправильно — так лежать с другом и прижиматься к нему всем телом, когда вы оба не очень тактильные.       Это ведь неправильно — желать расцеловать его бледные щёки и привязать к себе, чтобы он грелся, лишь бы не умер от холода и голода.       Это ведь... так правильно.       — Ты дрожишь, — заметил Минхо и усмехнулся, — Боишься грозы?       — М-м... не в этом дело.       — А в чём?       — В некоторых мыслях, — размыто ответил Джисон и пожал плечами, — Не загоняйся, я сам ещё не понял.       Минхо кивнул, оглаживая спину Джисона под кофтой.       — А вообще, грозы я люблю, — начал Джисон, — Особенно майские. Я часто прихожу в одно место, оно, правда, далековато от общежития, но там так красиво наблюдать за тёмным небом...       — Покажешь мне его?       — Естественно. Надо будет в мае грозы́ дождаться, тогда и мотнём.       — Почему именно в мае? — Минхо чуть отстранился, чтобы лучше видеть Джисона.       — Не знаю. Я привык ходить туда в мае, это как традиция. Да и плюсом в мае там очень красиво.       — А в апреле?       — Я там не бываю в апреле.       — Что тебе мешает?       — Не знаю. Просто привык гонять туда в мае. Ой, всё, не спрашивай. Я ничего не знаю.       Минхо рассмеялся — так искренне и счастливо, что Джисон невольно засмотрелся. Нет, стоп. Он явно смотрит не туда. Он должен отвести взгляд от чужих губ и вернуть его к глазам, но почему-то не мог.       — А я бы забил на принципы, — сказал Минхо, — Точнее, если бы этот принцип не связывал меня с чем-то серьёзным. Вот наступала бы весна — я бы сразу мчался на своё любимое место. Или ты из-за атмосферы?       — Возможно, — Джисон кивнул, разглядывая теперь уже потолок, а не губы Минхо, которые так сильно манили вновь на них посмотреть.       — Ну как знаешь. Дело твоё, а я бы с наступлением тёплых деньков и обычного дождя бежал бы туда.       — У всех по-разному, — Джисон привстал на локте, закинул в рот кусочек печенья и лёг обратно, — Например... я не очень хочу туда ходить в другое время, чтобы не портить себе воспоминания. Когда я прихожу туда в мае и в грозу, то чувствую определённый запах. Ностальгия. И я хочу всегда чувствовать именно его и вспоминать: «Вот, в прошлом году я тоже сидел вот тут, в мае». Чтобы не было смешанных воспоминаний, понимаешь?       — Да, — Минхо закивал и зарылся носом в его шею.       — Щекотно, придурок.       — Мне плевать, — буркнул он и выдохнул горячим воздухом, заставляя Джисона покрыться мурашками, — Сон.       — М?       — Ничего.       Джисон фыркнул и взял руку Минхо, играясь с его пальцами.       — Вот будет май, я тебя приведу на то место. Там очень красиво.       — Верю, — Минхо улыбнулся, рассматривая сплетённые пальцы.       — Я вообще-то туда никого не водил.       — О, так я особенный?       — Не зазнавайся, — снова фыркнул, — Но в какой-то степени. Типа... Не знаю, мне хочется тебе показать то место, где мне комфортно.       — М... где тебе ещё комфортно?       Джисон задумался и прикрыл глаза, представляя перед глазами те места, где он мог бы чувствовать себя спокойно.       — У себя в комнате в родительском доме, наверное... м... качели в одном из дворов недалеко отсюда. Тарзанка там, где овраг. Знаешь? — Ли кивнул, — То место, про которое я говорю, и... — он прикусил губу, посмотрев на Минхо, — И тут.       — Тут?       — Угу.       — Почему?       — Разве нужна причина?       — Вообще, нет, но...       — Потому что ты тут, — перебил его Джисон и повёл плечом, — С тобой мне везде хорошо.       — Да ну? — улыбнулся Хо, — Какие сопливые признания.       Он почувствовал толчок в плечо.       — Ну тебя, романтик, — съязвил Джисон, — Нет, я серьёзно. Даже когда полиция приходила... ты обнял меня, мне было хорошо, хоть я и плакал. Но, знаешь, обычно в таких ситуациях я плачу от страха и безысходности, а тогда я плакал, только потому, что было грустно за Хёнджина. Я не подберу слов, но ты поймёшь.       Минхо кивнул.       — И тогда я понял, что ты будешь рядом. Так просто показалось. Ты так меня обнимал, будто закрывал от чего-то... опасного? Не знаю, я почувствовал именно это. С тобой хорошо, Хо. Как-то так. — просто и без задних мыслей Джисон криво улыбнулся.       Минхо неровно выдохнул и сжал его пальцы.       — Мне сказать спасибо? — тихо спросил он.       — Как хочешь. Я это тебе сказал не за спасибо.       — Хорошо.       Джисон облизнул губы и дёрнулся, когда Минхо подлетел на кровати, смотря в окно.       — Ты чего? — спросил он, присаживаясь рядом.       — Пошли, — Хо встал и потянул Джисона за руку.       — Что? Куда?       — На улицу.       — Ч-чего?       — Пойдём гулять.       Джисон прищурился.       — Ты рехнулся? Там такой ливень идёт.       — О, правда? — Минхо ухмыльнулся, — А я думал, ты любишь такую погоду.       Джисон глухо фыркнул и закатил глаза, но всё же встал.       — Придурок, где мы там шляться будем?       — Где захочешь.       — Это свидание?       — Как хочешь.       Джисон усмехнулся и покачал головой, смотря на то, как Хо ловко зашнуровывает кеды.       — Давай быстрее, там сейчас самый сок, — поторопил он и встал, подталкивая Джисона, чтобы он тоже натянул свои конверсы.       Хан сменил спортивки на джинсы, присел на корточки и начал шнуроваться. Через минуту он выровнялся, поправил чужую кофту на своих плечах и наклонил голову вбок, замечая на себе взгляд Минхо.       Ли тут же отмер, дёрнул Джисона за рукав и тут же отпустил, направляясь к двери. Минхо показал парню язык, хитро ухмыльнулся и вышел в тёмный коридор.       — Вот же придурок, — шикнул Джисон, закрывая дверь.       В коридоре стояла непроглядная тьма, такого мрака Джисон не видел даже тогда, когда ходил в туалет глубокой ночью. Сейчас же он не видел даже свою ладонь, поднося её к лицу. Это было странно и в то же самое время — захватывающе.       — Минхо? — позвал его Джисон и остановился, щупая ногами поверхность.       С правой стороны он почувствовал лёгкий тычок в рёбра.       — Эй, прекрати! — цокнул он и согнулся пополам от смеха, потому что Минхо положил всю ладонь на его рёбра и сжал, — Минхо!       Ли тоже рассмеялся где-то в холодной темноте, а затем, взяв Джисона за руку, потащил его к лестнице.       — Тут лампочка перегорела, — сказал он, — Я пока к тебе шёл, чуть не навернулся раз десять на этой лестнице.       — Странно, — сказал Джисон, спускаясь за парнем, — Ночью, когда я в туалет хожу постоянно, тут светлее, чем сейчас.       — Потому что лампочка была светодиодная, поэтому казалось, что светлее. Она типа светила, но не так, как мы привыкли видеть.       — А ты умный, — хмыкнул Хан.       — Ты только заметил?       — Нет.       — Вот и всё.       Парни спустились на первый этаж, а после толкнули дверь, ведущую на улицу. Ветер залетел под одежду и цапнул нежную кожу, охладив её.       Джисон поёжился, накинув капюшон, и заметил, как Минхо уже вовсю шлёпает по лужам, даже не оборачиваясь.       — Меня подожди, — крикнул Джисон, побежав за ним.       Минхо усмехнулся и рванул прочь. Джисон опешил от такого действия, не совсем ожидая того, что Ли просто сорвался с места, когда он попытался приблизиться, но затем вошёл в игру.       Джисон разогнался, почти врезаясь в спину Минхо, но тот поскользнулся на грязи и шлёпнулся в лужу, хохоча.       — Какой же ты, — цокнул Джисон, протягивая руки к Минхо, — Невыносимый.       — М-м, — Ли ухватился обеими руками за руки Джисона и рванул на себя.       В следующую секунду Джисон оказался на коленях Минхо. Вода брызнула, заляпав кофту и джинсы, но Джисон, с испугом посмотрев на Ли, только звонко рассмеялся от неловкости ситуации.       — Я тебя убью, — выдавил он, — Мне в чём завтра в универ идти?       — В трусах, — хохотал Минхо, обнимая Джисона за талию.       Хан обхватил руками его мокрую от капель шею, а затем, расширив глаза, резко опёрся коленями в асфальт по обе стороны от бёдер Минхо.       — Что такое? — нахмурился Ли.       — Тебе не больно разве?       — Я бы сделал такое, если бы было больно?       — Ты бы всё сделал, — усмехнулся Джисон и поднялся, — А теперь серьёзно, вставай. Задницу отморозишь.       Минхо послушно поднялся и выжал ту воду, которую смог. Холодные капли уже полностью вымочили всю одежду и волосы, так что смысла в этом особого не было. Но он пытался.       Джисон облизнул мокрые губы и склонил голову к плечу, рассматривая такого же мокрого Минхо, что пытался привести волосы в нормальное состояние. В следующую секунду Джисон схватил друга за руку и потащил за собой.       — Эй, куда?       — Молчи и шагай.       — Дурак.       — Нет.       — Почему?       Джисон резко обернулся и дал Минхо щелбан в лоб. Ли приложил руку к лицу и ойкнул от неожиданности, а затем рассмеялся, потому что надутые щёки Джисона не давали ему покоя.       — Так, не ржи. Давай, иди за мной уже, — Хан вздохнул и снова потянул Минхо.       — Как скажешь, — сладко протянул Хо и переплёл пальцы с Джисоном.       — Фу-у, ванильно, — фыркнул парень и улыбнулся.       С каждой минутой вокруг становилось всё меньше домов. Они словно редели, как шерсть кошек при линьке. И так чёрное небо приобретало всё более густые и мрачные оттенки, смешиваясь с темнотой чьей-то израненной души.       Дождь перестал хлестать по лицу и теперь только моросил, как бы заглаживая вину и прося прощения за нанесённые «царапины».       Минхо осматривался по сторонам, подмечая, что раньше в эту местность он не заглядывал. Впереди открывался зелёный луг. Он был неестественно зелёным, даже сосновым под тёмно-синим небом. Этот контраст выбивал весь воздух из лёгких.       Несколько лиственных деревьев с тёмно-зелёной листвой только дополняли эту картину своими красками. Минхо шёл, словно заворожённый, видя перед собой копну светло-розовых волос.       — Джисон.       — М?       — Мы куда?       Джисон повернулся к нему лицом, продолжая идти спиной, и ответил:       — Туда, где я хочу провести с тобой май.       Минхо молча приоткрыл рот, его губы дрогнули в предвкушении слов, которые так и не вышли из его груди. Это странное чувство теплилось уже давно и именно оно не позволяло вылить то, что на самом деле таилось внутри. Оно просто ставило блок на какие-либо выражения эмоций или чувств через слова.       Минхо поднял взгляд и увидел небольшую речушку, находившуюся недалеко от парней. Она не была сильно широкой, зато через неё был перекинут деревянный мостик: его перила и поверхность же давно были покрыты мхом, но это только сильнее захватывало дух.       Минхо снова перевёл взгляд на Джисона, что уже путался в высокой траве и спотыкался о собственные ноги, но продолжал идти. Минхо развернул его к себе и толкнул в плечо, а Джисон, не удержав равновесие, шлёпнулся в траву.       — Минхо! — взвизгнул он, но тут же замолчал, потому что Ли рухнул на него, обняв всеми конечностями, — До чего же ты нежный.       — О нет, заткнись, — простонал Минхо, уткнувшись в чужую шею, — Дай мне восполнить то, чего у меня не было четыре дня.       Джисон расслабился и лёг в траву, чувствуя тепло чужого тела на себе. Он вплёл пальцы во влажные волосы Хо, зевнул и прикрыл глаза. Рука потянулась к какой-то травинке, которую захотелось засунуть в рот. Нужно было чем-то занять рот, чтобы не ляпнуть лишнего.       — Между прочим, — начал Минхо, — Ты так можешь подцепить бычий цепень.       — Чего?       — Того. Это такие ленточные черви, которые будут обитать у тебя в кишечнике. А знаешь, почему они в тебя попадут через эту травинку?       — Ну?       — Потому что коровка посрала.       Джисон в непонимании выгнул бровь и заострил взгляд на Минхо, что, слегка приподняв голову, смотрел в ответ.       — Ты угораешь?       — И вовсе нет.       — Ладно, — Джисон откинул травинку и снова лёг.       — В этом случае лучше выкурить одну сигарету, нежели пососать травинку. Кстати о них, — Минхо полез в задний карман и нащупал смятую и размокшую пачку клубничных сигарет, — Вот же дрянь.       — Промокли?       — Угу.       — У меня в общежитии твои Мальборо есть.       Минхо вопросительно посмотрел на Джисона:       — Откуда?       — Ты как-то забыл их, — пожал плечами Хан.       — И что же ещё я у тебя забыл? — хохотнул Минхо, снова утыкаясь лицом в прохладную шею.       — Наверное, много чего.       — Например?       — Цепочку, сигареты, один раз зарядку...       — Наушники. — продолжил Хо.             — Ага.       — Перекус.       — Вот тут я уверен, что ты специально его оставил.       — М-м... футболку оставлял.       — Ага, — кивнул Джисон.       — Душу.       — Что?       — Сердце.       — Минхо...       Ли поднял на него взгляд, посмотрел как-то глубоко в душу, а затем, грустно усмехнувшись, поднялся и протянул руку.       — Вставай. Пойдём дальше.       Джисон поднялся и пошёл к мосту, сразу взглядом оценивая его прочность с прошлого года.       — Ты уверен, что он выдержит? — уточнил Минхо.       — Меня точно. Каждый год тут сижу.       — А меня?       — Этого я не знаю. Я же говорю, что никого сюда не водил, следовательно, сидел один. Вдвоём не приходилось, так что ты будешь своеобразным первопроходцем. Плавать умеешь, если что?       Минхо вскинул брови.       — Нет, ты ненормальный.       — Совсем конченый, — согласился Джисон и ступил на мостик.       — Если я упаду... — процедил Минхо и тоже наступил на мост.       — Упаду я тоже, — хмыкнул Джисон и сел на край, свесив ноги.       Минхо пристроился рядом, а через какое-то время положил голову на плечо Джисона. Ли долго смотрел на ровную гладь воды, которая лишь слегка колыхалась от тихого дуновения ветра, что касался так нежно и трепетно, и потому невозможно было его забыть.       Слишком мягкими оказалось его дыхание, волосы слегка растрепались, а внешность приобрела более неряшливый вид. Зато Минхо всё нравится. Он смотрит на своё отражение в воде и видит, как постепенно оно тускнеет, становится менее отчётливым и более тёмным.       Сумрак сгущается, а потому лучше всего не смотреть в воду.       — Искупаться хочешь? — спросил Хо, посмотрев в небо.       — Дурак, что ли? — усмехнулся Джисон, — Холодно ещё для купания.       Минхо ничего ему не ответил, продолжая смотреть в небо и лежать на его плече. Даже эта тишина казалась слишком тёплой, поэтому Ли не удосуживался заматывать себя ненужными мыслями об ответе, что утопал в омуте навязчивости.       — Ты искупаться хочешь? — вырвал из размышлений Джисон.       — Возможно.       — А если заболеем?       — Вряд ли.       Джисон закатил глаза и цокнул. Через какое-то время он и вовсе рассмеялся, ощущая, как дрожит грудная клетка Минхо от таких же тихих смешков.       — Что смешного? — спросил Ли.       — Не знаю. Ты смешной.       — Это комплимент?       — Возможно, — отзеркалил его Джисон и улыбнулся.       Парень подтянул к себе ноги и начал развязывать шнурки. Минхо удивлённо посмотрел на это, приподняв голову, но так ничего и не сказал. Не до этого было. Сейчас взгляд был устремлён на пальцы Джисона, что так быстро расправлялись с туго завязанными шнурками. Это было в новинку. Никогда Минхо не засматривался на то, как кто-то завязывал или развязывал шнурки.       Джисон встал на ноги, стянул с себя худи, оставшись в футболке, а затем, недолго думая, стянул джинсы. Теперь он стоял в боксерах и футболке, слегка потирая плечи.       — Раздевайся, — сказал он и пошёл на берег, оставив вещи на мосту.       Минхо вскинул брови и через несколько секунд раздумий встал. Он проделал все те же действия, что и Джисон: развязал шнурки на конверсах, стянул джинсы и остался только в трусах и рубашке.       Джисон же ждал его возле илистого спуска. Минхо просеменил к другу и, взяв его за руку, потащил ближе к воде. Он старался не смотреть на ноги Ли и не показывать этот интерес, потому что, наверное, Минхо стало бы некомфортно.       Да и засматриваться на чужие изрезанные бёдра было бы странно.       — Мы же не утонем? — усмехнулся Джисон, ступив в прохладную воду.       — Хотя бы без света и свидетелей, — улыбнулся Минхо, погружаясь глубже.       Вода окутывала со всех сторон, даря непривычную прохладу. Конечно, на воздухе сейчас было намного теплее, нежели в этой странной жидкости, что на своём дне имела тонны ила, но, даже погрузившись по грудь, Минхо не почувствовал себя некомфортно.       Он держал Джисона за руку, таща его за собой. Хан, не сопротивляясь, немного завтревал в вязкой каше на дне и в песке, но всё-таки, несмотря на сложность этого пути, оказался рядом с Минхо.       — Холодно? — спросил Джисон, взглядываясь в блестящие глаза Ли.       — Прохладно, но терпимо.       — Мне тоже.       Джисон неловко улыбнулся и отпустил руку Минхо, а после набросился на него, стараясь повалить. Ли же, наоборот, — увернулся, поэтому с головой в воду окунулся лишь Джисона.       — Эй, так нечестно! — взвизгнул он, промаргиваясь и поправляя мокрые волосы, — Это я тебя должен был потопить.       — Но в итоге твой корабль пошёл ко дну. Как печально, — фыркнул Минхо, поглаживая воду, — Мне понравилось на это смотреть. Давай ещё раз.       — Придурок, — рассмеялся Джисон и нырнул ещё раз.       Он проплыл чуть вперёд и ухватился за ногу Минхо, потащив его на глубину. Послышалось бульканье, и Ли оказался под водой.       Оба вынырнули через несколько секунд, стараясь отдышаться и привести себя в норму. Минхо посмотрел на лицо Джисона, которое плохо видел в темноте, и тихо рассмеялся.       Хан, слыша этот родной голос, усмехнулся в ответ. Парни вылезли из воды спустя несколько минут, потому что руки начали замерзать, а губы, возможно, синеть. Кое-как Джисон отжал свою футболку, Минхо — рубашку. Они натянули джинсы, кеды и только после этого ухватились за телефоны.       — Уже полпервого, — сказал Джисон, посмотрев на Ли.       — Поздно, — хмыкнул он, — Плохо, что у нас полотенец нет.       — Почему?       — А ты не чувствуешь?       — Чего именно?       Минхо толкнулся языком в щёку и хлопнул себя по бедру, а Джисон только сейчас обратил внимание на то, что вода с трусов начала плавно перемещаться на джинсы.       — А, ну и пусть. Они и так мокрыми были, нечего терять.       — Неужели ты это понял, — Минхо качнул головой в сторону и скрестил руки за спиной.       — А где твой телефон?       — Дома остался.       — Почему?       Минхо пожал плечами:       — Не хотел брать.       — Странный ты.       — Наверное.       Джисон положил телефон в задний карман джинсов и осмотрелся: вокруг ни души, только два совсем обезумевших парня, решивших искупаться в холодном ночном водоёме, стоят и не знают, куда руки деть.       Хо потянулся первым. Он устало вздохнул, опустив голову на плечо Джисона, и окольцевал его тело руками. Хан же растрепал его влажные волосы, чтобы те потом не были сильно прилизанными, и тоже обнял его.       — У меня предложение, — сказал Джисон.       — М? Какое? — лениво спросил Минхо, водя носом по чужой шее.       — Ты когда собираешься домой идти?       — Не знаю. Когда скажешь.       — А ты спать не хочешь?       — Не особо. — Минхо отстранился, заглядывая в лицо, — Что за предложение?       — Пойдём к моей общаге, я скейт возьму. Ты же... хочешь покататься?       — Хочу.       — Славно. Идём?       — Откуда у тебя скейт?       — Это Хёнджина.       Минхо протянул тихое «а-а», а после, ухватившись за руку Джисона, потянул его по дорожке обратно к городу.       Через какое-то время уже виднелись тусклые фонари, освещавшие пространство лишь неподалёку от себя. Было непривычно видеть то, как вокруг проявляются не просто силуэты, но ещё и очертания предметов. Теперь можно было спокойно разглядеть лица друг друга.       На дорогу парни потратили не меньше получаса, но по какой-то причине этого никто не заметил. Тишина опустилась на город, разбавляемая только тихими шагами, отбивающими глухой стук по асфальту.       Тёплые дрожащие пальцы переплетались нервущимся узлом надежды, что, кажется, не порвётся никогда. Впереди виден город и тёмная макушка, что так уверенно ведёт вперёд. И Минхо уверен, что он пойдёт в любое место, куда бы пошёл Джисон.       Хан оставил Минхо возле общежития, а сам быстро поднялся по ступенькам и так же быстро спустился вниз, неся в руках скейт.       — Я не знал, что у Хёнджина был скейт, — устало проговорил Минхо, смотря на него.       — Да... Он нечасто о нём упоминал, но я почему-то сейчас про него вспомнил, — Джисон перевернул скейт, показывая его нижнюю сторону.       На деревянной дощечке были тёмно-синей и голубой гуашью изображены морские волны, что отбивались о берег пушистой пеной. Она выглядела как самая настоящая вата и почему-то вдруг захотелось её съесть. Все оттенки подобраны так идеально... снова всё в стиле Хёнджина. Он никогда не ошибался с цветами или с качеством красок, это всё было на высоте. Что сказать, у человека талант.       Наверное, именно поэтому в день его смерти Минхо наблюдал прекрасный закат. Странно, что только сегодня он об этом вспомнил.       Но сейчас внимание было переключено лишь на скейт, изображение на котором всё больше и больше затягивало в морскую пучину бед и фантазий, стараясь заглотнуть глубже.       — Зайдём в «севен-илевен»? — спросил Минхо, наклонив голову вбок и продолжая рассматривать рисунок на деревянной панели.       Джисон вопросительно на него посмотрел, опуская скейт.       — Ты голодный?       — Ужасно.       — Ты же сказал, что тебя будет тошнить.       — Возможно. Но давай хотя бы попробуем.       Джисон кивнул и уже через секунду скакал рядом с Минхо вприпрыжку. Не прошло и пяти минут, как оба открывали дверь круглосуточного магазинчика.       Джисон пробежался по полкам магазина, осматривая каждую и выбирая себе еду. Он остановился на сырном рамёне с сосиской и мохито, а затем подбежал к другу.       Минхо взял себе контейнер с рисом и курочку в кисло-сладком соусе. Из напитков, конечно, хотелось взять клубничную газировку, которой на полке, к сожалению, не оказалось. Ли смотался до холодильника, ухватил баночку клубничного молока, и с таким набором парни направились к кассе.       Хо, уже собираясь оплатить покупки, попросил пачку клубничных сигарет. И почему-то за всё это заплатил Джисон. Снова.       — Родители не будут ругаться, что ты ночью гуляешь? — язвительно спросил Минхо, открывая микроволновку.       Джисон закатил глаза.       — Да ещё и с парнем каким-то, — продолжил стебаться Минхо.       — Ой, всё. Не начинай.       — Так уж и быть.       Использованные салфетки давно валялись в мусорном ведре, а набитые едой щёки не давали покоя, напоминая о том, что их нельзя так сильно растягивать, даже если очень сильно хочешь наполнить свой желудок.       Минхо ел как не в себя. Каждый кусок отдавался тупой болью в животе и в горле, словно Ли не блевал несколько дней, а что и делал, так это сосал чей-нибудь член, отчего теперь горло и саднило. Однако такие мысли говорят либо о психическом нездоровье, либо о том, что Хо нужно поспать. Но Минхо эти боли тупо игнорировал, стараясь наслаждаться тем, что хотя бы от первого кусочка курицы его не понесло блевать. Да и блевать сейчас негде будет, разве что в каких-то кустах.       Джисон что-то рассказывал, не прекращая говорить. Его язык уже заплетался, но парень всё равно выстраивал мысли в нужную цепочку слов. И, как ни странно, Минхо его прекрасно понимал, даже когда вместо «холодного воздуха» получался «володный хоздух».       После этого, конечно, не обходилось без смеха, но и Джисон такие проколы поддерживал. С кем ни бывает, все мы люди. Только вот некоторых ошибок себе не прощаем. Ни себе, ни другим.       И вот Джисон вновь засовывает себе в рот огромную порцию лапши одноразовыми палочками, а затем неожиданно чихает, и вся лапша выходит через нос. Минхо расширил глаза, смотря на то, как Хан сквозь смех и слёзы давится рамёном, но всё же смог расслышать то, что говорил ему парень.       — Отвернись! — верещал Джисон, закрывая лицо руками.       Минхо не сдержался и расхохотался, но всё же отвернулся, чтобы не смущать Джисона. Тот же взял салфетки, вытащил лапшу из носа и всё выкинул. В носовой полости жгло неимоверно, зато теперь будет знать, что глотать во время чиха или чихать во время глотания — затея не очень.       — Я могу смотреть уже? — спросил Минхо, всё ещё не поворачиваясь.       — Теперь да.       Ли повернулся и усмехнулся с того, как Джисон всё ещё пытался вытереть пылающее лицо салфеткой.       — Ты красный.       — Конечно.       — У меня предположение.       — Ну?       — Их несколько.       — Не томи, — протянул Джисон и запил неприятное ощущение мохито.       — Первое — ты красный от остроты, — начал загибать пальцы Минхо, — Второе — тебе стало жарко от кашля. Третье — тебе стыдно или ты смущаешься.       — А если смесь из всего этого?       Минхо глупо моргнул и кивнул. Джисона это только позабавило, но он отвернулся и продолжил есть, а Минхо почувствовал, как тошнота постепенно подкрадывается вместе с желудочным соком ближе к сфинктеру между желудком и пищеводом.       Ли отложил рис с курицей, не имея возможности и желания это всё заедать, и решил залить в себя прохоадное клубничное молоко. Как будто бы оно сильно могло спасти ситуацию.       — От чего тебя может тошнить? — спросил Джисон, который уже успел пробежаться по магазину и взять себе какие-то печенюшки.       — Вообще, от всего. Не знаю, определённые продукты я как-то не высматривал для себя.       — Ну а если... Допустим, не брать тот период, в котором ты сейчас. До этого от чего воротило?       — М-м... — Минхо прикусил большой палец правой руки и поправил на плечах сырую рубашку, — О, ну... часто тошнило от сладкого. У меня с ним вообще проблема, поэтому... Я старался есть его как можно меньше, а когда покупал себе даже что-то незначительное, шоколадку, к примеру, или печенье, то меня начинало тошнить.       Джисон кивнул.       — От мороженого, кстати, такого не было.       — О, серьёзно? — удивился Джисон, — Наверное, потому что оно холодное.       — Как это связано?       — Не знаю. Первое, что пришло в голову.       Минхо усмехнулся и сложил руки на столе, опустив на них голову и смотря на Джисона, который старательно открывал упаковку печенья, чтобы не рассыпать его на пол.       В итоге всё получилось довольно аккуратно, и через полминуты парень за обе щеки уплетал сладость. Шоколадные орео. Минхо просто обожал это печенье, но сейчас съесть его не мог. Во-первых, ему бы стало ещё хуже. А второе вытекает из первого — перевод продуктов.       — Ты хочешь? — предложил Джисон, протягивая тёмный кругляшок.       — Нет, спасибо, — прокряхтел Минхо и отвёл взгляд. Сейчас от еды тошнило.       — Ты в порядке?       — Угу.       — Бледный какой-то, — цокнул Джисон и покачал головой.       Парень метнул взгляд в окно и вгляделся в темноту. Фонари всё ещё освещали мокрую после дождя дорогу. Джисон очень надеялся, что дождь ещё ни раз пойдёт за эту ночь. Почему-то хотелось промокнуть ещё сильнее, а потом жаловаться на больное горло. Как же это ненормально.       Джисон икнул и отзеркалил позу Хо, встречаясь с ним взглядом.       — Долго смотришь? — спросил он.       — Возможно, — лениво ответил Минхо, — Я потерял счёт времени.       — У меня складывается ощущение, что тебе плохо.       — Немного.       — Тошнит?       Ли кивнул, а в следующую секунду Джисон уже тащил его за руку на улицу. Минхо зарулил куда-то в кусты и присел на колени, сгибаясь пополам. Джисон подхватил его передние пряди волос, зачесал их назад и судорожно выдохнул.       — Давай.       — М? — не понял Минхо.       — Пальцы в рот. Умеешь же.       — Ой, мог бы ты хоть щас не язвить.       — Это не язва была...       — Я слышал, — отрезал Хо и засунул два пальца в рот.       Он еле надавил на корень языка, — и всё содержимое вылетело из него. Ещё несколько спазмов прошли совсем болезненно, но Минхо проигнорировал их так же, как уже долгое время игнорировал желание покурить чего-нибудь похуже.       — А, кстати, — начал Джисон, доставая салфетки, — Почему одна пачка?       — Что? — Минхо сел на траву и начал вытирать рот и руки.       — Ты обычно берёшь всегда по две пачки сигарет. Сегодня одна. Почему?       — Больше денег нет. Я не взял с собой.       — А-а... понятно. Я уж думал, что ты сломался.       Минхо улыбнулся и отрицательно помотал головой. Джисон потрепал его по волосам и сбегал обратно в магазин, чтобы забрать скейт. Потом он всё же заглянул туда ещё раз и выбежал с упаковкой шоколадного мороженого для парочек. В него были воткнуты две палочки, за которые нужно было потянуть в стороны, чтобы мороженое разделилось.       Пока Джисон срывал упаковку, говоря о том, что если Минхо не захочет, то он в одну хрючку всё сметёт, Минхо думал о том, насколько глупо это выглядело. Но никто ведь не видел. Только они, дождь и ночь видели одно мороженое на двоих, разукрашенный скейт, разорванные в клочья души и болезненное желание поцеловать пухлые губы человека напротив.       Минхо принял мороженое и откусил от него небольшой кусок, начиная медленно его смаковать во рту. Оказалось не так уж плохо, хотя бы не тошнило.       — Как ты его так кусаешь... — прошипел Джисон, — Когда я так делаю, у меня зубы заходятся.       — Чувствительные?       — Ага.       Минхо пожал плечами и снова откусил. Они доели мороженое в полной тишине, не обранив ни слова. Джисон только изредка косился на Минхо, если тот делал особенно большой кусок холодного лакомства. Когда деревянные палочки оказались в мусорке, подожглась одна никотиновая палочка.       — Ну ты доста-ал, — жалобно протянул Джисон и плюхнулся на траву рядом с Хо, положив голову ему на плечо, — Ты в этой жизни накуришься когда-нибудь?       — Вряд ли. Чтобы избавиться от одной зависимости, мне нужна другая.       — Например?       — О, этого я не знаю.       — А нельзя просто избавиться от зависимости и не заработать новую? Минхо с насмешкой осмотрел Джисона, одним взглядом у него спрашивая: «У тебя всё с головой в порядке?», но Хан и это проигнорировал.       — Или же нужно такую зависимость, от которой плохо не будет. — продолжил он.       — Секс?       — А половые болезни?       — Презервативы.       — Вы с Черён как один человек, ей-богу, — рассмеялся Джисон, — Не всегда презики под рукой. Не всегда они спасают, так что... Можно и заразиться, и нежеланное потомство получить.       — От кого? — не понял Минхо.       — От девушки.       Ли толкнулся языком в щёку и сделал глубокую затяжку. У него на секунду потемнело в глазах.       — Не понимаю вообще прикола секса, — снова сказал Джисон, — Окей, это как проявление чувств в отношениях, но чтобы заниматься им на постоянной основе или для того, чтобы заглушить какие-то чувства... Это же тоже своего рода зависимость, верно?       — Ага. Есть такие люди, которые член в трусах держать не умеют, — прыснул Хо, стряхивая пепел с сигареты.       — Это я знаю, много раз с такими встречался. И до сих пор не понимаю этого бреда. Это же... ну, ненормально? Я имею в виду, когда хотят перепихонов, не имея постоянного полового партнёра.       Минхо кивнул.       — Ты встречался с такими? — спросил Джисон.       — Встречался?       — Ну... в жизни, а не в таком плане.       — А, ну. Был момент, да. Этот человек... — он тяжело вздохнул, — Короче, такие люди просто отвратительны. Я думал, мы с ним друзья.       Джисон вопросительно изогнул бровь, но когда понял, что Минхо продолжать не собирается, решил тоже не спрашивать.       — Предлагаю тебе засовывать в рот вместо сигареты что-нибудь другое, — предложил Джисон, — когда курить хочется.       — Член?       — Фу, Минхо! — Джисон стукнул его по плечу, — Травинку какую-нибудь.       — Я уже про глистов говорил.       — Пойдём кататься, — перебил Джисон и поднялся, протягивая руку.       — Я не умею.       Джисон улыбнулся и всё-таки поднял Минхо с земли, вырывая из его губ сигарету и выкидывая её в ближайшую мусорку.       — Эй, я не докурил.       — Там один фильтр остался, не глупи. Вставай, — он указал на скейт.       — Я же сказал, что не умею.       — Встань.       Минхо тяжело вздохнул и встал на доску, поставив ноги по указаниям Джисона, после чего протянул обе руки вперёд. Он качнулся, когда Хан подцепил его пальчиками и переплёл их, слегка утягивая его за собой.       Вокруг на небольшой скорости пролетали деревья, дома, какие-то машины... Под колёсами журчала вода в лужах и, наверное, поспособствовала скорому скрипению механизмов в колёсиках.       В груди разливалось тепло, и вонзалась свобода. Только вот Минхо знал, что свободой её называет лишь тот, кто реально свободен, а не тот, кто постоянно пытается убежать от самого себя.       Зато Джисон за руки держит и мягко пальцы переплетает. Смотрит в душу так нежно, совсем уж больно становится. Его глаза искрятся счастьем и какой-то влюблённостью, но Хо считает, что это всё — розовые очки, которые снимутся ровно в тот момент, когда Джисон скажет что-то не так.       Однако сейчас Ли отметает эти поганые мысли и в душу заглядывает, стараясь распознать все эмоции и чувства, если оба не способны выразить их словами. Как же, однако, сложно быть человеком. Это самое ранимое существо, подверженное способности чувствовать и проявлять эмоции. Чуть что — царапина, за ней гной и смерть.       В чувствах всё то же самое. Нельзя влюбляться в человека без уверенности, что ты не сделаешь ему больно, и что он не сделает больно тебе.       Минхо глаза подкатывает, ощущая некую эйфорию. Голова кружится от сигарет, а звон в ушах становится всё сильнее. Его даже смех любимого человека перебить не может. Ли чувствует тёплые руки на своей талии, что подхватывают в момент падения, чувствует рваное дыхание на своей шее и слышит встревоженный голос Джисона, который так искренне смотрит и к жизни вернуть пытается.       В глазах всё расплывается, превращаясь в один тёмный оттенок, а прямо перед лицом — шоколадные глазки Джисона, отливающие белым бликом на свету и тонущие во мраке ночи.       — Ли Минхо, Боже мой, очнись, — Джисон уложил чужую голову к себе на колени и вплёл дрожащие пальцы в его волосы, — Хо...       — М-м?       — Придурок! — послышался шлепок. Джисон легонько хлопнул Минхо по щеке.       — Ай...       — Я обещал, что убью тебя? Хватит меня так пугать!       Минхо съёжился и потёрся головой о колени Джисона.       — Обними меня...       — Ненормальный, — прошипел       Джисон, но всё же обнял Минхо, посадив его напротив себя.       Внутренности сильно скрутило от тревоги, а потому, не зная, куда её деть, Джисон прижался губами к плечу Минхо, пытаясь хоть как-то успокоить своё бешенное сердце.       — Ты в норме? — спросил Минхо.       — Это ещё ты спрашиваешь?       — Обычно ты меня не целуешь.       — Это всего лишь плечо.       — Это всего лишь чмок, — съязвил Минхо, отстранившись, и показал язык.       Джисон рассмеялся и растрепал чужие каштановые волосы, которые под жёлтым светом фонарей снова начинали отливать рыжим. И как же несправедливо. Минхо больше не будет рыжим.       — Хочешь пойти на качели? — спросил Джисон, пытаясь посмотреть в туманные глаза Минхо.       — Давай.       Они оба поднялись с холодного асфальта и, не обращая внимания на свои полностью промокшие джинсы, пошли во двор. Джисон медленно ехал на скейте, держа Минхо за руку, чтобы, не дай Бог, не свалиться оттуда.       Время на телефоне показывало около четырёх утра. Четыре двадцать один. Джисон положил телефон в карман и подумал о том, что нужно будет поставить его на зарядку. С того момента, как он вышел из дома, телефон, конечно, не использовался, но и до этого на нём было около десяти или пятнадцати процентов.       Въехав во двор, Джисон осмотрелся. Он всегда так делал, когда приходил днём, но сейчас здесь никого не было, поэтому можно было спокойно занимать качели.       — О, их две, — улыбнулся Минхо.       — А ты думал, мы по очереди будем?       — Не-а. На одной.       — Как ты себе это представляешь?       — На коленках, — хохотнул он и потянул Джисона за руку к качелям.       — Эй, осторожнее, у Хёнджина тут ремней безопасности нет.       — Ах, ну да. Как я мог забыть?       Минхо отпустил руку Джисона и приземлился на одну из качелей, начиная осторожно отталкиваться от мокрой и склизкой поверхности. Утром наверняка нужно будет отмывать конверсы от грязи, но ничего. Разве это сейчас так важно? Джисон ведь сел рядом.       Хан сразу начал быстро раскачиваться. Цепи тихонько поскрипывали и капали на мозг, но, если всё же не обращать на них должного внимания, можно как-то выжить эти несколько минут.       Хо повернулся чуть набок и облокотился спиной на одну из цепей, отчего та слегка прогнулась, а Джисон продолжал качаться.       — Ты почему не качаешься? — спросил он, притормаживая, — Качели же для этого созданы.       Минхо пожал плечами:       — Я больше на них сидеть люблю, чем качаться. Сидеть — спокойнее. Я как бы покачиваюсь, но как бы и не на скорости бешеного кролика.       — А, ну да. Ты же у нас этот... как его...       — Он самый.       — Да подожди, я ещё не вспомнил.       — Потом вспомнишь. Вряд ли ты сможешь нормально напрячь мозг в такое-то время.       — А ты его видел вообще? — спросил Джисон.       — Нет, — прищурился Минхо, — Мне и не нужно.       — И почему же?       — Да как-то... не знаю. Я с тобой, зачем мне следить за временем, если я с тобой? Оно и так по-другому идёт, когда мы вместе.       Джисон поджал губы и вовсе остановился, замолчав. Цепочки наконец перестали скрипеть и раздражать.       — У меня также.       Услышав тихий голос, Минхо поднял глаза с земли на Джисона.       — Вот как.       — Угу, — Джисон прикусил нижнюю губу, — Ещё вопрос можно?       — Личный?       — Да как-то не очень.       — Жги.       Джисон тяжело вздохнул, теребя в пальцах край кофты.       — Ты спал вообще эти дни? И нет, Минхо, я имею в виду нормальный сон, а не от таблеток.       — Почему спрашиваешь?       — Синяки у тебя под глазами.       — А, это. Знаешь, есть недосып, а есть пересып. Вот у меня сейчас пересып.       — Нет такого слова.       — В словаре, может, и нет. А у меня есть.       — Дурак, — рассмеялся Джисон и отзеркалил позу Минхо, смотря на него и медленно качаясь, — А если серьёзно?       — Если серьёзно... ну, я не помню. Честно не помню.       — Понятно.       Минхо чуть приоткрыл рот, медленно скользя взглядом по Джисону и словно запоминая его таким, какой он сейчас. Восемнадцатилетний парнишка, свещаемый ночными фонарями, а в глазах привычных бликов от света нет. С одной стороны — это красиво, с другой — будто жизни нет.       Джисон же смотрел в ответ, не переставая перебирать швы на кофте и на рукавах. Он то переключался на молнию, то обратно на мягкую ткань или на шнурки в капюшоне.       — Ну не смотри ты так, — не выдержал Джисон и вздохнул, смотря на удивлённого Минхо.       — Как?       — Не знаю. В душу прямо...       — Тебе не нравится?       — Это смущает.       — Не нравится?       — Нравится.       Минхо толкнулся языком в щёку и, немного прищурившись, усмехнулся.       — Не смешно, — пробормотал Джисон, сложив руки на груди.       — А вот если бы мы обнимались, я бы тебя взглядом не прожигал.       — Потому что не смог бы?       — Ага, — он облизнул губы и встал, — Может, прогуляемся?       — Ох, куда ещё? Боюсь, мои ноги не выдержат, — проскулил Джисон.       — Не ной. Просто до нашего района дойдём, а там посмотрим.       — Может, сделаем пару фоток?       Минхо повернулся и поднял брови:       — А телефон у тебя не сел?       — Почти, но он выдержит, если мы поторопимся.       — Ну... давай.       Джисон улыбнулся и одним движением достал телефон из заднего кармана джинсов. Он перевёл камеру на себя и Минхо, показав значок «пис» пальцами, улыбнувшись. Ли повторил за ним, и через несколько секунд после пары фотографий, Джисон встал, подошёл к Минхо и присел рядом с его качелями на корточки. Он долго думал, в какой позе сфотографироваться, но в итоге отдал телефон Минхо, а сам положил голову на его колени, смотря в камеру.       Минхо поднял руку вверх, чтобы оба входили в кадр, сделал несколько снимков, то запуская пальцы в чужие волосы, то просто положив руку на колени. Он внутренне дрожал от такой близости с Джисоном, но показать этого не мог. Зато потом Хан, словно поймав зелёный свет, приобнял Минхо за талию и прикрыл один глаз, улыбаясь в камеру.       Пальцы Хо дрогнули, и он снова вплёл пальцы в розовые волосы Джисона, нажав на кнопочку для фотографии.       Хан поблагодарил его, забрал телефон и сказал, что проверит фотки дома и скинет их.       — Так мы идём гулять? — спросил Минхо.       — Ага.       Джисон поднялся, взял скейт и пошёл вперёд, но почувствовал, как Минхо зацепился за его руку, переплетая пальцы.       — Ого, — без эмоций сказал Джисон.       — Мы так всю ночь ходим, не заметил?       — Я просто... Я не думал, что ты и сейчас так сделаешь.       — Как?       — За руку возьмёшь. Почему ты такой непонятливый?       — Потому что я хочу, чтобы ты договаривал, — улыбнулся Минхо, — Пойдём дальше.       Разговоры текли ручьём, забивая мысли, которые пытались попасть в то же русло. Джисон ещё несколько раз пытался встать на скейт, но, поняв, что его уставшие ноги уже для этого неспособны, просто взял его в руку, неся с собой под мышкой.       Минхо о чём-то рассказывал, но так, чтобы его рассказ не занимал много времени. Потом о чём-то болтал Джисон. Вот он уже не останавливался ни на чём, стараясь донести всю мораль своей истории и то, к чему он вообще шёл изначально.       Джисон, заговорившись, шлёпнул в лужу и скривился от мокрого ощущения в конверсах. Минхо пустил смешок и рванул его за руку на себя. На этот раз Джисон чуть не шлёпнулся на задницу, но уцепился за плечи Ли.       Через какое-то время снова пошёл дождь. Тучи практически закрывали горизонт, но можно было увидеть, что начинает светать. Минхо снова закурил. Первые лучи солнца ещё не показали себя, однако стало в несколько раз светлее, чем до этого ночью. Джисон то и дело бросал короткие взгляды на горизонт, вбирая в себя влажный запах дождя, который мочил и так уже мокрую одежду.       Кеды хлюпали, одежда неприятно липла к телу, зато рукам тепло. Они не разъединились ни разу за всё это недолгое путешествие от двора с качелями до знакомого района.       Парни остановились посреди дороги. Джисон достал телефон и посмотрел на время. Было уже пять пятнадцать утра. Он поднял глаза на Минхо и поджал губы, чувствуя некую вину.       — Уже уходишь? — спросил Минхо с грустной улыбкой на лице.       Он затянулся клубничным дымом и задержал его в лёгких, кидая окурок в лужу. Сигарета зашипела и потухла.       — Угу. Мне вставать через два с половиной часа. Ко второй паре.       Минхо кивнул.       — Провожу тебя? — уточнил он.       — Давай.       Минхо снова улыбнулся и покрепче зацепился рукой за руку Джисона, отвернувшись от парня, чтобы тот не видел его глаза, наполняющиеся слезами.       Хан медленно шёл рядом, подстраиваясь под темп Минхо. Они оба продвигались прогулочным шагом, не имея желания расходиться и покидать друг друга. Но по-другому никак. Даже если бы Джисон хотел остаться, он бы свалился где-нибудь и уснул. Это он знал точно.       Поэтому сейчас медленно шлёпал по лужам и чувствовал, как по щекам скатываются прохладные капли апрельского дождя.       Чего не скажешь о Минхо.       Он ощущал солёные слёзы, стараясь проглотить их. Однако сколько бы он сил ни приложил, они всё равно выливались из глаз. Благо хоть смешивались с дождём, иначе бы он не объяснил своё состояние рядом идущему человеку.       Минхо шмыгнул носом и сглотнул горечь. Заметив на себе удивлённый взгляд Джисона, Ли не повернулся и продолжил идти, словно ничего не произошло.       — Ты плачешь? — спросил Джисон.       — Нет.       Джисон вздохнул и кивнул, понимая, что большего он не добьётся. Зато ощутил, как Минхо едва заметно сжал его руку сильнее. Он пытался цепляться за Джисона. Он пытался цепляться за жизнь.       — Что случилось? — тихо спросил Джисон, не оставляя попыток что-либо узнать. Но Минхо, как и думал он, ничего ему не ответил.       Они остановились возле общежития Джисона, а точнее — за тридцать метров от него, если, конечно, глазомер Хана ему не отказывает.       Джисон глупо переводил взгляд с Минхо на их сплетённые руки и почему-то не хотел уходить. Он хотел обнять его, почувствовать и дать то чувство, что он нужен. Что он важен.       Именно в этот момент все внутренности словно сжались от приятной тревоги и предвкушения чего-то неизвестного и непонятного.       Минхо тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Джисона, смотря ему в глаза и прикусывая нижнюю губу.       — Я пойду, — сказал Джисон, улыбнувшись и выпутав свою руку, — Спокойной ночи тебе.       Минхо приоткрыл рот, чтобы что-то ответить, но вырвался лишь тихий вздох, который сопроводился глупым морганием. Джисон повернулся к нему спиной и медленно зашагал к общежитию, но потом опустил скейт на землю и также медленно покатил его ко входу, пиная его в деревянное ребро.       А у Минхо внутри пожар из чувств. Он не знает, что чувствует, и не может ничего сделать с собой, потому что впал в ступор. Сейчас тысячи иголок кольнули в тело и наполнили его тревогой из миллиона шприцов. Как можно жить, если не умеешь выражать эмоции и делиться чувствами?       Минхо стоял и смотрел на то, как Джисон медленно удаляется. Почему так медленно? Хо не знал. Он, наверное, знать не хотел. Возможно, Джисон чего-то ожидал. Возможно, просто устал, поэтому не торопился, хотя надо было.       В горле пересохло от волнения, а руки холодные дрожали. Минхо не мог пошевелиться, его словно сковал мороз в минус двадцать. Почему всё так сложно? Почему горло сдавливает каждый раз, когда он хочет что-то сказать? И даже если говорит, то ответить за свои слова потом уже не может. Стыдно.       У Минхо внутри пожар из чувств. Его просто распирает злоба на самого себя за такую глупость. Почему нельзя просто подойти и вылить на человека всё, что о нём думаешь и что чувствуешь? Потому что нельзя. Потому что это не какой-то человек. Это Джисон.       У Минхо внутри пожар из чувств, а Джисон думает о том, как сейчас было бы классно принять тёплый душ и завалиться в кровать, накрывшись одеялом. Наверное, он плохо поступил, не обняв Минхо на прощание. Всегда так делали, а сейчас будто пусто без этого стало.       Да, растерялся, возможно. Как-то совсем уж глупо. Ощущение скованности не проходит, а прожигающий взгляд чувствуется на затылке. Джисон только тяжело вздыхает и подкатывает глаза от усталости, готовый свалиться прямо здесь и сейчас. Плевать, что одежда и так мокрая. Плевать, что холодно на асфальте спать. Он ужасно устал. Физически его тело чувствовало приятную боль в мышцах, а морально он был слишком счаслив.       Он вылетел из своих мыслей, когда ему показалось, что он услышал голос. Пришлось остановиться и прислушаться.       — Сон, — повторил Минхо, обхватив холодными пальцами чужое запястье.       — А?       Джисон повернулся и отошёл от скейта, чтобы не повторять своих ошибок, не распластаться на земле и не расцарапать свои ладошки, которые после прошлых разов так и не зажили.       Джисон видит густую неуверенность в глазах Минхо, так сильно напоминающее сгущёнку, и не понимает, почему он его вообще окликнул. Вроде бы разошлись уже.       А Минхо молчит, о чувствах не говорит. Он медленно делает шаг вперёд, становясь ближе к Джисону, и переводит взгляд на его губы. Взгляд размывается, а рассудок уже готов затеряться где-то в трещинах грозовых туч. Хо в последний раз смотрит в глаза, а затем наклоняется и касается губами губ Джисона. Нежно так, мягко. Совсем дрожаще.       Хан чувствует, как Минхо трясёт. Как дрожат его руки и губы. То ли от холода, то ли не пойми от чего. Джисон вздрогнул, осознав то, что происходит, и даже не понял, что нужно делать.       Он просто стоял, не отстраняясь, и чувствтвал, как Минхо чуть сильнее сжимает его руку, пытаясь хоть как-то усмирить своё сердце и панику, накрывающую с головой. Минхо не двигается. Он лишь ощущает тепло чужих губ на своих и тает в пучинах глупой влюблённости, что так скоро растворится в грязной луже.       Времени прошло, наверное, уйма. Хо отстранился и заглянул Джисону в глаза, как бы стараясь найти ответ на все свои немые вопросы, которые хотели бы выйти из горла, не имея возможности. Минхо надеется на лучшее, криво улыбается, кусая губы, стараясь зажечь улыбку напротив, но видит такую же растерянность и даже... страх?       По спине стаей проходятся мурашки. Джисон не должен чувствовать страха. Он не должен ощущать его в сторону Минхо.       Ли тяжело сглатывает, опуская взгляд, и замечает, как руки Джисона начинают непроизвольно подрагивать.       — Я... — запнулся Минхо, — Послушай, прости...       Джисон ничего ему не ответил, продолжая бегать глазами по его лицу, в удивлении приоткрыв губы и подняв брови.       Ужасно. Просто ужасно...       — Джисон... — Минхо ощутил, как сердце пропускает удар, когда Джисон медленно начинает высвобождать свою руку из цепкой хватки, — Сон, пожалуйста... Джисон, не бросай меня!       И вот снова появляется отвращение к себе. А ещё...       Обида.       Минхо проморгался и свободной рукой вытер лицо от слёз и дождя, другой всё ещё пытаясь удержать Джисона. Хо было противно от самого себя. Всё же было хорошо, зачем испортил?       Он опустил взгляд, смотря на своё отражение в луже, и всхлипнул, стараясь игнорировать желчь, подступающую к горлу. Глаза щипало чувство безысходности и злобы на самого себя. Минхо не осмелился посмотреть на Джисона, поэтому просто отвёл взгляд куда-то в сторону. Не хотелось видеть отвращение ещё и в глазах напротив.       Джисон, полностью высвободив свою руку, снова посмотрел в глаза Минхо, а затем, прикрыв свои, вплёл пальцы в волосы Минхо, повернув его лицо к себе, и прижался к его губам.       Хо рвано выдохнул ему в рот и, чувствуя, как сжимаются чужие пальцы в собственных волосах, тихо простонал. От неожиданного порыва чувств всё тело сковало и не давало сдвинуться ни на миллиметр, хотя губы Джисона уже начинали двигаться в своём темпе.       Минхо завис и только когда увидел в глазах напротив вопрос, ответно впился в чужие губы, обвивая талию Джисона руками. Только тогда Ли закрыл глаза, позволив себе утонуть в парне.       Губы Джисона — влажные от дождя, и мягкие до безумия. Хотелось целовать их вечность, чтобы сойти с ума, ведь это было до одури приятно и так необходимо всё это время.       Кожа пылала от прикосновений, а холодный дождь своими каплями создавал приятный контраст, показывая, какой на самом деле может быть свобода. И в момент Минхо задрожал, чувствуя новые приливы удовольствия и приятных мурашек на всей поверхности кожи.       Ли осторожно коснулся языком губ Джисона, и парень сразу же приоткрыл их, впуская юркий и мягкий язык в свой рот. Минхо жался ближе, не переставая дрожать от того, насколько сильно горит его тело от перенапряжения и чувств.       Джисон ведь сам его поцеловал. И сейчас он отвечал на поцелуй.       Руки скользнули под худи Джисона и легли на его горячую кожу, отчего он дёрнулся и только сильнее прижался к Минхо. Ли мягко выцеловывал алые губы со вкусом клубничных сигарет, что вскоре опухли от многочисленных покусываний. Минхо никогда не чувствовал столько нежности в поцелуе. Его в принципе нормально никто не целовал.       Джисон слегка наклонил голову, углубляя поцелуй и втягивая нижнюю губу Хо в свой рот, не давая даже и пары минут на передышку. Минхо промычал и, вытащив руки из-под кофты Джисона, обнял его за плечи, ответно вплетая пальцы в его волосы, завившиеся в кудри от дождя.       Хо моргнул и закрыл глаза, давая слёзам полный выход из них, потому-то через какое-то время почувствовал не только вкус собственных сигарет, но солёный привкус боли, а Джисон уже мягко выцеловывал уголки его губ и плавно переходил на щёки.       Минхо неровно выдохнул, пытаясь восстановить дыхание и наглотаться кислорода, и оставил несколько горячих поцелуев на чужой коже на линии челюсти, после чего мазнул губами по шее, чмокнув несколько раз и её.       Джисон оторвался первым и посмотрел в глаза Минхо. Только сейчас парень заметил, насколько красными были уши и щёки Хана. Наверное, свои не лучше. Смутившись, Минхо опустил взгляд.       Джисон наклонился и коротко чмокнул Хо в губы, прижимая к себе ближе. Потом ещё чмок. И ещё. Джисон улыбнулся, обняв Минхо и уткнувшись лицом в его шею.       Ли почувствовал привычное тепло, поэтому, желая, чтобы оно никогда не уходило, он прижал Джисона к себе ближе, зарываясь носом в его волосы.       Хотелось его целовать-целовать-целовать...       Почему-то все слова испарились из головы. И почему-то Минхо так ничего и не сказал. Он стоял, продолжая иногда подрагивать и всхлипывать в волосы Джисона, обнимая его и поглаживая спину. Хан ещё несколько раз чмокнул его в щёку, но вскоре всё равно отстранился.       Внутри разросся целый куст роз, что своими шипами врезались в сердце не хуже наточенного ножа. В глазах целый водопад слёз, а кроме них по щекам скатываются ещё и капли дождя.       У Джисона тоже пусто в голове, вряд ли он сейчас что-нибудь внятное скажет. Это нужно переварить. С этим нужно переспать, а потом, если надо, отпустить.       Джисон внимательно осматривает лицо Минхо, кусая свои губы, а у Минхо внутри пожар из чувств. Он не может с ним справиться, поэтому огонь пожирает его заживо, превращая в серый пепел.       Джисон прочистил горло и слегка отстранился. Он мягко улыбнулся, после чего поднял скейт с земли и, сказав тихое «пока», начал медленно шагать к общежитию, повернувшись к нему спиной и даже не смотря, куда он идёт. Он смотрел в глаза Минхо.       Минхо неуверенно помахал парню ладонью, улыбаясь в ответ. Тело снова пробрала дрожь. Ли опустил руку и, когда Джисон скрылся в здании, сжал свои волосы, больно оттянув их.       Придурок. Ненормальный.       Завтра Джисон передумает и не захочет иметь никаких дел с Минхо. Завтра всё как всегда изменится, и никто даже не вспомнит об этом безбашенном поцелуе. Первом поцелуе Минхо, который он по какой-то причине отдал Джисону. До этого он никого не целовал. От этого становится только больнее.       Хо достал телефон из заднего кармана джинсов. Зачем соврал про телефон раньше — не знает. Знает только то, что сейчас уже почти шесть утра, а завтра о нём никто и не вспомнит.       Первые птицы начинают заводить свои тихие трели, перелетая с одних деревьев на другие. Под ногами хлюпает вода в лужах, отражая в себе светло-серое небо. Прохладный ветер взъерошивает волосы, а у Минхо внутри пожар из чувств, что окончательно его погубит.       Он очень сильно любит.       Как только голова коснулась мягкой поверхности подушки, Джисон отключился. По правде говоря, он хотел отрубиться ещё на мосту, когда Минхо лёг на его плечо, но всё же желание провести время с Ли перевесило.       Джисон гнал от себя все мысли и предложения о том, чтобы сказать Минхо, вот, мол, я устал, давай разойдёмся. Но был и другой выход из ситуации. Можно было позвать его к себе, поспать вместе. Почему-то Джисон не додумался. Да и после поцелуя мозг полностью отключился.       Написав «спокойной ночи, Хо», парень завалился в уличной одежде на кровать, даже не обращая внимание на то, что она мокрая. Он как-то об этом не заморачивался, ведь сил и желания стягивать с себя влажную ткань не было.       Перед глазами, на тумбочке, лежал букетик ромашек. Надо будет красиво его засушить и сохранить, а не выкинуть. Минхо же подарил.       Не забыв поставить будильник, Джисон вырубился и окунулся в вязкий сон, что затерялся где-то в тумане.       Не успел он полностью погрузиться в небытие и расслабиться, как что-то над головой разверзлось тихим пением птиц. Конечно, не настоящих. Они все были записаны на динамик телефона, который сейчас воспроизводил эту мелодию, стараясь разбудить Джисона. Он поспал меньше двух часов.       Был вариант не пойти сегодня в универ, но он и так пропустил большое количество пар. Да, преподаватели всё понимали, но больше поблажек было у группы, в которой учился Хёнджин. Джисон провалялся несколько дней дома, поэтому сейчас был обязан пойти на учёбу. Да и портрет Минхо нужно отдать в кои-то веки.       Джисон потянулся к тумбочке и взял телефон. Хан уставился на дату и проморгался, подмечая, что уже конец апреля. Двадцать второе число выглядело очень необычно. Можно сравнить с датой октября. Но всё же двадцать второе апреля даже как-то грело внутренности. Скоро лето.       Джисон опустил шторку уведомлений, проверяя сообщения. Было только одно, отправленное в пять пятьдесят утра. Ли: люблю тебя прости       Джисон сглотнул и проморгался. Ему же не показалось? Минхо признался ему в любви.

Вы:

я тебя тоже, за что ты извиняешься?

      Ответа не последовало. Спит, наверное.       Джисон поднялся с кровати и пошатнулся, надеясь не вписаться в дверной косяк. Будет плохо. И больно. А этого с утра не хотелось, так что Джисон выставил руки перед собой и начал щупать телефон, который выпал из ладоней. Оказался он на полу. Пришлось встать на четвереньки и немного поползать. Глаза разлипаться не хотели.       Видел бы это Хёнджин, точно бы ржал как конь. А... точно... Хёнджина же больше нет.       Джисон поднял телефон с пола и с тяжёлым вздохом сам поднялся. Его повело в сторону. Видимо, он ещё и неудобно спал эти два часа. Ужасно хотелось снова лечь спать, однако учёба важнее.       Ему пришлось быстро заскочить в душ, чтобы смыть с себя ночной дождь, сменить одежду и привести в порядок растрёпанные волосы.       Джисон достал из-под кровати портрет Минхо, смахнул с него пыль и поставил на тумбочку, чтобы не забыть. Немного подумав, Джисон взял сумку Хёнджина, в которой он раньше носил холсты на учёбу. Вот это уже больше похоже на слово «удобство». Теперь хоть не придётся каждому встречному объяснять, почему там Минхо нарисован. Придётся объяснять, почему эта сумка в руке Джисона, если он учится на филологическом. Это уже меньше волновало.       Хан аккуратно уместил холст в сумку, закрыл её и поставил около выхода, а сам начал искать чистую одежду. На глаза попались лишь какие-то тёмно-серые джинсы и зелёный свитшот, больше напоминающий цвет сосны, нежели самой зелени.       Особо много времени не было на то, чтобы красоваться перед зеркалом, поэтому, одевшись и высушив волосы (Джисон просто потряс головой и взъерошил пряди руками), парень направился к выходу.       Хотелось бы ещё накинуть лёгкую ветровку, однако это было чем-то не выполнимым, ведь Джисон на полке её никогда не имел. Нет, имел. Недавно же надевал. Она чёрная, с тремя полосками «Адидас». Осталась ещё со школы, класса с десятого, потому что телосложение Джисона кардинально не поменялось. Хан часто надевал ветровку, хоть мать и ругалась на то, что он в такой холод напяливает такую тонкую курточку.       Сейчас же у Джисона под рукой её не оказалось. Возможно, кинул куда-то и забыл. Это сильно не расстраивало, да и на улице не особо холодно. Минхо, вон, вообще в лёгкой рубашке ходит. И ничего. Живёт же.       Выйдя из общежития, Джисон вспомнил, что не закрыл дверь. Пришлось возвращаться и проделывать все те действия, которые мог бы сделать ещё давно. А ещё Джисон громко чертыхнулся, когда увидел, что дверь всё-таки закрыта. Самое тупое утро. Нет, всё-таки, наверное, голова не соображает.       Уже почти вылетев из здания, Джисон побежал, держа в руке сумку с холстом, а второй придерживая лямку рюкзака, который всё пытался слететь с плеча. Ещё и ткань толстовки скользкая.       Джисон вбежал в нужный ему корпус и побежал к лестнице, попутно доставая телефон.

Вы:

Минхо, встретимся?

давай после второй пары, я ща не успею уже

или если ты спишь, то я к тебе зайду после пар

надеюсь, ты не спишь

хотя может так лучше

короче просто ответь мне

если не ответишь, я просто пойду к тебе и буду ломиться в дверь, так и знай

я просто тебе принёс кое-что

      Джисон спрятал телефон в карман джинсов и уже более спокойным шагом начал преодолевать толпу студентов, направляясь к нужной аудитории. Всё тело ломило, кости ныли и будто похрустывали от каждого движения, собираясь разломиться на несколько частей.       А ещё, кажется, нос постепенно переставал дышать. Джисон пару раз шмыгнул, пробил его и подумал, что показалось. Да, конечно, ночью купаться в реке — это ещё додуматься надо. Сверху ещё докинули хододным ливнем, так держать.       Оставалась надежда на то, что у Минхо не будет температуры. Его организм и так ослаблен из-за того, что он есть не может. Как ему помочь-то в этой ситуации? В больницу класть, чтобы капельницу ставили? Других выходов Джисон просто не видел, поэтому, сев за парту, он подпёр подбородок руками и уставился в окно. Рядом присел Джухо и стукнул Джисона по плечу пару раз.       — М? — отозвался он и повернулся к знакомому.       — Давно не общались, привет. — улыбнулся парень так, что его глаза закрылись.       А вообще, он всегда улыбался до того момента, пока веки не захлопнуться. Выглядело смешно, но, на самом деле, Джисон этого не любил. Невозможно было определить, искренне он радуется или всё-таки лукавит.       — Привет. — кивнул Джисон.       — Как ты?.. Ну, после смерти Хёнджина...       — А. Нормально.       — Ну хорошо.       Джухо постучал пальцами по поверхности стола, отбивая какой-то неровный ритм.       — Почему спрашиваешь? — зевнул Джисон.       — Да как-то... Не знаю. Увидел у тебя его сумку и вспомнил про него. Если на больное надавил, то извини. Я не специально, наоборот... я поддержать хотел.       — Да всё хорошо, забей.       Только вот после этого, казалось бы, сухого «забей» у Джисона заслезились глаза.       — А Минхо где? — спросил Джухо.       — У нас с ним совмещёнка только на третьей паре.       — А, да?       — Ага.       — Я не знал.       Джисон прыснул в ладонь и покачал головой. Конечно, откуда ему это знать? Глаза сами по себе закатывались во время разговора, хотелось закрыть их и не открывать ближайшие двенадцать часов. Недосып — самое ужасное, что чувствовал Джисон. Нет, наверное, забитый нос всё же хуже.       — Выглядишь уставшим, — заметил Джухо.       — Н-да-а... есть такое.       — Во сколько лёг вчера?       — Почти в шесть.       — Шесть вечера?       — Какие вечера? Утра.       — Ты лёг утром? — расширил глаза Джухо, а Джисон приоткрыл рот, видя такую способность у однокурсника впервые.       — Типа того, — ответил парень.       — Что ты делал до такого времени? Даже я, учитывая, что ложусь всегда поздно, не доходил до такого маразма. Моим рекордом было... полпятого или пять. Но не шесть.       Джисон хохотнул и поудобнее положил голову на сложенные на парте руки.       — Так что ты делал?       — Гулял.       Джухо моргнул.       — Один?       — Не-а. С Хо.       — Хо? Это кто?       Джисон цокнул и закатил глаза, а потом понял, что делать так он больше не будет, ведь чуть не уснул прямо в моменте.       — Хо — Минхо. Я сокращаю. Не слышал, что ли, никогда?       Джухо заторможенно кивнул.       — Это вы так типа... э... — он не мог подобрать слов, — Какие у вас отношения вообще?       — А друзьям нельзя друг друга так называть?       — Ты на вопрос не ответил.       Джисон пожал плечами.       — Я не знаю.       Хотелось открыть кому-то душу. Хотелось рассказать о том, что творилось на душе и что произошло вчера. Буря эмоций и чувств до сих пор не улеглась, тревожа органы и самого Джисона в целом.       Его иногда пробирала дрожь, когда он отчётливо вспоминал руки Минхо на своей спине и его до ужаса мягкие губы. Вкусные такие. Со вкусом табака и клубники.       — Воу, — заулыбался Джухо, — У тебя так глаза заблестели. Ладно, не буду мешать твоему мыслительному процессу. И поспи лучше, у тебя взгляд осоловелый.       Джисон кивнул и помахал ладошкой, пытаясь вернуть контроль над телом, который с каждой секундой куда-то улетал. А потом Джисон вообще отрубился. Прямо в тот момент, когда в аудиторию зашёл преподаватель.       На перерыве между первой и второй парами Джисон снова зашёл в чат с Минхо. Окончательно очнувшись ото сна, затянувшегося аж на полтора часа (он проспал всю пару), парень даже не заметил того, что Минхо не было в сети с шести девяти утра.

Вы:

Хоо

я понимаю твои предпочтения по сну, но не настолько же :[

ты как-то тоже время выбирай

я скучвю

скучаю*

а ещё в универе холодно без тебя

я не знаю, как это работает, но будто реально холоднее

отпишись хоть мне, я буду ждать

скучаю, Хо

      Джисон поджал губы и убрал телефон в карман. Не думает ли Минхо о том, что их поцелуй — ошибка? Сам ведь поцеловал.       Понятное дело, что мнение может меняться, но Джисон не думал, вернее, надеяля, что причина не в этом. Возможно, Ли просто устал, поэтому решил забить на учёбу в этот день. Логично, что без еды и сна он свалился с ног.       И всё-таки нужно было сегодня с ним переночевать. Странное предчувствие с самого утра сносило крышу Джисону, заставляя его накручивать себя.       Парень плёлся по коридору, отгоняя от себя все навязчивые мысли. Да и от обычных избавиться мечтал, только вот наушники дома на зарядке стоят. Зря он их оставил. Не дай Бог там что-нибудь сгорит, тогда вообще будет огонь. Фаер-шоу.       Джисон усмехнулся и вскинул брови, не успевая прослеживать за потоком своих же мыслей. Они как-то сильно ускорились в этот момент. А это означало только одно. Мозг Джисона активно пытается избежать размышлений о чём-то конкретном, поэтому подкидывает самые тупые темы для этого.       Джисон пару раз вписался плечом в угол, в не вовремя открывшуюся дверь, а также носом влетел в какого-то старшекурсника, который послал его матом. Минхо бы так не сделал.       На глаза тут же навернулись слёзы. Непонятно отчего даже. Они просто скатывались по щекам и падали на кофту, оставляя небольшие тёмные круги.       Сумка в руке и лямка рюкзака были сжаты ещё сильнее, а мокрая кожа лица вытерта рукавом. Джисон натянул улыбку, видя в толпе учащихся знакомое лицо. Йеджи снова с кем-то собачилась, но даже сейчас на её лице не проглядывалось чего-то агрессивного.       Дождавшись, пока девушка закончит перепалки с каким-то из своих знакомых, Джисон подошёл ближе и наклонил голову вбок, обращая на себя внимание.       — О! Джисон! — улыбнулась Йеджи и сразу кинулась обниматься, — Как самочувствие? Ты бледненький какой-то.       — А-а... да там, — отмахнулся он, — Я просто гулял допоздна.       — Что, ночью?       — Ага.       — Одному нельзя по ночам гулять, — пригрозила пальцем Йеджи и знаком показала следовать за ней, чтобы не терять время.       — Я уже не маленький, мне восемнадцать есть.       — Я не об этом говорю. Думаешь, маньяки-насильники выбирают только несовершеннолетних? Очень ошибаешься. Знаю я одну историю...       — О-ой, ну хватит, — помотал головой Джисон, — Ещё мне не хватало перед сном представлять, как кто-то там кого-то насилует. Ещё и совершеннолетнего.       — Поэтому я тебе об этом и говорю, — она завернула по коридору. Джисон проследовал за ней, — Нужно быть осторожным...       — Да не один я гулял.       — А с кем?       Йеджи достала из волос невидимку и встряхнула головой, чтобы напряжение в корнях наконец-то спало. Хан до этого момента не знал, что эта почти прозрачная заколочка находится между светлых прядей волос девушки. Совсем не видна, только вот причёска немного поменялась, а так...       — Ау? — толкнула его Йеджи в плечо, принимаясь перебирать бумаги на одном из преподавательских столов.       Джисон и не заметил, как они оказались в другой части корпуса, зато заметил, насколько быстро двигались руки Йеджи. Она словно искала какой-то нужный документ, или... Джисон не понял. Он понял только то, что опять завис.       — А?       — Я спросила — с кем ты гулял?       — С Минхо.       — Я так и думала. А сейчас чего не с ним?       — Да я и сам спросить хотел. Я думал, может, ты его видела. Он не отвечает мне.       — Спит, наверное, — пожала плечами она и наконец вынула нужную папку из завалов, — Не ссы, ответит, когда проснётся.       — О, зная его, я представляю, на сколько этот сон может затянуться.       Джисон снова пошёл за девушкой, практически наступая на её пятки. Они вновь направились куда-то по коридору.       — Серьёзно? — нахмурилась Йеджи, — В каком плане?       — Не знаю. Он может заснуть и храпеть несколько дней. Ну, как ёжики в зимней спячке. Что-то типа того.       — М. Я думала, он больше на кота смахивает.       Джисон невольно улыбнулся, вспомнив, как Минхо часто утыкался носом в его шею и практически мурлыкал, обнимая за талию.       — Не то слово, — тихо отозвался он.       — Так, ну. Я пойду. Встретимся в общаге? — Йеджи повернулась к нему лицом, остановившись у аудитории, — Хотела бы с тобой ещё поболтать о чём-нибудь.       — Да, давай, — улыбнулся Джисон, — Я не против.       Йеджи кивнула и слегка сощурилась:       — Почему у тебя сумка Хёнджина?       — Откуда вы все знаете, что это — его сумка?       — Вероятно, потому что он гонял с ней где только можно и нельзя. Да и филологи такие сумки не носят... чё там у тебя? Показывай.       — Потом покажу, — фыркнул Джисон и дёрнулся, когда прозвенел звонок, — Ой, я полетел.       — Ага. Лети, птеродактиль.       И Джисон почти полетел. Кому-то в ноги. Сегодня собственные подводили и никак не хотели удерживаться в реальности, всегда искали какую-то параллель. Наверное, это недосып.       Вторая и третья пары пролетели незаметно — Джисон их проспал. Конечно, его будили звонки и он недовольно на них бурчал, но в конечном итоге уже на следующей паре отрубался и сопел на всю аудиторию. Иногда какой-нибудь однокурсник швырял в него ручкой или бумажкой, чтобы тот не сопел. А Минхо бы так не сделал. Он бы по голове погладил и попросил быть тише. А потом и вообще на коленки к себе бы уложил.       Как же Джисон скучает.       Выйдя с последней пары, Джисон столкнулся с Сынмином, что стоял в кафетерии и выбирал себе сэндвичи. Хан же прибежал туда затем, чтобы купить одну свежую булочку с сахаром и что-нибудь попить.       — Заяц, ты опять сладости лопаешь, — цокнул Ким и покачал головой, — У тебя скоро щёки как у хомяка будут.       — Разве не уже? — подвигал бровями Джисон и усмехнулся, забирая булочку и пакет апельсинового сока.       Сынмин только рассмеялся на это и забрал свой заказ. Парни вышли в коридор и уместились в более-менее тихом уголке, облокачиваясь на стены спинами, чтобы спокойно перекусить.       — У тебя щас что? — спросил Сынмин.       — Ничего, — отозвался Джисон, разжёвывая сладость.       Как интересно. Он уминает уже третью булочку за сутки. Две остальные, что принёс ему Минхо, были съедены ещё на имитируемый завтрак.       — Ты щас куда? — изменил влпрос парень.       — К Минхо, наверное. Я хотел ему отнести кое-что, — Джисон потряс рукой, в которой сжимал сумку с портретом, — Писал ему, а он не отвечает. Спит, наверное.       Он снова расплылся в улыбке, представляя сонное лицо Минхо и его мягкие губы. Он бы прямо сейчас их поцеловал. Пришёл бы и чмокнул без малейших стеснений. Однако Сынмин на него как-то странно смотрел. Даже косо.       — Чего смотришь? — продолжал искренне светиться Джисон, отпивая сок из трубочки.       — Джисон...       — М?       — Ты не знаешь?       Внутренне парень напрягся и слегка нахмурился, но постарался вернуть себе прежнюю беззаботность.       — О чём?       Сынмин опустил обе руки, в которых держал сэндвич, а затем рвано выдохнул:       — Минхо, он... ты не сможешь к нему прийти.       — С чего это? — прыснул Джисон, — Не умер же он, в конце-то концов.       Джисон отвёл взгляд и ощутил на себе взгляд Сынмина. Парень повернул голову в его сторону и гулко сглотнул. Ким смотрел на него с тревогой и... сожалением? Что происходит? Улыбка мгновенно сползла с лица.       — Ты... — прошептал Джисон, — Что случилось?       Руки непроизвольно задрожали, а пустой пакет с сахаром, недавно свалившимся с выпечки, чуть не упал на пол.       — Заяц... — тихо проговорил Сынмин и отвёл взгляд, — Джисон, мне очень жаль...       — Что случилось, чёрт возьми?! — крикнул Джисон и наконец выронил упаковку от сока.       — Он умер.       В глазах резко потемнело, а сердце в груди сжалось до невозможности дышать. Джисон проглотил слюну и скрыл дрожь во всём теле. Он попытался улыбнуться, но эта улыбка вышла до ужаса выдавленной и ненастоящей.       — Шутишь, да? — спросил он, улыбаясь, — Ты же шутишь... Скажи, что ты шутишь!       Джисон вцепился в плечи Сынмина и тряхнул его несколько раз, заглядывая в испуганные глаза.       — Джисон, пожалуйста...       — Не шути со мной, Сынмин. Не шути со мной о таком!       Сынмин перехватил его руки и прижал их к стене:       — Пожалуйста, прекрати орать. Вам что... не сообщили?       — О чём? — процедил Джисон.       — О том, что Минхо умер, — повторил Сынмин, стараясь уследить за каждой эмоцией на чужом лице.       Джисон замер и больше не мог пошевелиться. В голове тяжёлым молотом бил маятник, отсчитывающий какие-то странные удары. Совсем неподходящие для сегодняшнего дня. Это звучало как конец.       — Ты врёшь мне, — процедил Джисон, сдерживая слёзы.       — Зачем мне врать, заяц? — устало выдохнул Сынмин и потёр затылок, смотря в пол.       — Не ври мне, Сынмин! — отчаянный крик отразился от стен коридора, — Прекрати говорить об этом!       — Джисон, успокойся, пожалуйста... Сынмин держал его руки, которые мотались по всем сторонам и будто желали кого-то ударить. Не специально. Просто хотели и всё.       Джисона трясло, пустой взгляд блуждал по помещению и не задерживался ни на чём конкретном. В глазах плыло, а паника накрывала так, что парень не понимал, где находится, и что ему делать.       — Сынмин...       — Джисон, — вздохнул Ким, сухо сглатывая, — Джисон, послушай... Давай пойдём в медпункт и...       — Ты врёшь мне! Он не мог умереть! Он не мог умереть, я сегодня целовал его!       Сынмин замер и испуганно посмотрел в слезящиеся глаза друга, из которых уже давным-давно вытекали солёные дорожки и скатывались по щекам.       Джисон выдернул руки из ослабевшей хватки, пользуясь тем, что Сынмин оказался в замешательстве. Хан не планировал так делать, но сейчас его мозг сработал как нельзя лучше. Он кинулся по коридору к выходу, стараясь не наступить на развязанные шнурки, болтавшиеся из стороны в сторону.       Выбежав на улицу, он ощутил холодные капли дождя, которые до ужаса больно били в лицо, грубо смахивая слёзы. Вчера дождь таким не был. Он ласковым совсем был, понимающим. А сейчас...       Джисон наступил в лужу и громко выругался, не стесняясь ни слов, ни их значений. Он бежал по мокрой дороге, несколько раз поскользнувшись на грязи. Впереди виднелся двенадцатиэтажный дом, а рядом с ним — полицейские машины. Джисон рвано выдохнул и остановился, уперевшись руками в колени, чтобы хоть немного отдышаться.       Ветер не дал этого сделать, задув своим потоком прямо в рот. Джисон закашлялся. До дома Минхо оставалось всего ничего. Если бы Хан преодолел это расстояние две минуты назад, то валялся бы в ногах полицейских без сознания, ведь весь воздух из лёгких выдуло.       Джисон постарался смочить горло слюной, но оно совсем не хотело увлажняться, а дышать становилось всё сложнее. Парень следил глазами за тем, что происходит в нескольких метрах от него. Вот — стоят полицейские машины... Вот — несколько людей в форме расхаживают туда-сюда. И какая-то массовка из неизвестных людей, что ради интереса решили посмотреть на то, что происходит.       Полицейские, конечно, отгоняли всех любознательных и что-то им довольно агрессивно кричали вслед. Возможно, их достают уже не в первый раз и не в первый час.       У Джисона подкосились ноги, когда он увидел кордон, который огораживал небольшое пространство практически рядом с домом. Он просочился сквозь толпу и непонимающе огляделся по сторонам, стараясь найти хотя бы что-то, что указывало на то, что здесь произошло.       Он облизнул пересохшие губы, и взгляд зацепился за что-то блестящее, валяющееся на земле. Джисон присмотрелся, и в этот момент изо рта вырвался больный стон. Цепочка Хо валялась на земле. Она была разорвана в двух местах, а на фигурке солнышка с нижней стороны виднелось пятно багровой крови.       Джисон упал на колени рядом с ограждением и разрыдался, цепляясь руками за свою кофту и промокшие на коленях джинсы. Джисон сидел на земле, слыша какие-то больные крики, пока не увидел, что один из полицейских идёт к нему, и пока не понял, что крики выходят из собственного горла.       — Эй, парень, — обратился к нему мужчина и попытался поднять за локти, но Джисон ни в какую не давался, выбиваясь из хватки, — Как тебя зовут?       Джисон ничего не отвечал. Он сел на асфальт и поджал ноги к груди, чувствуя, как ком тошноты постепенно подбирается к корню языка.       Мужчина встал с корточек, держа руку на голове Джисона, словно он так мог его уберечь от внезапного падения, и осмотрелся по сторонам.       — Сумин, — позвал он, — Подойди ко мне. У тебя есть опыт с детьми.       Девушка оторвалась от своего занятия и передала бланк другому мужчине, сама же направилась к Джисону. Она присела на корточки и заглянула ему в лицо. Её глаза вмиг расширились, а изо рта вышел тяжёлый вздох.       — Ты — Джисон? — уточнила она, поджав губы, — Джисон, подними голову.       Хан её не слышал. В глазах всё плыло, его ужасно мутило и тошнило, а в груди было настолько больно... Невыносимо больно. В него в один момент врезалось несколько стрел с ядом, которые постепенно разъедали его сердце. И яд этот назывался любовью.       Джисон и не понял, как сорвался с места и побежал к ближайшему газону. Он открыл глаза, когда уже блевал в траву, держась одной рукой за живот, а второй упираясь в землю. Его трясло и знобило, холод пробирался от ног и до самой груди, замораживая всё то, что было когда-то внутри.       Парень повернулся, чувствуя на плечах мягкие руки и салфетку возле щеки. Он вытер рот и повернулся, увидев перед собой знакомую девушку. Впервые за этот день увидев её черты лица, Джисон понял, что где-то её уже видел. Только вот чувствами пьяный мозг никак не мог сопоставить какие-либо события.       — А вы... — прохрипел он и ужаснулся, услышав свой голос. Он был сорван.       — Сумин. Не помнишь меня?       — Помню, — его пробрало дрожью, а из глаз снова вылились слёзы.       — Пойдём, — Сумин протянула руку, но Джисон недоверчиво покосился на неё, — Джисон, тебе нужно отогреться.       — Нет, пожалуйста...       — Давай поговорим, — она попыталась улыбнуться и повернулась к напарнику, — Сынхо, я пойду в машину с ним.       — В какую? — отозвался Сынхо, открывая зонт. Правда, смысла никакого не было, форма вся промокла, но он хотя бы пытался.       — В тридцать один мо двенадцать тринадцать.       — Ага, давай.       Сумин повернулась к Джисону и на этот раз смогла поднять его. Она повела парня за собой и усадила в одну из машин, после чего села рядом на заднее сиденье.       Джисон осмотрелся, потирая свои замёрзшие колени, а потом заметил, как Сумин протянула ему плед и термос с чаем.       — Выпей, — сказала она и поправила чёлку, — Ещё вопрос. Ты принимаешь какие-то успокоительные?       Джисон завернулся в плед и буркнул:       — Угу.       — Какие?       Джисон молча вытащил упаковку из рюкзака и протянул девушке.       — А-а... Они больше как магний действуют, — кивнула Сумин и достала блистер из своей сумочки, — Выпей три штуки.       — Хотите усыпить меня и отвезти куда-нибудь? — попытался усмехнуться Джисон, но таблетки всё-таки выпил.       — Нет, ну что ты...       Джисон отвернулся к окну, иногда потягивая чай из термоса. Он практически сразу почувствовал лёгкую сонливость. Слёзы переодически вытекали из глаз, но внутри он больше ничего не чувствовал. Ни боли, ни чьих-то когтей, больно скребущих грудную клетку изнутри. Абсолютно ничего. Пусто.       — Ты спишь? — спросила Сумин, заметив, как Джисон опустил голову на стекло.       — Нет...       — Тогда позволь мне... кое о чём с тобой поговорить.       Джисон кивнул.       — Ты же знаешь, что Минхо умер, — начала она и заметила ещё один лёгкий кивок, а затем новые слёзы на щеках парня. Она тяжело вздохнула и покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. Собственные глаза предавали, — Откуда ты узнал о смерти?       — Ну, — хмыкнул он, сглатывая слюну, — От Сынмина.       — От Сынмина?       — Угу.       — И как он тебе это сказал?       — Это разве важно?       — Не очень.       — Тогда не спрашивайте то, что неважно. Спрашивайте только то, что реально интересует. Не разрывайте меня ещё сильнее, ладно?       Сумин почесала щёку ногтём и перевела дыхание:       — Почему ты побежал именно к дому? Ты знал о том, что он хочет совершить попытку суицида?       — Я не знал. Я изначально собирался прийти к Хо и спросить у него о самочувствии. Потом, когда Сынмин мне об этом рассказал, я... сразу сюда побежал.       — Про какое самочувствие ты говоришь?       — Мы ночью гуляли. До полшестого утра. — сухо ответил Джисон, не отрывая взгляда от капель, скатывающихся по затонированному стеклу.       — Гуляли ты и Минхо? — уточнила Сумин.       — Да.       — И ты не заметил ничего странного?       — Вы задаёте тот же вопрос, что был, когда умер Хёнджин. Мой ответ: нет, я ничего не заметил. Он вёл себя как обычно. Может, был более открытым и... — Джисон запнулся и сфокусировал взгляд, — Да. Был более открытым.       — В каком смысле?       — Это обязательно?       — Конечно. Мы ведь хотим узнать причину самоубийства.       Джисон кивнул и промолчал.       — Какие у вас были отношения? — спросила Сумин.       — Не знаю.       — То есть — как?       — Вот так. Не знаю. Лучшие друдья, наверное.       — Ты не уверен?       — Ага.       — Почему?       Джисон прикусил нижнюю губу, чувствуя привкус металла во рту, и тихо ответил:       — Обсудить не успели.       Девушка прочистила горло, ожидая продолжения или чего-то ещё.       — Мы, вроде как, поцеловались вчера.       Сумин выдохнула тихое «о» и замолчала. Она уткнулась взглядом в сиденье.       — Ты имел в виду это, когда говорил про открытость?       — Угу.       — Если ты сможешь... расскажешь чуть позже в подробностях?       — Когда меня отпустит, — усмехнулся Джисон и сжал кофту в руках, начиная подрагивать, — То конечно.       — Спасибо.       Джисон снова отпил чай, поморщился и отставил термос. Как-то неловко. Странно ощущать себя в этом мире без Минхо. Ужасно неуютно и холодно. Может быть, ему наврали? Минхо ждёт его дома, а когда Джисон придёт, то поцелует его в щёку и обнимет?       А ведь Джисон скучает по его мягким рукам и лицу. А ещё он давно не видел его рыжие волосы.       — Ещё момент, — прочистила горло Сумин, — Ты сейчас в норме? Мне нужно тебе кое-что сообщить.       — Валяйте. Похрен мне уже.       Сумин что-то невнятно промычала. Восстановив дикцию, она начала:       — Минхо... он... оставил предсмертную записку.       Джисон резко повернулся на Сумин. Глаза вдруг заслезились, хотя и не переставали.       — Что?       — Записка, — повторила Сумин и достала из сумки небольшую бумажку, сложенную вчетверо, — Мы обошли квартиру и нашли на его тумбочке вот это. Его же почерк?       Джисон дрожащими руками взял протянутую бумажку и глухо сглотнул.       Он развернул её, стараясь сморгнуть мутную пелену слёз с глаз, и прикусил нижнюю губу, чтобы снова не разреветься.       «Хан Джисон, привет, милый.       Знаю, я поступил, наверное, как последний кретин. Я даже не буду объяснять, почему это сделал. Я знаю, что ты бы понял причину, но... если я тебе не рассказал, значит, так оно и было нужно.       Просто хотел бы с тобой попрощаться. Знаешь, ночь была просто супер. Ха-ха, даже не знаю, что тебе сказать. У меня снесло крышу. И сам я скоро спрыгну с крыши.       Хотелось бы тебя обнять на прощанье, да как-то не получилось. Вышел поцелуй, но я не об этом. Всё-таки сейчас я был бы не против тебя обнять, знаешь же?       Удачной учёбы тебе, наверное. Жаль, что мы с тобой больше не встретимся.       Даже как-то грустно звучит. Прости, Сон. Искренне не хотел, но обстоятельства вынудили. Может, ты и не поймёшь, я не знаю. Очень надеюсь, что поймёшь.       Очень дорожу тобой, не кури, хорошо? Не хочу, чтобы у тебя был рак лёгких или какая-нибудь хрень похуже этого.       Береги себя, Сон-и. Знаю, сложно будет, но не умирай так рано, слышишь? Будь хорошим. Хотя ты и так хороший. И целуешься вкусно.       Навсегда бы запомнить твои губы — я до последнего держался, вот всё и вылилось утром.       Извини, если это было слишком.       Надеюсь, что нет. Ты ведь поцеловал меня потом тоже, верно? Мне же не приснилось это.       Не знаю, что могу тебе ещё сказать.       Возможно, написал бы ещё кому-нибудь, кроме тебя, но больше друзей у меня нет. Да и я немного сомневаюсь...       Желаю тебе счастливой жизни, Джисон-и. Люблю тебя очень сильно. Не плачь без меня, глазки будут болеть.       Прощай Пока».       Вся записка была в высохших каплях. Можно было предположить, что это слёзы, а не какая-нибудь вода. Только вот теперь и Джисон залил бумагу своими слезами, даже не стараясь стереть их со своего лица.       Сумин мягко коснулась его плеча и погладила. Она попыталась вытащить записку из крепко сжатых пальцев парня, но тот не отдал её.       — Нет, пожалуйста... — прошептал он, прижимая её к груди, — Не забирайте...       — Джисон, — тихо начала Сумин, — На другой стороне есть кое-что...       Джисон всхлипнул и перевернул бумажку, уставившись в три коротких предложения.       «Хан Джисон. Своё тело я доверяю тебе. Рубашку мою и кофту бордовую себе забери, любишь же их».       И платину вновь прорвало. Джисон не сдержал порыва и разрыдался в голос, заглушая крики рукавом кофты. Его всего трясло, даже успокоительные не смогли справиться с ураганом внутри. Они только притупили чувства на какое-то время. Но разве можно погасить любовь?       Вернулся Джисон в общежитие без чувств и без каких-либо эмоций. Он повалился на кровать, скинув рюкзак с плеч и почти швырнув сумку с портретом куда-то в угол комнаты.             Ноги, и так подкашивающиеся целый день, не удержали в этот момент, поэтому Джисон сполз с кровати и сел на пол, подтянув ноги к груди и обняв их.       Он отказался ехать в морг, чтобы посмотреть на тело Хо. Зачем это? Из слов следователя он понял только то, что Минхо доверил ему своё тело в любых смыслах, хотя и не было официальных документов. Так как у Ли не было родни, это посчитали за достойную доверенность, сказанную прямым текстом, поэтому Джисону дали выбор: кремировать тело или похоронить так, как есть.       А Джисон задрожал от таких слов. Он не мог представить, как сжигают тело парня. Он не мог представить, как его поедают черви... Все внутренности скрутило, поэтому его вырвало в полицейской машине. Благо, Сумин сказала, что ничего страшного в этом нет, но Джисон разревелся ещё и от стыда.       Девушка успокоила его тем, что это нервы и стресс, а машину всегда можно отвезти на мойку. Кое-как Хан успокоился и наконец выдавил то, что первым пришло в голову. Кремация.       Сейчас же Джисон пытался дотянуться до тумбочки, в которой лежали собственные успокоительные и фенибут на случай, если Минхо станет плохо в общежитии. Нащупав две упаковки, Хан вытащил их из ящика и откинул одну пачку. На этот раз его успокоительные не помогли бы. На этот раз он выбрал фенибут.       Мать зачем-то позвонила именно в тот момент, когда Джисон находился в состоянии глубокой эйфории, закинув за раз четыре таблетки. Он понимал, что от этого количества можно легко словить передоз, но почему-то не волновался об этом. Разве не плевать?       Минхо, наверное, много раз попадал на передозировку, но ничего. Умер лишь тогда, когда спрыгнул с крыши двенадцатиэтажного дома.       Женщина начала расспрашивать Джисона о его делах и состоянии, а он только держался, чтобы не издать жалкого звука, всхлипа или стона боли. Но и этого не получилось. Он расплакался, утыкаясь лицом в подушку и прижимая телефон к уху, пока мама слушала его.       Странно, но на этот раз она не сказала ничего странного и даже не осудила. Джисон вывалил всё, что было у него на душе, а женщина даже не заострила внимание на том, что её сын целовался с другом буквально утром.       — Мам... — протянул Джисон, сглатывая слёзы.       Его лицо наверняка уже опухло от количества слёз, пролитых за эти несколько часов. Он ведь буквально не давал коже отдыха. Она не просыхала.       — Мам... — он зарылся подрагивающими руками в волосы и больно оттянул их, втягивая возлух ртом, — Я так люблю его...       — Сынок, — вздохнула женщина, — Понимаю тебя. Очень понимаю.       Больше она не смогла выдавить из себя ни слова, зная о том, что за несколько дней Джисон пережил две смерти своих лучших друзей. Ещё и подруга до этого пропала.       — Когда похороны? — спросила мать, спустя некоторое время молчания в трубке.       Джисон же сидел, ковыряя заусенцы и поджимая пальцы на ногах. Они даже в носках мёрзли.       — Я попросил через три дня.       — Хорошо. Успеем всё купить и сделать так, как нужно...       — Ты правда поможешь? — с надеждой спросил Джисон и шмыгнул носом, усмехнувшись, — Я думал, ты не захочешь.       — Не ты же выбрал, чтобы Минхо доверил тебе своё тело. Он сам это написал, поэтому я ничего сделать не могу. И злиться ни на тебя, ни на него — тоже.       — Я так скучаю. — выдавил шёпотом Джисон. Грудь сдавило, — Мам, мне больно.       — Знаю, Сон-и. Понимаю.       Парень выслушивал наставления мамы ещё на протяжении нескольких минут, а потом сказал, что хочет обсудить похороны немного позже. Если вообще хочет. А он не хотел.       Мозг плыл, воспоминания путались. Каждый раз такое ощущение после фенибута?       — Разговариваешь ты странно, — заметила женщина.       — Возможно.       — На успокоительных?       — Угу.       — На каких?       — Хотелось бы на Минхо, но я на успокоительных, которые принимал Минхо.       Мать немного помолчала в трубку, а затем настоятельно попросила Джисона пойти и поспать. Хан и сам был не против, только вот тело совсем не слушалось, а навязчивые мысли всё сильнее скребли по черепу своими ложноножками, направляясь совсем не в то русло. Джисону ужасно захотелось вскрыть себе вены. Однако вместо этого он попрощался с мамой, сбросил звонок и улёгся на кровать, тут же провалившись в сон.       Но можно ли это назвать сном? Скорее мозг отключился и перестал работать на какое-то время. Хоть так. Жаль, что не отдохнёт совсем, но это мало волновало. Он лишь надеялся, что, если он хотя бы немного поспит, сможет восстановить мысли. Может быть, станет легче.       Но легче не стало ни после сна, ни через три дня. Всё покатилось к чертям, когда Джисон смотрел на камни надгробия, а сердце раздробилось на куски.       В этот день дождь лил сильнее обычного, трава промокла и под ногами становилась особенно скользкой, так что нужно было постараться, чтобы не оказаться в какой-нибудь грязевой луже. Джисон держал чёрный зонт и упирался взглядом в свои чёрные конверсы. Сколько же он препирался с мамой, которая говорила ему надеть на похороны туфли.       Но это было глупо.       Джисон знал, что Минхо любил конверсы. Это как-то даже грело душу. Но всё-таки, осмотревшись по сторонам, он понял, что у Минхо всё-таки не было друзей.       На похороны пришла мама Джисона. Ещё его отец. Там было несколько студентов и преподавателей из университета. Сынмин, Лиа и Йеджи тоже пришли по просьбе Джисона. Даже Джухо явился.       Ещё несколько человек, которых Джисон в лицо знал, но лично не знаком был. Они все выглядели странно и не по-настоящему.       Хан решил не думать об этом, потому что и так не получалось. Все мысли были сосредоточены на Минхо, но так же и не могли быть сосредоточены только на нём. Странное состояние.       Джисон обернулся, когда услышал, как отец зовёт его. Оказалось, что его звали на протяжении нескольких минут, но парень, повязнув а размышлениях, даже об этом не слышал. Пришло время для самих похорон.       Джисон поджал губы, видя, как отец протягивает ему урну с пеплом, и отдал матери зонт, не боясь промокнуть. Много раз так делал. Руки снова задрожали, а страх разбить этот хрупкий фарфор подпрыгнул и пересёк всевозможные шкалы. Джисон забрал урну и сглотнул подступающие к горлу слёзы.       Он подошёл ближе к камням и поставил урну между ними. К нему подошёл отец. Они вместе опустили каменную плиту, закрывая то, что теперь находится внутри.       Рядом с могилой начали сыпаться цветы. По большей части — искусственные лилии. Джисон и сам не понимал, почему, но все, точно сговорившись, клали на холодный камень разного цвета цветы.       Многие сказали добрые слова, некоторые просто проплакали в ладони и ушли. Через какое-то время Джисон сквозь мокрую ткань чёрного пиджака ощутил мягкое прикосновение. Он обернулся и увидел грустные глаза матери.       — Пойдём? Нужно ещё поесть... — сказала она, — В здании будут венки. Портрет я успела заказать, может, в тепле посидишь?       Джисон натянул на себя улыбку и ответил:       — Нет, спасибо. Я не голоден, а ехать туда не хочу. Хочу с Минхо побыть.       Женщина покивала и приобняла сына за плечи.       — Позвонишь, когда закончишь? — спросила она.       — Если не забуду.       — Постарайся. Сколько ты планируешь тут пробыть?       — Не знаю.       Мать снова кивнула.       — Не замерзай, ладно? Вызови такси, когда соберёшься домой ехать.       Холодно будет тебе на остановке стоять, да и автобус может не прийти. Связь тут есть. Не задерживайся.       Джисон согласно промолчал, не поворачиваясь к маме. После всего этого он почувствовал мягкое похлопывание по спине от отца, а затем все постепенно начали расходиться.       Джисон не обращал внимания на то, что происходило вокруг него. Сынмин что-то шепнул на ухо Лие, передал ей зонт, а она вместе с Йеджи пошли к машинам. Сынмин, накрыв голову руками, подошёл к Джисону и тронул его за руку.       — Заяц... — сказал он, когда друг повернулся и посмотрел на него безжизненными глазами. Ким, не имея больше сил сдерживаться, обрушился на Джисона с объятиями.       Хан рвано выдохнул и всхлипнул, обняв Сынмина в ответ. Это не те объятия. Это не то, что он хотел бы чувствовать в этот момент.       — Ты ещё тут долго будешь? — спросил Сынмин через какое-то время, отстранившись.       — Не знаю. Наверное.       — Хорошо. Напиши, как до дома доберёшься.       — Угу.       — Если хочешь, можешь ко мне приехать. Лиа не против будет.       — Да нет, не нужно, — отмахнулся он.       — Ну смотри. Если прям сильно плохо будет — звони.       Джисон попытался улыбнуться ему, но получилось очень вымученно, поэтому он бросил эту затею. Сынмин потрепал его по мокрым волосам и, грустно отсалютовав, тоже пошёл к машинам.       Джисон дождался, пока все уйдут, и только потом позволил ослабшим ногам, наконец, перестать держать вес его тела. Он присел на колени, уткнувшись ими прямо в мокрую и почти жидкую землю. А хотелось бы лицом в чужую шею.       Вскоре, сменив положение, Джисон сел рядом с холодными камнями и положил на них голову, обхватив согнутые колени руками. Он полностью промок и даже не задумывался о том, как в таком виде сядет в такси, и как отзовётся о нём водитель. Было абсолютно плевать.       Капли дождя скатывались по лицу и забегали под воротник рубашки. Джисон переодически всхлипывал, однако слёз не выпускал. Их просто не было. Закончились.       Парень ковырял землю палочкой, рассматривал искусственные цветы с каплями дождя на них, кидал взгляд на надгробие с фотографией Минхо. Он ведь там улыбался. Так солнечно. И эту фотографию тогда, на крыше, сделал Джисон.       Он потянулся холодными и продрогшими пальцами к лицу Хо на холодных камнях, коснулся щёк, лба, губ. Хотелось зарыться в его мягкие волосы и никогда его не отпускать. Но время уже не вернуть. Минхо мёртв вот уже как три дня.       Сидя в полной тишине, Джисон не чувствовал никакого дискомфорта. Нет, он был. Но явно не от молчания. Сейчас не хотелось ничего говорить. Хотелось лишь сидеть рядом с Минхо, положив голову на его плечо, и молчать, зная, что он поймёт.       Шепнув тихое «прости меня», Джисон встал и поднял глаза на небо. Редко он туда смотрит в последнее время. Слишком грустно об этом думать.       Капля упала прямо в приоткрытые губы и затекла в рот, а внутри отчего-то стало очень тепло.       Джисон осмотрелся, заметив, как на кладбище опустились лёгкие сумерки. Туман окутал ноги и доставал почти до грязных колен. Парень поёжился, достал телефон и позвонил, заказывая такси, как повелела ему мама. Только вот, как он добрался до дома, вообще не помнил.       Ночью нормальный сон так и не пришёл. Джисон то и дело просыпался в холодном поту, а затем проваливался в тревожность. Его трясло и лихорадило. Парень несколько раз выпивал успокоительное, но даже оно не смогло вырезать слишком тёплые и до боли раздирающие сердце воспоминания.       Джисон не мог справиться с тем чувством, что посещало его, когда он чувствовал фантомные касания на своей коже. Те мягкие объятия, что грели во время ветров. Недо-поцелуи в макушку, нежные пальцы в волосах. Джисон буквально видел человека, что это делал, но одновременно не видел никого. Это просто ветер. Тот человек мёртв.       Джисон вздрагивал, как только чувствовал ещё одно прикосновение к себе. Ему казалось, что если он вернётся в сознание, то успеет схватить его за руку, однако, кроме опустошения, он не схватил ничего.       — Джисо-он, — протянул нежный голос прямо над ухом и вскоре спал до шёпота, — Сон-и, засыпай.       — Не могу... нет... — всхлипывал Джисон, обнимая подушку и чувствуя руки Хо на плечах.       — Джисон-а, не мучай себя. И меня тоже. Отпусти меня, — Минхо оставил лёгкий поцелуй на мокрой от слёз щеке, — Если не отпустишь — я не смогу уйти.       — Хо... Хо, нет, пожалуйста...       Джисон вцепился в его тёмно-зелёную рубашку руками, потягивая на себя и не отпуская. Он был таким тёплым и таким холодным. Просто до мурашек на коже.       — Засыпай.       Мягкие поглаживания и запутывания пальцев в волосах постепенно усыпляли. Как странно. Сон во сне?       — Минхо...       — М-м?       — Поцелуй меня ещё...       — Не могу, Джисон-а.       — Почему? — он горько сглотнул, а голос дрогнул, — Почему не можешь поцеловать?       — Потому что тогда ты точно не сможешь меня отпустить, — Минхо коротко чмокнул Джисона в уголок губ и отстранился.       Почему-то Джисон до сих пор не видел его, ощущая лишь прикосновения к себе. Он не открыл глаза ни на секунду, ведь знал, что всё это пропадёт, как только это сделает.       — Минхо...       — Люблю тебя, солнце. Засыпай, мой хороший.       Джисон издал стон, полный боли, и, не имея больше сил бороться с самим собой, расслабил руки, выпустив мягкую рубашку. Расслабил руки, отпустив Минхо.