Чудовище

– Я надеюсь, ты на этот раз все понял? – Так точно, мистер Хонникер! Прогуляться с мисс Эйлер и найти Шарлотту. – Ну… – Феликс вздыхает, легкого раздражения он совсем не скрывал. – Считай так. Я улыбаюсь Феликсу и глажу его по голове, ну очень уж очаровательно выглядит, когда пытается казаться взрослым и серьезным, а сам ростом с 7-летнего. Как я и ожидаю, он возмущенно пытается убрать мою руку с головы, но я же знаю, что будь мы без Скарлетт рядом, он бы максимум недовольно фыркнул. Феликс – самая настоящая стесняшка, просто боится показаться слишком нежным. Достаточно потрепав любимого друга, я ухожу к нашей недавно появившейся гостье. Она слегка улыбалась, и я не осуждал: Хонникер не только стеснительный, но и очень милый, с ранимой душой. Ну, не смотря на это, я, все еще улыбаясь, захожу в лифт с мисс Эйлер и нажимаю на кноп- – Беннет, Эйлер! Я оборачиваюсь на Феликса с мисс Скарлетт, а Хонникер говорит, на мое удивление, без смущения: – Будьте аккуратны. – Конечно! Говорю я, нажимая на кнопку 9-го этажа. И так начинается приключение! …Все нормально идет, кроме того, что Беннет чуть не потерял мисс Эйлер, и нашлась она без сознания. И сейчас он пошел без нее в другую комнату, мол «потом вернусь». Он делает бомбу, чтобы взорвать проход, и мы параллельно разговариваем по рации. Благо, нас никто не слышит… – Ну не торопи меня, Хонникер! – И где я тебя тороплю? Ты сам попросил помощи, делай, как говорю, и не жалуйся. – Какая ты вредина, Скарлетт и то поприятнее, а она спит и в другой комнате вообще-то. – … – Я вздыхаю, почему-то подобное сравнение немного кольнуло в груди. – Не перебарщивай. – …Прости, – говорит он немного тише. Мы молчим… Нет, слишком долго. – Беннет? – Слушаю? – … – Я хочу спросить, но слишком боюсь, потому меняю вопрос на другой. – Как там бомба? – Почти готово! Кстати, Скарлетт лучше сейчас принести? – Раньше спрашивать надо было. После того как дверь уничтожишь, тащи. – Пхех, логично, Хонникер не перестает блистать умом! Думаешь, то, что позади двери, сдохнет? – Ты как думаешь? – Хм… если нет, то это будет большим оскорблением! Я все-таки по ту рацию тихо смеюсь, не могу не признавать его юмора и шуток. Да и в принципе… не могу признавать то, как я буду без него, а в особенности он без меня. – Иди давай, ранимый. Через минуту я слышу взрыв по рации и голос после, такой громкий и радостный: – Ура! Миссия выполнена! – Мисс Эйлер ждет тебя, поторопись. – Да, но… я проверю и вернусь! Ну вот опять он: сделаю по-своему, а потом по-вашему, возможно. Я не стараюсь его останавливать, все равно не поможет. Я слышу его шаги, резиновые сапоги, что иногда больно скрипят по плитке, отчего я иногда хмурюсь. Так бесит он иногда, что сказать, что люблю его, не могу просто, а с другой стороны, я так много могу ему рассказать, что не могу просто послать. Судьба свела с придурком – точное описание нашей дружбы, но, честно, с придурком этим больно интересно. Он умело удивлял меня… всем собой: чтобы он ни сделал или как бы ни напортачил, я всегда пытался понять, как он доходит до этих действий? Как доходит до этих умозаключений? Очень странный и приставучий придурок… и очень бестолковый. Он почему-то переживает обо мне, хотя я знаю, что ему должно быть все равно, меня легко заменить так, что никто не увидит особой разницы. Но он точно увидит и точно будет там плакать и напиваться мылом из-за этого. Я не хочу представлять его таким, но я ведь знаю, что именно так и будет выглядеть завтра или ближайшие дни. И я очень хочу ему помочь, хочу что-ли подготовить его к этому? Или это я так хочу успокоить себя? Но никак не могу набраться сил, чтобы сказать, чтобы просто поговорить. Я даже не могу понять, почему я так боюсь: он точно не будет меня осуждать или обижаться, но почему тогда так тревожно… Но тревожнее звучит внезапный крик и маты. – Черт! Черт! Черт! ЧЕРТ!! БЛЯТЬ!! Я только вдыхаю воздух, чтобы задать вопрос: что там уже случилось? Как вдруг с рации слышу рев… какого-то существа? Зверя? Что это такое? Неужели тот самый монстр, о котором на тех дверях было предупреждение? Как он выжил?! – Беннет?! – Оно гонится за мной! Оно очень быстрое, кажется, догоняет, а я почти снова в той комнате! – У тебя совсем оружия нет с собой?! – Я не успею достать! И что мне с ножа в рюкзак-АА!! Беннет, судя по все тому же скрипу обуви, останавливается, наверное, осматривается, где спрятаться. – Иди в тот люк! Быстрее! Он молча бежит туда и, видимо, прячется. Я молчу, сам же боюсь издать звук, так что закрываю собственный рот рукой. Я считаю секунды в своей голове, вскоре переводя их в минуты. Я не рядом, но ощущение переживания и страха в сочетании с бешено бьющимся сердцем заставляют меня где-то глубоко внутри сказать, чтобы он, ради бога, был жив. Я старался вспомнить или придумать, что можно сделать в подобной ситуации, но мысли мои прерываются очень тихими словами Беннета: – Как думаешь, оно ушло?.. – Понятия не имею… слышно что-нибудь? Он открывает люк, хоть я и не видел Бена, но чувствовал непривычную для него аккуратность в действиях. Люк предательски заскрипел, но, кажется, существо не среагировало, раз Беннет говорит уже громче: – Воу… Это было близко. – Идиот, говори тише, вдруг оно еще рядом? Что делать будешь? – Мне недалеко до выхода, я смогу добежать до него и высвободиться. Склон крутой там, не думаю, что эта тварь сможет за мной угнаться там далее. – Ладно, делай. Просто беги к лифту далее, за мисс Эйлер потом пойдешь. – Понял! Говорит еще громче Бен. Я хочу его прибить, говорю же ему тише быть! Слышу, как он встает на ноги и… как он снова кричит, потом громкий звук падения чего-то. Я от неожиданности роняю рацию и сам падаю, отползая назад. Очень боюсь подойти к ней обратно, ведь вскоре слышу ужасающие крики. – НЕТ-НЕТ!! АААА!! Я слышу звук, похожий на материал, который рвут голыми руками. Я закрываю глаза и прижимаю руки к голове, не могу ничего с собой поделать. Его плач и теперь уже крики, переполненные страхом, режут мне уши. – ОН ОТОРВАЛ МНЕ РУКУ! Слышу я, на секунду представляя эту картину, от которой вмиг у меня текут слезы ручьем, и, сжимая собственные волосы до ужасной боли, я тоже кричу и плачу в один голос с ним. В тот момент я не мог ни о чем думать, кроме того, что похожие «материалы» продолжают рвать. Несчастный Бен уже хрипел, не знаю, пытался ли он сопротивляться или нет, но в любом случае ему это не помогло бы, видимо. – ПУСТИ! ПУСТИ МОЮ НОГУ! Моя голова продолжила мне предательски вырисовывать сцены с ним, где он кровоточит, видит, как его ногу в резиновом сапоге за раз заглатывают. На лицо противно капает слюна собственного убийцы, собственного монстра, от которого ему уже не спастись. – АЙХ! ПУСТИ! КУДА ТЫ МЕНЯ ТАЩИШЬ?! ПОМОГИТЕ! И это оказывается последней его фразой. Рация, наверное, в процессе «борьбы» теряется, и я лишь отдаленно слышу его и то чудище. Как только наступает тишина, я смотрю на свою рацию. Она, благо, не сломалась. Я трясущейся рукой хватаю ее и громко говорю: – Беннет! – Нет, пожалуйста, я не могу отрицать фактов, но так не хочу верить в них… – Бен, отзовись! – Пожалуйста! – БЕННЕТ! Мои слезы снова идут у меня по щекам, я вытираю их свободной рукой. Мне больно верить в произошедшее только что, и я слышу, как кто-то из сотрудников говорит по рации. Я пропускаю сквозь уши, кто это, да и плевать. – …Готовимся к спасательной операции! – Живее собирайтесь! Повышая голос, говорю я, уже обдумывая, стоит ли мне пойти тоже. Да, дядя будет против, и это опасно, но я хочу его увидеть! Вдруг он еще жив на самом деле? Оно ведь просто утащило его, ведь так? Но, снова видя те картинки своего воображения, я прижимаю руки к лицу. Нет, я не могу. Если я его увижу, то спасать придется уже меня, потерявшего сознание, настолько мне было тревожно и страшно сейчас. Трупа кого-либо я не испугаюсь, даже смогу спокойно переступить, но только не его, не его со вспоротым животом, где с мест оторванных конечностей торчат сосуды с мышцами и прочим, и сам он валяется в собственной луже крови… Молю, Беннет, окажись каким-то невообразимым чудом живым… Очевидно, что чуда не случается. Когда я посчитал, что успокоился, то я ждал сотрудников. На свое же сожаление, мне дают Скарлетт, дабы я ее подлатал, пока другие сотрудники что-то тревожно обсуждали… Я делаю то, что от меня требуется, мисс Эйлер снова лежит в кладовке и восстанавливается. Я, в свою очередь, возвращаюсь в свою лабораторию, просто стою в проеме. Чувствую ли я что-то? Определенно, что-то тяжелое и давящее на совесть, от чего я подхожу к столу и, упираясь руками об него, смотрю в отражение, что он отсвечивал. Коротким, но четким флешбеком я слышу его снова, и от ужаса я резко вдыхаю воздух и сжимаю руки в кулаки. Я падаю на колени, все еще облокотившись об стол. Я снова пускаю слезы, я чувствую удушение, так что не могу не схватиться за горло, чтобы, открыв рот, стараться сглотнуть воздух, хоть немного. Потемнение в глазах только ухудшает мое и без того отвратительное состояние, ведь, снова плача, я слышу его… Я не должен был соглашаться на тот план, я знал, какой ты идиот! Как ты хреново придумываешь их и выполняешь примерно так же! От чувства стыда и печали я немного прикрываю глаза… Мне стыдно за себя, мне злостно от того, что я не смог ничего сделать, а мог бы сказать, чтобы подождал немного, отвлек монстра того как-нибудь или что-то вроде. Пожалуйста, прости меня, Беннет, за то, что решил сам же спрятаться, за то, что сам кричал, а не говорил, за то, что я так сильно струсил, за то, что не хотел слышать тебя, и в итоге я бездействовал. Прости, прости меня за то, что не смог уберечь, хоть так хотел… – Все нормально, Феликс! Что? Этот голос? Я открываю глаза и смотрю наверх… не может быть! Я в миг подскакиваю, чтобы, чуть ли не падая на ватных ногах, броситься в объятия того, кто должен быть в желудке чудища. – Беннет! Кричу я. Я сжимаю его химзащиту со всей силы и, наверное, даже душу его, так сильно я успел соскучиться. А он обнимает меня в ответ и, как ни в чем не бывало, улыбается и смеется, придурок. – Ого! Тактильный ты — что-то совсем странное! – Ты, считай, умер у меня на глазах! Идиот! – Несмотря на радость, я его все-таки бью по спине, силы не жалея совсем. – Идиот! Идиот! – Ауч! Полегче! – Беннет не сильно уж и сопротивляется мне, только «ай» говорит пару раз. – Меня же ведь недавно съели! И, наверное, только сейчас я замечаю его оголенную по локоть руку: часть химзащиты грубо оторвана, и то же самое было с его ногой по колено — ни носка, ни сапога, ничего. Наверное, из-за этого я отстраняюсь от него, боюсь навредить. А он глупо смотрит и говорит: – Выглядишь хуже обычного, Хонникер. Он сам теперь подходит ко мне, голой рукой он вытирает мне слезы с щек. Я хочу отстранить его руку, но в итоге не решаюсь на это. Этих прикосновений мне явно не хватало сейчас. – Ты так удивлен? – Я думал, что я хуже тебя буду выглядеть. Я все-таки улыбаюсь и хихикаю, пока он взъерошивает мне волосы, как тогда, перед уходом. – Скарлетт уже здесь? – Да, она снова в кладовой, спит. – Повезло ей… – с грустным вздохом на конце говорит он. Я перестаю улыбаться. – Лучше бы она умерла… – Ого, как жестоко звучишь, но знаешь… я не буду спорить. Блин, будь она рядом, я бы кинул ее в пасть той хрени и сбежал бы! – Тебе прям сильно хочется это увидеть? – …Я точно не отказался бы. – Улыбка его слегка сползла, а в глазах было едва заметное безумие, такое лицо он делал только когда придумывал что-то такое, отчего его штрафовали, лишая мыла. – А ты? – Я просто предположил, не более. – Оправдываюсь я. Думать о чьей-либо смерти или представлять я не хотел, точно не сегодня. – Ну! Не отказывайся от идеи! Ученые так не делают ведь, и, к тому же… – Беннет, что сначала переминался с ноги на ногу, подходит к моему креслу и, облокотившись об него, продолжает, – …ну не обидно ли тебе, что пока она отсыпалась себе, я кричал и корчился от боли… и если бы она в принципе не появилась, то этого не было бы… И ты смог бы мне наконец рассказать о переживаниях насчет своей смерти… Я будто в ступоре, нечто снова кольнуло в груди, даже дыхание на секунду остановилось. Я смотрю в пол… он говорит правду. Если бы не Скарлетт, не ее поиски Шарлотты, Беннет был бы жив. Я бы не страдал так, как сейчас, да и остальные сотрудники тоже на взводе. Им надо будет, похоже, спуститься туда снова, чтобы подтвердить смерть Беннета и, возможно, забрать его… остатки. Все эти ужасы и «приключения» по ее вине и только по ее. Боже, а я себя еще и винить хотел! Когда факты указывали все это время на нее, на эту чертову девушку! От нее толку сколько и от Шарлотты той же — одна сплошная проблема, а не человек или его подобие. Беннет стоял и улыбался. Теперь он подходит ко мне сбоку и, положив руки на плечи, говорит: – Вот теперь ты понимаешь и видишь правду. А мне, знаешь, как обидно осознавать, что она себе тихо сопит в кладовой? Я не выдерживаю. Гнев переполняет меня, а обида только еще больше меня провоцирует на то, чтобы взяться за кресло и резко его толкнуть в сторону. Оно переворачивается и падает. Некогда веселый голос становится безумнее, громче, более садистским. – Думаешь, это все? О нет, Хонникер! Это даже не 1/10 моей злости! Мне становится жарко от того, что меня переполняли собственные эмоции и к ним еще и часть от Бена. Так что лабораторный халат быстро слетает с меня и падает на пол, я сразу же топчу его. Противный белый мне напомнил Шарлотту и рубашку Скарлетт — сразу двоих людей, что мне так противны. Вскоре я беру эту вещь и пытаюсь разорвать. У меня не выходит, я слишком слаб… – Напомнить, как меня рвала та тварь? Оно меня мотало во все стороны! Рычало и крепче сжимало в зубах мои конечности! – Подойдя сзади, Беннет кладет свои руки на мои. – Жрала их на моих глазах! Следуя лишь инстинктам! Ни капли ума, как и у нее… После последнего слова все-таки халат рвется, дальше потрошить его было намного проще, на мое же удивление. А закончив с ним, я с помощью Беннета встаю на ноги. Я все еще не спокоен, мне мало того клятого халата, мне нужно больше! И Беннет это понимал, потому толкает меня сзади. Я не падаю, но это определенно меня злит, а особенно его слова: – Мстить будешь или как? Если да, то не стой столбом! Как тогда! Да пошел ты! Ты не видишь, что я сейчас не в том настроении, чтобы думать о плане мести?! Я бью Беннета, попадая в живот. Тот немного покачивается, но он тоже действует. Мы делим общую обиду на нее, высвобождаем гнев друг на друге. Мы деремся, в итоге падая на пол. Я не жалел сил снова: только вернулся он, а уже бесит! Да меня все бесят! Даже я сам себя! И нет бы помочь успокоиться, так он доводит меня еще больше! Идиот! ИДИОТ! ИДИОТ! Я душу его, сидя на его ногах. Он держит меня за руки, но чтобы сопротивляться, он даже не пытается. Он снова давит улыбку и хрипло говорит: – Обещай, что также будешь ее бить… И также злиться! – Конечно буду. Только дай мне тебя наконец прикончить! Этот падонок умудрился мне порвать рукав рубашки, представить страшно, как я сейчас выгляжу. И, судя по челке, что мне уже в глаза лезла, прическа моя была к черту потрепана и испорчена. Я был частично с синяками, и он не лучше выглядел, и, кажется, с моего лба шла кровь. Она как раз текла у меня по лицу и капала на его химкостюм. Внезапно он кладет свои руки мне на щеки и более нежно говорит: – Знаешь, на что это похоже? – Даже не смей. – Я даю ему пощечину. Нет, ну нашел же время для юмора. – Скажешь — сильнее врежу. – А я думал, ты во всю силу со мной дрался… Ладно, удивил, Хонникер! – Он смеется? Как он так быстро поменялся в настроении? – Ну давай теперь уже посерьезней… или ты еще на взводе? – Каким хуем я, по-твоему, после драки должен был «успокоиться»? – Не, я не за этим спрашиваю! Или хотя… ой, не знаю, не суть. В общем! Давай-ка правда о плане мести мисс Скарлетт думать. Я раздраженно вздыхаю. Повторюсь еще раз — он идиот. Бесящий идиот. Я слезаю с него, тело после драки болит, как и голова. Комната моя в процессе нашей битвы немного пострадала все-таки: иногда мы друг друга толкали к столу, так что пара документов помялись, что-то упало на пол и было истоптано… Не понимаю только, почему, кроме своей обуви, не вижу ничего больше. Но не суть, мне надо взять что-то вроде антисептика, ваты и еще чего-то, чем мы будем друг другу залатывать раны. Правда, я уже вскоре активно ругаю Беннета за неверность движений: – Ты должен тереть, а не водить по воздуху! – Ну а вдруг тебе больно будет? – Почему-то ты об этом не думал, когда бил меня. – Ну… я был на стрессе! – Я тебе от стресса снова вдарю сейчас! Бен наконец нормально все делает. Все-таки я немного жмурюсь — щипет неприятно. Спасибо, что каждые пару секунд он дул на рану, которая на лбу. Я осматриваюсь, вижу пятно крови на стене: Беннет меня об нее бил, зато потом я ему порезал щеку скальпелем, что как раз лежал посреди комнаты. Я смотрю на него снова, он сосредоточен, так старается… Я обнимаю его. – Э? Ты чего? Я еще не закончил. – …Ты же не настоящий, ведь так? – … – Он обнимает меня в ответ. – Для тебя я кто угодно, Феликс. – Я скучаю по тебе… – Знаю. – Я очень хочу увидеть тебя настоящего, даже если мертвым. – Знаю… – И… я люблю тебя, Бен. – … Он молчит, а я вскоре прижимаю руки к себе. Я не чувствую его больше. Я обнимаю себя, снова сижу один в комнате. Беспорядок в ней был мной. Был моим горем, гневом и прочим, которые вместе были чем-то вроде хаоса, которого я, иронично, но избегал ранее. Я всегда стремился к спокойной жизни, спокойной смерти, но все изменилось и прежним не будет. Бездействовать я больше не буду, я сдержу свое обещание. Я хожу по комнате, чтобы найти рацию. – …Флоренс? Можешь помочь мне с кое-чем?.. Да, конечно… тогда жду тебя в своей лаборатории через… давай часа 2?.. Договорились. У меня есть идея.