Лихорадка „Смерча“

Ад «Смерча» оказался не огненным, а ледяным и методичным. Бизон вводил Уму в курс, как и обещал Пригову: жёстко и быстро. Но с каждым днём становилось ясно — это не просто новенькая. Это вызов, брошенный лично ему. Утро началось с кросса по грязи. Бизон бежал впереди. Ума, в своих чёрных, теперь безнадёжно испорченных джинсах, отставала, но не сдавалась. Её дыхание было хриплым, но на лице — только презрительная усмешка, будто вся эта муштра была для неё пошлым цирком. — Отстаёшь, младший лейтенант? — крикнул Бизон, не оборачиваясь. — Бегу, любуясь природой, товарищ капитан! — парировала она, и в её хриплом голосе слышался явный смех. — Вы-то тут, наверное, каждый кустик по имени знаете! Физик и Кот переглянулись. Эта наглая манера разговаривать с командиром сводила их с ума. Только Мура молча наблюдала, в её взгляде читался холодный, аналитический интерес. На стрельбище Ума показала отличный результат, но когда Бизон начал разбирать её стойку, она прервала его, лениво переведя жвачку: — Ой, да ладно вам. Попала же. Или вам нужна не меткость, а красивая картинка по уставу? — Здесь я говорю, что нужно, Уманова! — рявкнул Бизон, чувствуя, как от её наглости по спине бежит знакомое, колючее раздражение, смешанное с чем-то ещё. — Здесь ты не в своём ночном клубе! — Ага, заметила. Музыки не хватает, — огрызнулась она, но выполнила команду. И снова — идеальное попадание. Бизон молча сжал кулаки. Она сводила его с ума. И ему это… нравилось.

***

Отношения группы к ней окончательно испортились после визита Пригова. Чёрный мерседес генерала бесшумно подкатил к КТЦ. Когда Пригов вышел, все замерли по стойке «смирно». А когда из пассажирской двери, поправляя свой вечный высокий хвост, вышла Ума, в воздухе повисло ледяное напряжение. Она прошла мимо строя, даже не взглянув на «Смерч», и скрылась внутри здания за спиной генерала. Физик не выдержал первым, как только они остались одни. — Я же говорил! Любовница! Видели, как она из его машины? Как хозяйка! — И нарядчик у неё не армейский, — мрачно заметил Кот. — Джинсы эти, куртка… И каблуки. Складывается, будто она здесь не служить приехала, а инспекцию устроить. — А Бизон-то на неё пялится, как баран на новые ворота, — фыркнул Физик. Мура, обычно сдержанная, на этот раз не стала их останавливать. Она лишь тихо добавила: «Опасно. Мы не знаем, что у неё в голове. И в чьих она интересах работает». Бизон действительно не мог от неё оторваться. И это бесило его самого. Она была как осколок стекла в сапоге — острая, неуместная, постоянно напоминающая о себе. Когда она язвила в ответ на его приказы, у него сжимались челюсти, но в груди вспыхивал азарт. Никто так с ним не разговаривал. Никто не смотрел на него с таким дерзким вызовом. Он командир элитного подразделения, ловил себя на том, что ждёт её колкостей, как какой-то школяр. И ненавидел себя за это. Вечером Пригов вызвал его для доклада. — Итак, как там наше «пополнение»? — спросил генерал, разглядывая карту на стене. Бизон, стоя по стойке «смирно», выдавил стандартный отчёт: «Физически крепка. Стреляет отлично. Дисциплина хромает. В коллектив не вписалась». Пригов медленно обернулся. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым. — «Не вписалась»… Интересно. А у меня другие сведения. Говорят, она вызывает у вас… повышенный интерес, Бизон. Бизон почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. — Так точно, товарищ генерал. Как источник постоянного раздражения и нарушения субординации, — чётко отрапортовал он. Пригов усмехнулся, и это было хуше любого выговора. — Ну, раздражение — это уже что-то. Значит, не оставляет равнодушным. Её задача — не вписаться в ваш уютный мирок, Бизон. Её задача — встряхнуть его. Проверить на прочность. И посмотреть, кто из вас, опытных волков, начнёт сначала вилять хвостом, а кто — скалиться. Продолжайте в том же духе. У неё осталось… четыре дня, чтобы доказать, что она не просто красивая игрушка в моём мерседесе. А вы… постарайтесь не поддаться на провокации. Или поддаться. Мне интересно посмотреть на результат. Выйдя от Пригова, Бизон чувствовал себя так, будто его провели по канату над пропастью. «Проверить на прочность». «Игрушка в мерседесе». Фразы крутились в голове, смешиваясь с образом Умы — её насмешливым взглядом, вызовом в голосе. В гараже группа разбирала оружие. Умы не было. Мура, сидя рядом с Котом, тихо говорила: — Она не просто так здесь. Пригов её для чего-то готовит. И мы — часть этого плана. Нужно быть осторожнее. — Да она просто стерва на каблуках, которую по блату устроили! — громко вставил Физик. В этот момент дверь открылась. На пороге стояла Ума. Она слышала. В её руках был стакан с чаем, который она взяла, видимо, в столовой. Она медленно вошла, её каблуки отчётливо стучали по бетону. Она подошла к своему верстаку, поставила стакан и, не глядя на Физика, спокойно сказала: — Знаешь, старлей, по блату обычно устраиваются тихо и стараются не отсвечивать. А я… — она обернулась и встретилась с ним взглядом, в котором плескалась ледяная, опасная усмешка, — …я буду светить тебе в глаза на каждой тренировке. Чтобы ты запомнил моё лицо. На случай, если вдруг решишь повторить это «стерва» где-нибудь ещё. В гараже воцарилась гробовая тишина. Даже Бизон не нашёлся, что сказать. В этой тишине Ума допила свой чай, швырнула бумажный стакан в урну и, повернувшись на каблуках, вышла. Физик был бледен. Кот опустил глаза. Мура вздохнула. — Я предупреждала, — тихо произнесла она. — Это не игрушка. Это боевая единица. Со своей миссией. Бизон смотрел на захлопнувшуюся дверь. Грудь снова вздымалась от знакомого бешеного пульса. «Встряхнуть ваш уютный мирок»… Пригов добился своего. Она встряхнула. И теперь Бизон с ужасом и азартом понимал, что ждёт, когда эта дерзкая, невыносимая «младший лейтенант» вернётся и устроит следующий взрыв.

***

Она появилась на утреннем построении в полной парадной форме. Камуфляж «Цифра» сидел на ней с неприличной, почти вызывающей аккуратностью. Берцы были начищены до зеркального блеска, ремень туго стянут на талии, подчеркивая ее стройную, почти хрупкую на фоне мужчин фигуру. Высокий хвост был убран. Она стояла по стойке «смирно», глядя прямо перед собой, и это было, пожалуй, самым шокирующим зрелищем за все дни. Бизон, зачитывая приказы, на секунду запнулся. Его взгляд скользнул по её безупречному виду, и в голове мелькнула мысль: так она выглядела еще опаснее. Каблуки и кожаная куртка были вызовом извне. Эта форма — был вызов изнутри. Она заявляла: «Я могу играть и по вашим правилам. И всё равно буду лучше». — Уманова! — рявкнул он, возвращая себя к действительности. — Я! — её голос был чётким, без тени хрипотцы и насмешки. — Кросс, десять километров, полная выкладка. Возглавлять колонну. — Есть! И она побежала. Не с той яростной, почти отчаянной решимостью, как в первый день, а с холодной, экономичной эффективностью. Она задала бешеный темп, но её дыхание оставалось ровным. Она не оглядывалась, не провоцировала. Она просто делала свою работу. И делала её безупречно. Мура, бежавшая следом, оценивающе смотрела ей в спину. «Интересно, — думала она. — Кто ты, когда не кривляешься?» После кросса — тактическая отработка в учебном городке. Бизон поставил задачу: штурм здания с заложниками. Кот и Физик — основная ударная группа. Мура — снайперское прикрытие. Ума — «молодой и неопытный боец», которого ставят на подстраховку у чёрного хода. — Ваша задача — никого не впустить и не выпустить. Понятно, младший лейтенант? — отчеканил Бизон. — Так точно! — ответила она, и в её глазах снова мелькнула та самая хитрая искорка. Штурм начался. Грохот холостых патронов, крики условных террористов. Кот и Физик чётко отрабатывали схему зачистки. И тут со стороны «чёрного хода», где должна была стоять Ума, раздалась автоматная очередь. Длинная, явно не учебная. Потом ещё одна. И тишина. Бизон, наблюдавший за учением с КП, выругался и рванул на звук выстрелов. Кот и Физик, прервав штурм, последовали за ним. То, что они увидели, заставило их замереть. У лестницы у чёрного хода лежали двое «террористов» — инструкторов из другой роты, с красными маркерами на касках, обозначающими «убиты». А перед ними, прислонившись к стене и небрежно поправляя каску, стояла Ума. Дым ещё струился из дульного среза её автомата. — Что здесь было?! — взревел Бизон. — Проникновение, товарищ капитан, — спокойно доложила она. — Двое. Попытались выйти через мой сектор. Я их… нейтрализовала. — Твоя задача была стоять на месте! — Моя задача была не впустить и не выпустить, — парировала она. Теперь в её голосе вернулась знакомая дерзкая нотка. — Они попытались выпустить. Я предотвратила. Если бы это был реальный бой, ваша ударная группа сейчас была бы у них в тылу. А заложники, возможно, уже мертвы. Один из «убитых» инструкторов, поднимаясь, мрачно кивнул Бизону. — Она права, командир. Мы рассчитывали на стандартную схему. На новичка, который будет тупо смотреть в створ. Она нас засекла, отошла с позиции, заняла точку здесь, в тупике, и устроила засаду. Чистая работа. Жёсткая. Бизон смотрел на неё. На её спокойное, даже слегка самодовольное лицо. Ярость боролась в нём с профессиональным восхищением. Она нарушила приказ. Она действовала на свой страх и риск. Но она была права. Чертовски права. — Разбор полётов через пятнадцать минут! — прохрипел он. — А ты, Уманова… — Он шагнул к ней так близко, что почувствовал запах пороха и её кожи. — …ты переходишь все границы. — Какие границы, товарищ капитан? — она не отступила ни на миллиметр, глядя ему прямо в глаза. Тот самый вызов. — Между жизнью и смертью? Между успехом и провалом? Или только те, что прописаны в ваших планах? — Границы субординации! — рявкнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Было что-то другое. Напряжение, похожее на предвкушение. Она молча улыбнулась. И медленно, на глазах у всей группы, встряхнула тёмными волосами. — Субординацию я сегодня надевала вместе с формой. Она там, в казарме, висит. А здесь… здесь мы все уже «убиты». Или нет? Она обвела взглядом «Смерч». Взглядом, в котором не было ни прежнего презрения, ни насмешки. Был холодный, расчётливый интерес. Интерес хищницы, которая только что доказала стае, что может охотиться не хуже их. И теперь ждёт их реакции. Мура первая сломала тишину. Она тихо хлопнула в ладоши. Один раз, медленно. Потом ещё. Это не было аплодисментами. Это было знаком. Знаком того, что правила игры снова изменились. Игнорировать эту девушку было уже нельзя. Бизон, всё ещё глядя в её глаза, чувствовал, как земля уходит из-под ног. Пригов прислал ему не просто проблему. Он прислал ему зеркало, в котором отражались все его устоявшиеся схемы. И это зеркало только что разбило их вдребезги одним точным выстрелом. — В мой кабинет ,— тихо сказал он. — Будем разбирать… новую тактику.