«Между приказом и выбором»

Штаб гудел, не громко — но иначе. Не было тревоги, приказов. Было лишь чувство. Лина медленно шла по коридору, всё ещё чувствуя слабость в ногах, но это ее не останавливало. Врачи ворчливо разрешили «немного двигаться», но, кажется, не рассчитывали, что она первым делом сбежит из лазарета. Она тихонько толкнула дверь в общую комнату. И на секунду поток воздуха ударил в лицо, открывая виду ребят. Она не успела ничего сказать. — ЛИНА?!— стулья громко отъехали по полу. Самого первого она заметила Армин, который вскочил быстрее всех. За ним — Эрен. А Микаса уже стояла рядом, хотя двигалась почти бесшумно. Хистория обернулась так резко, что чуть не уронила чашку. На ее глазах выступили слезы радости и она побежала обнимать Лину. На секунду повисла тишина, будто никто не знал, что сейчас нужно сказать. А потом всё рухнуло. — Ты с ума сошла?! — Эрен оказался рядом быстрее всех, чуть придерживая Лину от падения — Три дня! ТРИ ДНЯ! Хистория лишь слегка отстранилась немного осознавая свою оплошность. Лина все еще была слаба, поэтому держать равновесие все же было трудно. — Я думал… — Армин резко оборвал себя, глаза уже блестели. — Я правда думал… Он не договорил. Просто шагнул вперёд и осторожно обнял её. Лина замерла на секунду — а потом ответила. — Эй, я же жива, — тихо сказала она. — Я снова с вами. — Именно, — серьёзно произнесла Микаса, подходя ближе. — И пусть так и остаётся. Она была так рада всех их снова видеть. Какой же трепет испытываешь когда кого-то долго ждешь и он или она возвращается. Но все же в её голосе было то, что слышат только те, кто знает её давно. Облегчение. Хистория ничего не говорила — просто мягко сжала руку Лины. — Мы боялись, — тихо призналась она. Лина снова оглядела их. Армин — всё ещё слишком бледный. Эрен сжимал кулаки все еще находясь в напряжении и Микаса, которая также переживала. Хистория лишь стояла рядом — с покрасневшими глазами. — Простите, — сказала Лина искренне. — Не смей извиняться, — резко ответил Эрен. — Это мы должны были… — Эрен, — мягко остановил его Армин. — Я слышала вас, — Лина слабо улыбнулась. Вокруг повисла тишина, все замолчали. — Что? — тихо спросил Армин. — Там… где я была. Я слышала, как вы меня звали. Армин стеснительно отвёл взгляд. — Тогда запомни, — сказал он тихо. — Мы бы не остановились. — Никогда, — добавил Эрен. В комнате стало тепло. По-настоящему тепло. — Ладно, хватит, — Лина чуть отступила назад. — А то я сейчас снова расплачусь, и капитан подумает, что вы меня довели. Резкое упоминание капитана вызвало новую бурную волну обсуждений. — Капитан уже знает, что ты нас доводишь, — неожиданно спокойно сказала Микаса. Все переглянулись. И резко засмеялись. Впервые после Стохесса. Да, так и должно быть. — Кстати, — Армин слегка улыбнулся. — Это он приносил фрукты. Какие же ее друзья все же очень, ну очень внимательные. — Что? — Лина моргнула. — Яблоки, — добавила Хистория мягко. — И заставлял медиков проверять тебя каждые пару часов, — не удержался Эрен. — Они его уже боятся. Да, это была очень занимательная картина для ребят. Потому что они наверное впервые видели капитана настолько обеспокоеным. Ребята начали в красках пересказывать как это все было: — Я сказал — ещё раз проверьте её пульс, — голос был ровный и спокойный. И от этого всем становилось только страшнее. Медики нервно поправили очки и пытались оправдываться. — К-капитан, мы уже… — Ещё раз. Леви стоял рядом с койкой, скрестив руки на груди. Взгляд — холодный. Выверенный. Он не повышал голос. Ему не нужно было. Армин стоял в дверях и тихо шепнул Эрену: — Он тут уже час. — Час? — Эрен прищурился. — Я думал, дольше. Микаса молчала, наблюдая. Леви наклонился ближе к медику. — Если через два часа её состояние ухудшится, я лично спрошу, что вы упустили. — Н-ничего не ухудшится! — поспешно ответил врач. — Всё стабильно! — Тогда докажите. Его взгляд скользнул к капельнице. — Почему скорость та же, что и три часа назад? Медик сглотнул. — Мы… следуем стандартному протоколу. — Она не стандартный случай. Благо в комнате кроме нее никого не было и никто не мог бы сейчас оценить как Леви Аккерман о ком-то переживает и волнуется. — Повышайте контроль. Каждые два часа осмотр. Если температура поднимется — сообщать мне немедленно. Даже ночью. — Капитан, вы же не можете… Он посмотрел. Всего один взгляд. И медик тут же кивнул. — Можем. Леви выпрямился и его взгляд на секунду задержался на её лице. Слишком бледная. Слишком тихая, аж непривычно для него. Он едва заметно сжал кулак. Эрен это заметил и тихо хмыкнул: — Я думал, он нас на тренировках гоняет жёстко. Армин покачал головой. — Это ещё оказывается мягко. Микаса спокойно добавила: — Он не уходит отсюда. — В смысле? — Эрен моргнул. — Он был здесь, когда её принесли. И до сих пор. Словно почувствовав их взгляды, Леви обернулся. — Чего встали молодые? — его грозный взгляд пробирал до дрожи. — У вас есть дело? Все трое мгновенно выпрямились. — Нет, капитан! — почти хором. — Тогда не мешайте работать. Но когда он снова повернулся к медикам, его голос стал ещё тише. — Аккуратнее. Это было сказано не приказом, а почти просьбой. Медик осторожно поправил одеяло. А в то время Леви сам протянул руку и чуть выровнял складку ткани у её плеча. Почти незаметно, очень бережно. — Он убьёт любого, если с ней что-то случится, — Эрен медленно выдохнул. — Нет, — тихо сказал Армин. — Что «нет»? Армин посмотрел на капитана. — Он сначала заставит их работать идеально и только потом убьёт. Микаса едва заметно кивнула. В лазарете никто не смел халтурить. Теперь никто не смел ошибиться. Потому что за их спинами стоял человек, который не повышал голос. И именно поэтому все работали безупречно. А когда один из медиков тихо сказал: — Состояние стабильно. Леви кивнул, выдохнул И напряжение в его плечах стало чуть меньше, совсем немного. Никто, кроме тех, кто знал его давно, не заметил, как он задержал взгляд на её лице на секунду дольше, чем положено капитану. — Эрен, — предупреждающе произнесла Микаса, потому что понимала что все трое могут получить. Но было поздно. Лина почувствовала, как сердце странно сжалось. — Он просто капитан, — попыталась она сказать ровно. Ну точнее она попыталась их убедить, но все уже было четно. — Угу, — протянул Эрен. — Очень переживающий капитан, — внимательно заметил Армин. — Крайне переживающий, — сухо вставила Микаса. Лина закатила глаза, но щеки всё равно предательски потеплели. — Вы невозможные. — А ты — живая, — сказал Армин. И это было важнее всего. Они ещё долго сидели вместе. Разговаривали о мелочах. О глупостях. О том, как Эрен чуть не разнёс здание. Как Микаса едва его удержала. Как Армин спорил с чиновниками. Просто… были рядом. И никто не хотел первым уходить. Но в какой-то момент Лина тихо встала. — Куда ты? — спросила Хистория. Она помедлила. — Ну….. Микаса ничего не сказала, только посмотрела на неё понимающим взглядом. — Иди, — тихо произнесла она. Лина кивнула и быстренько вышла. Коридор снова стал тихим, но теперь эта тишина не пугала. Она знала — за этими стенами есть люди, которые будут звать её. И есть один человек… К которому она идёт сама.

***

После Стохесса все двигались медленнее, говорили тише. Будто даже стены понимали, что слишком многое произошло. Лина стояла у двери его кабинета несколько секунд. Не потому что сомневалась. Точнее да, она очень сильно сомневалась, но тут больше она собиралась духом.  Она тихо постучала и супстя нескольки минут тишины все же она услышала заветное:  — Войдите. Спокойный голос, такой ровный, как всегда. Когда Лина зашла то заметила, что Леви сидел за столом, перебирая отчёты. Лампа отбрасывала мягкий свет на бумаги. Его форма уже была чистой, волосы аккуратно уложены — будто последних дней не существовало. Он совершенно сейчас отличался от того человека, которого она в последний момент видела. И каким она его запомнила в последний раз. Но все же тень под глазами осталась, она была еле заметная, но внимательный человек, смог это заметить.  — Ты должна быть в лазарете, — он мельком поднял взгяд и после сразу вернулся к своим отчетам. Ее немного задел тон, с которым он произносил слова, но она все же продолжила свой замысел. Побыть рядом с ним. — Я уже сбежала, — она пыталась разрядить обстановку. Секундная пауза, которая наводила на мысль, что кто-то сейчас получит по шее. — Медик разрешил ходить. Немного недоговариваем допустим. — Разрешил — не значит бродить по штабу, — он грозно поднял на нее взгляд. — Лина, мозги Энни все выбила? В его голосе не было настоящего упрёка, точнее Лина старалась так думать. Она подошла к дивану у стены и медленно опустилась на него. Осторожно, чтобы не тянуло спину. Все же она не настолько хорошо себя чувствовала, но она уж очень сильно хотела его увидеть.  В этой тишине было лишь слышно шорох бумаги и ровное дыхание капитана.  А вот сердце Лины стучало как бешенное и ей казалось, что стук ее сердца вскоре заполнит комнату. Она смотрела на него и он конечно же почувствовал это. — Что? — вопрос заданный не поднимая головы. — Ничего. Она просто лежала, наблюдая. За тем, как он держит перо. Как иногда хмурится. Как едва заметно двигается его челюсть, когда он сосредоточен. Это было странно — видеть его не в бою. Без крови. Без приказов. Просто… человеком. Через несколько минут Лина медленно поднялась, тихонько подошла, останавливаясь рядом с его столом. Он наконец прямо посмотрел на неё. — Что опять? В ответ она его упреки просто шагнула ближе. Она знала, что он не со зла так сейчас ворчит, он ведь лишь переживает и пытается так заботиться. Конечно же она понимала, что вместо. «Я переживаю о тебе» Он скажет. «Мозгов совсем нет шастать по штабу» Но она собрала всю волю в кулак и молча обняла его, без всякого предупреждения. Её руки аккуратно обвили его плечи, лоб уткнулся в макушку. От неожиданности Леви замер. Всего на секунду. Но потом едва заметно выдохнул. — Ты всё ещё слабая, — тихо сказал он. Но руку всё же поднял, аккуратно кладя ее на её спину, ведь он все же переживал.  Он прикасался к ней так, будто боялся причинить боль. Лина чуть сильнее прижалась. Ей хотелось теперь чувствовать его тепло, ей не хотелось его отпускать. Она понимала, что сейчас только просто беспощадно врывается в его личное пространство, но ничего не могла с собой поделать. Ей очень хотелось ощутить его рядом с собой. Просто рядом. — Можно я просто побуду здесь? — почти шёпотом Он не ответил сразу, но все же не убрал руку. — Хорошо, — это было разрешение. Через пару минут он аккуратно отодвинул бумаги в сторону. — Садись, — он лишь сел на диван. Она легла рядом. Сначала осторожно, потом, когда убедилась, что боль не усиливается — расслабилась. Голова сама собой оказалась у него на груди. Как будто так и должно было быть.  Леви ничего не комментировал, лишь просто сел чуть удобнее, опираясь спиной на спинку дивана. Параллельно он пытался убедиться, что ей комфортно и хорошо.  Его ладонь легла на её волосы. Тишина в комнате стала тёплой. Такой безопасной. Лина слушала его дыхание, слушала сердце. Оно было ровное, сильное. Через некоторое время она почувствовала как его пальцы начали перебирать ее волосы.  — Ты устал ? — тихо сказала она, не поднимая головы. — Нет. — Врёшь?  Он чуть фыркнул.  Ему не нравилось, что она сейчас не соблюдала постельный режим и единственное, что он мог, просто смириться с ее нравом.  Как всегда. — Спи.  Она улыбнулась. Её пальцы сжали ткань его рубашки. — Я рада, что ты здесь. Он посмотрел на неё. Она уже почти не держалась. Глаза медленно закрывались. — Я никуда не уходил, — тихо сказал он. Лина хотела что-то ответить, но не успела. Дыхание стало ровным, так и должно быть с человеком, которому ты доверяешь. Ее тело окончательно расслабилось и она уснула. Леви ещё долго сидел неподвижно. Слушал. Проверял — дышит ли ровно. Иногда его пальцы чуть сжимались в её волосах, будто он всё ещё не до конца верил. Что она здесь. Что тёплая. Живая. Он опустил взгляд на её лицо, теперь без напряжения. Без боли и переживаний за ее жизнь, за ее состояние. Его рука медленно скользнула по её спине. Он позволил себе едва заметную мягкость во взгляде. — Глупая, — прошептал он почти беззвучно. Но в этом слове не было злости. Только облегчение. Через некоторое время его голова слегка склонилась вбок. Подбородок коснулся её макушки, а дыхание стало медленнее. Спокойнее. И впервые за последние дни он тоже позволил себе закрыть глаза. Не как капитан. Не как солдат. А как человек, который наконец знает, что она рядом. И этой ночью никто не собирается её забирать.