Cola

             Под пальцами ощущалось тепло от матового пластика. 2:35. Стоило поставить телефон на зарядку и лечь спать. На завтра у родителей было запланировано посещение парка имени Генерала Стенфорда на седьмой авеню, а затем, возможно, исторический музей, если не будет слишком много людей. Судя по прогнозу погоды, весь народ скорее всего будет проводить время в парках и на ярмарках. Телефон в руке коротко завибрировал.       Илья: Серьезно? Джонсон - полное дерьмо. Он только и умеет, что блокировать. Ни разу не видел, чтобы он чисто забил. Капитан носится с ним как мать с трехлеткой.       Шейн засмеялся и тут же вытащил голову из-под одеяла. В номере стояла тишина, лишь доносился приглушенный гул откуда-то из коридора. Со стороны кровати брата - мерное сопение. Шейн откинул одеяло и поудобнее облокотился на велюровую спинку.       Шейн: Он не так уж и плох, по крайней мере на фоне всей остальной команды. Если кто и дыра состава, так это Грецкий! 😂       Шейн широко зевнул и потер ладонью глаза, спать хотелось нещадно. Ноги гудели как после самой тяжелой тренировки, хотя большую часть дня они либо сидели на стадионе, либо в ресторане. Шейн вытянул левую ногу и невесомо провел пальцами чуть выше колена. Там, где были все еще свежи воспоминания о прикосновении ладони Ильи. В ресторане скатерти длинные и непрозрачные, стулья располагаются максимально близко друг к другу. Никто не заметил. Если бы не наличие других людей за столом, то Шейн бы положил свой подбородок на чужое плечо и придвинулся еще ближе, пока большой палец Ильи рисовал круги на коленной чашечке. Возможно Шейн бы даже обхватил чужую талию своими руками. Он много раз видел, как в такой позе сидела Роуз со своим парнем, и им было вполне комфортно. Но он не Роуз, а Илья - не его парень. Шейн отдернул руку. Ответа долгое время не было. Возможно Илья уже уснул. В этот же момент телефон снова завибрировал.       Илья: Это потому что он русский? Не ожидал от тебя такой ксенофобии, Холландер! Я вырубаюсь. Завтра твоя мама обещала окончательно уничтожить меня, я думал никого скучнее тебя нет, но исторический музей? Ладно, мне нужно набраться сил, чтобы не выкурить случайно сигарету после утреннего кофе. Спокойной ночи.       Шейн закатил глаза, на губах застыла улыбка.        Этот придурок.       Шейн: Будешь много болтать и я тебя сдам твоей матери. Спокойной ночи.       Тут же пришёл ответ.       Илья: Ты злой.       Шейн усмехнулся и все-таки поставил телефон на зарядку. Последний источник света в виде дисплея погас и номер погрузился в кромешную темноту. Повернувшись на другой бок, Шейн попытался вспомнить, когда в последний раз он с кем-то переписывался в столь позднее время. С Хейденом? Нет. Однажды Пайк позвонил ему в четыре утра будучи вусмерть пьяным и начал жаловаться на то, что Джеки не хочет смотреть с ним его любимый сериал. С трудом переварив услышанное, Шейн обложил друга таким отборным матом, что Хейден тут же протрезвел и, судя по звукам из динамика, всхлипнул. Шейну конечно было стыдно на утро за своё словесное недержание, но Пайк не особо то и выглядел обиженным. Через два дня в сторис друга появилось видео с Джеки, пытающейся воспроизвести какую-то реплику, а внизу маленькая подпись “Я её все-таки затянул, ждем третий сезон”. Роуз тоже отметалась. Она скорее схватится руками за оголенный провод, чем будет что-то обсуждать с Шейном глубокой ночью. Несмотря на свою любовь ко всяческим вечеринкам, эта девушка любила поспать, из-за чего постоянно везде опаздывала. И чаще всего именно благодаря ей Джейсон возвращался домой не под утро. Что касаемо Джейсона, то тут всё еще проще. Нужно поговорить - приходишь в чужую комнату. Заперто? Значит завтра. В голову больше никто не приходил, все знакомые и друзья уважали его время. Илья в очередной раз сломал что-то привычное в жизни Шейна.  

***

        - Лебеди бы спасли это жалкое озеро.       - На дворе декабрь, какие еще лебеди?       - Белые.       Лиам закатил глаза и отвернулся к матери. Кажется он даже произнес “asshole”, но возможно Илье просто показалось. Озеро на самом деле было не таким уж и жалким, но  летом оно определенно было бы красивее. Сейчас же, покрытое льдом и снегом со всех сторон, оно ничем не выделялось на фоне остального пейзажа. Илья покачал головой, ему определенно стоило перестать искать во всём смысл. На днях он с чуть ли не со слезами удалил дуолинго с телефона. Злая зеленая птица до последнего уговаривала его это не делать, а ударный режим будто насмехался своим трехзначным числом. Эти абьюзивные отношения давно пора было разорвать. Еще и как назло отец Шейна везде таскал того с собой. Все были чем-то заняты, один Илья мотался из стороны в сторону как неприкаянный. Джейсон постоянно болтал с Лиамом. Мама же с Эндрю не отставали от Юны, которая, с воодушевлением завсегдатая здешних мест, рассказывала об очередном памятнике или именной табличке.       Пиздецки интересно.       В кармане жгла руку пачка сигарет. Может он свалит ненадолго и никто не заметит? Может даже получится дернуть с собой Джея. Или Шейна. Хотя нет. Это плохая идея. Он точно будет жаловаться на дым от сигарет, чем окончательно уничтожит минимальный позитивный настрой. А если Илья еще и поцелует его после последней затяжки, то Холландер вообще грохнется в обморок. Правильный мальчик. Но забавный.        Илья готов был поверить в справедливость вселенной, когда, подойдя к высоким воротам исторического музея, их компанию встретила небольшая табличка: “По техническим причинам посещение музея сегодня невозможно. Руководство приносит свои глубочайшие извинения.”  Юна разочарованно вздохнула. Оставшиеся трое взрослых тоже не выглядели особо довольными. Что касаемо близнецов, что одни, что другие попытались сдержать ликующее выражение на лицах. Хотя Шейн вроде тоже чуть расстроился, или же он просто сморщился из-за выглянувшего луча солнца. Драться с небесным светилом сегодня не входило в планы Ильи.        После посещения музея современного искусства, лучше бы был все-таки исторический, и похода в очередной “самый лучший” по мнению Юны Холландер ресторан, все снова вернулись в отель. Сегодняшний день был менее насыщенным и оттого спать не особо хотелось. Илья пытался придумать чем себя занять, он уже выкурил три сигареты, восполнив наконец-то дневной пробел. Номерная пепельница являла собой металлическую тарелку. Будто каска солдата первой мировой. Судя по сколам и зазубринам, скорее всего она была выплавлена в те же года.        Блять, о чем я вообще думаю?       - Мне надо куда-то выйти.       - Выйди в окно, - Лиам, не отрываясь от своего телефона, пинал маленький мячик об основание кровати Ильи.        Откуда он вообще его взял?       - Мы в ебучем Монреале! Найди клуб или бар, где особо не проверяют документы, ты же эксперт!        Брат медленно опустил телефон на кровать и так же медленно поднялся с неё. На мгновение Илье показалось, что Лиам сейчас ему врежет.        - Иногда ты такой гандон, но ты прав, это отличная идея! Пиши Холландерам.       Илья отбил пять о чужую ладонь. Сначала он открыл чат с Шейном, но здраво рассудив, написал сначала Джейсону. Если Шейн начнет ломаться, то вдвоем, а если еще и Лиам подключится, то втроем, будет проще убедить этого веснушчатого канадца.        А веснушки у него были только на лице или где-то еще?  

***

        Клуб, ожидаемо, ломился от людей. Казалось бы, середина недели, но нюанс в виде конца декабря вносил свои коррективы. На стенах висели голографические гирлянды “HAPPY NEW 2XXX YEAR”, головы барменов украшали эльфийские колпаки. Тела танцовщиц гоу-гоу едва прикрывали импровизированные костюмы Санта-Клауса. Даже свет от стробоскопов сменялся тремя цветами: зеленым, белым и красным.        Шейн чувствовал удушье. Если бы не вцепившаяся в его запястье рука Лиама, то он бы точно выбежал наружу. К сожалению, выход все сильнее отдалялся по мере продвижения вглубь помещения. Шейн сам не понимал как согласился на эту авантюру. Еще и родители не были в курсе. Не то, чтобы он был таким уж невинным. Он нередко куда-то выбирался с друзьями. Но то была родная Оттава. Там он каждый угол знает. Монреаль же был пока неизвестной, хоть и периодически посещаемой с родителями, территорией. Казалось, что всё население второго по численности города Канады сегодня находится именно в этом клубе.        Локоть одного из посетителей сильно вдавился в правый бок Шейна. По хоккейной привычке хотелось развернуться и оттолкнуть незнакомца, но как раз в этот момент чья-то сильная рука обвилась вокруг талии и потянула парня в сторону. Обернувшись, Шейн увидел улыбающийся профиль Ильи. Через пару мгновений четверка впечаталась в барную стойку. Чужая рука на пояснице согревала кожу в и так перегретом помещении, но убирать её Шейн не спешил. Бармен с явно накладной зеленой бородкой принял заказ у Джейсона. Спустя несколько секунд в руке Шейна оказался стакан с чем-то мутно-зеленым. В памяти снова всплыли длинные кудри Лиама, тогда ему казалось, что это был Илья. Теперь же Илья рядом, трется бедром о его собственное.        - Написано, что это какой-то имбирный тоник, - Розанов даже не пытался перекричать музыку, но Шейн всё равно его прекрасно слышал, - выглядит сомнительно.       Шейн отпил непонятную субстанцию и слизал с губ оставшийся после стакана конденсат. Терпко, но освежающе. Джейсон знает, что ему нужно.       - Неплохо. Хочешь попробовать?        На лице Ильи эмоции сменялись как на видео с самой низкой частотой кадров. Взгляд перемещался по лицу Шейна так, будто не мог остановится на чем-то одном. Не дождавшись ответа, губы снова потянулись к напитку, как тут же чужие пальцы осторожно забрали стакан и поднесли ко рту. Дергающиеся кадыки никогда не вызывали трепета в теле Шейна. До настоящего момента.        В какой именно момент все начало расплываться перед глазами Шейн сказать не мог, но внезапно барная стойка исчезла, а четверка уже вовсю танцевала в гуще толпы. И ему даже было плевать на потные тела, то и дело трущиеся о его собственное. Ему в целом было на всё плевать. Джейсон по своему обыкновению выдавал лучшие движения, чем вызывал хохот Розановых. Какой же его брат всё-таки показушник. Стакан давно пропал из рук, остатки допил Илья. Илья, который под белым светом казался ангелом, а под красным - дьяволом. Зеленый же будто погружал его под воду. В детстве мама рассказывала братьям легенду о Тритоне, древнегреческий боге, сыне Посейдона и Амфитриты. Во время всемирного потопа именно он заставил волны отступить. Так же отступало сейчас самообладание Шейна. В пальцах покалывало желание прикоснуться к влажным от испарины кудрям. Хотелось стереть каплю пота стекающую за ворот чужой футболки. Шейну всегда были чужды прикосновения, он отталкивал людей и сам инициативу не проявлял. Ему было некомфортно, если его трогали малознакомые люди. Сейчас же хотелось обвить всеми конечностями тело напротив, слиться с ним воедино. Илья что-то ему говорил, но в голове был сплошной вакуум и только набатом отбивало “возьми, возьми, возьми” где-то на периферии сознания. А затем сработал выключатель. Шейн вцепился в чужую руку и потянул её обладателя за собой в сторону служебного выхода, где постоянно то появлялись, то исчезали сотрудники. Шейн отработал до автоматизма привычку анализировать пространство.        В лицо ударил холодный воздух, под ногами заскрипел снег.        - Холландер, что ты…       Остаток фразы потонул где-то во рту Шейна. Имбирный привкус будто добавил пару градусов в и так нетрезвую кровь. Быть может не стоило так напирать на Илью, чужой стон от удара о ледяную кирпичную стену заставил Шейна на мгновение отпрянуть. Глаза как назло не хотели сфокусироваться. Тряхнув головой, он попытался отодвинуться, но руки, вцепившиеся в его лонгслив, не дали это сделать.        - Эй, - изо рта Ильи вырвалось облако теплого пара.       До Шейна постепенно начало доходить, что он только что сделал. Но не то чтобы ему не понравился результат. Если он поцелует Илью еще раз, тот остановит его или нет? Ответа не потребовалось, чужие губы уже прижались к его собственным. Температура на улице охлаждала тело, и если бы не руки Ильи, то и дело перемещающиеся со спины на грудную клетку и обратно, то Шейн бы точно замёрз. Свои ладони же он грел на чужой шее, ощущая под пальцами вибрацию от очередного тихого стона. Илья был таким, таким… Подходящие слова всё никак не находились в картотеке его разума. Боже, он знаком с этим парнем всего каких-то три недели, а уже не может представить себе места лучше на земле, чем быть зажатым в тисках этого мощного тела. Воздуха катастрофически не хватало в легких, но оторваться губ напротив было сравни пытке. Прервать удушение помогла хлопнувшая рядом дверь и возмущенный голос одного из барменов:       - Пацаны, я конечно рад за вас, но это выход не для посетителей. Свалили нахуй отсюда!       Илья отпрянул и посмотрел на невольного зрителя хмурым взглядом, отчего Шейну даже на мгновение стало страшно за сохранность конечностей “эльфа”. Дверь снова хлопнула и показалась еще одна фигура, тут то Шейн и ощутил в полной мере весь холод -15 градусов. Не глядя по сторонам, он выпутался из рук Ильи и вернулся в клуб. На улице все же было приятнее даже без куртки, здесь же дышать приходилось с огромным трудом. Джейсон и Лиам все еще танцевали на том же месте, бутылки в руках отбрасывали блики на лица. Отобрав у брата пиво, он сделал глоток и снова начал двигаться. Поравнявшись с ним, Илья последовал его примеру. Внезапно громкость музыки снизилась до минимума и диджей начал объявлять программу на ближайшую неделю. Часы над его пультом показывали 01:15. Они здесь уже больше часа. Лиам пожаловался на закончившееся пиво и потянул всех к барной стойке. Шейн демонстративно проигнорировал усмешку в свою сторону от одного из барменов.        - Просто замути с ней!       Шейн повернулся на голос брата. Джейсон пытался вырвать телефон из рук Ильи. Илья смеялся. Лиам же что-то оживленно обсуждал с барменом.       - Не буду я с ней мутить, - Илья все-таки отвоевал свой же телефон и спрятал его за спиной, - я в этом не заинтересован.       - А она?        - Это неважно.       О ком они говорят?        Джейсон что-то еще сказал и Илья повернулся к нему всем корпусом, дисплей телефона загорелся, и Шейн увидел всплывающее уведомление:       Джесс: Всё в силе? Не забудь презервативы, не хочу как в прошлый раз бегать по району в поисках магазина.       Ха.       Музыка снова заиграла. Диджей объявил конкурс на самую мокрую футболку вечера и толпа тут же загудела. Шейну захотелось домой. В Оттаву, в свою комнату. Лечь в свою кровать, накрыться одеялом и уснуть. Или на школьный стадион, прокатиться несколько кругов на льду. Или поехать в Колчестер, упасть на лужайку дома бабушки с дедушкой и просто вдыхать окружающий воздух. Хотелось переместиться буквально куда угодно, лишь бы не оставаться в этом чертовом клубе.        - Я хочу вернуться в отель, - Илья развернулся и хотел что-то сказать, но Шейн не глядя на него продолжил, - уже поздно, а нам завтра рано вставать.       - Ууу, - Лиам скривил лицо и отпил из своей бутылки, - зануда!       Шейн потер переносицу, подняв глаза он увидел внимательно смотрящего на него брата. Тот поднял бровь и слегка наклонил голову как бы спрашивая: “Ты уверен?”. Шейн лишь коротко кивнул.        - На сегодня всё. Уходим, парни, - Джейсон отдал свою недопитую бутылку бармену и потянул Шейна за собой в сторону гардероба, пока сзади о чем-то переругались Розановы, - ты как?       - Все в порядке.       - Я так не думаю, но, - он прервался и коротко взглянул на Шейна, - ладно, хорошо.        Брат никогда не задавал лишних вопросов и за это Шейн был ему безмерно благодарен.  

***

        К великой радости Ильи, проснулся он без головной боли. К тому же с прекрасным, назло брату, настроением, который в свою очередь последние полчаса безуспешно пытался оторваться от кровати. За окном шел мелкий снег, а люди быстро то появлялись, то исчезали на лестнице одной из станций метро. Илья насчитал одиннадцать красных шапок с помпоном и девять синих шарфов пока курил сигарету. Монреаль. Москва. Люди везде одинаковые. Везде постоянно спешат. Ничего не замечают вокруг.        Шейн так и не ответил на пожелание спокойной ночи, отправленное сразу после того, как дверь их с братом номера закрылась на замок. Наверно он сильно устал и все еще спит. В ванной зашумела вода, видимо Лиам все-таки собрал волю в кулак и вернулся к жизни. Три мерных стука.       - Добрейшего утречка! - стоило Илье чуть приоткрыть дверь, как Джейсон тут же впорхнул в номер, сияя как золотая статуэтка, - Вы собрались? Через десять минут выходим.        Илья повернулся в поисках брата, судя по звукам из ванной, тот как раз собирал свои уходовые средства.        - Да, встречаемся в фойе? - Джейсон кивнул, - Мама не звонила, но твои родители её по-любому в оборот взяли.        - Моя мама точно не скоро выпустит твою из своих цепких ручонок! Её лучшая подруга Элизабет в том году переехала в Глазго и теперь ей не с кем гулять по набережной и просторам безумно увлекательных, - он демонстративно показал кавычки, - Оттавских парков.        - Оу, думаю будет проблематично, учитывая непонятный график её больничных смен, мы с братом до сих пор сами не разобрались.       Джейсон неопределенно махнул рукой, вторая крутила в пальцах номерную ключ-карту.       - Поверь, моя мать мастер планирования, скоро Ирина станет видеть её чаще, чем вас.       Илья усмехнулся. Что ж, общество Юны Холландер определенно пойдет на пользу его маме. В последние несколько лет все её контакты с другими людьми ограничивались лишь коллегами по работе, которые иногда заглядывали вечером в их квартиру выпить чая или вина за тихими разговорами. Отец годами запрещал ей налаживать связи с кем-либо за пределами его семьи, оттого улыбка на её губах появлялась только в уединенные моменты с сыновьями, за закрытыми дверьми их огромного, но безжизненного дома. Да и назвать этот особняк домом было бы большим преувеличением. Пошлое, абсолютно безвкусное здание, декорированное по принципу “дорого, богато, всё и сразу”. Тетя приложила свою когтистую руку к отделке этого строения, именно её дизайнер мешал братьям учить уроки после школы, постоянно носясь из комнаты в комнату и раздавая приказы работникам высоким скрипучим голосом. Неудивительно, что после смерти отца именно тетя оказалась наследницей этого здания. Заслушивая слова нотариуса, Ирина вздохнула с таким облегчением, что немногочисленные родственники посмотрели на неё с презрением. По крайней мере так было со слов Лиама.       Спустя пятнадцать, наполненных нытьем брата, минут, Илья разглядывал стоящий возле ресепшена стенд с буклетами весенних туров в Бразилию. С глянцевой бумаги ему приветственно махали загорелые мужчина и женщина, сияя белоснежными улыбками. В двух шагах от него Дэвид Холландер показывал как пройти к “Это отличное кафе, когда я был молод, там подавали умопомрачительные круассаны! Каждый год там бываю и ничего не меняется!”. Шейн стоял рядом со старшими, но судя по отсутствующему взгляду не слушал их, да и вообще вел он себя этим утром очень странно. На приветствие Ильи он лишь кивнул и сразу отошел к отцу, а когда Илья пытался справиться о самочувствии парня, тот лишь неопределенно повёл плечом и ничего не сказал.           Кафе оказалось уютным двухэтажным зданием с круглыми столиками молочного цвета. За счет панорамных окон в помещении было так светло, что аж чуть слепило глаза. Метаясь между латте и капучино, Илья остановился на последнем, а бариста, невысокая миловидная девушка с кудрявыми короткими волосами, посоветовала взять к нему кленовый пекан с фисташковыми хлопьями. Девушка была похожа на мультяшную фею, а феи обычно плохого не советуют. Свой кофе он забирал последним, пока все остальные уже рассаживались за столом на втором этаже. В этот же момент из подсобного помещения вышел парень с металлическим контейнером в руках.       - Наконец-то привезли, - он грузно опустил контейнер в пустующий холодильный прилавок и потряс руками, - я уже устал жаловаться Биллу! Они последние два месяца присылают мороженое утром, а не вечером!       - Скажи спасибо, что вообще присылают, третий филиал уже две недели не может свою поставку дождаться, - девушка опустила в контейнер ложку-скуп и захлопнула стеклянную дверцу.         - Тот, что в Ванкувере?       - Он самый.       Илья перевел взгляд на меню. Только сейчас он заметил единственную позицию в “холодных десертах” - “безлактозное мороженое со стевией”. Как раз в стиле Шейна.        - Дорогая, - Илья наконец увидел имя на пейдже баристы, - Синтия, дайте мне шарик вашего мороженого, пожалуйста.       Синтия отвлеклась от разговора со своим коллегой и уточнив “рожок или креманка” тут же пробила новый чек. Её коллега похвалил выбор Ильи и поднял большие пальцы вверх.       На втором этаже утреннюю тишину разбавляли голоса, доносившиеся со столика с его трехдневной компанией. Единственный свободный стул был между Шейном и Лиамом, на который Илья тут же аккуратно опустился. Лиам отпил капучино брата, пожаловался на приторность и вернулся к своему айс-американо. Шейн что-то печатал в телефоне. Придвинув креманку к парню, Илья чуть наклонился и прошептал на ухо парня: “Я сначала себе взял, но пока поднимался, передумал, оно без сахара.” Пальцы Шейна тут же замерли над дисплеем. Илья откинулся на спинку стула и как ни в чем не бывало начал пить свой кофе. Что ж, он был действительно слишком сладким. Шейн неуверенно взял в руки креманку, аналогично откинулся на свой стул и зачерпнул ложечкой мороженое. Аккуратно поднося ложку ко рту он замешкался и повернулся к Илье.       - Точно не хочешь?        Шейн первые за это утро смотрел ему в глаза и только сейчас Илья увидел темные круги под нижними ресницами. Ему плохо спалось? Может головные боли? Поэтому он так стремился уйти из клуба сегодняшней ночью? Нога брата задела его собственную под столом и Илья понял, что до сих пор не ответил на вопрос.       - Попробуй, потом скажешь своё мнение, а я подумаю, - он снова отпил свой кофе и в ожидании уставился на чужую руку.       Шейн кивнул и все-таки отправил ложку в рот. Илья проследил за языком, слизавшим остатки мороженого с губ, и тяжело сглотнул. Этот язык творил что-то невероятное ночью. Что двигало Шейном неясно, но результат того стоил. Если бы не придурок-бармен, то возможно поцелуй длился бы дольше.        - Оно очень вкусное, - на губах Шейна расцвела улыбка, - многое теряешь.       - Bon appétit! - Илья подмигнул и точным броском отправил крышку от своего стакана в мусорку. Они неудобные и только раздражают.       Юна что-то спросила у Шейна и тот сразу же повернулся на голос матери. Илья удивлялся живости этой женщины. Пока остальные медленно моргали, тихо посасывая свои напитки и ковыряясь ножами в выпечке, она уже строила планы на следующую поездку. Ей бы турагентом работать.       - Ты такой очевидный!       Илья повернулся к Лиаму и вопросительно поднял правую бровь. Брат рассматривал лепнину на потолке и крутил в руках стакан со стучащим на дне льдом.       - Не притворяйся, что не понял меня, - продолжил он едва слышно, - что между вами?       - Между кем и кем?       - Илья…       - Ладно, - Илья чуть подобрался на стуле и бросил короткий взгляд на мать, та, посмеиваясь, слизывала крем со своего пальца, - между нами ничего нет. Мы друзья.       - И давно ли мы с друзьями сосемся на улице? - хорошо, что Илья не пил в этот момент кофе, иначе бы он его выплюнул. Лиам же с невинным выражением лица высасывал из трубочки свою холодную жижу. Отпираться не было смысла, этот засранец всегда был в курсе всего.       - Тебя это не касается.       - На матче, в ресторане, на улице, - Лиам загибал пальцы, - а потом в клубе - где Шейн, там и ты. Таскаешься за ним как собака на привязи. Касаешься его, что-то шепчешь, покупаешь ему мороженое, - он кивнул на зажатую в чужой руке полупустую креманку, - как десятилетка понравившейся ему девочке. А вчера так вообще Фил застал вас двоих за пожиранием глоток друг друга. Признавайся, вы мутите!       - Так этого придурка звали Фил?       Брат закатил глаза и всучил в руку Ильи свой пустой стакан. Стакан полетел по траектории крышки и скрылся в мусорке.        Может записаться в секцию баскетбола?       - Да, блять, его звали Фил. Отличный парень кстати, сам тоже с Оттавы. Так, всё! Хватит тему переводить!       - Да я тебе сказал уже, между нами ничего нет, - Илья помедлил и сделал глоток, - Мы ничего не обсуждали, я просто предложил поцеловаться на той неделе, а он не отказался, так как опыта с парнями у него нет. Вот и всё.       Лиам нахмурился, его глаза метались от брата к Шейну и обратно. Затем он медленно вздохнул и так же медленно выдохнул.        - Твои друзья всегда были лишь друзьями-братанами, Тодда не считаем, тебе было пятнадцать, а ему четырнадцать - это не то. При этом все твои интрижки ограничивались одной-двумя ночами и никогда не перетекали в задушевные разговоры при свете дня. Что происходит?       Илья открыл рот, но слова застряли в горле. Ответа не было. Он посмотрел на Шейна. Креманка пустовала и покоилась на коленях, зажатая в руках с двух сторон, будто что-то хрупкое и драгоценное. Владелец этих рук активно кивал Джейсону, который что-то увлеченно рассказывал брату.        Илья не раз слышал про формат отношений “друзья с привилегиями”. Обычно он всегда разделял дружбу и связи: все его девушки были только девушками, друзья только друзьями, а связи, неважно с кем, только связями. И никто из этих людей не состоял одновременно в нескольких группах. Хотел ли Илья быть с Шейном чуть большим, чем единичные поцелуи где-то на задворках улиц? Хотел ли этого сам Шейн? Или Илья был просто удобным вариантом, чтобы отработать технику и потом найти подходящего партнера с нормальным бэкграундом? В голове нарисовалась картина с зажатым в чужих руках Шейном, чужие губы оставляют поцелуи на веснушчатых щеках, пока их обладатель смущенно откидывается на плечо. Илья встряхнул головой, в этой фантазии его лица не было.        Ирина хлопнула в ладоши и объявила о завершении трапезы. Все тут же начали вставать, ножки стульев заскрипели по кафельному покрытию. Лиам, так и не дождавшись ответа, поднялся вместе со всеми и, поравнявшись с Джейсоном, начал спускаться по лестнице. Илья все никак не мог перестать смотреть на пустое блюдце, оставшееся от круассана матери, пока его не окликнул голос:       - Розанов, - Илья обернулся. Шейн стоял под солнечным светом, руки в карманах, на лице легкая улыбка, - так понравилось кафе, что не хочешь уходить?       Какой же ты красивый.       - Все верно, я определенно сюда вернусь! - Илья поднялся, кинул последний взгляд на городской пейзаж за окном и поспешил вслед за удаляющимся Шейном.  

***

31 декабря.

        Роуз выглядела потрясающе. Стразы на её алом платье переливались при ходьбе, волосы собраны в высокий хвост, на ногах остроносые шпильки. Если бы Шейн не знал подругу лично, он бы принял её за кинозвезду. Именно поэтому он не мог осуждать людей, которые сегодня провожали её взглядами, в какой бы комнате та не появилась. Роуз не просто блистала, она была самим блеском.        В бокале плескались остатки вина. Какой это уже по счету бокал? Второй? Третий? До полуночи еще час, а Шейн уже чувствовал легкое головокружение. Определенно стоило затормозить с выпивкой. Он огляделся. Сегодня дом Лэндри был полон людьми, которых в большинстве своём Шейн видел впервые. Этот новый год он планировал праздновать с родителями, но те несколькими часами ранее выгнали сыновей из дома с фразой: “Не тратьте молодость на нас, веселитесь!”. И вот теперь он здесь, на вечеринке Роуз, родители которой с ноября все еще находились в командировке в Аргентине. Единственное о чем они попросили дочь, это не прожечь их новый ковёр в гостиной, в остальном же они полностью ей доверяли.       Джейсон уже вовсю болтал с какими-то девушками, вроде это были знакомые Роуз из женского колледжа Святой Фелисити, где та училась вместе с Джеки. Девушки то и дело задавали вопросы его брату, на которые тот охотно отвечал. Такой общительности Шейн мог лишь позавидовать. За собой же он всегда замечал некую отстраненность в плане налаживания коммуникации. Люди были непредсказуемыми и делали свои выводы, а Шейну было все еще тяжело мгновенно считывать движение глаз, жестикуляцию и телесные позы, из-за чего не единожды понимал реплику в свою сторону совсем не так, как изначально задумывал собеседник.       Когда Шейн учился во втором классе, один мальчик с потока сломал его любимую ручку, после чего с поднятыми вверх бровями и опущенные уголками губ пробормотал, что Шейн сам виноват в этом. За вечер до этого, в фильме, который любил пересматривать папа, актер с точно таким же выражением лица просил прощения у своей возлюбленной, поэтому Шейн впал в ступор - картинка не совпадала с реальностью. Вечером того же дня он рассказал о произошедшем родителям, а про то, что Джейсон пнул велосипед этого мальчугана он тактично умолчал. Он был готов услышать слова утешения и поддержки, но родители молчали, лишь с тревогой смотря друг на друга. Через два дня все трое сидели в кабинете детского врача-психиатра, молодой женщины с удивительно-голубыми глазами и легкой улыбкой, которая после недолгого осмотра озвучила краткое, но изменившее всё: “У вашего сына легкая форма РАС”. Шейн в тот момент так сильно испугался, что его руки затряслись на подлокотниках кресла. Мама тут же прижала его ладони к своим коленям и посмотрела прямо в глаза, ничего при этом не произнося. Голубоглазая докторша успокоила разбушевавшееся не на шутку воображение Шейна, где тот умирает через две недели на больничной койке, и рассказала, как лучше справляться с тревожными мыслями. Спустя несколько лет, наполненных групповыми занятиями в центре с такими же детьми, личными консультациями и самостоятельными практиками, Шейн мог с уверенностью сказать, что он ничем не отличался от сверстников. Да и Эдвард Касински, его последний врач-психиатр, специализирующийся на тяжелых формах аутизма, заверил его, что Шейн проделал большую работу над собой и он очень им гордится. Последняя консультация закончилась слезами на лицах обоих, снятием диагноза и заверением, что когда Шейн попадет в НХЛ, он обязательно пригласит врача на свою первую игру. Шейн был безмерно благодарен всем сотрудникам центра.       На плечо опустилась чья-то рука, и бокал чуть не выскользнул из пальцев. Обернувшись, Шейн увидел улыбающегося Илью, позади него махал рукой Лиам. Джейсон говорил, что они тоже придут на вечеринку, да и Илья предупреждал об этом вчера вечером по дороге обратно в Оттаву. Шейн был рад увидеть знакомые лица, Хейден задерживался, а разговаривать с кем-то незнакомым не особо хотелось.        - Привет, парни, - он по очереди обнял Розановых, неосознанно, или осознанно задержавшись чуть дольше в плену рук Ильи, - давайте я вас познакомлю с Роуз, это её дом и её вечеринка. Роуз!       Вышеупомянутая девушка тут же выпорхнула из кухонного проёма и чуть пошатываясь направилась к новоприбывшим.        - Добрый вечер, - протянула она и подала свою руку для приветствия, Лиам тут же пожал её с широкой улыбкой на лице, - ой подождите, - она закрыла глаза, встряхнула головой и вновь их открыла, - вы что, близнецы?       Илья улыбнулся и кивнул, обхватив своей ладонью изящные пальцы Роуз. Она в ответ лишь осоловело подмигнула ему. Шейну внезапно захотелось выпить бутылку вина залпом, но он ограничился лишь остатками на дне своего бокала. Чуть позже Роуз во всю рассказывала Розановым о своем колледже, своих средневековых учителях и своих крутых одноклассницах. К их компании присоединилась Джеки с наконец-то прибывшими Хейденом и Джей-Джеем Буазио, который всего год назад перевелся в их школу, но уже вовсю показывал мастер-класс в хоккейной команде Шейна на позиции защитника. К тому же он очень быстро нашел подход к капитану как сокомандник, но вот подружиться за пределами катка еще только предстояло. Отвлекшись на возгласы соседней компании, Шейн не сразу заметил руку Роуз на бицепсе Ильи. Девушка была уже порядком пьяна и в какой-то момент даже сняла свои туфли, босыми ступнями упираясь в край ковра. Илья чужую руку не убирал, но и в ответ не проявлял тактильной активности. Он будто был мебелью, на которую можно было удобно опереться. Эти двое прекрасно смотрелись вместе. Длинноногая Роуз с хитрой улыбкой и широкоплечий Илья с ехидным взглядом. Та самая пара, при появлении которой все окружающие тянутся как мотыльки на свет. Шейн же скорее ощущал себя столбом от фонаря: освещен лампой, но проигнорирован этим роем насекомых. Шейн одернул себя. Не стоило сравнивать людей с насекомыми, они все живут одинаковую жизнь, только со своими нюансами. И тянуться к свету или нет, это только их выбор.        До курантов оставались считанные минуты, когда из его руки пропал пустой бокал, а сбоку прижалось чужое тело. Илья скрестил руки на груди и переводил взгляд с одного лица на другое. Сегодня его волосы были уложены иначе, зачесанные назад, возможно гелем, кудри и черная футболка-поло накидывали ему пару лет к возрасту, а двухдневная щетина добавляла к обаятельному лицу еще больше мужественности. Невольно взглянув на чужую шею, он заметил спрятанную в вороте золотую цепочку. Шейн не видел её в предыдущие дни.        - Как дела? - Илья чуть вжался в стену вдоль лестницы, на которую они вдвоём опирались, и с ожиданием посмотрел на собеседника.       - Я в порядке. Во мне неясное количество вина, вокруг тьма незнакомых людей, а на ковре родителей Роуз я уже насчитал три прожженных места от окурков. Однако…       - Могло быть и хуже?       - Могло быть и хуже.       Они одновременно кивнули и какое-то время рассматривали импровизированную драку двух парней, которые пытались отобрать друг у друга пульт от телевизора. Роуз заливисто смеялась и подначивала их, болея то за одного, то за другого. Шейну было приятно находится рядом с Ильей. Он не пытался выжать из него слова, просто молча находился рядом, лишь изредк задавая вопросы. При этом самому Шейну только с Ильей хотелось проявить инициативу, хотелось узнать что-то новое, помимо того, что он и так видел в инстаграме парня или слышал от своего брата, иногда вскользь упоминавшегося что-то о своем школьном товарище. То сообщение, отправленное неизвестной Джессикой, до сих пор вызывало неприятный скрежет где-то в затылке. Он не должен был читать чужую переписку. Это его не касается. Они с Ильей вообще никто друг другу. Друзьями их тяжело назвать, Шейн почти ничего о нём не знает. После поцелуя возле магазина, в голове была такая каша и казалось, что они вообще сразу же разойдутся в разные стороны как будто и не знали никогда друг друга. Но Илья попросил его номер, а Шейн… Шейн не стал противиться. В тот день он разом нарушил три своих главных правила: не лги, не додумывай и не жди ничего в ответ. Всю неделю они переписывались, обсуждая какую-то повседневную ерунду, чтобы в итоге оказаться на соседних креслах на матче, где Монреаль проиграл, но впервые Шейна это вообще не волновало в той степени, как бывало обычно. То ликование Ильи и восхищение в его глазах отпечаталось где-то на внутренних веках, чтобы периодически воспроизводиться в сознании. Всё, связанное с Ильей, было настолько новым и неожиданным опытом в жизни Шейна, что его это начинало пугать. Розанов, будто локомотив сносил привычные барьеры в его тщательно рассортированной жизни. Здесь он ляжет позже, потому что Илья не может остановиться перечислять самых нелюбимых хоккеистов, тут пойдет на поводу у парня и солжет всем, притворившись своим братом, там пойдет клуб в чужом городе, потому что под чарами щенячьих глаз Розанова невозможно устоять. А потом он вытащит этого пленительного в софитах без году мужчину на улицу и поцелует так, что аж у самого будут трястись поджилки. И захочет так и остаться, окутанный чужими объятиями на морозе с риском заболеть. Но как же было плевать на последствия, хотелось жить здесь и сейчас, в этом моменте.        Послышались звуки открываемого шампанского, все вокруг начали обниматься и с громкими криками поздравлять друг друга с новым годом. Как раз в момент очередного поздравления в свою сторону Шейн почувствовал как на его руку, спрятанную за спиной, опустилась чужая, как её пальцы переплелись с его собственными. Не трудно было догадаться, кто был её владельцем. На губах Ильи красовалась легкая улыбка. Совсем тихо, будто только для одного слушателя, он произнес: “С Новым годом!”. Пульс замедлился, казалось, что всё вокруг замедлилось. Неужели вся гравитация Земли сосредоточилась в теле рядом, раз так отчаянно к нему тянуло? Он сжал в своих пальцах чужие и придвинулся ближе, чтобы в тот же момент быть чуть откинутым в бок чем-то или кем-то внезапным. Его голова дернулась, и он не сразу понял, что произошло. А когда повернулся, увидел неизвестную девушку, прижимающую своими губами к губам Ильи. А тот? Тот не сопротивлялся. Сердце пропустило удар, под пальцами лишь пустота, хранящая исчезающие отголоски чужого тепла. Казалось, прошла вечность, прежде чем он смог оторвать ноги от пола и стремительно выйти из комнаты. Ликование толпы и случайные перемещения тел вызывали такой перегруз в голове, что Шейну казалось, будто его сейчас стошнит. Он не знал куда идёт, но в какой-то момент, видимо по привычке из детства, оказался прижатым снаружи двери заднего входа. Когда они с Роуз и Джейсоном, будучи маленькими, играли в прятки в доме, Шейн любил жульничать и прятался снаружи. На все возмущения маленькой девочки он отвечал, что терраса - это всё еще часть дома, и технически он не нарушил правила. Вот и сейчас он, как и в детстве, смотрел на беседку дома Лэндри, припорошенную снегом, и впервые не хотел быть найденным. Ноги подвели его, и Шейн медленно опустился на деревянный настил. Морозный воздух колол лицо, а ледяные доски холодили кожу ног. Шейн сжал в правой руке снег, не убранный Роуз со вчерашнего вечера, и растер его в руках. Ладонь стала влажной и тут же покраснела. Зрение стало рассеиваться. Он потер веки другой, все еще сухой, рукой, легче не стало. Шейн закрыл глаза. Подтянув к себе колени, он откинул голову на дверь, и стал медленно считать.

Раз.

Он забивает свою первую шайбу.

Два.

Мама с папой дарят ему велосипед.

Три.

Хейден объявляет его своим другом перед всем классом.

Четыре.

Они с Джейсоном вдвоём прыгают с тарзанки.

Пять.

Илья целует его.

      Глаза распахиваются. Пульс снова убыстряется, а на щеках колет подозрительная соленая влага. Привычные установки не помогают, все заслонки заклинивают, стены трещат по швам. Так не должно быть. Это всё заходит слишком далеко. Нужно остановиться. Нужно прекратить. Немедленно.       Из дома доносится громкий смех, пока снаружи Шейн прижимает в груди замерзшие ладони, твердо уверенный, что оставаться здесь будет лучше. Лучше для всех.