Ничего особенного

Минхо проверил, все ли насадки на местах в поролоновой подложке, и закрыл коробку с массажным пистолетом. Он одолжил его у Чана неделю назад, чтобы попробовать перед покупкой своего. Вещь и правда оказалась рабочей: мышцы отпускало, и даже дышалось свободнее. Давно так не было. Но брать точно такую же модель Минхо пока не решился, хотел посмотреть другие. С коробкой под мышкой он спустился и пошёл ко второй общаге. В гостиной светились два экрана: Чан сидел за ноутбуком, а Джисон развалился на диване спиной к двери, закинув ноги на журнальный столик, и смотрел игровой стрим. — Принёс, — Минхо поставил коробку перед Чаном. — А, спасибо. Ну как, будешь брать себе? — Думаю. Норм штука. Но, наверное, посмотрю ещё. — А реально помогает? — Джисон повернул голову через плечо. — Или просто трясёт? — Помогает. Плечи разбивает, спину. — Мне, может, тоже надо. — Можешь брать мой, мне не жалко, — Чан махнул рукой. Минхо развернулся к входной двери. — Стой, погоди! — Джисон рывком спустил ноги со стола и сел прямо. — Чуть не забыл. Можно тебя на секунду? Минхо насторожился, готовясь, сам не зная к чему. Вроде повода не было, а рефлекс никуда не делся. Он собрался с силами и ответил: — Да. В своей комнате Джисон с порога полез в шкаф. Минхо остался у двери и огляделся. Он давно тут не был. Всё как обычно: на столе бумажки, провода клубком, пустые упаковки от доставки. Зато шкаф изнутри был неожиданно прибран. Футболки и свитеры распределены по полкам ровными столбиками, всё на своих местах. А поверх одной стопки, аккуратно сложенная, лежала его серая худи. Минхо узнал её не сразу: думал, что потерял сто лет назад, где-то между общагами. — Ещё секунду, — доносилось из шкафа. — Я её точно сюда… да где же… — Что ты ищешь? — Сейчас увидишь. Минхо прислонился к косяку, сунул руки в карманы. Джисон сидел на корточках, разгребал нижние полки и бормотал что-то себе под нос. Минхо понятия не имел, что тот собрался оттуда достать. Он вряд ли прятал в шкафу что-то страшное, а в голове уже заметались варианты, один хуже другого. Но Джисон рылся так увлечённо, так смешно сопел, что напрягаться всерьёз не получалось. Наконец он выпрямился. В руках у него был тёмный прямоугольный футляр из потёртой кожи с тусклыми латунными застёжками. — Вот. Я давно хотел тебе отдать, просто… не знал, когда. Минхо взял футляр, оказавшийся довольно тяжёлым. Он нащупал застёжки, но не открыл сразу, только смахнул с крышки невидимую пыль и задержался на шве. — Открой, — тихо напомнил Джисон. Минхо щёлкнул первой застёжкой. Внутри, в гнезде из бархата, лежала старая плёночная камера. Чёрный корпус, серебристая окантовка. Минхо провёл большим пальцем по верхней грани к правому углу. Палец искал скол. На том углу должна была быть выщербина, там, где камеру когда-то уронили. И поперёк верхней крышки шла длинная царапина, которую он в детстве любил поддевать ногтем. Сейчас поверхность была гладкой. Ни скола, ни царапины. Дед давал подержать камеру только под присмотром, двумя руками, осторожно, потому что тяжёлая и потому что «не игрушка», а снимков приходилось ждать неделями. Во время одного из переездов коробка с вещами упала с лестницы. Камера разбилась так, что чинить было уже нечего, и её выбросили. Минхо не помнил даже, как она называется. Никогда и не знал. Он медленно поднял глаза. — Где ты её вообще взял? — А, — Джисон смущённо отвернулся и снова сунулся в шкаф. — Ну, ты же знаешь, я люблю пошопиться, винтаж всякий. Есть одна японская онлайн-барахолка. Там кучу всего можно откопать, если терпения хватает. — Как ты узнал, что за модель? Джисон только пожал плечами и сделал вид, что очень занят полкой. Минхо смотрел на футляр. Он как-то рассказывал Джисону про камеру и показывал несколько фото в доме родителей, но узнать модель ему было неоткуда. Кроме одного места. — Ты спросил у моей мамы. Это был не вопрос. Джисон замялся и сдулся. — …ну да, — признался он куда-то в стопку футболок. — Ох… Ого. Спасибо, — Минхо запнулся, ловя неровность своего голоса. — Я… честно, вообще такого не ожидал. — Да ладно, — Джисон отмахнулся, не глядя. — Нет, правда. Это очень… Дальше он не смог сформулировать. Так странно было держать в руках доказательство того, что тебя рассматривали не менее внимательно, чем ты рассматривал другого. Минхо ещё раз провёл подушечкой пальца по углу, а Джисон уже совал ему в руки жёлто-чёрную коробочку. — Вот ещё. Плёнка. Тут двадцать четыре кадра. Минхо взял её, повертел. — Я не знаю, как её правильно вставлять. — Серьёзно? А… тебе разве дедушка не показывал? — Один раз, — Минхо хмыкнул. — Лет двадцать назад. — Должно быть несложно. — Попробуем? — Давай, — Джисон похлопал по кровати рядом. Они сели плечом к плечу, камера легла Минхо на колени. Джисон вбил в ютуб «как заправить плёнку», и они вместе склонились над экраном, почти соприкасаясь головами. — Так. Сзади крышка, плёнку в гнездо, а язычок вот в эту щель, — Джисон ткнул пальцем в экран, следом в камеру. Минхо поддел защёлку, и задняя стенка откинулась. Он завёл кассету в гнездо, но язычок всё время выскальзывал и загибался. — Скользкая, зараза, — Джисон сощурился, высунув кончик языка, и потянулся помочь. Минхо перехватил его руку, отвёл в сторону и заправил сам. — Эй, я почти, — без особого возмущения буркнул Джисон, но руку убрал. — Теперь протяни. Джисон потянул рычажок сбоку. Плёнка пошла, натянулась. — Угу, — Минхо прижал крышку, пока не щёлкнуло. — Теперь пару раз вхолостую, до первого кадра. Камера сухо клацнула. Минхо снова потянул рычаг. — Вроде готово. Можно снимать. — Ура, — Джисон внимательно разглядывал камеру. Потом поднял глаза, близко-близко. — Сфоткай что-нибудь. Минхо поднёс её к лицу и посмотрел в видоискатель. Всё лишнее обрезалось краями прямоугольника. Внутри кадра был только Джисон. — Ты чего делаешь? — он попытался прикрыться ладонью. — Не дёргайся. — Сними вон лучше деревья за окном. — Не хочу. — А что хочешь? Минхо чуть подкрутил кольцо, и лицо в видоискателе стало резким. Круглые глаза, крошечная родинка на щеке, светлый пушок на скуле, который замечаешь только вплотную. Лицо, разобранное на детали, которых обычно не видно. — Хочу, чтобы на первом кадре было что-то очень красивое, — сказал Минхо. — Можно? Джисон отвёл руку и выпрямился под взглядом объектива, позволяя себя разглядывать. Весь подался навстречу и замер в ожидании. Минхо нажал на спуск. Сухой щелчок, и Джисон вздрогнул, будто его поймали, но тут же расплылся в улыбке. — А когда можно будет посмотреть? — Когда сниму всю плёнку. Потом надо проявить. — А… Ну ладно. Тогда подождём. Джисон оглянулся на пол, заваленный одеждой, которую он вытащил из шкафа, пока искал футляр. — Блин, я тут всё разбросал. Он вскочил и принялся сгребать всё и возвращать на полки. Из середины кучи он вытащил серую худи и встряхнул. — О, это же твоя. Я её тогда нашёл, тоже хотел отдать. Он протянул её Минхо. — Оставь, — ответил тот. — В смысле? Тебе не нужна? — Пусть тут лежит, — Минхо забрал у него худи и положил обратно, сверху на стопку. — Вдруг я приду в следующий раз, а у тебя холодрыга. Замёрзну же. — А-а, — Джисон растерянно погладил открытую дверцу шкафа. — Конечно. Хорошо. Минхо убрал камеру в футляр и защёлкнул застёжки. — Тогда увидимся, Хан-а. — Увидимся, хён. Домой Минхо шёл, прижимая футляр к себе обеими руками и теребя короткий ремешок.

✧✧✧

Камера пролежала в ящике стола несколько дней. Минхо доставал её по вечерам, вертел в руках и прятал обратно. Может, чего-то ждал, подходящего света или повода. Повод так и не появился, поэтому однажды Минхо просто взял камеру с собой. Второй кадр он отдал дереву у поворота к станции: раскидистые ветки на сером небе. Снимать оказалось не так, как с телефоном. Нельзя было сделать двадцать фотографий и оставить одну. Нельзя было посмотреть сразу. Каждый раз приходилось решать заранее: стоит ли это потраченного кадра? Минхо начал чаще останавливаться и рассматривать вещи, мимо которых обычно проходил. Дом с облупившейся синей дверью. Кошка на чьём-то подоконнике. Лужа с причудливыми разводами бензина. Он не знал, выйдет ли что-нибудь из этого на плёнке, и это было даже приятно — не знать. Дома подходящий кадр нашёлся на кухне. Феликс сидел у чайника с мягкой повязкой на волосах, чтобы чёлка не лезла в лицо. Зеркальце он прислонил прямо к чайнику и клеил под глаза патчи, старательно разглаживая каждый кончиком пальца. Щелчок. Феликс обернулся. — Только не выкладывай это никуда, — пробубнил он. — Это плёнка, фото будет не скоро. Могу тебе отдать готовое, если захочешь. — О. Тогда хочу. Седьмой кадр. Восьмой, девятый, десятый — они расходились быстрее, чем он думал. Чонин, уснувший на диване с открытым ртом и коробкой недоеденной курицы на животе. Сынмин, со скучающим лицом показывающий в объектив жест «палец вниз». Радужная полоска света на полу от окна. В выходной он поехал к родителям. Дуни встретил его в коридоре, потёрся о ногу и тут же ушёл по своим делам, подняв хвост, видимо, в наказание за долгое отсутствие. Суни и Дори крутились под ногами, и Минхо потратил на них кадров пять, хотя ни один, скорее всего, не выйдет: коты не держали позу ни секунды. Стоило поднять камеру, Суни шёл прямо в объектив, и в кадр лезли только размытая морда и любопытный глаз. — Да постой ты, — шептал Минхо, отъезжая назад на коленях по полу. — Не шевелись. Мама стояла у окна и перебирала зелень в дуршлаге, отщипывая жёлтые листочки. Время от времени она оборачивалась на возню за спиной и тихо посмеивалась себе под нос, качая головой. — Совсем как маленький, — сказала она не то ему, не то Суни. Минхо не ответил, выцеливая кадр. Поднял камеру и поймал её вполоборота, с пучком зелени в руке. — Минхо? — она будто почувствовала взгляд, обернулась до конца. — Ты чего там? — Стой так. — Я непричёсанная. Он нажал на кнопку раньше, чем она успела пригладить волосы. — Да ну тебя, — мама шутливо замахнулась на него дуршлагом, расплёскивая капли, и засмеялась. Уезжал он уже в сумерках. Дуни провожал его с подоконника: сидел столбиком, поджав лапы, и смотрел вслед, не мигая. Минхо снял его напоследок, через стекло. С Сонхо и Джихуном они наконец пересеклись вживую. Не в Японии и без такояки, а просто в кафе, в обычный будний вечер, потому что у Минхо внезапно образовалось окно, а они оба оказались свободны. Сидели втроём в углу, и Сонхо рассказывал какую-то бесконечную историю про своего начальника-идиота, размахивая палочками, а Джихун перебивал и зачем-то заступался за начальника, чем выбешивал Сонхо ещё больше, и они начинали спорить. Минхо достал камеру. — Это что, плёнка? — Сонхо наклонился. — Откуда антиквариат? — Подарок. — От кого? — От Джисона. Сонхо с Джихуном переглянулись. — Ого. Щедро, — только и сказал Сонхо и вернулся к еде. Минхо дождался, пока они забудут про него. А забыли они быстро, потому что Джихун опять что-то ляпнул, и Сонхо подавился смехом, и вот тогда Минхо нажал на спуск. — Эй, удали потом, или как там это делается, — замахал руками Джихун. — Я сегодня страшный. — Не накрасился, да? — с сочувствием спросил Сонхо. — Совсем распустился, не следишь за собой. Джихун показал ему средний палец, и Минхо засмеялся, закрывая футляр. В такси, когда голоса друзей остались по ту сторону закрывшейся двери, Минхо достал телефон и открыл чат с Юджуном. Это давно следовало сделать. Если быть честным с собой, Юджун с самого начала был тут ни при чём. Минхо хотел доказать себе, что он не привязан намертво, что у него есть выбор. Что его хотят. Что он сам может хотеть кого-то другого. Всё оказалось правдой, кроме последнего. Это был способ не говорить первым: «ты мне нужен», «выбери меня», «будь со мной», не зная, что услышишь в ответ. Вместо этого Минхо держал хорошего человека в подвешенном состоянии. Втянул его в историю, которая вообще его не касалась, только чтобы побольнее задеть Джисона. Стоило сказать это себе прямо, как есть, и сразу замутило. Минхо поёжился и написал сообщение: «Привет. Я должен был сказать раньше. Мне правда с тобой интересно, но я не могу ничего тебе предложить. У меня сейчас сложная личная история. Прости, что не сказал сразу» И быстро получил ответ: «Привет. Честно говоря, я догадывался :[» Минхо смотрел на грустный смайлик, пока экран не погас сам. Потом нажал кнопку и напечатал: «Если что, за советом всё ещё можно» И в ответ: «Тогда отлично. Буду писать, когда появится вопрос ;)» Минхо с облегчением заблокировал телефон, опустил голову на подголовник и стал следить, как за окном медленно плывёт вечерний город. Плёнка кончалась. Минхо понял это, сидя на кровати с камерой на коленях и перебирая кольцо фокуса. Когда он взводил затвор, колёсико пошло туже обычного. Двадцать три кадра он собрал по одному. Плёнка, ещё недавно пустая, теперь была почти полна. Оставался последний кадр, и Минхо совершенно точно знал, что там должно быть. Он взял телефон. Ему будто снова было шестнадцать, и он держал руку на экзаменационном листе, боясь его перевернуть. «Я почти отснял плёнку» «Остался один кадр» «Хочу, чтобы он был особенный» «Поможешь?» Джисон написал: «когда?»

✧✧✧

В пятницу вечером Джисон пришёл к нему в общагу. Перед этим он всю неделю переспрашивал. Точно ли у Минхо свободен вечер. Не поставят ли что-нибудь в последний момент. Накануне ещё раз: «а точно-точно ничего?» Минхо отвечал «точно-точно» и не очень понимал, к чему такая дотошность — они всего-то собирались доснять один кадр. Минхо сидел в гостиной с Сынмином и Чонином, лениво ковырял еду и вполуха слушал, как эти двое спорят о чём-то своём. Поднял голову, когда в прихожей провернулся замок. Джисон был в новом кардигане, которого Минхо на нём раньше не видел, волосы уложены, и на лице, кажется, даже немного макияжа. Он остановился на пороге гостиной. Обвёл глазами всех разом, и его уверенность чуть дрогнула. — Ого, — Сынмин оглядел его сверху вниз. — Ты это к нам в таком виде или случайно зашёл? — К Минхо. Из кухни высунулся Феликс, не скрывая любопытства. — Хён, — позвал Джисон и громко объявил: — Пойдём со мной на свидание. Чонин приподнялся на диване. Феликс издал протяжное: «О-о-о». — А-а, — сказал Сынмин. — Вот почему он вырядился как на красную дорожку. А цветы где? — Скажи да, Минхо-хён, — Чонин уже улыбался во весь рот. — Ой, да помолчите, — пробормотал Джисон и переступил с ноги на ногу, словно пол под ним нагрелся. — Да, — сказал Минхо. — Да? — Да. Дай переоденусь. И камеру возьму. Сынмин зааплодировал.

✧✧✧

Джисон вёл его задворками: через проулок за их зданием, во двор соседнего, к служебной двери, которая почему-то была открыта, дальше — по узкой лестнице наверх, мимо мотков кабеля и вентиляционных коробов. — Ты уверен, что сюда можно? — спросил Минхо, поднимаясь следом. — Технически нет, — ответил Джисон. — Но я уже два раза проверял, никто не приходит. — Ты сюда заранее лазил? — Надо же было всё разузнать. — Выглядит как начало хоррора. — Первым умирает тот, кто ноет, — Джисон толкнул неприметную боковую дверь и придержал её. — Сюда. Осторожно, тут ступенька. Наверху была обычная плоская крыша: ржавые трубы, гудящий бок какого-то агрегата. И посреди всего этого два разномастных пластиковых стула, на них два одинаковых пледа, пакет, из которого торчало горлышко бутылки, и на перевёрнутом ящике вместо стола — пудинг в прозрачной коробке. Карамельная верхушка слегка осела на бок, потому что он, наверное, долго стоял. — Я обещал самый большой, — пояснил Джисон, перехватив его взгляд. — Это не самый большой, который существует, но самый большой, который у них был. Минхо не находил, что сказать. — Он немного не такой красивый, — Джисон подтянул к себе стул, суетливо поправил плед на сиденье, переставил пакет с пивом поближе. — Видимо, пока нёс, помялся. Я старался ровно держать, но там ступеньки эти… Минхо тоже двинулся к стульям. Ноги шли медленно, будто отдельно от него. Он положил камеру на ящик, расплывающийся перед глазами, и остановился над пудингом. — Хён? — Джисон шагнул ближе. — Ты чего? Что-то не так, я что-то… — Нет, — выговорил Минхо севшим голосом. — Всё… то. Джисон шагнул к нему, поднимая руки, но остановился на полпути. Пальцы зависли в воздухе. Он смотрел испуганно и растерянно. — Обними меня, — попросил Минхо. Джисон обнял. Притянул и прижал к себе, сначала осторожно, потом крепче. Минхо уткнулся ему в плечо, носом в пушистую ткань кардигана, и закрыл глаза. Какое-то время они просто стояли так, сцепившись, на ветру. Джисон не торопил, его ладонь медленно, широко ходила по спине. — Извини, — наконец выговорил Минхо, отстраняясь и проводя рукой по лицу. — Это глупо. Разнылся на ровном месте. — Не глупо, — перебил Джисон. И не отпустил, поймал его за ладонь. — Всё хорошо. Не извиняйся. Минхо замолчал. Джисон потянул его к стульям, подхватил пледы и усадил Минхо на тот, что повыше. Сам сел на низкий и утонул в нём так, что подбородок оказался почти на уровне ящика. Устроился, набросил им обоим пледы на колени и посмотрел снизу вверх. — Удобно? — спросил Минхо. — Очень, — с достоинством ответил Джисон и утонул ещё на пару сантиметров. Он полез в пакет, достал две бутылки пива, сковырнул крышку с одной о край ящика, и она отлетела куда-то в темноту. — Держи. Минхо взял бутылку и сделал глоток; вкус оказался знакомым, не перепутаешь. Он посмотрел на этикетку. Надо же. Потом огляделся. Вокруг были трубы, чужие крыши, редкие освещённые окна. Город темнел на глазах, и тяжёлые облака висели над ним, подсвеченные закатным светом. Джисон выудил из глубины пакета пластиковую ложку, снял крышку с коробки с пудингом и подвинул ближе. — Пробуй. Минхо подцепил кусок с края, где карамели было больше всего, и отправил в рот. Джисон подался вперёд, насколько позволял низкий стул. — Ну? — М-м, — Минхо сделал максимально задумчивое лицо и съел ещё кусочек. И ещё один. — Понятно, — довольно заключил Джисон и опустился обратно. Какое-то время они ели, передавая друг другу единственную ложку. Вторая, по словам Джисона, исчезла где-то по пути от магазина до крыши. Он рассказывал, как выбирал между кафе, крышей и ночным кинотеатром. Как вчера пришёл всё проверить и нашёл тут чьи-то окурки и стаканчик из-под кофе. — Вот прямо здесь лежали. Я даже немного посидел и подождал, вдруг кто-то придёт? Вдруг это чьё-то место. — И что бы ты сделал, если так? — Не знаю. Предложил бы поделить по чётным и нечётным дням. Минхо представил его в засаде за вентиляционной будкой, готового отстаивать крышу переговорами — и фыркнул в бутылку. Потом спросил: — Почему крыша? — А что не так? — Мог бы просто позвать меня в кафе. Я бы пошёл. — Мог, — согласился Джисон, поправляя сползающий с колен плед. — Но кафе — это что? Позвонил, забронировал, и всё. Сидишь ждёшь. Он пошлёпал ложкой по остаткам пудинга. — А я хотел сам. Чтобы ты пришёл, и всё уже есть. Ты же всегда наоборот… вот это всё. Кормишь сам, зовёшь всех, помнишь, кто что любит. Минхо хотел сказать, что это не очень-то сложно и что он даже не думает об этом, но Джисон поднял ладонь: — Даже не начинай, — и продолжил: — А я хотел, чтобы всё было для тебя. Чтобы тебе вообще ничего не надо было делать. Даже пудинг нести. — Спасибо, — отозвался Минхо. И, услышав, как позорно коротко это прозвучало, добавил: — За вечер. И за пиво. Оно же пропало отовсюду. Я его полгода не видел уже. — Я знаю. Я поэтому и. — А я ведь тебе не говорил, что оно пропало. — Ну… заметил просто. — Ага. Заметил, — Минхо усмехнулся, но смешного в этом было мало. — А по-другому и не вышло бы. — В смысле? — Да не про пиво я, — он качнул бутылкой. — Про всё. Джисон опустил ложку в опустевшую коробку. Подобрался весь и осторожно придвинулся, пока их колени не соприкоснулись сквозь плед. — Я же никогда ничего не говорил, — продолжил Минхо. — Ждал чего-то и молчал. Потом злился. Ты даже не знал, на что, а я уже злился. — Так я же мог дога… — Нет, — перебил Минхо. — Ты что, телепат? — А… Почему молчал? — Страшно было, — сказал Минхо просто. — Быть тем, кому больше нужно. Кто первый сказал — тот и попался. Он глотнул пива. Пока они ели, совсем стемнело, и дома напротив уже не отличались по цвету от неба. — Поэтому я и кусался на тебя. И наговорил… мерзости всякие. Я ведь знал, что говорю. И зачем — тоже знал. Чтобы тебе стало так же плохо. Минхо развернулся лицом к Джисону — весь, вместе с плечами. — Прости меня. Джисон поставил полупустую бутылку на ящик. Спрятал кисти в рукава кардигана и смотрел куда-то на горизонт. — Было плохо, да, — сказал он наконец. Минхо потянулся к его руке, поддел пальцем край ткани и вытащил его пальцы наружу. Тихонько согнул один. Джисон секунду смотрел, а потом перевернул руку, и пальцы Минхо оказались у него в ладони. Он накрыл их сверху второй, поймав, как ловят кузнечика. — Попался, — сказал он. Минхо потянул руку на себя вполсилы, изображая попытку бегства. Джисон вцепился крепче и победно задрал подбородок. Подержал так. Постепенно хватка ослабла. Он затих и опустил глаза на руку Минхо у себя в ладонях. — Слушай… — начал он. — Не. Ничего. — Спрашивай. — Это не вопрос. Забудь. Минхо понял сам. — С Юджуном закончено. Совсем. Если ты об этом. Джисон не стал делать вид. — Об этом, — признался он. — Хорошо, я… Я очень рад. — И раз уж я сегодня такой разговорчивый… Минхо поставил бутылку на ящик. Дно глухо стукнуло о дерево. — Ты мне нужен, — сказал он быстро, на одном дыхании. — И сразу просьба. Если тебе будет страшно — не убегай от меня, ладно? Скажи, и вместе подумаем, что можно сделать. — Хорошо, — хрипло выдохнул Джисон. — Договорились. Ещё? Минхо призадумался. — Есть одно. В следующий раз за кафе ты платишь. Хотя бы раз в год, для разнообразия. Пока это всё. Остальное по мере поступления. — Принято, — Джисон кивнул, изо всех сил делая серьёзное лицо. Выпрямился на и набрал воздуха. — Тогда я тоже. Давай встречаться. Будешь моим парнем? — … — И ещё скоро же четырнадцатое! — его уже несло, глаза заблестели. — У нас вроде пусто. Смотри: аквариум открылся после ремонта, там тоннель, рыбы прямо над тобой плавают. Или это кафе, где всё как в комиксе, я адрес сохранил ещё тогда. Или на реку, велосипеды, там прокат круглосуточный, только вечером, чтоб меньше людей. Слушай, а давай всё сразу? Аквариум к открытию, они с девяти, потом кафе, потом… Он запнулся. — Ты чего молчишь? — Четырнадцатое не пусто, у нас съёмки, — напомнил Минхо. — Весь день, с раннего утра. — А, — Джисон потерялся, но тут же добавил: — Ну ладно, не суть. Сходим в другой день. Потом потеребил край пледа и спросил: — Так ты… серьёзно. Будешь? — Кем буду? — Минхо приподнял бровь. — Повтори-ка. — Моим парнем. Бойфрендом, — Джисон выпрямился и добавил с нарастающей энергией: — Вашей маме зять не нужен? Ой… Это, наверное, уже слишком, да? — Я подумаю, — сказал Минхо, улыбаясь так широко, что щёки заболели. — В смысле подумаешь?! — Подумаю, — повторил Минхо с удовольствием. Джисон притворно застонал, запрокинув голову, и в эту секунду ему на нос шлёпнулась первая капля. Ливень начался без предупреждения — будто над крышей опрокинули ведро с водой. Они завозились, подхватывая пиво, пледы и камеру. Минхо впопыхах наклонил бутылку не туда, и остатки пива плеснули на руку. Кое-как они сгребли всё и метнулись под навес у технической будки. Места там было на одного; они втиснулись вдвоём, и железный козырёк грохотал прямо над головой. Джисон смеялся, слизывая дождь с верхней губы, мокрые волосы облепили лоб, одежда пошла тёмными пятнами. Их прижало друг к другу теснее некуда, в руке у Минхо осталась липкая пустая бутылка, по кривому пластиковому стулу барабанили капли. Минхо пристроил всё, что держал, прямо под ноги, и оставил в руках одну камеру. Последний кадр. Минхо развернул камеру объективом к ним и вытянул руку, стараясь не высовывать её из-под козырька. Без экрана было не понять, попадают ли они оба в кадр; он наклонился щекой к мокрой щеке Джисона и придвинулся совсем близко, чтобы они точно влезли. Ничего. Минхо потянул рычаг протяжки, чтобы перевести плёнку и взвести затвор, но тот упёрся и дальше не пошёл. Он попробовал ещё раз, до побелевшей подушечки пальца, и остановился. Счётчик так и стоял на двадцати трёх. Видимо, один кадр съелся ещё тогда, когда они заправляли плёнку и путались с язычком. Дождался подходящего момента, называется. — Кончилась, — Минхо опустил камеру. — Одного кадра не хватило. Джисон заглянул в счётчик, потом ему в лицо — и всё понял. — Да и фиг с ним, — сказал он легко, пожимая плечами. — Плёнки такие продаются, и у меня в шкафу где-то лежат. Наснимаем ещё: дождь, город, тебя, меня, нас, сколько влезет. Один кадр не вышел… тоже мне проблема. Даже сто таких — ерунда. — Почему сто? — не понял Минхо. — Ну. От них палкой можно отбиваться. Они же крошечные, — он показал пальцами, какие именно крошечные, и капли текли по его улыбающемуся лицу. — Пусть хоть сто, хоть тысяча. Мы со всеми справимся. Минхо смотрел на него — мокрого, нелепого и очень серьёзного одновременно. Дождь шёл стеной. Город за ним расплывался в россыпь разноцветных пятен. Джисон уже отвернулся, ловил ладонью воду с края козырька и говорил, что им нужно обязательно будет залезть сюда ещё раз, желательно не в дождь. — Я буду твоим парнем, — сказал Минхо.