Серебро в крови

Решение о применении седативных препаратов приняли на экстренном совещании. Доктор Эванс, главный исследователь проекта, нервно постукивал карандашом по столу, перечитывая последние записи: «Объект демонстрирует признаки диссоциативного расстройства. В течение 17 минут непрерывно смеялся, затем внезапно впал в ярость, разбил зеркало в камере. При этом не реагировал на внешние стимулы». — Мы не можем продолжать в том же духе, — произнёс Эванс, поднимая взгляд на коллег. — Если его психоэмоциональное состояние продолжит деградировать, он станет неуправляемым. — Предлагаете ввести ему нейролептики? — скептически хмыкнул доктор Рейнольдс. — А если это усугубит ситуацию? Мы до сих пор не понимаем, как его организм реагирует на химические вещества. — У нас нет выбора. Либо мы стабилизируем его, либо… — Эванс не стал договаривать. Все и так знали, что «либо» означает ликвидацию объекта. Первый укол В камеру Сильвера вошли трое: два охранника в защитных костюмах и медсестра с шприцем. Свет был приглушён — так, чтобы не спровоцировать агрессию, но оставить видимость. — Сильвер, — мягко произнесла медсестра, держа в руке ампулу с седативным. — Нам нужно сделать тебе укол. Это поможет успокоиться. Ёжик, до этого неподвижно сидевший в углу, медленно повернул голову. Его глаза блеснули в полумраке. — Не надо… — прошептал он, но голос звучал не испуганно, а скорее… предвкушающе. Охранники напряглись. Один из них шагнул вперёд, но Сильвер двигался быстрее. В доли секунды он оказался у двери, дёргая ручку. Та, разумеется, была заперта. — Он слишком быстрый! — выкрикнул охранник, хватаясь за дубинку. Но Сильвер не атаковал. Он просто прижался к двери, словно пытаясь просочиться сквозь неё, и тихо засмеялся. — Вы не понимаете… — его голос дрогнул. — Он уже здесь. — Кто «он»? — насторожилась медсестра. Сильвер не ответил. Он резко развернулся, и в тот же миг его лицо исказилось. Улыбка стала шире, неестественно широкой, а глаза… глаза теперь светились. — Вы все… — он сделал шаг вперёд, и охранники инстинктивно отступили. — Вы все будете моими. Непредвиденные последствия Седативное подействовало не так, как ожидалось. Вместо успокоения Сильвер вошёл в состояние гипервозбуждения. Его движения стали резкими, хаотичными, а речь — бессвязной. Запись с камеры наблюдения: 14:37: Сильвер бьётся головой о стену, смеётся. 14:38: Начинает царапать собственное лицо, бормочет что-то о «голосе внутри». 14:40: Внезапно замирает, смотрит в камеру и шепчет: «Он говорит, что вы все вкусные». Доктор Эванс, просматривая запись, почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Это не просто психоз, — пробормотал он. — Это что-то другое. — Что предлагаете? — спросил Рейнольдс, глядя на экран, где Сильвер теперь ползал по потолку, словно паук. — Изолировать его полностью. Никаких контактов. И… — Эванс помедлил. — Подготовить протокол «Омега». Протокол «Омега» означал одно: если ситуация выйдет из-под контроля, объект будет уничтожен. Тайный голос Тем временем Сильвер, оставшись в полной темноте (свет отключили для безопасности), прижался к стене и прошептал: — Ты ведь не оставишь меня, правда? В ответ — лишь тихий смех, раздавшийся прямо в его голове. — Конечно, не оставлю. Мы же одна плоть. И скоро… скоро все станут такими же, как мы. Сильвер улыбнулся. Его зубы вдруг стали длиннее, острее. Он провёл языком по клыкам и тихо произнёс: — Пора кормить тебя. В коридоре послышались шаги. Кто-то приближался к камере. Сильвер прижался к двери, ожидая. Голод: 98 % Стресс: 100 % Здравомыслие: 0 %