Серебро в крови

Шаги в коридоре становились всё ближе. Сильвер замер, прижав уши к голове, и втянул воздух ноздрями. Запах… человеческий. В его сознании вспыхнули яркие образы: тёплая кровь, пульсирующие вены, хруст ломающихся костей. Внутренний голос зашёлся истерическим смехом: — Давай, Сильвер! Открой дверь! Пора ужинать! — Нет… — прошептал ёжик, сжимая кулаки. — Я не хочу… — Ты уже хочешь. Ты всегда хотел. Мы — одно целое. Дверь камеры медленно приоткрылась. На пороге стоял молодой лаборант — парень лет двадцати пяти с бледным лицом и дрожащими руками. В руках он держал контейнер с едой. — Э‑э… Сильвер, — пролепетал он, стараясь не смотреть в глаза объекту. — принесли ужин. Сильвер не двигался. Его зрачки сузились до тонких щёлок, а клыки пульсировали, будто живые. — Поставь на пол и уходи, — прохрипел он, едва сдерживаясь. Лаборант кивнул, торопливо поставил контейнер и бросился прочь, едва не споткнувшись на пороге. Дверь захлопнулась, но Сильвер уже не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к контейнеру. Из‑под крышки пробивался аромат мяса — свежего, сочного, почти сырого. — Ну же! — вопил голос в голове. — Открой! Съешь! Сильвер медленно подошёл к контейнеру, поднял крышку… и отшатнулся. Внутри лежала порция стейка, но в его очертаниях ему виделось лицо лаборанта — искажённое, кричащее. — Это не еда, — прошептал он, сжимая голову руками. — Это человек… — Глупец! — рявкнул голос. — Ты голоден! Ты всегда был голоден! Сильвер зарычал, упал на колени и начал бить кулаками по полу. Его тело содрогалось, шерсть встала дыбом. В зеркале (которое успели заменить после предыдущего инцидента) он увидел своё отражение — и не узнал себя. Глаза светились алым, зубы превратились в звериные клыки, а пальцы удлинились, превратившись в когти. — Что со мной… — простонал он. — Ты становишься собой, — прошипел голос. — Настоящим собой. Вне камеры В наблюдательном пункте доктор Эванс и доктор Рейнольдс молча смотрели на экран. Запись с камеры показывала, как Сильвер корчится на полу, то ли в припадке, то ли в процессе какой‑то жуткой трансформации. — Это выходит за рамки психоза, — пробормотал Эванс, потирая переносицу. — Его физиология меняется. — И что теперь? — Рейнольдс сглотнул. — Протокол «Омега»? Эванс медлил. Он вспомнил, как несколько месяцев назад они с коллегами обсуждали потенциал Сильвера — его невероятную скорость, выносливость, способность к регенерации. Тогда это казалось прорывом. Теперь же… — Нет, — наконец произнёс он. — Пока нет. Подключите нейромониторинг. Я хочу знать, что происходит у него в голове. Рейнольдс кивнул и нажал кнопку вызова. Через минуту в комнату вошла команда техников с оборудованием. В камере Сильвер наконец затих. Он лежал на боку, тяжело дыша, а его тело постепенно возвращалось к прежнему виду. Только глаза всё ещё светились — тускло, словно угасающие угли. — Ты устал, — прошептал голос. — Но это только начало. — Я не хочу быть монстром, — ответил Сильвер, едва шевеля губами. — Ты уже монстр. И скоро все увидят это. В этот момент дверь камеры снова открылась. На этот раз вошли трое: Эванс, Рейнольдс и медсестра с новым шприцем. — Сильвер, — мягко сказал Эванс, стараясь не показывать страха. — Мы хотим помочь. Ёжик медленно поднял голову. Его взгляд был пустым, но в глубине зрачков тлел огонёк безумия. — Помочь? — прохрипел он. — Вы уже помогли. Вы создали меня. Эванс побледнел. Он хотел что‑то сказать, но Сильвер резко вскочил на ноги. Его движения были плавными, почти грациозными. — Знаете, что самое страшное? — прошептал он, приближаясь. — Я больше не уверен, кто из нас говорит. В тот же миг свет в камере погас. Система: - Голод: 100 % - Стресс: 100 % - Здравомыслие: –5 %