- Ils Reviennent Ensemble ||18+

— Elle portait la vie sous son cœur, et la peur dans chaque souffle. Aimer encore était plus douloureux que mourir — Она носила жизнь под сердцем и страх — в каждом вдохе. Любить снова было больнее, чем умереть.

— 10 апреля, 2014 года. —

Ночь, что опустилась на дом, погрузила в свои цепкие лапы присутствующих в нем, и если многие уже спали, то женская фигура стояла над колыбелью своей дочери. Малышка, что так крепко спала, сжимая в крохотных ручках любимую игрушку - зайчика. Интересно, какие сны видит Хоуп? Или же, там обычная тьма? Увы, но волчица не могла узнать данность, и к сожалению, потеряла возможность сна, что достаточно сильно сказалось на общем самочувствии девушки, в виде - бледноты кожных покровов, хотя ранее, Хейли имела более смуглую кожу. Также, впалые щеки, синяки под глазами и дрожащие конечности, в основном руки, что на данный момент сжимали перила колыбели, слегка покачивая деревянную конструкцию, лишь бы, не дать ребенку проснутся. Возможно, в голове у многих возникает вопрос, чего конкретно может не хватать этой девушке? Ее дочь жива и рядом с ней, стая беспрекословно слушается ее, не имея право на отказ, чего еще можно желать? По праве говоря.. одно было, то что Маршалл безоговорочно потеряла - мужчину, которого любила. Медленные шаги в сторону выхода из комнаты и тихий щелчок, означающий что дверь закрыта, а свет погашен, чтобы не мешать трибриду набираться сил и отдыхать. По правде говоря, единственная цель что сейчас существовала для гибрида - уберечь эту маленькую девочку от всех нападков ведьм и просто дать нормальное и человеческое детство. Медленные движения в сторону окна и взор, прямой и без эмоциональный. Город спал, как и все его жители, и лишь изредка можно было бы встретить хоть одного человека, что шел под влиянием алкогольного опьянения с закрывающегося бара, или же просто возвращался домой после трудной смены на работе к своей семье, любящему человеку и детям. Тихий стук в дверь, заставил темноволосую вырываться из потока мыслей, и медленно обернутся, заметив в дверях фигуру гибрида, что вытирал руки от краски, а после вновь перевести взгляд на окно, слыша медленные шаги к ней и голос, что был тихим, но полным беспокойства. — Хейли, ты уже не спишь несколько дней, что тебя так беспокоит? — голос светлоглазого, в котором таились нотки нервнозности и и беспокойства за мать своего ребенка, или же, не только данность? Майклсон сам не был способен разобраться в собственных чувствах, поэтому и отдал предпочтения молчать. — Не столь важно, Клаус. Все в порядке. — разумеется, девушка врала, но ее сердце не пропустило удар, означающее, что во лжи, увечить ее было бы слишком тяжко. И все же, как оказалось, Клауса было не столь легко обмануть, но он прекрасно понимал, что ему не откроют душу, не расскажут, поэтому предпочел молчаливую поддержку, лишь догадываясь о том, что происходит на девичьей душе. Молчание давило на них обоих с гнетущими ощущениями, оно, то самое что разрывало сердца на части, только у каждого по своему, и по разным причинам. Хейли - от чувства представительства и непонимание. Клауса - от беспокойства и не способности помочь разобраться.

— 12 апреля, 2014 года. —

Прошла неделя с исчезновения Элайджи с поле зрения семьи, и тишины в доме. Ветер, что проходил сквозь открытые двери и окна, гулял по стенам и полам, окутывая в свой еще прохладный аромат всех членов семьи, что предпочли заниматься собственными делами. Ребекка более сблизилась с Марселем, Фрея покинула Новый Орлеан на поиски младшего брата, все еще находясь в надежде на возвращение, Клаус отдавал предпочтения не задумываться об брате, и бросил все силы на подчинения ведьм и вампиров, на обороту дома и защиту дочери, и лишь Хейли, что внешне не подавала не единого признака, внутреннее медленно погибала, с каждым днем и шагом приближаясь к своему концу, к пропасти, от падения, которую, сдерживает лишь светлоглазая девочка, что в основном дома, находится на материнских руках, прижимаясь к женской груди и получая поцелуи в макушку. Единственное спасение, которое удавалось получить и найти для Маршалл, в ее дочери и стае, в попытках найти способ для того, чтобы не дать им возможность обращаться каждое полнолуние, но на отрез отказавшись от идеи Клауса, на счет гибридов, им это, было не нужно, по крайней мере, по данному случаю, у них и произошел небольшой конфликт. Этой ночью, быть точнее, поздним вечером, когда девочка сладко спала в своей колыбели, пока ее мать, в тихих шагах покинула комнату, медленно спускаясь на первый этаж. Что она хотела тут увидеть? Для чего спускается и что должного ей было необходимо? Девушка сама не понимала, ни себя, ни свое внутреннее беспокойство и боль, что с каждым вдохом, вгоняла в сердце не сотню и даже не тысячу осколков, а не меньше миллиона, разрывая его на части. И все же, Маршалл не имела право на слабость, не имела право показывать свою боль и разочарование от предательства. Стук небольшого каблука черно-кожаных ботинков, что состоялся из-за шагов первоначально на втором этаже, а после уже на первом. В основном было тихо, и лишь пару вампиров, что охраняли главный вход в дом, мельком посмотрели на женскую фигуру, после отворачиваясь, не смея задерживать и взгляда на секунду больше. Темноволосая двинулась в сторону стола, проходя мимо герба, именитого герба с буквой «𝑴» означающий лишь одно понятие - Майклсон. Именно он, заставил хрупкую фигуру резко остановится перед камнем с гравировкой, осторожно обхватывая собственные плечики, что с каждым рваным вдохом, поднимались и опускались вниз, медленно погружаясь в воспоминания трех-летней давности.

— 3 года назад —

Прибытие в дом, быть точнее особняк в центре города, что поразил беременную своими размерами. Шаги достаточно быстрые, ведь, еще не большой живот не мешал ей передвигаться с грацией. — Клаус, постой. — голос, столь оживленный, и в какой-то мере полон надежды донесся до слуха гибрида, что резко остановится, и не взирая на собственную злость за сделанный поступок на брата и на мать своего ребенка, обернулся, вопросительно поднимая одну бровь, как бы намекая, чтобы она продолжала говорить, и зря не тратила время, что было очень драгоценным, особенно сейчас. — Я понимаю твою злость, но поступок, явно не справедливый. — смешок, что сорвался с уст мужчины, ясно дал понять, что Хейли говорит всякий бред, до одного момента, пока руки девушки не легли на выпирающий живот, где развивался плод, такой неизведанный, но до жути превосходный. — Прошу тебя, постарайся не быть таким, чтобы мы могли стать одной семьей, ради ребенка. — голова, что была опущена вниз, во время данного разговора, поднялась, одним небрежным движением, откидывая упавшие на лицо пряди волос, встречаясь с гибридом взглядом, что лишь молча показал рукой на вырезку из темного камня, где красовалась буква «𝑴» — Видишь этот символ? Он не означает Марсель, как многие могли думать все это время, а Майклсон. И мы, связаны не только клятвой, но и кровью, Хейли. Именно поэтому ты здесь. Моему наследнику и его матери, нужно быть тут, в месте, которое можно назвать домом. — мужской голос, что относительно недавно вмещал в себе грубость и нежелание идти на контакт, был бархатистым и полным нежности, что вызвал улыбку на лице зеленоглазой, что также была вызвана и на лице Никлауса, что продолжил свои слова. — Можешь пока занять комнату Кола, там есть камин, а то ночи прохладные. И я поручу кому-нибудь прибраться.

— 12 апреля, 2014 года (сейчас). —

Тихие шаги за ее спиной, и остановившиеся фигура, заставило девушку покинуть воспоминания и быстро проморгать, заметив, что единичная слеза прокатилась по ее щеке, которую, она в достаточно быстром и редком движении стерла, мельком взглянув на «гостя», что оказался непосредственно Клаусом, конечно, кто же еще это мог быть, и чтобы светловолосый не приметил слезу, и мокрый след, быстро вернулась в прежнее положение, вдыхая и выдыхая достаточно громко. Гибрид, что стоял за спиной девушки, буквально ощущал все то, что приходилось ей. Предательство брата, просто взял и стер воспоминания про всю семью, про Хейли, словно, они когда и ничего не значили. В голубых глазах стояла тревога за мать своего ребенка, или же, не просто как мать? И все же, наклонив голову немного вбок, мужчина тихо произнес. — Хейли, посмотри на меня, пожалуйста. — обволакивающий, спокойный, что хранил в себе нотки нежности и явного беспокойства, именно в такие моменты, не было приказного тона, не было ничего, к чему так привыкли его окружающие, но и эту самую сторону, видели буквально пару человек, его уязвимость, и в глубинах черной как ночь души, Майклсон надеется, что волчица не станет сопротивляться и исполнит просьбу, отчетливо слыша в ее вдохах и выдохах дрожь. — Клаус, я же просила не трогать меня сейчас. — голос, что пронзал до дрожи пальцев, до каждой косточки в организме мужчины, от чего, его сердце сжималось, а рука, что хотела коснутся женского плеча, застыла в воздухе, буквально в паре миллиметров. И все же, в молчаливом жесте, он коснулся ее, вкладывая в него все что думает, слегка сжимая пальцами в поддержке, а это, то что и сопровождало и его самого - боль от предательства близкого человека, после лишь скрылся на дверьми дома, исчезнув в темноте города.

— 20 апреля, 2014 года. —

День сменялся ночью, медленно и мучительно, без происшедстий и чего-то нового. Хоуп, ее маленький лучик надежды, что каждодневно приносила хоть что-то радостное в жизнь гибрида. Начиная с тихого смеха, во время игры с деревянной лошадкой, любимой вещью Никлауса в его далеком-далеком детсте, заканичая кормлением и хватание маминых волос, что голубоглазая подносила к своему ротику и после жмурилась, вызывая на столько редкий смех Хейли, который, в сою очередь Клаус подслушивал у приоткрытой двери, с легкой улыбкой на губах, и также тихо скрывался в стенах дома, как тень, которую ни кто не видел, и не мог услышать, по крайней мере, так казалось ему, но темноволосая все слышала. Каждый рванный вдох, что срывался с его груди, каждый шаг, хоть тот и старался быть тенью с их последнего разговора, она слышала, от чего сердце гибрида учащало свои удары, а оливковые глаза поднимались к двери, в надежде что он зайдет, и разделит это одиночество рядом с ними. Только вот, как только детские глазки закрывались, как дверь детской комнаты, жизнь темноволосой девушки превращалась в ад наяву. Каждый вдох в этой чертовой тишине отдавался эхом боли в самой глубине души, словно лезвие, что режет наживую, но на теле не оставляет ни каких повреждений, лишь душевные. Слез не было и уже давно, так как, Маршалл не могла себе позволить хоть каплю слабости, продолжая бороться за жизнь, что принесла в этот мир, хоть внутреннее давно была мертва. Ночь за окном была нынче не спокойной и теплой. Холодный, даже признаться, ледяной ветер обжигал до костей с вверхней одеждой, в которую, хрупкая фигура укуталась по сильнее, а каблуки ее ботинков стучали, во время спуска по лестнице вниз, желая поскорее покинуть данное место, где все бы ей напоминало непосредственно об Элайдже и дать волю своим эмоциям в облике волка. Завитые пряди сильно развивались по ветру и быстрых шагов, в надежде уйти незамеченной без лишних вопроов, но мужская фигура возникла за ней, и голос, столько знакомый заставил с начала замедлить шаг, а после остановиться, все еще не оборачиваясь. — Хейли, поздний час, куда ты собралась? — нотки, в которых привычно звучала раздрожительность и высокомерии были мягкими и волнительными, без явного давление на ее персону, но желаемого получить ответ на свой вопрос, что был задан. И все же, волчица молчала, с начала опустив свой взгляд вниз, как школьницу, которую поймали родители, пока взгляд не был поднят, с привычным выражением лица. — Мне нужно прогуляться и не более того. — быстрая фраза сорвалась с женских уст, что скрывала в себе не только уверенноть в обственных действиях, но и боль, хоть и мизерную нотку, но ей удалось проскочить в этом диалоге, за что, девушка бы себя очень сильно корила последующие дни. Но, дальше между ними возникло молчание, угнетающее, но столь привычное в связи с обстоятельствами, что свалились им на головы тайфуном. Шаг, с начала один, потом второй и третий, что отдавался стуком об камень, и мужчина уже стоял перед ней. Их взгляды встретились в долгом зрительном контакте. Люди, некогда чужие друг другу стали семьей, объединившись против всего мира, дабы, защитить ту светлую часть, что была единственной во всей тьме. Мужская рука, что слегка подрагивала, желая коснуться ладони темноволосой, а после сжалась в кулак, не давая рвению выйти наружу. Майклсон, буквально на миг отвел взгляд в сторону, обдумывая что именно ему сказать, как поддержать ее, как не дать упасть в пропасть и потерять себя, все же проговорил. — Я не буду тебя останавливать, Хейли, ведь знаю и понимаю, что тебе это нужно. Но хочу чтобы ты услышала меня.. — момент, когда он запулся, переосмысливая слова, подбирая верную интонацию, тихо проговорил, вкладывая в них всю свою уверенность и расположение к ее чувствам на данный момент. — Но ты не должна так просто сдаваться. — жест руки, легкий и подавластный эмоциям, он коснулся женской ладони и слегка сжал, тут же отступая и разворачиваясь на пятках, покидая ту, что продолжала смотреть ему вслед, под яркие вспышки молний.

— 1 мая, 2014 года. —

Столько дней проведенные среди людей, что окружали Хейли и Хоуп, и количество их не уменьшалось, а лишь по ощущению прибывало, мало того что в их дом, так еще и на болота. Альфы других стай желали воочью лицезреть гибрида и ее дочь, и все же, ни кто не посмел и проронить слова про то, что Маршалл с девочкой будут без присмотра и оставленные на произвол судьбы. Ребекка, Марсель, Фрея и конечно же сам Клаус никогда не оставляли их без должного присмотра и безопасности. И как бы волчица не сопротивлялась, утверждая что сама в состоянии защитить дочь, Никлаус не слушал ее, и даже если не на виду, но не оставлял без присмотра, внешне совершенно не показывая некие переживания, но внутреннее полностью сгорал от беспокойства до самих кончиков пальца. И все же, взаимоотношения между ними ни как не изменилось, ни в худшую, ни в лучшую сторону, как бы гибрид не проявлял к темноволосой матери своего ребенка, даже в мизерных знаках внимания, Хейли лишь натянуто улыбалась и тут же скрывалась за дверьми своей спальни вместе с дочерью, оставляя голубоглазого прямиком за ней, с потухшей надеждой в глазах. До одного дня.. Солнце находилось достаточно высоко в небосводе, стояла достаточно жаркая погода, многие жители и туристы Нового Орлеана поснимали свою, верхнюю одежду, облачаясь в более легкую. С улицы были слышны голоса людей, пока занавески в гостиной развивались из-за ветра и открытых окон и дверей, создавая некий сквозняк. В доме стояла необычная тишина для семьи Майклсон. И даже в столь жаркий день, Хейли расположилась на мягком диване, подогну коленки под себя, а локоть упирался в спинку дивана, задумчиво подпирая голову кулаком, в оливковых глазах была пустота, вполне возможно от принятия происходящего, и того, что случилось. Сердце девушки покрылось шрамами, и нежеланием более обдумывать поступок Элайджи, а также, таиться в надеждах что в какой-то из дней, он заявиться на их пороге и скажет, что его решение было ошибкой. И все же, наверняка так никогда не произойдет, не так ли? Горькая усмешка последовала собственным мыслям, небольшим хмыканьем, что привлекло внимание зашедшего гибрида в комнату. Голубые глаза гибрида тут же осмотрели позу девушки, а также, ее столь задумчивый взгляд, понял что волчица находиться в собственных мыслях и раздумьях, буквально пару мгновений неотрывно смотрел за ней. То, как длинные и изящные ресницы обволакивали глаза цвета изумруда при солнечных лучах, что попадали на них. То как грудная клетка при каждом рванном вдохе то понималась, то опускалась вниз, с видимой мыслью, что кружилась в этой прекрасной голове. Стоп.. неожиданно мужчина поймал себя на мысли, что уже некоторое время видит в ней то, чего не видел столько лет нахождения рядом - на сколько же она красива и в какой-то мере изящна в своей любительской манере. И все же, гибрид решил сообщить об своем нахождении в этой комнате негромким кашлям, чтобы не напугать девушку. Этот звук привлек внимание волчицы, на что, она подняла свой взгляд, но глаза в тот же момент сузились, когда Маршалл поняла что дочь, которая была с Клаусом, ее нету, на что опираясь на собственный локоть, дама поднялась со своего места. — Где Хоуп, Клаус? Я же оставляла ее с тобой. — голос был полон недовольства и даже немного нотки агрессии просачивались между слов. Мужчина лишь сложил руки за своей спиной, и с легкой улыбкой подошел к матери своего ребенка, в жесте указывая на то, чтобы она соизволила вернуться на прежнее место, присел рядом с ней. — Хоуп вместе с Ребеккой, можешь так не беспокоиться, волчонок. — его излюбленное прозвище, которым, он так нетерпясь называл Хейли, своим маленьким волчонком. — Мог сразу сообщить, я испугалась, между прочем. — с некой усталостью в голосе проговорила девушка, и по ее внешнему виду это было в достатке понятно. Но все же, даже синяки под глазами, впалые щеки и бледность кожи, не делало ее менее красиво в глазах гибрида, и все же, определенно был момент, который не терпел отлагательств в данной решении и любопытстве. Именно поэтому мужская ладонь легла на маленькую женскую ручку, слегка сжимая и такими действиями заставил посмотреть деву в свои глаза. — Хейли, что с тобой происходит? И можешь не отнекиваться, я не слепой и все же прекрасно вижу. — поняв всю ситуацию, и что увиливать больше не было выбора, гибрид впервые за все время позволила себе слабость, в виде тяжелого выдоха и опущенных плеч, что всегда были подняты с гордостью и уверенностью. — Я не знаю, Клаус. — честное признание, в котором не было ни капли лжи. И все же, мужская голова слегка наклонилась в сторону, ожидая продолжения, которого не поступило, и тогда уже, более сильный обхват пальцев хрупкой ладони и голос, полный уверенности начал доноситься до ушей темноволосой. — Просто знай, что у тебя есть Хоуп, и я. — этих слов было достаточно для того, чтобы женское сердце сжалось от понимания, что все это время она была не одна в свои мыслях, и в какой-то мере горе. Он всегда был рядом с ней, тенью, но был. ————————————— Надеюсь, глава вам понравилась. 🖤