- Ils Reviennent Ensemble ||18+

— Entre nous, ce n'est pas seulement le désir qui brûle — c'est une guerre silencieuse de forces égales, où la domination se mêle au besoin, et où, dans l'obscurité d'un lit défait, deux cœurs trop fiers apprennent à se rendre sans jamais s'avouer vaincus. — между нами горит не только желание — это молчаливая война равных сил, в которой господство сочетается с необходимостью и где во мраке незастеленной постели два слишком гордых сердца учатся сдаваться, никогда не признавая себя побежденными. Кто мог хотя бы предположить на столько сильную связь между этим мужчиной и этой женщиной? Все время в мыслях, что между ними лишь семейные узы, ничего не обязывающая связь в далеком прошлом стала началом для чего-то большего и глубинного. И все же, что на самом деле происходило между Клаусом и Хейли? Между отцом и матерью их единственному дитя. Когда гибрид был увлечен блондинкой Форбс, но тут, на его голову свалилась волчица, подружка Тайлера Локвуда, буквально переманивая все свое внимание на свою невообразимую персону, привлекая не просто внешностью, но и явно не простым характером, что пригляделся с первых минут знакомства и встречи. Родственные души ли? Вполне возможно, и все же, эта история была на столько запутанной и не ясной, как клубок нити, что был выронен на пол и распутан, а после, был собран в явное безобразие, с путаницей и проблемами. Ночь, что вступила в свои законные права, не давая солнечному свету и единого шанса, погрузила город и его жителей непроглядную тьму. В какое время, самые опасные охотники - вампиры, существа созданные ночью, по писаниям и ужастикам, где их описывали как существ с белой кожей, клыками, не способными выходить на солнце, и те что отнимали жизнь людей. В какой-то мере, все сказания были правдивыми, по мимо одного - ни кто даже не догадывался что эти существа были среди них, как и нормальные люди. Одни из таких чудовищных существ смотрела на город с балкона, возвышаясь над другими людьми, пока хрупкие пальцы сжимали перила с особой силой, что дерево под напором потрескалось, оставляя после себя явные трещины. С чем вообще связана такая бурная реакция показаний своих эмоций? Клаус, что покинул Новый Орлеан еще вчера утром, отправившись в Мистик Фолс, но для чего конкретно, ни кому не сообщил. Злость это была, или же ревность, даже самой было не ясно, и данность раздражала, как никогда в ее жизни. Неужели, он опять поехал туда ради блондинки? Ради Кэролайн Форбс, вампирши, в которую был влюблен не один год. И все же, почему это ее интересовало, к чему вообще эта злоба и гложущее чувство в груди, что буквально сжимало женскую грудную клетку с такой силой, что каждый вдох давался с таким трудом, от которого шла кругом голова. Иногда она сама не понимала, что чувствует к этому мужчине. С одной стороны - ревность, даже от одной мысли что он отправился туда, лишь ради этой вампирши, и она точит изнутри, будто маленькие иголки. С другой стороны - злость. На него? На саму себя? На весь чертов мир? Или на то, что волчица сама не способна разобраться в собственных мыслях и чувствах, и даже порой кажется, что этот клубок противоречий вот-вот разорвет всю сущность девушки. И все же, самой странное это то, что она сама не понимает: хочет ли быть рядом с ним, не как семья, а как женщина, оттолкнуть от себя или же.. Нет, эти мысли не должны быть в ее голове, это не правильно, по отношение к тому, кто.. ее бросил, забыл и даже не моргнув глазом, стер все воспоминания.. Ради этого человека, девушка продолжает хранить в глубинах своей души чувства к нему? Элайджа - тот, кто причинил не просто боль, а что вырвал ее сердце из груди и унес с собой, оставив после себя на столько большую дыру, что не способна зарасти и залечиться. От этих мыслей, оливковые глаза, что до этого были подняты вверх, медленно опустились вниз, и к клокочевшему чувству злости и ревности добавилась грусть и боль от предательства, что даже в такой момент, не смогла приметить как фигура гибрида появилась за ее спиной, что была опущена вниз, как и голова. Вернувшись с Мистик Фолс, усталый, но с привычной уверенной осанкой, его взгляд сразу наткнулся на балкон - там, в слабом свете фонаря, стоял его маленький волк. Сгорбившаяся, будто весь мир лежал на ее плечах, она держала что-то невидимое в себе, закрытая от всех. И в этот момент, то самое привычное чувство беспокойства за нее сжало его сердце, ожидаемо и явно болезненно. Его глаза невольно скользнули по сломанной деревянной перегородке. Мужчина почувствовал некое раздражение - тихое, почти механическое, будто ему хотелось исправить все вокруг, все что было нарушено. Но одновременно это невидимое раздражение сменилось привычной тревогой: что заставило ее сломать перегородку? Что на самом деле ей приходилось переживать? И почему ему так тяжело видеть ее в таком состоянии? И все же, на некоторые вопросы, что крутились в его голове бесконечным вихрем имели ответы. С уходом Элайджи, дом, казалось наполнился пустотой, которую Майклсон ощущал острее, чем кода-либо. Голубоглазый прекрасно осознавал, что брат оставил ее, один на один с болью, и ушел, полностью стерев из памяти. И это чувство - чужое и одновременно самое родное, пронзало его из-за дня в день, может поэтому он уехал? И видимо, собственным решением сделал лишь хуже. И вот здесь всплыло то, что он тщательно скрывал, даже от самого себя - чувства к этой женщине. Ее слабость, скрытая тревога, хрупкость в такие моменты - все это вызывало у него нечто странное, почти чужое: желание заботиться, желание быть рядом, а не избегать, желание.. видеть ее улыбающейся, или же вечно подкалывающей. И одновременно - страх, что если он признает это, все выйдет из-под контроля. Никлаус сделал шаг вперед, но сдержал себя. Лицо осталось непроницаемым, холодным, как обычно. Но в глубине души бушевала буря: тревога за ее безопасность, раздражение на обстоятельства, злость на любовь к его старшему брату и неудержимая тяга к ней и страх, что она может увидеть его настоящие чувства. Он стоял там, тихо наблюдая, и одновременно понимания, что ни слова, ни действия сейчас не смогут передать всего, что именно ему приходиться ощущать. Ему хотелось, чтобы Хейли знала и понимала: он рядом, даже если молчит. Клаус хотел, чтобы она поняла, что ее боль волнует сильнее, чем он когда-либо позволял думать. И все же.. он есть он. И пока что единственное, что он мог сделать - это просто стоять и быть в тени собственных чувств, и чувств матери своего ребёнка, скрывая все за привычной маской бесстрастного и бесстрашного монстра. Медленные мужские шаги, что в мгновение ока оторвали волчицу от собственных размышлений, заставив спину в тоже мгновение выпрямиться, как по струне, и стереть с лица капельку слезы, которая, прокатилась по смуглой коже щеки, вновь устремив свой взгляд на горизонт города, словно, буквально минуты назад не было того сломленного вида, который, Хейли не могла ни кому показать и подавно. Легкое касание руки, заставил голову девушки обернуться, завидев гибрида, в чьих глазах, читалось беспокойство как никогда прежде. — Спустя столько дней, ты наконец вернулся, Клаус. — привычной манере, с легким уколом проговорила темноволосая, хоть и всем своим видом, старалась показать, что ей все равно, в голосе эти нотки не было возможности скрыть. — Вернулся, но вижу, ты мне не особо рада, маленький волк. — уголки губ слегка приподнялись, намекая на привычную усмешку, хоть глазах его, таилась та буря, которую было с особой тяжестью разгадать. Они оба, гибрида, стоящие друг перед другом, родители общего дитя, и такие похожие по характеру. — Быть радой чему? Что тебя не было столько дней, и звонка, ни сообщения. Знаешь ли, как это не красиво с твоей стороны? Даже очень. — неосознанно, но слова лились рекой, не способный затормозить их разум не был преградой, и все что было на душе, попросту показало себя, ну ладно, быть точнее маленькая часть, и все же. Эти слова заставили Никлауса буквально опешить, а глаза опасно сузиться. Лишь эта женщина могла себе позволить так говорить с ним, и даже не опасаться за собственную жизнь. — Неужели я слышу недовольства в устах? — мужчина подошел ближе и положив локоть за потрескавшееся дерево, облокачиваясь и продолжая свой миолог. — Или же, это ревность, Хейли? Может, этой причина стала непосредственно Кэролайн? — в этот момент, недовольство вспыхнуло с такой силой, что Маршалл не имела больше возможности себя сдерживать, и на вампирской скорости, прижала мужчину уже спиной к оградке, что под напором начала не просто трескаться сильнее, а трещать, готовясь сломаться в любой момент, и повалить двух взрослых людей на землю, а шипение, скользь начало напоминать змеиное. — Ревновать кого? Тебя? Так еще и к этой недалекой блондинке? Следи за своими словами, Клаус, ты понял меня? — мужчина, что смотрел прямиком на девушку, одновременно возвышаясь над ней своим ростом, но и силой, не был огорчен данным "шипением", лишь усмешка, подавно маленькому ручейку, растеклась по его лику, и в мгновение, на его месте уже оказалась сама девушка, только не к перегородке, а каменной поверхности стены. Мужская фигура нависла над телом гибрида, и встретились два взгляда, в темноте, темно синий и темно зеленый. Дыхание перемешалось, из-за лиц, что были приближены на столько сильно, что кружилась голова. Легкое поднятие руки, и пальцы с легкостью обхватили лицо под подбородком, проводя большим пальцем, начиная от скулы, и заканчивая на губах. Медленное, и одновременное опасное движение, что заставило воспоминания их первой и единственной ночи вспыхнуть в памяти огромным и резким пламенем. И лишь одно движение, заставило внешний мир потухнуть, как никогда. Мужские губы с такой силой врезались в резные женские, не оставляя даже момента на сопротивление. Жар окутал их тела с бешеной скоростью, желание возросло в геометрической прогрессии. И лишь когда Хейли прикусила мужскую губу и оттянула с такой силой, прокусывая до крови, данным прерывая их поцелуй. Взгляды, голодные и желанные, не могли себя заставить ждать, и подхват тела на руки, они в мгновение ока оказались не просто в доме, а в спальне. Тело девы брошено на мягкие перины с такой силой и животным желанием, что дерево под ними заскрипело, и всем было плевать. Темные и волнистые локоны рассыпаются на подушке. Взгляд снизу вверх, в котором таился вызов. Мужчина медленно опускается сверху, буквально нависая. Одна рука упирается в матрас рядом с ее головой, пока другая рука скользит по ее телу, начиная с талии, а останавливаясь на берде, медленно, буквально ощущая жар кожи под пальцами. Дыхание волчицы участилось, а гибрид слышит и ощущает это, каждый вдох, каждый удар сердца. — Ты ведь знаешь, чем это все закончиться. — хриплый шепот от возбуждения и страсти, что сорвался в алые губы, прежде чем вновь поцеловать. И этот поцелуй был далеко не нежным, а глубоким, тягучий и с нажимом. Пока мужской язык проник в ротовую полость, устраивая битву за власть, даже в этом моменте, мужская ладонь обхватывает тонкие запястья и подняв вверх над подушкой, фиксируя одной рукой. Не больно, но так, дева ощущает превосходство и доминирование мужчины. Его ладонь на женском бедре заставляет кожу вспыхнуть. Движение медленное, почти мучительно медленное. Он будто специально тянет момент, наслаждаясь ожиданием. И из его хватки она была способна вырваться, только вот.. совершенно не хотела. Женское тело под ним выгибается, сокращая расстояние. Коленки обвивают мужские бедра, притягивая куда ближе, давая понять, что если Майклсон хочет доминировать, она позволяет. Поцелуи, что спускаются по женской шее, влажные и с использованием зубов, что оставляли следы на ее коже, попутно стягивая одеяние. В этот момент, ладонь что с оскользает и выпуская женские запястья из своей власти, переходя к низу коты, заставив приподняться и тут же сдернуть с тела, оставляя лишь один бюст. Мужчина медленно скользким своим взглядом по телу, что стало лишь шикарнее, с их последней и первой ночи, и наклонившись к уху, тихо шепчет. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.. — голос хриплый, темный и практически низкий. Никлаус чувствует ее реакцию на каждое движение рук и бедер. Тепло ее тела, дыхание, которое становиться прерывистым, не просто страсть.. а борьба за власть, которая превращается в одно общее пламя. Каждое движение рук, что оставляло их тела полностью обнаженными, общее дыхание, что смешалось в одно целое и желание, которому они не были способны противостоять. Казалось, что время тянется непозволительно долго, прежде чем мужской половой орган вошел в женское тело, заставив стон, полный удовольствия сорваться с уст темноволосой, от чего тело прогнулось в пояснице дугой, а пальцы, что до этого просто обхватили шею, впиться в кожу до крови. Эйфория и долгожданное желание от получаемого удовольствия лишило возможности размышлять. Каждый произведенный толчок, наполнял эту комнату не просто стонами, а звуками людей, что поддались страсти и желанию. Клаус чувствует это впервые - напряжение воздухе, электричество между ними. Его ладонь касается тонкой кожи, и в этот момент он ненавидит себя за то, насколько это важно для него. Мужчина привык брать, привык доминировать, привык быть тем, кто контролирует. Но рядом с этой женщиной, контроль безвозвратно ускользает. Внутри смесь желания и страха. Желание, что было почти животным, теплым, жгучим, заставляя кровь циркулировать быстрее. И конечно же страх, что она увидит в нем не монстра, не первородного, а мужчину, который нуждается. Он чувствует ее дыхание у своей шеи и понимает, что он уязвим. И эта уязвимость пугает сильнее любой битвы. Но в свою очередь, Хейли ощущала его напряжение. Оно не в силе, а намного глубже. В том, как его пальцы чуть крепче сжимают ее талию, будто он бояться, что исчезнет. В том, как мужское дыхание сбивается, когда ее ладонь проводит по его груди. В ней не просто страсть, а полноценный выбор. Женщина знает, кем он является и какой он. Знает, сколько боли спрятано за сарказмом и холодной усмешкой. И в моменты близости чувствует, как эта броня без отвратимо трескается. Под прикосновениями женским пальцев он становиться тише. Не слабым, а настоящим. Для гибрида это почти невыносимо. Ведь он привык быть сильнее всех, но рядом с темноволосой сила меняет свою форму. Ему не хочется просто обладать, а быть принятым. И это желание прожигает сильнее любого огня. Когда их лбы соприкасаются, на секунду мир исчезает. Нет врагов, нет прошлого, нет Элайджи и Кэролайн, нет войны. Есть только дыхание, кожа к коже и ощущение, что они оба наконец живы. Маршалл лишь чувствует, как его руки становиться мягче. Как в его прикосновениях появляется не требование, а просьба. И в этот момент, приходит осознание: он может скрывать что угодно, но здесь он честен. Пока в свое время, Каус в глубинах своей темной души осознает, что если эта женщина, что сейчас находиться рядом с ним, даже после окончания, он не сможет больше быть прежним с ней. Потому что эта близость, была хоть и порывом страсти и желание заглушить ту боль. Это редкий миг, когда он позволяет себе быть не чудовищем, не королем Нового Орлеана, а мужчиной, который все чувствует. После вспышки страсти наступает тишина - густая, почти звенящая. Клаус остается близко, ладони все еще на ее коже, но теперь в них нет требовательности. Только осторожность. Будто он держит что-то ценное и хрупкое, боясь сжать слишком сильно. Внутри поднимается непривычное чувство, не голод, не триумф, не победа. Спокойствие, тихое, редкое и почти забытое. Он слушает женское прерывистое дыхание, и вдруг понимает, что под этот ритм его собственное сердце начинает биться ровнее. Мужчине хочется сказать что-то резкое, разрушить идиллию, что накрыла их с головой после головокружительной страсти, как он делает, когда становиться слишком уязвимым. но слова не приходят. Потому что правда слишком близка к поверхности: рядом с ней он не чувствует себя чудовищем. Волчица же ощущает явную перемену. Пальцы больше не властные - они изучающие, медленные. Она чувствует, как в нем борются две силы: тот, кто привык владеть миром, и тот, кто просто хочет, чтобы его выбрали. Женская ладонь скользит по его щеке, жест простой, но для светловолосого почти невыносимый. В том прикосновении нет страсти, только принятие. И именно от этого действия гибрид замирает. Потому что страсть он способен сдержать, но не нежность. В этот самый момент, буквально на секунду вспыхивает мысль "- Если она увидит меня настоящего, то останется ли?" Хейли чувствует напряжение даже после близости. И вместо того чтобы отстраниться, остается рядом. Ее лоб касается плеча, и в этом простом прикосновении намного больше слов, чем можно было бы выразить. Он почти не спит. Клаус лежит, глядя в темноту, и чувствует её рядом - её тепло, её медленное дыхание, её доверие.Для мужчины это непривычно, ведь он привык, что после близости, женщины либо уходят, либо остаются из страха, однако Хейли останется иначе - осознанно, спокойно. И именно это ломает его изнутри. Пальцы осторожно проводят по её плечу - не для страсти, не для продолжения, а чтобы убедиться, что она здесь. Что это не иллюзия, не краткий момент слабости. Внутри Майклсона поднимается странная смесь: гордость и тревога. Гордость - потому что она выбрала его, наконец забыв об Элайдже. Тревога - потому что теперь у него есть что терять. Маршалл же ощущает его бессонницу. Даже не открывая глаз, она чувствует, как напряжены его мышцы, как он будто держит что-то в себе. Она знает этот тип мужчин - сильных, молчаливых, привыкших прятать боль. Но с ним всё иначе, в его молчании слишком много чувств. Она чуть придвигается ближе, почти незаметно, и этого достаточно, чтобы мужчина замер. Это простое движение выбивает почву из-под ног сильнее любой ссоры. Он склоняется чуть ниже, его лоб касается её волос. В этом жесте нет страсти - только тишина и странное, непривычное чувство защиты. Он вдруг понимает: рядом с ней он не хочет разрушать, не хочет мстить, не хочет доказывать. Ему желается лишь сохранить. Эта мысль пугает сильнее всего. Потому что сохранить - значит заботиться. Заботиться - значит чувствовать. А чувствовать - значит быть уязвимым. Хейли открывает глаза и встречается с его взглядом. В её глазах нет ненависти, только спокойствие и лёгкая усталость, и похоже что-то ещё - принятие. В этот момент Клаус почти говорит то, что никогда не произносит. Почти. Но вместо слов он просто прижимает её ближе, позволяя тишине сказать всё за него. И впервые за долгое время он чувствует не хаос внутри, а равновесие. Пусть временное. Пусть хрупкое. Но настоящее. ————————————— Надеюсь, глава вам понравилась. 🖤