ЯРОСЛАВ
2 февраля 2026 г., 02:04
Проснувшись ближе к вечеру, я почувствовал боль во всём теле, особенно в пояснице. На мне была уже свежая одежда, и я лежал, по всей видимости, на кровати Дани, хотя занимались мы этим всем на моей постели. Даня нашёлся спустя секунду, сидя за столом и решая задачи.
— Проснулся? — тихо поинтересовался он, и я лишь кивнул, смотря на его лицо.
— Почему ты себя так странно вёл в последнее время? Мы так и не успели поговорить с тобой, — продолжил Хмурь.
— Ревность, — спокойно ответил я. — Ты словно стал ими одержим! А я? Про меня ты забыл! — грубо выдвинул я обвинения.
Даня лишь встал из-за стола и, сев рядом, придвинул меня к себе, после чего, прижав к груди, крепко обнял.
— Глупый, как я могу кинуть того, кто буквально спас меня от гибели? — с улыбкой спросил Хмурь.
— Я люблю тебя, — всё, что мог, сказал я и, вздохнув, прикрыл глаза, слушая сердцебиение Дани.
— Не думал, что окажусь геем, но я тоже люблю тебя, Яр, — проговорил Даня, слегка улыбнувшись, после чего лёг вместе со мной на кровать. Под сердцебиение двух сердец, тихое равномерное дыхание и ощущение тепла и какого-то воссоединения я уснул, утыкаясь Хмурю в грудь. Я был незаметно счастлив. Плевать, что подумает мама, хотя она вряд ли в ближайшее время узнает об этом. Плевать, что будет дальше, и мне всё равно, что подумают обо мне другие. Главное, что Даня, мой Даня, принял меня, и теперь я надеюсь, он точно станет уделять мне своё время. Я счастлив в эту минуту, находясь рядом с тем, кого когда-то ненавидел всем сердцем, но за которого был готов стоять в зале суда до последнего.
— Придурок, — неожиданно сказал Даня, но я сразу понял, на какой диалог он намекает, и, улыбнувшись, прижался к нему ближе.
— Придурок в квадрате, — тихо сказал я.
— Придурок в сотой степени.
— Придурок в степени гугол.
— Придурок в степени два гугола.
— Придурок в степени гуголплекс.
— Придурок в степени два гуголплекса.
— Придурок в степени гуголплексплекс.
— Придурок в степени гуголплекс-плекс-плекс-плекс-плекс-плекс-плекс-плекс, — закончил я, после чего мы оба рассмеялись и, поцеловавшись с некой нежностью, взглянув друг другу в знакомые до боли глаза, я провалился в сон.
