3.
2 февраля 2026 г., 13:35
Рюджин была уверена, что мисс Хван не станет ничего делать. Пока утром следующего дня не увидела письмо от деканата с уведомлением об отстранении от занятий.
— Да что она…
— Рюджин, восемь утра, ты что орёшь? — возмутилась Джису, сонно собирающаяся на учёбу.
— Йеджи отстранила меня от занятий!
— Так радуйся, легальные выходные!
— Нет, это уже слишком, — Рюджин поднялась с кровати, быстро накинула худи и ринулась к выходу.
Джису лишь посмотрела ей вслед, покрутив у виска, и вернулась к своим сборам.
Рюджин спокойно ожидала начала пары по истории, пока все остальные в группе занимались своими делами, не обращая внимания на неё, как это и происходило всегда. Ночью она снова не спала, но «отдых» на парте дал немного сил, и чувствовала девушка себя хоть и немного, но лучше.
— Мисс Шин, что вы здесь делаете? — войдя в аудиторию, спросил мистер Кёрнел. — Вас отстранили от занятий, вы не можете здесь находиться.
Теперь же всё внимание было обращено именно к ней; она слышала шёпот где-то в стороне, буквально чувствовала на себе удивлённые взгляды одногруппников.
Злость медленно заполняла уставший разум. Не сказав ничего, Шин схватила свои вещи и бросилась прямиком на седьмой этаж, в конец коридора, чтобы на месте разобраться с этой чёртовой мисс Хван.
Без стука ворвавшись в кабинет, она захлопнула за собой дверь, быстрым шагом направившись прямо к столу, за которым сидела преподавательница.
— Вас не учили стучать? — не дав Рюджин начать, резко спросила преподавательница. — У меня могло идти занятие.
— Я не идиотка, проверила ваше расписание, — грубо бросила Шин. — Какого хрена вы сделали?
— Хамство преподавателю ещё одна отличная причина для отстранения, — спокойно ответила Йеджи.
— Вы не имели права!
— Вы хотите учить меня моим правам? — девушка поднялась с места, угрожающе посмотрев сверху вниз. — Есть границы, мисс Шин, и прямо сейчас вы их очень серьёзно пересекаете.
— Вы начали это делать первой! — защищалась Рюджин. — Я всего лишь уснула — это не повод для отстранения!
— Это — нет, а вот ваше критическое состояние — вполне, — холодно проговорила Хван, вернувшись на место. — Я отстраню вас снова, если не увижу улучшений и справки от врача.
— Да вы ни черта не знаете! — срывалась девушка.
— И не должна, — коротко и просто, в самую точку.
— Тогда перестаньте лезть туда, куда не надо! — ей было больно и обидно, не потому что её оторвали от занятий, а потому, что это сделала она, ещё и подобным образом, холодно и отстранённо, прячась за маской мнимого профессионализма.
— Я всё сказала, мисс Шин, идите домой и поспите.
Рюджин психанула и вылетела из аудитории, громко хлопнув дверью. Хочет справку? Будет ей справка.
Вернувшись домой, она залезла в дальный угол шкафа и вытащила медицинские документы, быстро сфотографировала страницы.
Заключение:
У пациентки отмечаются хронические соматические болевые ощущения функционального характера, возникшие на фоне перенесённых ранее физических травм. Органических нарушений на момент осмотра не выявлено.
Сопутствующее состояние: расстройство сна (инсомния), связанное с психоэмоциональным перенапряжением.
Рекомендовано: соблюдение режима сна и отдыха, ограничение стрессовой нагрузки, динамическое наблюдение, консультация психотерапевта.
Мисс Хван.
Отправить.
Одна галочка.
Вторая.
Сообщение висело просмотренным слишком долго, чтобы Рюджин успела пожалеть обо всём. О своём непозволительном вторжении, крике, резкости. Переходе всех границ, которые мисс Хван всегда так ревностно защищала.
Ожидание тянулось вечностью, и Рюджин решила удалить все отправленные сообщения, но было слишком поздно.
Мисс Хван
Эти справки старые
Рюджин некоторое время подумала, прежде чем написать ответ.
Рюджин
Ничего не изменилось с того времени.
Мисс Хван Тогда вы должны были сообщить об этом.Рюджин
Я никому ничего не должна.
Она заблокировала телефон и отложила в сторону. Кости снова ныли от боли, душа — от безысходности. Каждая клеточка тела отзывалась внутренним сопротивлением, напоминая о проведённых бессонных ночах и бесчисленных походах по медицинским кабинетам. Её собственное сознание перестало быть подвластно ей, раз за разом уничтожая по крупицам право на спокойное существование. Ей было больно и страшно, тяжело, она ничего не контролировала, давно, и просто не могла вернуть себе это, как бы ни пыталась. И лишь потому оставила за собой право делать выбор. Сложный, но не менее болезненный: просто оставить всё как есть. «Вы должны были сообщить об этом», — казалось злой насмешкой. Нет, это было единственным, чего она не должна. Единственным, что всё ещё могла контролировать. Телефон молчал, никакого ответа. Власть была лишь иллюзией, в которую играла не только она.***
Йеджи нервно постукивала кончиком пальца по задней панели телефона, молча уставившись в экран смартфона. Спина ныла от долгой работы, а зрение теряло фокус после проверки десятков домашних заданий. — Йеджи, ты уже час так сидишь, — Шухуа протянула ей чашку с горячим чаем. — Она нахамила мне, — напомнила девушка, приняв напиток от подруги. — И что ты собираешься сделать? Продлить отстранение? — шатенка аккуратно села рядом, стараясь не расплескать чай. — Не знаю… — честно ответила Хван. — А что ты хочешь сделать? — наводяще спросила Шухуа. — Узнать, как она, — тихо призналась Йеджи. — Помочь. — И вот мы снова здесь, разбираемся с твоим «исключением», — фыркнула девушка. — Хочешь честно? — Хван кивнула. — Правильным сейчас с твоей стороны будет отойти в сторону, ты сделала всё, как преподаватель. — Разумеется, ты права, — она отложила телефон. — Вопрос только в другом, Йеджи, — Шухуа серьёзно посмотрела на подругу. — Хочешь ли ты делать всё правильно?***
Рюджин честно просидела до конца недели дома. Выключила к чертям телефон и пользовалась лишь учебной почтой, чтобы коммуницировать с преподавателями, которые старались помогать в её временном изгнании. Со всеми, кроме Йеджи, даже задания её делать не стала. И пусть хоть на месяц её отстранит, злость и обида сильнее, чем желание успевать по программе. Неделя отстранения, вопреки ожиданиям мисс Хван, оказала противоположный эффект. И на последней паре понедельника Рюджин просто сидела, молча глядя в стену. — Мисс Шин, что вы думаете по поводу поступка Анны? — подчёркнуто холодный деловой тон раз за разом привлекал к себе внимание. И Рюджин отвечала также. Отстранённое, безразлично, без какого-либо энтузиазма. Йеджи выглядела как и всегда безупречно, собрано, профессионально. Она была по другую сторону, сейчас, казалось, ещё дальше, чем в самом начале. Отстранение от занятий вывело между ними широкую черту, отбрасывая в нежелательную необходимость взаимодействий в обстоятельствах. Она ушла, как и пришла, не попрощавшись. Не задавала вопросов, не спорила о произведениях, просто отсиделась и ушла. Пары Йеджи — обязанность, не приносившая больше никакого удовольствия. В глубине души Рюджин надеялась, что мисс Хван проявит хоть какие-то эмоции. Выскажет ей за недавнюю непозволительную грубость, напомнит о важности соблюдения границ. Но в этом больше не было необходимости, граница стала и без того слишком ощутимой, слишком болезненной. И это ранило, потому что любая эмоция казалась в десятки раз лучше глухого безразличия. Последнее, что Рюджин помнила после выхода из аудитории — резкая боль. И темнота. — Ей нужно дать воды, мисс Хван, — приглушённый голос прорывался в затуманенное сознание, пока тело постепенно становилось тяжёлым. — Мисс Шин нужен врач, а не вода, — резкий встревоженный тон звучал слишком громко. — Нет, она не… — Да замолчите вы, — тихо проговорила Рюджин, стараясь сесть, чем привлекла внимание. — Рюджин, боже мой, я так испугалась! — Черён обняла подругу, что была слишком слаба в моменте, чтобы сопротивляться. — Я шла прямо за тобой и еле успела подхватить, ты просто свалилась там, а я… — Я поняла, что не сама тут улеглась, — прервала Шин, оглядев злополучную аудиторию. — Мисс Хван помогла мне, — тихо проговорила Черён, глянув через плечо на стоявшую в стороне девушку. — Рюджин, у меня автобус, мне… — Иди, — резко бросила она. — Спасибо, сама разберусь дальше. — Ты не злишься?.. — Блять, Ли, просто иди уже на свой автобус! Черён бросила нервный взгляд на преподавательницу, что никак не отреагировала на нецензурную лексику и резкость студентки, и, бросив ещё несколько извинений, быстро удалилась. Как только Ли покинула помещение, мисс Хван закрыла дверь на ключ и присела рядом, задержав Рюджин, уже собравшуюся идти следом за подругой. — Мисс Хван, и вам спасибо, можно я теперь пойду полежу в кровати, а не на грязном полу? — она избегала взгляда, но очень хорошо ощущала, как внимательно изучала её преподавательница, словно могла оценить состояние. — Нет, — коротко ответила старшая и добавила: — Вы поедете в больницу, и это не обсуждается. — Мисс Хван, у меня есть стойкое ощущение, что ваш максимум возможностей — отстранить меня ещё на неделю, — Йеджи хотела сказать что-то, но Рюджин не дала, продолжив: — Я сама несу ответственность за себя и вполне могу решить, куда мне идти в свободное от пар время. — Потрясающий уровень ответственности — отключаться в двух шагах от аудитории, — резко бросила Хван. — У вас была неделя посетить врача и прийти в себя, вместо этого вы вернулись к учёбе в худшем состоянии. Если это и ответственность, то только с приставкой «без». — В любом случае, мисс Хван, это моё решение, — она скрестила руки на груди, прижавшись к стене спиной. — И вы как преподаватель обязаны его уважать. — Как преподаватель, может быть, — тону вновь вернулось спокойствие. — Но как человек я не могу позволить себе оставить вас в опасности. — Это диалог в никуда, — констатировала студентка. — Я останусь при своём мнении, а вы при своём. — Вы ведёте себя глупо, мисс Шин. — А вы прям умом блещете! — не выдержала девушка. — Мисс Шин, — предупреждающе осадила преподавательница. — Вы ужасно раздражающая, вы в курсе? — окончательно осмелела Рюджин. — Тошнит уже от вас. — А ты наглая, невыносимо упрямая девица! — фыркнула Хван, одной фразой стирая все грани. — Вы только и можете, что читать нотации и командовать! — А ты не слушаешь никого и гробишь себя! — Достала! — Детский сад, — Йеджи внезапно рассмеялась, потеряв равновесие от долгого сидения на корточках, и шлёпнулась на пол. — Вот и что я сделала не так? Столько стараний, чтобы оказаться здесь с какой-то противной третьекурсницей. — Сама дверь закрыла, — Рюджин пожала плечами, прикрыв глаза, и ойкнула, когда ключ прилетел куда-то в рёбра, скрытые плотной тканью худи. — Вперёд, закрой за собой с обратной стороны, — Йеджи всё ещё посмеивалась от абсурдности ситуации, в которую сама себя загнала. Как она могла докатиться до того, что какая-то студентка позволяла себе относиться с таким неуважением? Годы обучения, практики, работы, выстраивания дистанции и чёткая позиция по поводу взаимодействия с обручающимися, чтобы что? Сидеть на полу в кабинете и выслушивать всё это в свой адрес? Стоило просто уволиться и найти новое место работы, чтобы построить всё заново и собрать по кусочкам растоптанный авторитет. Йеджи ждала, пока Рюджин наконец уйдёт, но та никуда не торопилась, продолжила сидеть в том же положении, крепко сжимая ключ в руках. В осуждающей тишине ей стало стыдно за всё сказанное за последнее время, за то, что позволила себе так грубо обращаться с человеком, который просто… пытался помочь? Трудно было поверить в то, что мисс Хван действительно хотела этого. Но преподавательница будто окончательно сдалась, ни слова не сказав о субординации и непозволительности такого поведения. — Мисс Хван, — тихо проговорила Рюджин и кинула ключ обратно. — Простите меня, пожалуйста. — Я сама позволила много лишнего, — ответила девушка. — С самого начала. — Вы беспокоились, — вздохнула Шин. — Я не хотела вмешивать вас или кого-либо в свои проблемы, мне правда жаль. — Хочешь… — Йеджи начала, но резко осеклась, понимая, как неуместно и неправильно прозвучало бы её предложение. — Ну, нет, теперь уже договаривайте, — серьёзно скомандовала младшая. — Как преподаватель, я не… — Мы снова об этом… хорошо, давайте… давай не как преподаватель, — рискнула Рюджин, в очередной раз пересекая черту. — Как человек, так ведь ты сказала… Йеджи? Собственное имя из уст студентки прозвучало слишком откровенно, неправильно, совсем интимно. Так, как не должно. Она чуть было не сгрубила, не поставила на место, напомнив, что между ними пропасть, но остановила себя. Если это было ценой помощи человеку, Йеджи готова заплатить. — Как человек… — начала Хван. — Хочешь, чтобы я сходила с тобой в больницу? — Не хочу в больницу, — резко ответила Шин. — Рюджин… — Но можно попробовать, — перебила она, не дав старшей возможности возразить. — Тогда поехали, — Йеджи поднялась на ноги, отряхивая строгий брючный костюм. — Прямо сейчас? — удивилась девушка. — Да, сейчас, пока ты Рюджин, а я Йеджи, — проговорила она, протянув руку. — Потому что завтра всё встанет на свои места. — Снова будешь строгим преподавателем Хван? — Буду, — кивнула она. — Давай руку, только не вставай резко, я держу. Йеджи вызвала такси прямо на территорию кампуса, сообщив на контрольно-пропускной пункт номер машины, которую необходимо будет пропустить. Рюджин молча сидела на парте, пялясь на стену. В глазах периодически темнело, но сознанию удавалось цепляться за строгий голос преподавательницы, отдающий указания по телефону. — Пойдём, такси скоро будет, — Йеджи оказалась прямо перед ней, и девушка аккуратно встала на пол, пошатнувшись. — Голова кружится? Рюджин кивнула и молча двинулась к выходу, стараясь ступать аккуратно и игнорировать нарастающий шум в ушах. Добраться до автомобиля оказалось той ещё задачкой, когда каждую минуту в глазах темнело так, что земля практически уходила из-под ног. Йеджи открыла дверь машины и, дождавшись, пока Рюджин сядет, захлопнула её. Она молчала, но была рядом всю дорогу от аудитории до самой больницы. Держалась немного в стороне, но достаточно близко, чтобы успеть в случае чего помочь студентке. В приёмном покое их отправили в просторный зал ожидания, где было не слишком много людей, и уже через каких-то пятнадцать минут Рюджин сидела на кушетке небольшого кабинета, пока Йеджи стояла у самого входа, вежливо отказавшись от предложения врача присесть. Опросы и осмотр тянулись бесконечно долго. Шин отвечала коротко, по делу, не вдаваясь в подробности и причины своего состояния, какими бы формулировками из неё не пытались вытянуть правду. Йеджи всё так же оставалась в стороне молчаливым наблюдателем, она не вмешивалась, не комментировала, даже если знала больше, чем должна была. И Рюджин была благодарна за это. — Нам необходимо госпитализировать вас, чтобы стабилизировать состояние, — заключил врач. — В вашем случае потребуется комплексная терапия: витамины и глюкоза для укрепления, психотерапия и антидепрессанты. — А это ещё зачем? У меня нет никакой депрессии, — нахмурилась Рюджин. — Ваша боль обусловлена состоянием нервной системы, мисс Шин, антидепрессанты в данном случае помогут скорректировать нейромедиаторы, влияющие на её восприятие, — спокойно пояснил доктор. — Иными словами, будем обманывать ваш мозг. Но это не поможет, если не начнём курс психотерапии, потому что боль — отражение внутренней травмы. — В общем, всё понятно, я сумасшедшая, ничего нового, — раздражённо проговорила девушка. — Поверьте, я видел много сумасшедших людей, вы до них не дотягиваете, — пошутил доктор. — Заполните документы, я схожу передам информацию медперсоналу, и вас сопроводят в палату. Мужчина передал бумаги и ручку, после чего быстрым шагом покинул кабинет. Йеджи всё также молчала, наблюдая за сосредоточенной Рюджин, заполнявшей стандартные формы. — До встречи в университете, мисс Шин, — Йеджи удовлетворённо кивнула, когда за младшей пришла медицинская сестра. — Поправляйтесь.***
Две недели прошли… лучше, чем предыдущие несколько месяцев. Волшебной таблетки не существовало, ровно как и универсального способа избавиться от всех проблем за такой короткий срок. Но с медикаментами и тем, что Джису окрестила «промывкой мозгов», Рюджин действительно чувствовала себя лучше. С антидепрессантами и снотворным ей помогли наладить сон, но ясно дали понять, что это не панацея и что игнорировать психотерапевтический аспект лечения ни в коем случае нельзя. А потому, отпуская девушку из больницы, врачи назначили день, в который стабильно каждую неделю необходимо было приезжать. И Рюджин не стала сопротивляться. За две недели больничного заключения Джису приезжала практически каждый день, стараясь скрасить скучные и однообразные будни в отделении терапии. Рюджин даже разрешила приехать Черён, и хоть нормального диалога у них и не состоялось, в большей степени потому что Шин запретили большие психоэмоциональные нагрузки, видеть подругу всё равно оказалось приятно. Она не знала, сколько времени им потребуется, чтобы вернуться в прежнее русло. Сколько времени ей потребуется, чтобы простить и отпустить ситуацию. Но одно Рюджин поняла точно — терять Черён совсем не хотелось. Йеджи не написала ни разу. Ни одного гребанного сообщения, ни одного «как вы себя чувствуете, мисс Шин?», которого Рюджин так ждала. Как Хван и обещала, всё встало на свои места. Она — преподаватель, Рюджин — студентка. Ни больше, ни меньше. И это чертовски выводило из себя, потому что будь она на месте Йеджи, хотя бы раз узнала, всё ли в порядке. Но они были совсем разными. Человечность Йеджи — слишком аккуратная и точная, заканчивающаяся ровно там, где могло быть положено начало чего-то личного. И Рюджин уважала её границы, даже если они ранили. Даже если заставляли чувствовать себя до боли ненужной. Она не была глупой, совсем нет, понимала больше, чем нужно было. Но не могла смириться с этим безразличием. Хван однозначно была мастером в том, как заставлять людей чувствовать себя брошенными.
