В крови. Часть 1
15 апреля 2026 г., 17:00
Совсем зеленый и трусливый, он попал под мобилизацию. Началась гражданская война, и его, аспиранта технического университета, насильно увезли на фронт. Откупиться нечем, в руках комплект чужой формы. Берцы ему велики, он шнурует их туже, чтобы с ног не слетали и не натирали. Шестопалость вызывает много вопросов, приковывает внимание сослуживцев, потому Форд, неуверенный, податливый, прячет руки в карманах.
Их кидают в самое пекло, зная, что они не вернутся. Солдаты поют песни и свято верят, что война закончится за полгода, но пошел вот уже четвертый месяц, а бойня не стихает. Они — пушечное мясо. Молодые — ими прикрывают старых, но опытных.
Форд поднимает взор к небу. Очки разбиты, старается глядеть сквозь трещину. Звезды сегодня как никогда красивы, лес тих, костер жгуч. Хотелось бы ему быть звездой. Одинокой и яркой. Холодной, далекой от войны и людских страданий. Молиться некому, в Бога он никогда не верил. Потому просто смотрит на звезды. Белые… молчаливые… У звезд он просит прощения.
За то, что не поступил —
За то, что не оправдал ожиданий родителей —
За то, что брат пропал без вести —
За свои слезы. Тихие и постыдные. Когда все спят, он плачет, срываясь.
— прощения. Он просит
прощения.
Звезды мерцают, будто говорят с ним. Форд думает — хороший знак и наконец-то идет спать. Завтра им предстоит сквозь ряды оппозиции проникнуть в город. Они маршируют, их цель — дойти до ратуши. Город разрознен и сожжен — свои же поджигали. Брат на брата, отец на сына. Страна разделилась, а они — правящие войска. Идут по тропе, что ведет к минному полю. О том, что там мины, знают лишь двое — командир да полевой врач. Молчат уперто. До ратуши их отряд не дойдет — разобьется на минах; но те, кто проследуют по кровавому следу — дойдут. Поле подозрительно. Перекопано. Никаких предупреждающих знаков, но новобранцы не настолько глупы, как можно подумать. Они стопорятся и смотрят на командира, ожидая указаний. А тот рукой указывает вперед. Он пойдет с ними. Они мнутся. Форд прячется за спинами сослуживцев. Позади крик и суматоха, чьи-то шаги, звуки стрельбы. Позади не свои, а чужие, что не дают подумать и найти обходной путь. Командир непреклонен. Вместо приказа обороняться — распоряжение бежать через поле. Они бегут, бросая наземь сумки, каски, что замедляют их. Под ногами мины. Фугасные. Кинетическая волна бьет, отрывает пальцы, конечности. Их много, но мин больше. Кто-то замер — его застрелили. Кто-то наступил, подорвавшись. Кто-то перепрыгнул — счастливчик. Форд бежал и поднимал глаза к небу. Не может быть под его ногой мины. Не может. Не может! Он живее всех живых. Уйдет с этой войны победителем. Щелчок — сознание сужается, окружающий его крик затихает. Хочет остановиться, но ноги бегут сами. Ему больно, он чувствует. Просто больно. В глазах темно. Минное поле, кровь, удары — все это остается там, далеко. Он в темноте. Мучается он боли, что жжет ноги по самое бедро.***
Их осталось четырнадцать. Четырнадцать выживших на этом поле. Тех, кто все-таки добежал, или раненных, но не погибших от шока и кровопотери. Форд был четырнадцатым, но у него было меньше всего шансов на выживание. На ногах кожаные ремни — жгутов попросту не нашлось. Затянутые туго, они не давали остаткам крови вылиться. Он белый-белый. Без очков. Одну ногу оторвало выше колена, вторую просто задело. Умудрился не умереть, пока его тащили в госпиталь. Группа крови нашивкой на форме. Первая отрицательная. Не было у них первой отрицательной. Не было времени везти. — У меня первая отрицательная, — вызывается медбрат — улыбчивый мальчишка, слепой на один глаз, в перчатках, халате и с черно-желтой бабочкой на шее. Его тащат в операционную. Делают тест, проверяют. Совпало — первая отрицательная. Их вены истыканы капельницами, по системам бежит кровь и физраствор. Хирурги режут остатки ног, зашивают так, чтобы хотя бы протез можно было надеть. Давление падает молниеносно, пульс становится нитевидным. Гемотрансфузионный шок. У Форда — первая отрицательная. У Билла — четвертая положительная. Цоликлоны оказались просрочены.
