Протокол любви

Коридоры Дицзян казались бесконечными. Свет приглушили, чтобы экономить энергию — индикаторы на стенах мигали оранжевым, предупреждая о критическом уровне запасов оригиниума в нижних секторах. В воздухе витал едва уловимый металлический запах — след фильтров от Блайта, которые работали на пределе. Эндмин шёл, слегка задевая плечом стену. В голове — каша из графиков, отчётов о росте уровня Блайта за периметром и лиц людей, которых он должен был помнить, но не помнил. — Ещё пару шагов. Не спи на ходу, — негромко сказала Перлика. Она шла рядом и выглядела не лучше. Волосы чуть растрепались, взгляд уставший, но спину всё равно держала прямо — как всегда, когда Команда Кризиса ждала отчёта к утру. Профессиональная деформация, не иначе. Она придерживала его за локоть — вроде как помогала не врезаться в косяк, так что Эндмин чувствовал тепло её ладони даже сквозь плотную ткань куртки с эмблемой Промышленности Эндфилд. — Слушай, Перлика, я в порядке, — пробормотал он, хотя сам понимал, что врёт. — Иди спать. Тебе завтра в штаб к восьми. — Ага, «в порядке». Ты только что пытался приложить карточку доступа к кофейному автомату вместо двери, — она коротко, без злобы усмехнулась. — Доведу до кровати и пойду. Это приказ, если хочешь. — Опять твои приказы... Они дошли до его каюты. Дверь с шипением отъехала в сторону. Внутри было пусто и как-то стерильно. Никаких плакатов, никаких личных вещей, кроме какой-то старой потрёпанной книги на тумбочке, которую Эндмин нашёл в архивах. Он зашёл внутрь и сел на край кровати, не разуваясь. Сил не было даже на то, чтобы расшнуровать ботинки. Перлика постояла в дверях, глядя на него. В её глазах промелькнуло что-то такое... не «надзирательское». Просто человеческое сочувствие. Перлика прислонилась спиной к закрытой двери, скрестив руки на груди. В комнате горел только тусклый ночник у кровати, и в этом синеватом свете она казалась не строгим надзирателем, а просто девушкой, которой смертельно хотелось выспаться. — И о чём ты хочешь поговорить? — тихо спросила она. — Опять будешь спрашивать, кем ты был до пробуждения? Я ведь рассказала всё, что знала сама. Эндмин наконец стащил ботинки и откинулся назад, упираясь локтями в матрас. — Нет, про это не хочу. Толку мало… — он уставился в потолок, где едва слышно гудели вентиляционные решётки. — Две недели назад я проснулся в мире, где меня все знают, а я помню только обрывки. Кроме тебя. Ты — что предстало чётко перед глазами. И единственное, что не кажется мне здесь… временным. Все эти механизмы, заводы, сигналы тревоги снаружи — они держатся на честном слове. А ты — нет. Перлика молчала. Медленно подошла к кровати и присела на самый край рядом с его ногами. — Это большая ответственность — быть для кого-то якорем, — она грустно улыбнулась и бросила взгляд на старую книгу на тумбочке. — Ты её хоть открывал? — Пытался. Половина страниц вырвана, на остальных — чертежи Протокола и стихи, которые я когда-то знал наизусть. Сейчас ничего не понятно, но я таскаю её с собой. Не глупо. Просто… привычка. — Всем нам нужно за что-то держаться, — тихо ответила она. Эндмин сел поудобнее, оказавшись совсем близко. Он чувствовал её запах — едва уловимый, словно морозная хвоя, смешанная с нотами чистого металла и оригиниума. Протянул руку и коснулся её ладони. Перлика вздрогнула, но не отстранилась. Пальцы у неё были холодными — следствие тех изменений, что оставил Блайт много лет назад. — Перлика… — он запнулся, но голос стал твёрже. — Я не знаю, сколько раз уже просыпался в этом мире. Но каждый раз, когда память ускользает, ты — то, что остаётся. Я не хочу потерять это снова. Он посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент ему было всё равно на субординацию, на Талос-II и на все их важные миссии. — Я не хочу быть просто Эндминистратором для тебя. Не хочу быть просто инструментом компании. Она долго молчала, глядя на их соединённые руки. Потом чуть сжала его пальцы — не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал. — Ты не инструмент, — тихо сказала она, и голос дрогнул лишь на полтона. — Никогда им не был. Она подняла взгляд. В глазах — та же смесь усталости и боли, но теперь ещё что-то острое, почти запретное. — Но это… не по правилам. Не по моим правилам. Эндмин ничего не ответил. Просто смотрел. Перлика медленно выдохнула, словно сбросив с плеч невидимый груз. Подалась ближе — всего на несколько сантиметров. Её дыхание коснулось его губ. — Я не должна, — прошептала она. Она сама закрыла глаза и коснулась его губ — осторожно, почти робко, словно проверяла, не растает ли он от этого прикосновения. Поцелуй начался робким, почти испуганным, но уже через мгновение всё накопленное за недели напряжение хлынуло наружу. Эндмин обхватил её за талию, мягко притянул ближе. Перлика ответила, подаваясь навстречу, но её руки дрожали: ладони упёрлись в его грудь — не отталкивая, а словно ища опору. Дыхание сбилось, губы трепетали на его губах. Он отстранился первым — всего на миг, чтобы заглянуть ей в глаза. — Перлика… — тихо произнёс он. — Если не хочешь — скажи. Мы остановимся. Она помолчала секунду, потом медленно покачала головой. Щёки пылали. — Хочу, — выдохнула она, голос дрожал. — Просто… я никогда… — Она опустила взгляд, прикусила губу. — Никогда не была так близко. Ни с кем. Эндмин почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось — не страх, а нежность. Он мягко взял её за подбородок, заставляя поднять глаза. — Я тоже, — честно ответил он. — Первый раз. И я хочу, чтобы это было с тобой. Только с тобой. Она затаила дыхание, словно сбрасывая последний барьер, потом кивнула — коротко, но уверенно. — Тогда… продолжай. Он поцеловал её снова — медленнее, глубже, смакуя каждое мгновение. Руки скользнули по её спине, ощущая тонкую ткань формы. Перлика вздрогнула, когда его пальцы нашли молнию и медленно потянули вниз. Она не сопротивлялась, но плечи напряглись, а перьевые хохолки на голове чуть шевельнулись — словно ловили его тепло. — Расслабься, — пробормотал он прямо в её губы. — Просто дыши. Он поцеловал её снова — неторопливо, глубже, словно пробуя на вкус каждое мгновение. Пальцы скользнули по спине медленно, давая ей возможность остановить в любой миг. Перлика не остановила. Только тихо затаила дыхание, когда ткань сползла с плеч, обнажив кожу. Под формой был простой чёрный топ — облегающий, чуть влажный после долгого дня. Эндмин замер, глядя: бледная кожа в холодном синеватом свете ночника, перьевые хохолки на голове слегка трепетали от её прерывистого дыхания, словно ловили каждый его вздох. Кончиками пальцев он провёл по её шее — едва касаясь. Перлика запрокинула голову, открывая линию ключиц. Губы легли туда — сначала просто тёплое дыхание, потом лёгкий укус, оставивший едва заметный след. Она не вскрикнула — лишь коротко выдохнула через нос, пальцы крепче вцепились в его плечи, удерживая, а не отталкивая. — Вот так… — пробормотал он прямо в кожу. Она ничего не сказала. Просто подалась ближе, прижимаясь грудью к его ладоням сквозь ткань топа. Он стянул его через голову — осторожно, чтобы не задеть перья. Грудь обнажилась — небольшая, соски мгновенно напряглись от внезапного холода каюты. Эндмин наклонился, коснулся губами одного — сначала языком провёл по кругу, потом мягко взял в рот, посасывая нежно. Перлика выгнулась всем телом — тихо, но сильно, дыхание стало рваным. Он перешёл к другому, пальцами легко обхватывая первый — не сжимая сильно, а просто чувствуя, как он твердеет под ладонью. Она запрокинула голову ещё сильнее, перья хохолков задрожали мелкой дрожью. — Здесь… только мы, — тихо сказал он, спускаясь губами по её рёбрам к животу. Руки Эндмина скользнули ниже, к поясу брюк. Ремень расстегнулся беззвучно. Перлика чуть приподняла бёдра — молча, но охотно помогая. Ткань сползла вниз, оставив только тонкое бельё. Он сел рядом, притянул её ближе к себе. Ладонь легла между тёплых бёдер поверх ткани. Перлика коротко вздрогнула, но тут же прильнула плотнее. Её дыхание участилось. — Снимай… — тихо попросила она, голос дрожал от смеси стыда и желания. Он медленно стянул бельё. Кожа под пальцами оказалась горячей, влажной от возбуждения. Кончиком пальца он провёл по нежным складкам — Перлика напряглась на миг, но тут же расслабилась, ноги сами раздвинулись чуть шире, приглашая. Он ввёл один палец — очень осторожно, давая ей привыкнуть. Она тихо охнула, но сразу потянулась к нему. — Странно… — она прошептала, едва дыша, — но… так хорошо… Двигаясь неторопливо, он добавил второй, пока большим пальцем мягко касался чувствительного бугорка. Бёдра Перлики задрожали, стоны стали ниже, глубже. Её рука сжала его запястье — не для того, чтобы остановить, а просто чтобы держаться за него. — Эндмин… я… — голос сорвался, она не договорила. — Давай, — тихо подбодрил он, не отрывая взгляда от её лица. — Расслабься. Кончи для меня. Она выгнулась дугой, больше не сдерживая звуки. Тело сотряслось мелкой дрожью, мышцы внутри сжались ритмичными волнами вокруг его пальцев. Перлика кончила тихо, почти беззвучно всхлипнув, прижимаясь к нему всем телом, пока оргазм не отпустил её. Он не убрал руку сразу — просто держал, чувствуя, как она постепенно расслабляется. Эндмин дождался, пока её дыхание выровняется, затем мягко поцеловал в лоб, влажный от пота. — Теперь ты, — тихо сказала она, щёки пылали. — Я хочу… тоже тебе. Рука Перлики неуверенно потянулась к его брюкам. Он помог расстегнуть и стянуть их. Член стоял напряжённо, головка уже блестела от предэякулята. Перлика замерла, глядя широко раскрытыми глазами, в которых смешались любопытство и лёгкий страх. — Можно… потрогать? — спросила она почти беззвучно. — Конечно. Бери. Она обхватила его ладонью — робко, но с удивительной нежностью. Эндмин тихо выдохнул сквозь зубы. Перлика начала двигать рукой — медленно, вверх-вниз, словно изучая. Он накрыл её пальцы своей ладонью, мягко направляя. — Вот так… чуть сильнее, — подсказал он хрипловато. Она послушно подстроилась. Движения стали увереннее. Его стоны — сначала приглушённые, потом глубже — отозвались в тишине каюты. — Хватит… — выдохнул он, голос сорвался. — Иначе не выдержу. Перлика отпустила, но в глазах блестели искры — смесь стеснения, гордости и нарастающего желания. Он мягко положил её на спину, накрыл своим телом. Поцеловал в губы — долго, глубоко, потом спустился к шее, оставил влажный след и лёгкий засос, едва прикусывая кожу. Перлика застонала тихо, выгибаясь навстречу. — Хочу быть внутри тебя, — прошептал он у самого уха. — Можно? — Да… пожалуйста, — она кивнула, обнимая его за шею и притягивая ближе. Он поддался вперёд, медленно ввёл только головку. Перлика напряглась, дыхание прервалось коротким, резким вдохом. Эндмин замер мгновенно. — Больно? — спросил он, касаясь губами её щеки, и едва дышал. Она покачала головой — почти не заметно, но уверенно. — Уже нет… — прошептала она дрожащим голосом. — Просто… не исчезай. Не сейчас. Он вошёл глубже — очень осторожно, давая ей время привыкнуть к ощущению. Когда вошёл полностью — замер, чувствуя, как она плотно обхватывает его внутри, горячая и пульсирующая. — Я здесь, — тихо ответил он, проведя рукой по ее щеке. Перлика кивнула, веки полуприкрыты, взгляд затуманен. — Двигайся… — попросила она тихо, почти умоляюще. — Хочу почувствовать, что это чувство настоящее. Эндмин начал медленно неглубокими, осторожными толчками — каждый как тихое напоминание о том, что он рядом. Перлика отозвалась низким, гортанным стоном, пальцы впились в его плечи. — Ты… помнишь хоть что-нибудь обо мне? — вдруг спросила она шёпотом, когда он вошёл чуть глубже. Он на мгновение замер, потом продолжил — ещё мягче, внимательнее. — Только тебя и помню, — ответил он, голос хриплый от напряжения. — Всё остальное — обрывки. Но тебя хватает. Полностью. Она выгнулась ему навстречу, ногти оставили лёгкие следы на коже. — Тогда… не останавливайся, — прошептала она. — Хочу запомнить это навсегда. Ритм постепенно ускорился. Кровать отозвалась тихим скрипом под их движениями. Эндмин наклонился, прижался губами к её шее — туда, где бешено пульсировала жилка. Он оставил ещё один влажный поцелуй, едва касаясь зубами. — Эндмин… — голос Перлики сорвался, стал прерывистым. — Если завтра я снова стану просто надзирателем… Он поймал её запястья, мягко прижал к матрасу, не давая отвести взгляд. — Тогда я напомню тебе, — ответил он хрипло, почти рыча. — Что ты гораздо больше, чем это. Она сжала его руки в ответ — крепко, отчаянно. Движения стали глубже, быстрее. Пот стекал по спине Эндмина, капал на её кожу. — Я… уже близко… — простонала она, дыхание сбилось совсем. — Вместе, — выдохнул он, входя до самого предела. Перлика кончила первой — тихо вскрикнула, тело выгнулось дугой, мышцы внутри сжались сильными, ритмичными волнами вокруг него. Это подтолкнуло его за грань: он вошёл до упора и кончил внутрь, низкий, сдавленный стон вырвался из горла, почти похожий на рык облегчения. Они замерли, тяжело дыша. Эндмин не вышел сразу — остался внутри, чувствуя, как она всё ещё слабо пульсирует вокруг него. Потом медленно вышел, лёг рядом и притянул её к себе, обнимая крепко. Перлика уткнулась лицом в его грудь, всё ещё слегка дрожа — но теперь эта дрожь была другой: не от напряжения, а от переполняющего тепла и усталости. Он провёл ладонью по её спине — медленно, успокаивающе, потом коснулся губами макушки, там, где перьевые хохолки оказались мягкими и чуть влажными от пота. — Всё хорошо? — спросил он тихо, почти шёпотом. Перлика не ответила сразу. Просто дышала глубже, прижимаясь плотнее, словно хотела раствориться в его объятиях. Потом голос вышел хрипловатый, надломленный: — Да… очень хорошо. Не думала, что может быть так… тепло. Он тихо усмехнулся, прижал её ещё ближе, чувствуя, как их сердца постепенно бьются в унисон. — Я тоже. Спасибо, что доверилась мне. Она долго молчала. Потом медленно подняла голову, посмотрела прямо в глаза — в её взгляде блестели слёзы, но теперь там была ещё и знакомая искра: та самая решимость, с которой она подписывала отчёты Команды Кризиса посреди ночи. — Это полное нарушение, — прошептала она. — Завтра на брифинге я должна буду смотреть тебе в глаза и делать вид, будто ничего не произошло. А я… не знаю, получится ли. Эндмин ничего не сказал. Просто провёл пальцами по её щеке — медленно, будто бы запоминая каждую черту. Потом обнял ещё крепче, укрывая её своим теплом. Они лежали так, обнявшись, слушая, как сердцебиение постепенно замедляется. За переборкой — всё тот же холодный космос Талос-II, далёкие сигналы тревоги напоминали о Блайте, о запасах оригиниума, о том, что компания не прощает слабостей. Но внутри каюты царила тишина. Тепло. Хрупкое, как первый луч после долгой ночи. Перлика зевнула, сонно потянулась, но прежде чем прижаться плотнее, тихо добавила: — Не отпускай меня… хотя бы до утра. Эндмин поцеловал её в лоб — медленно, задерживая дыхание. — Не отпущу, — пообещал он тихо. Она кивнула, глаза закрылись. Дыхание выровнялось не сразу: ещё несколько минут она лежала, прислушиваясь к стуку его сердца, словно убеждаясь, что он никуда не исчезнет. Потом наконец уснула — спокойно, доверчиво. Эндмин ещё немного смотрел на неё: на расслабленное лицо, на маленькие перья, которые едва заметно дрожали во сне. Завтра вернётся всё — отчёты, протоколы, тревоги. Но сейчас… сейчас можно было просто лежать и дышать вместе. Потом он тоже закрыл глаза и уснул, обнимая её крепко, словно защищая от всего, что ждало за дверью.