Глава седьмая. Решение.
14 февраля 2026 г., 13:31
У реки я промыл его рану, оторвал часть куртки, и перевязал бинтами. Аура работала на регенерацию, но прошло слишком мало времени, чтобы это на что-то повлияло. Хотя бы кровь перестала течь через два часа сама по себе. Шустрый смотрел за моими быстрыми и решительными действиями, тем, как я обрабатываю его рану, как перевязываю, как фиксирую, и как после проверяю. Запоминал для себя, а также составлял мой портрет.
Опасно.
Знания по медицине, это очень ценный ресурс. Ради спасения близкого человека, многие готовы пойти на что угодно, начиная от покорной службы, заканчивая убийством. Да и вообще, сама по себе возможность сохранить бойцов в готовности, очень привлекательна.
Мешок с оплатой мы отняли обратно — он валялся там же, где волк его уронил.
Шустрый почти все время молчал, только пытался понять, что у него теперь открыта аура, которая периодически проявлялась маленькими всполохами света на его теле и одежде. И что это означает.
— Я… не смогу больше быть курьером. — произнес он, запинаясь, и признаваясь в своем страхе. — У меня есть аура, и я более видим для гримм. Я был на сделке, которая закончилась неудачно.
У человека отняли его работу. Маленькую, неважную, но ту, благодаря которой, он мог жить. Больно, и трудно, но теперь либо смерть, либо подниматься выше.
— Думай не о том, как ты раньше жил, а что будешь делать дальше. — хмуро сказал я, продолжая идти по лесу. Поддерживать его теперь было не надо, аура выполняла свою работу, но все равно, идем медленнее, чем обычно.
И ему не стоит повторять моих ошибок.
— Я не знаю. — покачал он головой, и рефлекторно засунул здоровую руку в карман куртки, проверяя пистолет. Уже несколько десятков раз это делал, так как до сих пор не верил, что у него появилось настоящее оружие.
Я посмотрел на солнце, и прикинул по ориентирам путь.
— У нас есть ещё день.
Шустрый только устало вздохнул, и кивнул, продолжая идти за мной.
…
Мы пришли практически под вечер, часов в семь. Ну, может на полчаса позже. Часов нет, свиток отключен, ориентируемся по солнцу. Охранники стояли на страже такие же, но они были более напряженные, чем обычно. Сдерживали оружие, искали подвох, и как только мы подошли ближе, демонстрировали не прагматический и торговый интерес, а отношение как к опасности.
— Мы к Сиду. — произнес Шустрый, делая шаг первым. Его знают и более-менее доверяют, это я суровый и плохой парень, который приходит, когда надо, и делает основную работу.
Даже немного обидно. Ты делаешь работу, спасаешь людей, но любить будут таких блондинов с голубыми глазами, которые просто красиво выглядят и говорят правильные вещи.
— Проходите. — суровым тоном произнес охранник. — Если попытаетесь потянуться к оружию, разговаривать не будем.
— А что случилось? — спросил Шустрый, пока я замечал новые следы на узле. Их стало больше, чем было в прошлый раз. Аккуратные, протекторы не обычные сельские, а практически рейдерские, да и сами следы старались скрыть, либо просто не привыкли ходить по такой грязи.
— Проблемы. — отрезал второй охранник, нервно держа свой топор. Моя работа.
— Пошли. — подтолкнул я Шустрого в здоровое плечо, и вошел в узел. Там все было также, как и на входе. Напряженные, тихо переговаривающиеся люди у костра и на задних рядах узла, следят за нами взглядом, так, будто бы мы во всем виноваты. Разговоры смолкали даже на полуслове, кто-то тыкал в нас пальцем, но я старался не обращать внимания. Ребенка утащили подальше, оружие готовы вытащить по первому требованию. Шустрый же волновался ещё больше, потому что не привык находиться под таким наблюдением, да ещё стресс от такой сделки, плюс открытая аура. Напряжно.
Мы подошли к Сиду, который раздраженно сидел за своим прилавком, и черкал какие-то бумажки, очень маленьким, и по-видимому, давним карандашом, бурча ругательства себе под нос. На прилавке также лежала та сабля. Я не стал ничего говорить, а просто положил мешок с его оплатой на прилавок. После, немного подумал, и не стал добавлять тот прах, что нашел у убитых. Моя добыча, да ему и так много.
— Уже знаю. — недовольно пробормотал он, заглядывая в мешок, и удовлетворенно кивая от того, что все на месте. — Что пошло не так?
— Они пришли не договариваться, а грабить. — сказал я, пока Шустрый просто держался позади. Не хочет лезть в эти переговоры, и в принципе, делает все правильно. Это не трусость, это разум, не лезть туда, где не надо. — Пятеро.
— Пятеро? — приподнял на меня взгляд торговец. — Всегда было трое.
— Сейчас — пятеро. — повторил я, начиная напряженно думать. Было трое, стало пятеро. Шли давить. Ловушка. — Они хотели оплату в два раза больше.
— Как обычно у них бывает… — пробормотал торговец, но ни разу, за весь диалог, не смотрел мне в глаза. Боится, или что-то готовит? В любом случае, мне это не нравится. — Потом?
— Попытались забрать мешок, как плату за неудачные переговоры.
— Наглые… — прошипел он, но качнул головой, возвращаясь к делу. — Дальше?
— Я забрал мешок, и мы уже хотели уходить, когда появились гримм у нас со спины. Пока я с ними разбирался, они ранили Шустрого, и забрали мешок. Чтобы помешать уйти, пришлось убить. — закончил я доклад, слегка меняя акценты. Не буду же я говорить, что убил, потому что они могли рассказать про мой секрет? Про такое ему знать не надо.
Сид стучал карандашом по столу, пытаясь придумать, что сделать. И сделал.
— Теперь, это проблема. — кивнул он, будто бы самому себе. — Сюда приходили проверяющие из Белого клыка. Они искали, кто слишком богатый, кто укрепился в последнее время, и что можно забрать. Если они узнают про вас, то могут захотеть забрать.
Шустрый напрягся за моей спиной. Точно, они же не знают, что у него пробудилась аура.
— Вы пока остаетесь в узле. Никуда не уходите. — начал он устанавливать правила. Я тоже напрягся. Не выпускать? Это было бы смешно, но есть куча факторов, которые могут мне помешать выйти, начиная от численности охраны, заканчивая тем, что не хочу устраивать банальную резню среди обычных людей. Но дебилы, которые захотят посмотреть на драку, обязательно найдутся. Да и про репутацию забывать не стоит. — Отдыхаете после миссии. Ты.
Он повернулся к Шустрому, и ткнул в него пальцем. Точнее, в карман куртки.
— Вижу, у тебя появилось оружие. Забрал с них? — спросил он. Определяет по взгляду, что есть в карманах. Опытный человек, не просто торгаш, а воин. Шустрый рвано кивнул, чтобы не разболтать лишнего. — Ладно, можешь держать при себе.
Боится разоружать. По крайней мере, так открыто. Может прозвучать выстрел, паника, гримм, и все в таком духе.
— Но без героизма и прочего. — снова кивнул он, не смотря на нас. Самому себе. Правила вроде бы и верные, но слишком мягкие. Никакой истерики, никакого негатива, никакого разноса. — Сейчас идете к своим лежанкам, там получаете еду, и ложитесь спать. С утра будем думать, что делать дальше.
Утро. Когда человек расслаблен и его очень легко забрать. Придет Белый клык. Или произойдет что-то ещё.
Я сцепил зубы от того, как логично выстраивается эта цепочка. На Шустром бы точно сработало. Вместо ожидаемого разноса, практически забота, и он не успевает среагировать и обработать эту информацию. Утром же его будут паковать практически теплым.
Я глянул на небо. Закат закончился, началась ночь, появился отблеск разбитой луны. Разбитой, как и наши жизни. И она будет освещать то, что сегодня мне предстоит сделать. Побег.
— Понял. — также отрывисто кивнул я, и потянул Шустрого за собой, пока он не попытался сделать что-то, что ухудшит нашу ситуацию. Подошел к нему поближе, и тихо зашипел на ухо. — В тихое место. Сейчас.
Шустрый медленно моргнул, будто пытаясь понять, где он находится, но после, быстро мотнул головой, и отвел меня в один из отдаленных уголков. В тени, даже костер не добивает. Знает лагерь. Я достал самокрутку, и поджег её, начиная курить и думать.
— Ты понимаешь, что завтра с утра произойдет? — спросил я, подходя ближе, и постоянно осматриваясь, чтобы не появились любопытные слушатели. Тут таких любят. Шустрый замолчал, пытаясь думать, и развивать все уроки, которые получил от меня и Сида, за время работы в узле.
— Что-то плохое. — наконец, выдохнул он. — Мы подставили весь узел. Нас же за это никак не наказали. Значит, наказание будет позже.
— Умный парень. — хмыкнул я. — Что будешь делать?
— Я? — удивился он. — А ты?
— Я ухожу. Сегодня.
Шустрый замолчал, пытаясь все это осознать и понять.
— Если я останусь, то меня просто заберут. — прошептал он с болью и гневом, сжимая свою здоровую руку, и отворачивая голову в сторону.
— Правильно. — подтвердил я его выводы. Практически забочусь. Да что говорить, не практически, а действительно забочусь. — Поэтому, советую тебе тоже делать ноги.
— Но я не один… — вдруг, произнес он, поднимая глаза, и смотря прямо в мою серость. Впервые за все время. — У меня же… Сестра.
Твою мать… Я совсем забыл о ней. У меня же ещё и встреча с тем таинственным агентом…
Блядство.
— Если ты сейчас уйдешь, то мы не сможем выйти. — продолжил Шустрый, и я видел в его глазах мольбу. Он понимает, что будет с ним с утра, если он останется. И что потом станет с сестрой.
Это опасно. Уйти не одному, а ещё тянуть откровенный балласт в виде молодого пацана с раной, и ребенка. Это невыгодно. Это вообще не про меня. Что я с ними сделаю? Куда мы пойдем?
— Сейчас, очень аккуратно и тихо идешь за едой и прочим. — прошептал я, приближаясь, и говоря ему на ухо. Было бы интимно, если бы это был не мужчина, да и мы были бы в другой ситуации. — Все, что понадобится в дорогу. Ты знаешь точно, где находится ближайший узел?
— Да. Неделя, но, если идти быстро и сократить некоторые участки, получится за пять. Она выдержит. Она у меня сильная. Ей уже почти тринадцать… — стал объяснять Шустрый, и его глаза уже были на грани. Как и он сам. И если я облажаюсь, то сломаю человека. Как он поступит? Суицид? Станет мстителем? Или что-то ещё?
Неважно. Я не идеальный человек, особенно если вспомнить мой стиль жизни, но не буду бросать ни его, ни его сестру.
Когда-то я был простым ребенком на дорогах Мистраля, который держался рядом с Нео, и выживал с ней рядом. Только мы вдвоем. Никто нам по-настоящему не помогал. Но если мне выпал шанс помочь, я не останусь в стороне. Не имею права потом что-то говорить про то, что нам никто не помог, и нести какую-то ненависть дальше в мир, если и сам, такой же.
Я плохой. Очень плохой. Но моя задача без Нео, не стать ещё хуже.
— Успокойся. — положил я руку ему на здоровое плечо, и чуть сжал. Он же действительно молодой пацан. Родители наверняка умерли, и он остался один, держась только ради неё. Выдернешь, и он рухнет. — Сейчас, работаем. Будь готов к тому, что нам придется уходить скрытно, и вполне возможно с боем. Сейчас — припасы, потом идешь за сестрой. Я проберусь к вам.
— Я… — начал говорить Шустрый, прежде чем очень тяжело вздохнуть, и постараться собраться. Руки подрагивают, но готов. — Понял.
— Отлично. — кивнул я, отходя подальше, и продолжая смолить самокрутку. — Работаем.
Шустрый ещё раз глянул на меня, как на последнюю надежду, и вскоре, ушел в переулки караванных повозок, пропадая на узле, пока я смотрел на тлящуюся самокрутку в своей руке, и думал над словами своей матери.
«Ты испортил мою жизнь! Ты все испортил!».
По-видимому, это действительно было так.
Для неё.
Дым поднимался от кончика бумаги самокрутки. Такой же дым, как от моего проявления. Настоящее. Плохих делаю относительно хорошими, хороших делаю более подозрительными и параноидальными.
Порчу все к чему прикасаюсь.
Хмыкнув на такую тему, я покачал головой, и быстро докурив, затушил окурок ботинком, начиная идти к Шустрому, и думать на тему того, как мне выйти из этой западни. Луна сегодня закрыта облаками. Темная ночь — благо для нас в такой ситуации.
…
Шустрый полностью оправдывал свою кличку, и работал быстро и споро. Незаметно зайти на склад к Сиду, и пока все готовятся к утру и разборкам, вынести оттуда еды, получилось достаточно просто, потому что все его знают. Он примелькался здесь, а распихать по карманам еды больше, чем надо, был одним из его постоянных навыков, как незаметного и тихого курьера. Которым он больше не может быть.
На краткий миг у него мелькнула злость по отношению к Бродяге, как к тому, кто сделал это все. И тут же появилась следующая, понятная и простая мысль:
«Без него я был бы мертв.»
И если бы умер он, то его сестре, пришлось бы очень туго. То, что она такая маленькая, наоборот, спровоцировало бы её использовать. Мораль — не кормит, не лечит, не стреляет в тех, кто хочет отнять твою жизнь. Поэтому, при необходимости её можно очень легко отбросить.
Он мотнул головой возвращаясь из мыслей в реальный мир, и продолжил скользить по длинному, но более темному пути к своей палатке. Наследство от родителей, ради которого ему пришлось очень долго и упорно работать, чтобы никто не смог её просто забрать. Но палатка — это просто внешняя защита от того, что прячется внутри.
Шустрый вошел внутрь, и заметил свою сестру, которая уже лежала в спальнике, спя и смотря сны. И ему придется её разбудить. Длинные светлые волосы, за которыми она пытается ухаживать, аккуратная родинка на носу, и милое, детское выражение лица. Единственное, за что он держится в этом мире, после смерти родителей.
Самая обычная и простая смерть. Нападение гримм во времена после падения мира. Они и до этого были угрозой, а после, когда оружие, защита, и сами защитники деградировали, гримм стали опаснее чем раньше.
— Мира… — мягко потрепал он её за плечо. — Вставай.
Мира медленно помотала головой, её ресницы чуть задрожали, и она открыла свои голубые глаза, смотря на своего брата.
— Том? Ты пришел? — спросила она, когда заметила его рану. По имени, а не по кличке, которую все используют в узле. Он тоже не знал настоящего имени Бродяги. Куртка была порвана после нападения того фавна-волка сделки. Она испуганно выдохнула, и расширила глаза, но не отстранилась, и потянулась к его плечу, аккуратно его касаясь. Шустрому было больно, но он заставил себя улыбаться ради неё. — Ты в порядке?
— Почти. — ещё шире улыбнулся он, и после, осмотрел все свои вещи. Не так уж много. Запасная куртка, две ложки, две тарелки, и маленький блокнот с карандашом его сестры. Она пыталась рисовать, а он передавал ей знания, которые успел получить ещё до падения мира. Немного, то, что сам точно знал, но сейчас больше ценилось то, что помогает выжить.
— Что случилось? — уловила нервозность в его голосе маленькая девочка.
— Просто… — попытался найти какой-то нейтральный ответ старший брат. Мира посмотрела на него внимательными, голубыми глазами.
— У тебя проблемы? — задала она детским тоном серьезный вопрос. Она только выглядит маленькой и нервной, из-за недоедания и стресса, но она умеет думать. Шустрый выдохнул через нос, и кивнул. — Я видела, как они приходили. Как грозились, что сожгут все тут до основания. Их успокаивали почти все, умоляли, чтобы они ничего не сделали. Пытались выбить жалость через наличие женщин и детей. Белый клык сказал, что, если через неделю они не отдадут высокого человека в пальто и очках, они вернутся.
Шустрый внутри весь похолодел, понимая, что они могут это сделать. Равноценная ли цена, за одного человека, платить целым узлом? На котором действительно, кроме мужчин, есть женщины и дети. Может, не самые лучшие, добрые и умные, но все же…
Бродяга все равно уйдет. И если Шустрый к нему не присоединится, то тогда отдадут его, как попытку загладить вину. Значит, все равно кто-то заплатит за это, не по морали или справедливости, а по законам падения мира.
— Мы уходим. Сейчас. — объявил решение Шустрый. Сестра уже полностью проснулась, и только коротко кивнула, понимая, что сейчас не тот момент, где стоит спорить и включать ребенка. Она видела, что происходит в узле, и понимает, что будет дальше.
Том пошел собирать их невеликие пожитки, когда сестра одевалась, и после, подошла к нему, и дернула за руку. Он повернулся к ней, как можно нежнее, но все равно, получилось резче чем обычно. Такой стресс для него был не впервые, но…
Он не боец, не администратор, не тот, кто может пойти вперед, и вытащить все на своих плечах. Он обычный, молодой парень, пытающийся выжить.
Но если он захочет выжить, ему придется меняться быстрее и сильнее, чем обычно.
— Ко мне приходила какая-то девушка. Просила передать тебе. Говорит, ты поймешь, кому это надо. — сказала Мира, протягивая ему тонкую бумажку.
— Ты уверена, что это не ловушка? — с беспокойством спросил Шустрый, беря эту бумажку.
≋
«Через три дня у расщелины, после возврата с миссии. Один.»
Шустрый испугался. Но не стал дрожать от страха, а стал думать. Им нужно пять дней до того, чтобы добраться до следующего узла, где они могут спрятаться, или найти какой-то караван, и уйти с ним, пропадая так, чтобы их не нашли. Но эти пять дней в лесу, как-то надо прожить. Он не боец. Даже с этим пистолетом, он ничего не сможет сделать настоящим противникам. Бродяга сможет их защитить. Но он не успеет их проводить, а если они пойдут, то тогда первый же гримм, или даже простой зверь убьет их. И если бы это касалось только него, но это также касалось и Миры. Если Бродяга останется с ними, шансы на выживание резко повысятся. Если он уйдет, то тогда они могут умереть гораздо вернее, чем с ним. Тут взгляд Шустрого зацепился за знак в правом верхнем углу, и он сразу же его узнал. Всегда, когда он видел его, это означало только одно. Не лезь. Сопротивление не любит шутить. Особенно с информацией и товаром. Они живут практически на самообеспечении, не стремясь с кем-то делиться, не принимая сделок, и все только ради того, чтобы ни у кого, не было ни малейшего шанса зацепиться за их структуру. Максимальная скрытность. Но при этом, если знать правильные маршруты, или вовремя прийти, могут принять практически без каких-либо условий, просто потому что у них нет другого притока рекрутов. Бандиты, мародеры, сбежавшие деревенские и рабы, ещё оставшиеся охотники… Сопротивление брало всех. Но как только ты туда попадал, выйти мог только ногами вперед. Для того чтобы сбежать из их лагеря, нужно, что-то необычное. Они не любят церемониться. Шустрый знал нескольких людей, которые решили попытаться вступить в сопротивление, но там никогда не было никаких записок или бумажек. Они просто однажды ушли, и пропали. Вступили? Или погибли в пути? Неизвестно. Но если сопротивление решила лично пригласить Бродягу, значит, они действительно в нем заинтересованы. Он засветился в чем-то, что выглядит посерьезнее, чем простая разборка с патрулем Белого клыка. И это может помешать Шустрому и Мире выжить за пределами узла. Шустрый принял решение, и спрятал бумажку в карман куртки, решив не говорить об этом Бродяге прямо сейчас. Потом. Когда хотя бы выйдут из узла… или когда доберутся до следующего. Может быть, вообще, не найдет смелости признаться в этом. — Девушка была красивой и доброй. — сказала Мира, возвращая Шустрого из своих мыслей. — Она даже сказала, что я красивая. И подарила мне новую заколку. Вот. Мира повернулась головой, показывая заколку. Действительно красивая, зеленая заколка, но и как все теперь, была немного грязной и старой. — Она ещё предлагала еды, но я помню, что ты говорил. Не брать у незнакомцев еды. — продолжила Мира. — Умная девочка. — сказал Шустрый с улыбкой. Мира тоже улыбнулась. — Она так и сказала! — с гордостью сказала Мира, и застегнув последнюю пуговицу на своей курточке, повернулась к своему брату. — Я готова. — Отлично. Пошли. — кивнул Том, беря свою сестру за руку, и как только они вышли из палатки, то заметили в темноте Бродягу. Он стоял, облокотившись на какую-то повозку, руки расслаблены, но глаза метались в поисках угрозы. — Бродяга? — Он. — кивнул он, и подойдя к ним поближе, на краткий миг задержал взгляд на его сестре. Так, будто что-то вспоминал. Его лицо чуть разгладилось от этого вида, но после, он тряхнул головой, и сосредоточился на задаче. — Нам надо выйти тихо. Ты знаешь посты и стражу. Кто может пропустить? — Если все так плохо, то весь узел ополчится против нас. — покачал головой Шустрый, пока Мира сместилась за спину своему брату. Она видела, насколько он огромный. Практически два метра роста, или даже больше. — Нам придется как-то отвлечь их. Бродяга на несколько секунд задумался, и после, посмотрел на один из факелов. — Пожар их отвлечет? — спросил он с ожиданием ответа. Том внутри похолодел. — Да, но… Бродяга, мы же не будем тут сжигать людей. Мы же не Белый клык. — Я и не планировал кого-то сжигать. — махнул он рукой с каким-то пренебрежением. — Сейчас все в напряжении, и пожар заметят. Мы ещё можем сделать это на отдалении от жилых повозок, чтобы никого не затронуло. А торговцы любят свой товар больше, чем людей. — Тогда… — Шустрый выдохнул, пытаясь собраться и сосредоточиться на плане. — Может сработать. — Работаем. — хмуро сказал Бродяга, и после, бросил спокойный и изучающий взгляд на Миру. — Не бойся меня. Я постараюсь сегодня быть более добрым, чем обычно. — А обычно вы какой? — с детским любопытством вылезла чуть вперед Мира. — Обычно я хмурый, воняю табаком, и притягиваю проблемы. Сегодня все будет тоже самое, но я постараюсь без табака. — хмыкнул он. Мира на несколько секунд зависла, и потом, тихо хихикнул. Том тоже чуть улыбнулся, Бродяга развернулся на месте, и махнул рукой, призывая идти за собой. Бумажка же с посланием от сопротивления, осталась лежать в кармане куртки Шустрого. … Найти что-то, что можно поджечь без лишнего риска, было достаточно трудной задачей, а особенно если учитывать, что наступила полноценная ночь, но все равно, все остались на постах, более напряженные, чем обычно. Как обычные жители узла, так и охранники. Перемещаться приходилось по темноте, останавливаться и пережидать, так как если заметят, что мы где-то крадемся, то понятное дело, не будет вопросов. Будет драка. Они наверняка уже заметили, что мы пропали со своих спальных мест, но не поднимают полноценную тревогу, боясь страха, боя, и гримм. Сейчас обе стороны удерживаются от нажатия на кнопку. Его сестра вела себя очень хорошо. Не жаловалась, двигалась с нами, почти не замедляла движение, и только то, что она выглядела такой маленькой, вводило в замешательство. Шустрый говорил, что ей двенадцать. Недоедание и страх? Ещё один повод задуматься, почему я вырос таким большим, если вырос практически в таких же условиях. Шустрый очень сильно помогал тем, что знал множество закоулков, темных мест, и вообще, что где находится. Для диверсии мы решили выбрать одно из самых важных, но не критичных мест. Мастерская. Там остается масло, там хранится оружие и инструменты, то есть, они не смогут проигнорировать. Но при этом, ночью, там нет людей и вообще нет еды. Значит, мы не станем совсем уж последними тварями. Бесит, что я оказался в такой ситуации, где являюсь практически плохим человеком. Но при этом, не имею права поступать по-другому. Мы остановились в одном из темных мест, наблюдая за парочкой охранников, которые вели тихую и напряженную беседу. Все настороже, но при этом думают, что если их больше, то они смогут меня найти и поймать. Выходы же перекрыты, куда ему деваться? Так-то, если бы не было моих спутников, можно было воспользоваться крюком-кошкой, и перелететь через частокол, но с ними, приходится красться именно так. Охрана удалилась чуть подальше, проверяя какой-то подозрительный угол, позволяя нам пройти дальше к моему, бывшему месту работы. Кун, прости, но это надо для дела. Тем более я же обещал, что уйду, но не сказал как. Ирония — жестокая ты сука. — Стоишь наготове. Смотри по сторонам. — сказал я Шустрому, и стал аккуратно красться. Сначала взять факел. После, подойти к мастерской, и найти несколько тряпок. Охраны тут нет, так как все поглощены нашими поисками, что играет мне на руку. Итак, момент истины… Пламя от факела, радостно схватило тряпки, и начало распространяться дальше. Отлично, пожар начался, но его пока не заметили. — Уходим. — кратко приказал я, и мы, вместе с Шустрым и его сестрой, отправились поближе к одному из выходов. Четыре охранника. Они должны заметить первыми, и если там не найдется одного идиота, который захочет пойти и посмотреть, то это не обычный торговый узел после падения мира, а враждебная база с элитной охраной. — Эй, что это там? — ткнул пальцем в сторону мастерской, и начавшегося подниматься дыма один из охранников. — Пожар? — Пожар! — крикнул второй, и тут же бросил свой пост, убегая туда, чтобы помочь в тушении. — Черт возьми, Рук, куда ты сбежал?! — прикрикнул на него третий, и тоже рванул за ним. Отлично, все работает, как и надо. Они идиоты. Двое. Запугать? Поднимем шум, и придет подмога. Подождать? Можно. Но тогда потушат пожар, и будут искать уже активнее. Значит, надо пробовать прокрасться по-тихому, а ещё лучше, чем-нибудь отвлечь их. — Пробовать? — шепотом спросил Шустрый, показывая мне камушки, которые он насобирал с земли. Умнеет на глазах. Я кивнул, и он, прицелившись, метнул один камушек в сторону от них. Рука подрагивает, но на бросок не повлияло. В темноте и отблесков факелов, они не успели заметить полет, зато звук услышали. — Что это? — спросил первый охранник. Худощавый, глаза бегают. Длинный нож на поясе. Легко. Четвертый, или второй, который остался, был с топориком для рубки леса, который постарались приспособить для боя. Выглядит неказисто, но может быть угрозой. Широкоплечий, со шрамом на щеке. Я кивнул Шустрому, и он метнул ещё один камушек. — Твою! Там точно кто-то есть! Говорю тебе. — Ну если хочешь, иди проверь. Я останусь стоять здесь, на посту. Через пять минут не появишься, доложу боссу. — пожал плечами второй. — Да ну тебя! Я пытаюсь найти сбежавших! — огрызнулся первый, и аккуратно начал подходить к тому месту, откуда издался звук. Мы двинулись чуть вперед. Надо снимать ещё и этого. Или отвлечь их обоих, и тогда, прошмыгнуть. Но тут, когда я продолжал работать над планом, в свете факелов появился мой быстрый наниматель, и босс для Шустрого. Сид. С двумя охранниками за спиной, саблей на поясе, хмурым выражением лица, а также привычным шрамом на лбу, который в отблесках факелов выглядел, как напоминание, что он не просто случайный человек. Охранники тащили два факела, освещая пространство вокруг, а он сам бегал взглядом, пытаясь найти либо нас, либо наши следы. — Что случилось? Где охрана? — сразу начал он разговор с наезда. Тот охранник, который отходил, тут же появился из неоткуда, и постарался перед ним вытянуться, так, будто бы он здесь самый главный. Может так и есть, не успел узнать. Но по влиянию, он явно усилился в последнее время, и теперь, может позволить себе командовать. — Побежали тушить пожар, сэр! — ответил охранник, и даже попытался прижать кулак к своему плечу. Почти как в армиях. То есть, торговец у нас не просто контрабандист, а с боевым прошлым. Серьезным прошлым. Это становится плохо. — Они посмели оставить пост. После — доложите, кто именно. Сейчас — следите за всем, что происходит вокруг. Мы продолжаем искать беглецов. Сид — контрабандист с военным прошлым, который пытается превратить свою сеть, во что-то военное. Звучит смешно, но пока это работает. Это не просто торгаш, или какой-то мерзкий человек, это будет четко отработанная система, с дисциплиной и прочим. Уже становится страшнее. Но даже так… Не мое дело. Я должен выйти отсюда, а как он будет разбираться дальше со своей сетью, его проблемы. Единственное, что обидно, так это то, что из-за меня могут пострадать невиновные, но у меня нет другого выхода. К счастью, или сожалению. Сид начал смотреть по сторонам, и уже собирался уходить, когда неожиданно заметил какую-то странную тень в нашей стороне. Нахмурился, и стал идти прямо к нам. Я постарался стать невидимым, Шустрый задержал дыхание и прикрыл рот сестре, но он продолжал идти. — Босс! — крикнул какой-то выбежавший охранник. Идиоты мне помогают. Как и обычно. Могут мешать, но в таких ситуациях помогают. — Пожар не удается потушить полностью, и… Сид не стал отвечать. Он схватился за цель, и не собирался её упускать. Он вынул саблю из-за своего пояса, и кивнул своим двум охранникам. Один из них стал подходить ближе, доставая меч, а второй остался стоять с торговцем. — Закрой ей глаза. — прошептал я Шустрому, практически одними губами, и достал пистолет. Блондин кивнул, смещая ладонь со рта на уровень голубых глаз, давая мне полную свободу действий. Почти полную. Крики боли она услышит, да и потом, не идти же ей с закрытыми глазами? — Назад. — со сталью в голосе, сказал я уже погромче, когда охранник нас почти раскрыл. Мы вжимались в какую-то повозку, в одном из темных мест, и я сделал шаг вперед, показываясь на краю света, чтобы они не успели заметить Шустрого и его сестру. — Или я стреляю. — Вот ты где прятался. — удовлетворенно кивнул торговец, с небольшой улыбкой на лице. — Мы уже начинали думать идти проверять выгребные ямы. Как низко обо мне думают. Даже оскорбительно. — Я уйду. И ты мне не помешаешь. Лучше отойди в сторону, чтобы никто не пострадал. — ответил я, делая ещё один шаг вперед. До выхода пятнадцать метров. Первым стоит охранник с факелом и мечом, далее второй охранник с таким же набором, Сид с саблей в руках, и наконец, на самих воротах ещё двое. Длинный нож и топорик. Факелы тревожно освещают нашу темноту, но кусками. Почти все утопает в полумраке. На лице у всех напряжение, и только Сид остается более-менее спокойным. Думает, что контролирует ситуацию. А также тот охранник, который выбежал, сейчас стоит чуть в стороне от торговца с намеком на какое-то копье, и то ли дрожит от страха, то ли воодушевлен предстоящей дракой, и не может остановиться. Скорее, все сразу. — Я думаю, что тебе лучше остаться с нами. — ответил он с небольшой улыбкой. — В конце концов, вся эта ситуация началась из-за тебя. Надо уметь отвечать за свои поступки. — Ты не знал про подставу? — с иронией спросил я, начиная думать над планом. Шустрый со своей сестрой прижимаются вместе к одной из повозок. Все ещё в темноте, но уверен, Сид догадывается, что они где-то здесь. Если без убийств, есть один, очень надежный способ. Приговор. Давно уже им не пользовался. Четыре барабана с праховыми патронами, и два с обычными. Там, конечно, намешано, но я помню, что там сейчас заряжено. Семь патронов. Два огня, два льда, свет, дым, и обычный патрон. Если с его помощью, я устрою настоящий пожар, им придется не до меня. Спасать узел, или хватать меня? Ответ очевиден. Хотя без меня, узлу точно конец, но там неясно, что в будущем произойдет, а огонь распространяется уже сейчас. — Догадывался, что что-то пойдет не так. — развел руками торговец. — Но мы вынуждены жить в таком мире, и мириться с Белым клыком. Честность от таких людей, одно из самых неожиданных событий в моей жизни. — Не вмешивай меня. Я ухожу. — снова повторил я свое требование. — Если ты уйдешь, придет Белый клык, и сожжет тут все. Одна жизнь, в обмен на целый узел. Отличная сделка. — продолжил торговец, чуть сжимая зубы. Тоже напряжен. Мне не нравится, что в этой ситуации, нет хорошего выхода, но… — Мне какое дело? — спросил я уже другим тоном. Более холодным. И продолжил. — Это твой узел. Твои люди. Вот и работай с ними, а я пойду своей дорогой. — Ещё меня называют каким-то моральным уродом. — недовольно покачал головой торговец. — Эйк. Взять его. Охранник спереди сделал шаг в мою сторону. Убивать при ребенке нельзя, значит… Я сделал шаг ему навстречу, пропустив лезвие меча в нескольких сантиметрах от своего тела, и вдарил коленом по передней ноге, на которую он перенес весь свой вес. Типичная ошибка новичка. Я учился рядом с Нео. И я помню, что её зонтик, по факту — меч. Может, не идеально умею им сражаться, но какие-то основы и прочее, я запомнил. Он упал вперед, и я наступил ботинком ему на ту руку, которая держала меч. Факел упал на землю, но на отдалении от деревянных построек. Пожар не начнется прямо сейчас. Пистолет оказался направлен прямо в его голову. — Или я уйду. Или он умрет. — выставил я свои условия. Они знают, что я игнорирую ауру, и в теории понимают, что это означает. Но только в теории. На практике, ни один до конца это не понимает, и только в момент, когда кинжал впивается в тело, они осознают весь масштаб проблемы. Потому что аура гасит и болевые ощущения. Я возвращаю все, позволяя почувствовать малую толику того, через что прошел я. — Даже если так… — начал говорить торговец, когда я полез второй рукой во внутренний карман пальто. Световая? Мне бы хватило времени пробежать, но успеют ли Шустрый и его сестра? Не будем рисковать. Значит… Urteil. (Приговор) Переключить барабан при помощи двух, малозаметных кнопок на лед. И приготовиться к драке, но не до крови. Не при ребенке. Нельзя. — Мы не можем тебя отпустить. Иначе, просто отложим смерть на потом. — выдал окончательное решение торговец, прежде чем кивнуть. Охранник, который пришел с ним положил факел и пошел ко мне, держась чуть спереди, а другой, с копьем, держался позади. Классическая и рабочая тактика. Только они не ожидают, что у меня может быть что-то ещё. Отключить ударом ботинка того, кого я держал в захвате. Чтобы не мешал. И после, выстрелить в землю позади охранника с мечом. Запах пороха ударил в нос, и я чуть улыбнулся. Знакомый и понятный только мне, а не другим. Потому что я не могу использовать нормально прах, и вынужден применять такую прослойку, для его нормальной работы. Он даже не успел понять, что произошло, рефлекторно дернулся назад, и попался в мою ловушку, поскальзываясь на тонкой корке льда, и падая на землю. В стремительном рывке приблизиться к нему, и ударить ботинком в подбородок, также отключая, не забывая держать остальных на мушке. Но я понял, что снова, показал что-то не то. — У тебя… оружие с прахом. — прошептал торговец, делая непроизвольный шаг назад, как и тот охранник с копьем. Черт возьми. Прах для них все. Валюта, ресурс, и все остальное, а то, что я показал, как могу использовать его в оружии, поднимает меня от просто странного парня с навыками, и хорошим, но обычным оружием, практически на недосягаемую величину. — Ты охотник? — Я тот, кто выжил. — холодно ответил я, не собираясь перед ним как-то оправдываться. Охотником не успел стать, Бикон не закончил, и попал сюда. Чертовщина, с какой стороны не посмотри. — Подумай ещё раз. За неделю многое может измениться. А я могу убить прямо сейчас. Торговец думал. Напряженно, очень сильно. Хотел уже согласиться, понимая, что иначе, начнется резня, и прежней уверенности в своих силах у него уже нет. — Ла… — начал он соглашаться, когда сзади послышался вскрик. Детский. Я мигом развернулся туда. Те, кто тушил пожар, вернулись, и теперь, пытались выхватить сестру Шустрого у него из рук, а тот пытался её удержать, и как-то подраться, но он не боец. Опять зажимают между двух сторон. Я повернулся обратно. — Ты остаешься. — мигом поменял решение торговец. — Или мы заберем её. Детей. Он готов использовать детей как средство давления. Мир пал, все дела, но… Послышался щелчок предохранителя. Пистолет. Шустрый. Он готов убивать за свою сестру. Но если мы это сделаем, драки не избежать. Я не стал атаковать его, или кого-то другого. Я повернул Приговор в другую сторону. В сторону склада и прилавков, провернул барабан, и нажал на спуск. Огонь. Патрон влетел в деревянную постройку, там взорвался, и запустил уже не диверсию, а настоящий пожар. Кто-то крикнул, кто-то начал бегать, кто-то спрятался, чтобы не попасть под выстрел. — Выбирай. Только учти, я могу спалить весь твой узел прямо сейчас. — ответил я с холодной улыбкой. Пусть решает. Торговец практически скрежетал зубами от напряжения, и тогда, чтобы думалось ещё лучше, я провернул барабан ещё раз. Остался ещё один огненный патрон. И прицелился уже в другой блок. Жилой. Сделаю ли это? Не знаю. Но я показал готовность совершить это. — Ладно! — вскрикнул он, делая шаг назад. — Отпустить. Я услышал, как охранники отпустили сестру Шустрого, и она тут же бросилась к своему брату, практически всхлипывая от слез. Пытается держаться, но для ребенка, это стресс. Серьезный. — Ты уходишь. Прямо сейчас. И даже не смеешь появляться здесь ещё раз. — выдвинул условие торговец, прежде чем повернуться к Шустрому. — Ты тоже. Шустрый только кивнул, продолжая удерживать свою сестру. Я хмыкнул, и мотнул дулом револьвера, чтобы они разошлись в стороны. Торговец не убрал саблю, но отступил на пару шагов назад, позволяя нам выйти, оставляя после победы, только начавший разгораться пожар, и дым, который пах моими поступками. Я вышел. Но какой ценой? Ценой целого узла со всеми жителями. Хорошего исхода нет, и не было. Или? — Спасибо. — тихо прошептал Шустрый, продолжая удерживать свою сестру, как самое последнее сокровище. Он держится только за неё. И если бы её забрали, он бы сломался. В какую сторону? Не знаю. И надеюсь, не придется. Я ломался много раз. Но это не значит, что остальные, также должны пройти через это. Моя боль, не оправдание для насилия. Это повод пытаться стать лучше… И в итоге проиграть. Как и обычно. … Мы остановились на привал следующим днем. Шустрый пытался как можно быстрее восстановиться от своей раны, и даже взял себе мой мешок, чтобы облегчить меня. Терпел, не жаловался и шел до конца, боясь того, что я могу уйти. Но у меня нет другого выхода. С сопротивлением не удалось, значит, придется снова работать на другом узле вместе с ними. — Мистер Бродяга. — подошла ко мне девочка, играя в вежливость и скромность. Отчасти ради шутки, что можно употребить слово «Мистер», и бандитскую кличку, а отчасти от того, что я реально могу быть пугающим. И она понимала, что я могу быть более страшным, чем показал в узле. Дорога протекала нормально, если не учитывать, что остановки нам приходилось устанавливать чаще, чем обычно, из-за её наличия, но я даже не думал жаловаться. — Вы как? — Живой. — хмыкнул я, и остановил свою руку, которая лезла за самокруткой. При ребенке нельзя. — Ты как? — Я тоже живая. — улыбнулась она. Я учу маленькую девочку юмору. Своему, особенному. Порчу все, к чему прикасаюсь. Но после, она посерьезнела, и сделала шаг ко мне, надеясь поговорить более скрытно. Даже от своего брата, который сейчас смотрел по сторонам, определяя, есть ли угроза, или нет. — Он говорил с вами? — О чем? — нахмурился я. Девочка вздохнула и покачала головой. — Он добрый. Пожалуйста, не злитесь на него. — попросила она меня, смотря снизу вверх, добрыми, голубыми глазами. — Ладно, постараюсь не злиться. — согласился я. — Что он должен был со мной обсудить? — Нет, вы пообещайте! — ткнула она в меня пальцем. Я не выдержал и усмехнулся от такой логики. У детей все гораздо проще. Есть плохой, есть хороший, а если ты пообещал, то не выполнить, это невозможно. Она даже не допускает мысли, что я могу сейчас… Нет. Никогда. Лучше я закончу то, что начал в лаборатории ван Готта. — Обещаю. — кивнул я. — Теперь расскажешь? Девочка нахмурено на меня посмотрела, проверяя на ложь. За эти полтора дня, она уже поняла, что я не могу её обидеть, и только терпеть подколы и проверки. Ну, ради приличия, они и не были такими уж жестокими. — Ко мне приходила девушка. — начала она шепотом рассказ, создавая общую тайну. — Не из наших. Такая странная, в жилете, с каким-то хлыстом на поясе. Но она была доброй, предложила мне еду, и дала заколку. И она повернулась, чтобы я увидел эту заколку. Когда-то она была действительно красивой, но сейчас, уже постарела от времени. Зеленая. — Ты же не взяла еду? — уточнил я. — Мне брат тоже самое говорил. Нет, не взяла. — покачала она головой с надутыми губами, изображая раздражения. Я уже было потянулся взъерошить её волосы, когда вспомнил, насколько у меня должны быть грязные перчатки. Нет, портить её прическу не буду. — И она сказала, что я поступила правильно. Она дала мне бумажку, и попросила передать брату. Сказала, что это послание для его друга. Вы же его друг? Друг. Странное слово. Почти непонятное. Откуда у меня друзья? — Я просто помог. — пожал я плечами. Девочка прищурилась, пытаясь найти правду. — Вы ради него и меня, были готовы спалить узел. Кто вы, если не друг? — Идиот. — самокритично ответил я. Девочка ненадолго зависла, пытаясь это понять, и несколько раз усмехнулась. Я тоже улыбнулся, возвращаясь к изначальной теме. — Где эта бумажка? — Я отдала её брату. — кратко ответила она, пряча взгляд в землю. Шустрый возвращался с ближней разведки, идя с улыбкой на лице, и даже не догадывался, что сестра его банально сдала. — Он просто… боится. Что вы его оставите, и он потеряет меня. После смерти родителей, остались только мы вдвоем друг у друга. — И это оправдание? — спросил я, приподнимая одну бровь. — Нет. Но смягчение. — попыталась она переубедить меня. — Пожалуйста, мистер Бро… — Шмидт. — назвал я свою фамилию. — Генрих Шмидт. Девочка кивнула, принимая эту информацию. — Пожалуйста, мистер Шмидт, не надо на него злиться. Он хороший. Просто вынужден поступать так. Прям как я. Тоже хороший, но вынужден поступать таким образом. Покачав головой, я посмотрел на Шустрого, и махнул рукой, подзывая его к себе. Он, не чувствуя подвоха, подошел ближе. — Не хочешь посмотреть, что там на полянке? Какие насекомые ползают? — задал я вопрос сестре Шустрого. Она на несколько секунд зависла, и после, отрывисто кивнула, убегая подальше, давая нам возможность поговорить наедине. Что же… — Ты как? — спросил я у Шустрого, который присел на траву рядом со мной. — Нормально. — немного нервно улыбнулся он. — Мы живы. Мы выбрались. И теперь, вместе идем к новой жизни. Вместе. Боится остаться без меня. Это проблема. Если человек скидывает все проблемы на кого-то другого, то что он представляет из себя, сам? — Ага. Вместе. — пробормотал я, доставая самокрутку, и думая над способом действия. Это наверняка послание от сопротивления. И мне надо с ним связаться. Что там может быть? — Шустрый, ты ничего не хочешь мне рассказать. Он застыл. На несколько секунд, а после, отмер, поворачиваясь ко мне с испуганным взглядом. — Ты… знаешь? — резко упавшим голос произнес он. Я прикурил самокрутку, так как ребенок на отдалении, и кивнул. — Я… просто хотел… — Пока, без оправданий. Записка. — обрезал его я. Он сжал кулаки, и полез в куртку, доставая оттуда ту самую записку. Я принял её, и развернул, начиная читать.≋
«Через три дня у расщелины, после возврата с миссии. Один.»
Следят. Хорошо следят. Знают, когда я вернусь с миссии, и что до расщелины, два дня пути. Но мы только начали наш путь. И если я сейчас уйду… То не доведу Шустрого и его сестру. То есть, брошу их в лесу. Он курьер, тот, кто умеет перемещаться по лесу, но сейчас у него открыта аура, и он более заметен для гримм. Тем более с ребенком. — Без тебя мы не дойдем. — прошептал он, пряча взгляд в землю, и отворачиваясь. — Ладно я, но она… Она не заслуживает этого. Говорят, мужчины не плачут. Врут. Просто некоторые плачут молча. Нам нельзя показывать слабость. Но… Все мы люди. К огромному сожалению, мы всего лишь люди. — Хрен с ним. — сказал я, и спрятал записку в карман пальто. Шустрый замер, не ожидая такого ответа. — Я не брошу вас. Доведу до узла. Но после, мне предстоит идти дальше. — Ты не сердишься? — с испугом спросил он. Я усмехнулся, смотря на небо. Скоро может начаться дождь. — Я в бешенстве от таких выборов. Выжить самому или спасти узел. Остаться и помочь вам или идти в сопротивление. Ты попытался скрыть информацию, но она… — я показал рукой на девочку, которая очень натурально делала вид, что полностью погружена в изучение мира, и вообще, ни капли не заинтересована в нашем диалоге. — Сдала тебя. Шустрый уже хотел что-то сказать, когда я поднял открытую ладонь. Он понял и замолчал. — Она понимает лучше, что иногда не стоит врать, потому что иначе, последствия будут ещё хуже. Ты поступил разумно, но не делай из других людей свои инструменты. — пояснил я. — Иначе, ты станешь очередным Белым клыком или Сидом. — Ты думаешь, что я… — Не важно, что я думаю. Просто знай, что грань между «Я просто сделал так, что ему захотелось это сделать», до «Я контролирую и управляю всеми», очень тонкая. И перейти её легко, а вернуться назад, очень сложно. Я выдохнул, и ещё раз посмотрел на девочку. Далеко. — Ещё раз такое произойдет, не буду думать насчет мотивов. Буду решать проблему. — со сталью в голосе произнес я очень тихим тоном, чтобы услышал только он. Шустрый сглотнул, и быстро-быстро закивал. Я ухмыльнулся, и затушив окурок, поднялся. — Привал окончен! Идем дальше. — Хорошо, мистер Шмидт! — подбежала ко мне девочка, и я рефлекторно улыбнулся. В детях гораздо меньше лжи и притворства, чем во взрослых. От чего же люди, перестают быть детьми? Не рождаются же они такими жестокими? … Пять дней путешествия после такого разговора, прошли достаточно спокойно. Иногда замечали чьи-то следы и не рисковали, шли аккуратнее, иногда останавливались. Шустрый не соврал, и действительно показал короткий путь. К вечеру пятой ночи, мы вышли из леса, смотря на очередной узел. — Что же, давай прощаться. — сказал я. Шустрый с сестрой остановились. — Ты не пойдешь с нами? — удивился он. Я не выдержал и усмехнулся, покачивая головой. — У меня есть другая задача. — ответил я обтекаемо. Вернуться в свое время. — У вас своя. — Мы… можем пойти… — начал говорить Шустрый, уже собираясь напроситься, но вовремя остановился, понимая, что с ребенком, в лагере сопротивления, тем более не бойцу, делать нечего. — Прости. — Ты лучше её благодари. — кивнул я на его сестру. — Иначе, мог бы не простить. — Я знаю, что Мистер Шмидт добрый. — с улыбкой ответила она. Играет в простую и наивную девочку. А может, действительно в меня верит. Я хмыкнул, и после, залез в свое пальто, доставая оттуда те флаконы с прахом, которые забрал с той сделки. Шесть штук. — Смотри. — начал я объяснять, протягивая ему это сокровище. Шустрый расширил глаза, рефлекторно делая шаг назад. Я поморщился, и ткнул в один флакон. — Огонь — нормальной концентрации. Более яркий и стабильный оттенок. Остальное — ширпотреб. — Ты… отдаешь мне прах? — спросил он. Я кивнул. — Зачем? — Потому что тебе нужнее. — хмыкнул я, протягивая прах. Он немного в шоке от этого, но все же принял, и попрятал в карманы куртки. — Ты не идиот, ты умеешь собирать информацию, анализировать, и делать правильные выводы. Тогда не будь идиотом, и не пропей все это, а организуй себе новую, нормальную жизнь. — Я… не подведу. — с решимостью кивнул Шустрый, и после, протянул мне руку. Я хмыкнул, и не отказался. Пожал её с силой, но в один момент, он сделал шаг вперед, и обнял меня. По-мужски, без каких-либо соплей, а ещё как якорь. За что держаться, кроме как за это. — Спасибо. — Береги сестру. Она у тебя мозг, но ещё маленькая. — ответил я, похлопывая его по спине. Он отошел назад, и опять кивнул. — Том. — вдруг, сказал он, прежде чем уходить. — Мое имя. Настоящее, а не кличка. — Генрих Шмидт. — ответил я. — А я Мира! — с улыбкой закончила девочка. — Мы все познакомились! — Да. — улыбнулся я. — Перед прощанием. Если ещё повезет, встретимся. — Если когда-то доведется встретиться, я расшибусь, но постараюсь тебя отблагодарить за все, что ты для меня сделал. — как клятву произнес Том. Я присел на корточки, смотря прямо в глаза его сестре. — А ты следи за ним, чтобы он не стал вдруг плохим. И не тупил слишком много. — Он безнадежен. — махнула рукой девочка на него. Том покраснел, когда я снова усмехнулся. Практически семья. И мне в ней… комфортно. Но нельзя задерживаться в этом. — Прощайте. — кивнул я, и развернулся в сторону леса. — Береги себя. — ответила девочка, махая мне вслед. Том ничего не говорил, но в этом молчании, было нечто, гораздо важнее. Вера и надежда. То, что меня постоянно обламывало в жизни, и что я продолжаю нести другим людям в мир. Эх, мечты… Ладно, пора разобраться ещё с одним делом. Я зашел в лес, и достал самокрутку, прикуривая её. Шустрый меня, конечно, обеспечивал сверх положенного, и небольшой запас есть, но в итоге, придется снова где-то искать способ его пополнить. Выдохнув дым, я посмотрел в лес. Совершенно обычный лес. Ничего примечательного. — Ты долго за нами следила. — сказал я в пустоту. Никакого ответа. Я прислонился к одному из деревьев. — Но держалась на расстоянии, не лезла. Зачем? — Проверка. — послышался женский голос откуда-то сверху, с одной из веток, и оттуда, из полной невидимости показалась девушка. Фавн? Или проявление? — Ты не пришел на встречу с сопротивлением. — Знаю. — неохотно кивнул я. — Но я не мог оставить их. — И это, был правильный поступок. — мягко сказала она, спускаясь вниз, но держась на расстоянии. Быстро посмотрела на мои руки, проверяя, что я ничего не собираюсь делать. Выглядит, как описывала девочка. Ростом мне по грудь, хвост темных волос, серо-голубые глаза, какой-то жилет, темный шарф на шее и огромное количество пятен по всему телу. Действительно, какой-то хлыст на поясе. Оружие от старого мира. А также она сморщила носик от запаха табака. Согласен, отвратительно. Да ещё и фавн с острым нюхом, им вообще, должен быть ад. Но выхода нет. — В мире, итак, осталось слишком мало доброты. Мы пытаемся бороться за то, чтобы таких ситуаций становилось меньше. — Это вербовка? — с иронией спросил я. Она хмыкнула, и подошла ближе, но продолжая удерживать дистанцию. — Это цель сопротивления. — отрезала она, и после, посмотрела мне прямо в глаза. — Илия Амитолла. Разведчик, и та, кто может поручиться за тебя. — Генрих Шмидт. Бродяга. — также представился я. — Тот, кому надо попасть в сопротивление. — Это интересная история. Особенно, как ты вышел из Бикона. Как ты там вообще оказался? — Долгая история. — хмыкнул я, стряхивая пепел на землю. — Если вкратце… мародерство. — Мародерство. — самым скептичным тоном, на который она была способна, произнесла эта Илия. — В разрушенном Биконе. Куда даже ребенок знает, что нельзя забираться. — Что сказать? — пожал я плечами, не собираясь рассказывать ей про настоящую историю. — У меня могут быть очень странные поступки. И вообще, вы не боитесь, что я какой-то шпион от Синдер, или прочих? — Ты? — усмехнулась Илия. — Если Синдер решила использовать такую легенду, как непонятно откуда взявшийся человек, вышедший из Бикона, значит, она в отчаянии. Из Бикона никто не выходил, после того как там обосновался Жон Арк. Ни агенты Синдер, ни наши люди, никто. Ты очень интересный феномен. И опасный. Мы будем следить за тобой, и если будет хоть намек на то, что ты попытаешься сделать что-то против нас, разбираться мы не будем. Да и в конце концов, если бы ты был шпионом, то пошел бы на связь к нам, а не остался с ними. — Я не мог поступить по-другому. — хмуро произнес я, смотря в землю. — Я видела. — кивнула она. — И можешь не беспокоиться за тот узел. Белый клык сейчас будет больше занят очередной стаей гримм, чем каким-то бедным узлом. — Я думал, они в союзе. — хмыкнул я. — Если бы они были в союзе, мне бы хотелось побывать там. Из профессионального интереса. — слегка наклонила она голову. Профессионал, да? — Ты пойдешь со мной? — Долго? — уточнил я. — Пять дней. И перед входом, я тебя полностью досмотрю, и повяжу повязку на глаза. Чтобы ты не запомнил последний отрезок пути. Оружие изымаю. — без каких-либо уступок сообщила Илия. Прекрасное начало деятельности в сопротивлении. — Очки не поцарапай. — с недовольством сказал я. — Потом, хрен их закажешь. — У нас был какой-то человек, который раньше работал в оптике. Правда, теперь он больше точит оружие, и у него нет инструмента, а также нет одной руки… — начала перечислять Илия, когда я недовольно покачал головой. Ироничная и саркастичная. Почти как Блейк. Интересно, где она? И Нео? Что с вами стало в этом будущем? Какие трудности вам пришлось пережить? И смогу ли я вам помочь? Илия сделала пару шагов вперед, и повернулась ко мне с недовольством. — Ты идешь? Я кивнул, туша окурок, и поднял взгляд на разбитую луну. Она всегда висит над нами, и следит за каждым путником на его пути. И сегодня, этот путь пересек какой-то важный момент, начиная идти дальше.
