Бродяга. Изломанный мир.

      Оретти не могла точно сказать, что происходит с её жизнью в последнее время. Раньше она была обычным фавном-лисой, но падение мира отразилось на всех. И на ней в том числе. В некоторых моментах более отчетливо, чем на остальных.              Сейчас она была в лагере сопротивления, просто потому что ей некуда было идти. Дома больше нет, семьи нет, ничего нет. Все прошлое было мертво. И некоторые события в её прошлом продолжали влиять на неё, даже после того, как она прибилась сюда.              Она не могла нормально сражаться из-за своей паники. Она пыталась, действительно пыталась, но каждый раз, когда она оказывается рядом с кем-то, перед ней вставали те самые сцены из прошлого. Те, которые она всеми силами старалась выбросить из памяти, но каждый раз терпела неудачу. Кто-то пытался помочь ей разговором по душам, кто-то требовал продолжать тренировку без перерыва на отдых, оправдываясь тем, что враг не будет ждать, когда она восстановится. Некоторые пытались сделать так, чтобы она старалась держать дистанцию, но, когда снова оказывалась вблизи, её накрывало.              Страх сковывал её от любых действий, снова бросая в ту ситуацию, в которой она оказалась вместе со своей сестрой. В конце концов, лагерь махнул на неё рукой, и позволил остаться, держа на расстоянии ото всех остальных, чтобы и она не срывалась, и не мешала обычной жизни лагеря. Ей выдали даже старый, ржавый меч, чтобы у неё была какая-то иллюзия того, что она может защититься. Это могло быть смешно. Для кого-то другого. Но не для неё, которая до сих пор держалась за него всеми силами.              До… этого.              Оретти поймала себя на мысли, что проверяет свой посох, и тут же отдернула руку, чтобы никто этого не заметил. Выглядит как самая обычная палка. Но первые слухи уже пошли. Она слышала их, при помощи своего улучшенного слуха, как у многих фавнов.              Генрих был… странным. Появился из ниоткуда, как и она. Но вел себя при этом, не просто как беглый человек, или обычный разбойник, а по-другому. Как травмированная личность, которая все равно продолжает сопротивляться, несмотря ни на что. Выживальщик, способный на все, но при этом не видящий смысла просто так издеваться над слабыми.              Она не знала, как реагировать на него при их самой первой встрече. И решила ответить привычно. Гневом, яростью, чтобы он от неё отвязался. Но он этого не сделал, а решил помочь с тренировками. Оретти видела многих подобных и знала, что как только он узнает правду, то откажется от неё. Почему она пришла? Потому что иначе ей придется признать, что она навсегда останется лишь кухаркой, и мойщицей посуды. А там, кто-то попытается взять ответственность за неё. Она замечала взгляды, направленные на неё и поэтому делала все, чтобы выглядеть как можно хуже. Но все равно, как будто бы в насмешку, она оставалась достаточно красивой. Особенно в таких условиях. Рано или поздно, кто-нибудь решился бы взять её под опеку. Оретти же, не смогла бы этому сопротивляться и снова оказалась бы в той же ситуации.              Поэтому она пришла к Генриху. И тот, держал дистанцию, оправдываясь своим проявлением, которое игнорирует ауру. Он обучал её. Так же, как и все остальные и база оставалась от них. Но Оретти знала, и подсознательно ждала того момента, когда все вскроется. И это произошло… В не самых обычных обстоятельствах. К ней прицепились некоторые из тех, кто раньше был настоящим бандитом с большой дороги, а теперь с громогласным смехом объявлял себя сопротивленцем. Они пытались выяснить кто она, что здесь делает, куда ходит по вечерам… И самое главное, под кем. Конечно, она не сказала об этом Генриху. Это её дело. Но в тот день, была крайне раздраженной, и уже пыталась дожать до того момента, когда он наконец-то уйдет, потому что… Оретти начала чувствовать, что в ней разгорается маленькая искра надежды. То, на что нельзя полагаться в этом мире.              И когда Генрих сделал то, что обычно происходит в боях, она снова сорвалась в паническую атаку. Но он не стал давить, успокаивать, или что-то подобное. Он просто сделал так, чтобы она пришла в себя, и отпустил. Оретти ушла как можно быстрее и дальше, сдерживая слезы от такого происшествия, когда на неё снова вышли те мужчины из бандитов. Тогда ей повезло, и она смогла уйти по темным уголкам лагеря, но теперь постоянно находилась под их присмотром. Они следили издалека, обсуждали с другими, и составляли картину о том, что произойдет, если они решатся её забрать. И по всему выходило, что этого бы даже никто не заметил. Некоторые, так и вообще, спокойно выдохнут.              И только Генрих, несмотря на её срыв, продолжал их тренировки. Оретти пыталась давить это чувство. Надежду. Но каждый раз, когда она приходила вечером на их место, то видела его, сидящего на поваленном дереве, курящего самокрутку, что сильно било по её обонянию, или просто наблюдающего за её тренировкой. А ещё она помнила, как увидела его арсенал.              То, что не может быть у человека его плана. Не выживальщика, а… охотника.              Охотники уже давно стали старой легендой. Многие винили их в том, что мир пал, но они никуда не исчезли. Просто сменили имена, иногда прятались под чужой личиной… И Генрих, даже несмотря на то, что он отрицал это, для Оретти превратился в охотника. Как в далеком детстве, символ веры в светлое будущее. Он сам, сильно выделялся из обычного ритма жизни. Не стал прогибаться под лагерь, или одну из фракций, а строил сам, свою жизнь. Он иногда взаимодействовал с ними, но не присоединялся ни к кому.              То, что Оретти давно хотела.              И как последний штрих, его последний подарок. Она шла с очередным мешком для кухни, с посохом за спиной, пытаясь понять, что произошло. Она до сих пор не верила в это.              Оружие с меха-шифтом, уже давно стало легендой. Оно ещё функционировало, чинилось, и прочее, но главное… Оно было только у элиты. У самых главных и важных охотников. Тех, кто действительно что-то решает. И Генрих вручил ей точно такое же оружие.              Сначала, когда она увидела посох, то подумала, что он смеется. Или издевается. Но после того, как она поняла, что это оружие с меха-шифтом, то на несколько секунд зависла, так как и не смела надеяться, когда-то просто подержать его в руках. Это же был подарок. И лишь спустя время до неё дошло. Это статус. Это влияние. Это не просто оружие, а практически вызов всему лагерю. Потому что, если лисичка, которая раньше таскала ржавый меч, теперь будет таскать оружие с меха-шифтом… Генрих понимал это. Наверное. Не до конца.              Он сделал его скрытным, но сам факт наличия такого оружия, скоро дойдет до нужных людей. И тогда, они обязательно захотят её проверить. Оретти поняла это, и отказалась. Но Генрих ударил в самое важное для неё. Надежду на улучшение. Что она не просто какая-то случайная фавн-лисичка с травмой, а может стать более важной. Более сильной.              И здесь у неё возникало ещё больше вопросов про Генриха. Кто он такой, что умеет учить, справляться с её травмой, да к тому же конструировать и собирать оружие? Почему про него ничего раньше не было слышно? Почему он пришел сюда, в лагерь? И самое главное… Почему он решился помочь ей?              Оретти не имела ответа на эти вопросы. Пока она просто решила считать его беглым охотником, который решил зачем-то прийти в сопротивление. Ей не было особого дела до его мотивов и прошлого. Сейчас она хотела вцепиться в такой подарок судьбы и идти дальше вверх. Чтобы не умереть и не сломаться изнутри.              Оретти продолжала идти с очередным мешком, когда издалека, между двумя палатками появились пара молодых парней, и целенаправленно отправились к ней. Они не перегородили ей путь, нет, просто встали чуть впереди, и начали разговор.              — Эй, как тебя там? — начал первый.              — Вроде бы, обычная лиса. — с небольшим сомнением сказал второй. Так, будто бы действительно пытался вспомнить её имя.              Оретти попыталась их проигнорировать, и пойти дальше. Но они не собирались её так просто отпускать, и пошли следом.              — Ты не хочешь поговорить с нами? — спросил с притворной обидой второй.              — Да ладно, она наверняка пытается не сорваться в очередной раз. — с усмешкой сказал первый.              Оретти сама не заметила, как сильнее вцепилась в мешок, а ушки дрогнули, показывая, как её зацепила эта фраза. Нельзя показывать страх. Но уже было поздно.              — Так что, ты работаешь на кухне? — спросил спустя пару секунд первый, продолжая идти за ней чуть сбоку. Перекрывая проход. После тренировок с Генрихом, она уже стала понемногу переносить тактику из боев в обычную жизнь.              — Не ваше дело. — прошипела Оретти, на мгновение разворачиваясь к ним, и снова продолжила идти обратно на кухню. До неё оставалось уже недолго.              Нельзя было ускоряться, чтобы не показать страх. Но её тело предало её.              — Какая грозная лисичка! — с притворным ужасом сказал второй, и цокнул языком, также слегка ускоряясь. — Мы же просто хотим подружиться!              — Идите в другое место. — сказала Оретти, даже не поворачиваясь к ним, хотя внутри все сжималось от страха. Она понимала, это не просто идиоты. Кто-то стоит за ними. И он не примет простого отказа.              — Да ладно тебе! — продолжил второй. Пытается казаться нормальным и юморным. Как у бандитов бывает. — Мы тут слышали, что ты ходишь тренироваться на ту поляну по вечерам!              Оретти на несколько секунд сбилась с дыхания. Если они узнают, что у неё есть оружие с меха-шифтом, то тогда…              — А это что? — спросил первый указывая пальцем на посох, который был закреплен у неё за спиной. — Палка?              — А, это небось твой учитель! Решил убрать все острые предметы, чтобы ты случайно не поранилась! — сказал второй, и сам засмеялся от своей шутки.              — Это. Не твое. Дело. — развернулась к ним Оретти, и после, быстрым шагом, практически бегом пошла на кухню, сразу пропадая из их зоны видимости.              Сорвалась. Сломалась. Проиграла.              Когда она вошла с мешком на кухню, и положила его в нужное место, то смогла выдохнуть. Не как облегчение, а как небольшая передышка.              Оретти подняла голову и осмотрелась. Ничего нового. Никто к ней не подошел спросить, как дела. Никто не поинтересовался, почему она забежала сюда. Все просто относятся к ней, как к какому-то фону. Если она однажды пропадет, то о ней даже вряд ли кто-то вспомнит.              И только когда она снова вышла с кухни, то смогла заметить Генриха. Он стоял рядом с мастерской и курил. На краткое мгновение их глаза встретились, сталь столкнулась с огнем, и Оретти тут же спрятала взгляд в землю, боясь этого. Но она успела увидеть главное. Он приглядывает за ней. И видит, что с ней что-то не так. И даже если она не попросит о помощи, он придет.              Он заметит её пропажу. И сделает то, что надо, чтобы помочь ей.              Оретти не верила мужчинам. Особенно после того, что произошло. Но с ним, почему-то, хотелось на секунду отпустить свой страх и постоянное напряжение. Просто расслабиться. Хотя бы на несколько секунд. Оретти боялась этого… И одновременно сильно этого хотела.              Они ни разу не общались во время обычной лагерной жизни. Все их взаимодействие ограничивалось тренировками. И Оретти поймала себя на мысли, что хотя и боится, и жутко переживает, ждет вечера больше, чем обычно.              …              …              …              Я сидел на привычном бревне и наблюдал за лисой.       Уже прошло несколько тренировок с посохом. Пока лезвия не раскрывали. Нет нужды. Пусть сначала научится, привыкнет к оружию и балансу. После, можно будет начать нормальные тренировки. На следующей тренировке, после подарка, она снова попыталась мне его вернуть. Конечно, я отказался. Я видел, что ей кто-то заинтересовался. Они так же подходили и ко мне, когда я работал в мастерской, следили за работой, и задавали технические вопросы. Маскируют интерес под обычное беспокойство о оружии, бросая несколько намеков на наши вечерние занятия. Я сделал вид, что не заметил. Пытались понять, что с меня взять, и что я хочу от неё. Но Бродяга уже очень давно никому не подчинялся. И если мир это забыл, то я напомню им.              Я не стал с ней говорить об этом и о том, что вообще происходит. Не хочу давить. Просто стал теперь её несколько задерживать самыми банальными вопросами, как например, кто сегодня на дежурстве, какая еда завтра, и так далее. Вопросы про мир… Надо было задавать. Но у меня нет гарантии, что она не расскажет это кому-то. А у меня все ещё нет правдоподобной легенды. И ещё я стал отправлять Оретти другими, более освещенными и людными путями. Чтобы если кто-то решился пойти за ней, то это было бы на глазах у всех. А сам… Да, я шел в десятке метров от неё. Я уверен, она слышала это. Но не стала ничего говорить или делать. Просто приняла как факт.              Это и пугает. Она крайне… восприимчива? Так, будто боится, что если я разозлюсь, то сделаю что-то ужасное. Она боится и лагеря, и меня, и саму себя.              Помотав головой, и выкидывая самокрутку, я дождался пока Оретти отойдет подальше и пошел за ней следом. Чтобы прикрыть спину. Как Нео когда-то… Это не замена. Это другой человек. Но Нео… Она мне была слишком близка, мы всю жизнь провели вместе, и то, что её сейчас нет, бьет по мне сильнее всего.             

*****

             — Генрих? — подошел ко мне невысокий мужик, когда работа в мастерской уже закончилась.              — Есть такой. — ответил я, смотря на заходящее солнце. День продолжает удлиняться. Весна постепенно входит в полную силу.              — Один человек хочет поговорить с тобой. — сразу перешел он к делу. Интересно… Похоже, на меня все-таки вышли главные из бандитов. Все как раньше.              — Мне какой интерес? — спросил уже я у него, бросая ироничный взгляд.              — Ты ходишь как одиночка. Ни с кем не связываешься. — ответил он, будто бы готовился к такому вопросу. — А только с кем-то, можно надеяться на нормальную жизнь. Тем более, ты излишне самостоятелен. Такие люди вызывают беспокойство.              Вот уже и угрозы пошли. Быстренько. Ну, что я ожидал от бандитов?              — Лучше останусь одиночкой. — хмыкнул я, отворачиваясь от него, и начиная искать самокрутки. Как не хватает обычных сигарет…              — Ты подумай… — с уже ощутимым раздражением произнес он. — Одиночки, обычно долго не живут.              — Я — исключение из правил. — сказал я, тоже начиная ощущать раздражение.              — Да? Ты уверен? — спросил он с издевкой. — Мы заметили, что ты куда-то уходишь по вечерам. Вроде бы с той лисичкой.              Я повернулся к нему, и уже взглянул более подробно. Невысок, раздражен, меч старый, и держит его на поясе… Самое главное, тут есть свидетели. Издалека, но слышащие разговор. И если я сорвусь, у них будет доказательство, что я опасен, и неконтролируем. Надо меня ограничить, поставить под более плотный контроль и все в таком духе.              Прекрасно.              — Уверен, что хочешь мне угрожать? — спросил я со сталью в голосе. Не лед. Это для особенных случаев.              — Тебе никто не угрожает. — заметил он. — Мы просто говорим, что если ты продолжишь ходить как одиночка, то могут произойти некоторые… плохие события. И тебе никто не поможет.              Я хмыкнул на это, и сделал один шаг к нему, чтобы оказаться рядом. Продолжил уже стальным голосом.              — Если вы, попытаетесь тронуть меня или её… Поверь, вам это не понравится.              — Пес много лает. Но кусается ли он? — спросил он с усмешкой. Я хотел уже врезать ему. Но пришлось сдержаться. Потому что иначе, у лагеря появится новое пугало. И неизвестно, что со мной тогда сделают.              — Передай вашему главному мое предупреждение. — сказал я, отступая на один шаг назад, и сразу разворачиваясь, начиная искать самокрутки. Хочется сигареты. Очень хочется. Но нельзя. А с ними… Будут проблемы.              …              …              …              Очередная тренировка подошла к концу, и пока Оретти уже собиралась уходить, я начал диалог.              — К тебе подходят подозрительные личности. — произнес я, и это ударило в больную точку. Дыхание на мгновение сбилось, а руки сами собой потянулись к посоху. Я понял свою ошибку, и слегка поднял руки, чтобы показать, что я не угрожаю. — Просто… ко мне тоже некоторые из них подходили.              — Зачем? — спросила она тихим голосом. Я уже забыл, как она звучит с яростью в голосе.              — Они… ищут ко мне подход. И сказали, что если я откажусь, то они могут что-то сделать с тобой.              — Понятно. — кивнула она равнодушно, но я видел, с какой силой она сжимала посох. Ещё немного, и костяшки пальцев побелеют. — Ты… прекращаешь тренировки?              Я не сдержался, и хмыкнул. Как все легко у неё решается. Есть проблема, значит, виновата я. И если убрать меня, все чудесным способом исправляется. Такая уверенность в своей важности поражает.              Спокойно, Генрих. Она девушка с травмой. И это влияет на неё. Ты тоже не идеал.              — Это не сработает. — покачал я наконец головой. — Они все равно будут докапываться…              — Тогда, что мне делать? — спросила она, будто бы ждала от меня верного ответа. Она крайне внимательно меня слушает…              — Постарайся не оставаться одна. И если к тебе будут подходить кто-то ещё… уходи. Не играй в героя. Я буду неподалеку, но ты и сама не подставляйся. — попытался я придумать какие-то правила.              Оретти задумалась. Я опасный элемент. Непонятный. Но тот, кто хотя бы пытается быть внешне хорошим. Они же… Она отрывисто кивнула, и я заметил, какое это было рваное движение. Так, будто бы спешила мне понравиться.              Боится.              Я тяжело вздохнул, ведь теперь это и моя проблема тоже. Её травма… Я не знаю, из-за чего она взялась. И как это лечить. Поэтому… Будем пытаться делать то, что делали сейчас. Возводим клетку безопасности и расширяем её границы. Так, чтобы она могла сама потом выйти оттуда.              Дистанцию с оружием она уже научилась держаться.              Теперь — социальная.              …              Оретти снова шла по лагерю уже днем, с ведрами воды для кухни, когда рядом с ней начали идти ещё три парня. Другие, не похожие на тех, что были вчера.              — Эй, лисичка! — крикнул первый, махая рукой, но Оретти прошла мимо, стараясь идти как можно быстрее. Если не можешь контролировать тело в такие моменты, лучше ему подыграть и минимизировать опасные контакты.              — Ты что, не слышишь? — более агрессивно начал второй. — Зачем тебе тогда такие уши?              Оретти почувствовала, как её ушки нервно дернулись от такой насмешки. Она сцепила зубы от презрения к себе и своему телу. Но не могла ничего сделать с этим.              — Да ладно, она просто вся погружена в их тренировки. — усмехнулся третий. — Уже представляет, как будет побеждать целые стаи гримм в одиночку.              — Палкой. — серьезным тоном сказал первый, и вся троица начала смеяться над собственной шуткой, пока Оретти продолжала попытки держаться от резкого ответа. Если ответишь, они смогут продолжить провоцировать.              — Слушай, а это правда, что тот парень начал тебя дрессировать? — спросил второй. Оретти ещё сильнее сжалась, и пожалела, что не может исчезнуть из мира. Просто чтобы спрятаться от них всех. От бандитов, лагеря, своей травмы… и Генриха.              — Да нет, это же цивилизованное место. И цивилизованный лагерь. — с важным видом заметил третий. — Просто называет не дрессировкой, а так, суть та же.              Оретти не могла им ответить. Потому что сама боялась этого. Но Генрих, ничего такого не делал… Или делал?              — Кстати, а я тут слышал, что твой хозяин собирал какое-то оружие для тебя. — начал новую тему первый. — И он собирал старые лезвия, и прочее… А у тебя, обычная палка.              — Хочешь сказать, он сделал ей оружие с меха-шифтом? — спросил третий, и они все снова рассмеялись.              Оретти продолжала молчать, чувствуя, как все внутри леденеет, пытаясь держаться. Тогда, второй её обогнал, и встал посреди дороги, перегораживая проход.              — Дай посмотреть. — требовательно произнес он, протягивая к ней руку. Оретти на несколько секунд застыла, вспоминая события из её прошлого. Но он не подошел к ней, продолжая удерживать дистанцию, так как это происходило в достаточно оживленном месте, и тут достаточно свидетелей. Никто не вмешается, но запомнят, кто сделал первый шаг к эскалации. Оретти постаралась вернуться в мир, но так и не знала, что ей делать. И именно в этот момент, Генрих вышел из мастерской на очередной перекур. Он знал, когда она здесь ходит, и периодически выходил в правильное время, чтобы проконтролировать ситуацию.              Генрих профессиональным взглядом окинул ситуацию, приметил наличие свидетелей, и целенаправленно пошел к ним с каким-то планом. Первый и третий отошли на пару шагов, делая вид, что ничего серьезного не произошло, пока второй повернулся к нему, готовый к серьезному разговору.              «Проверка» — возникла мысль у Оретти. Они проверяют, как отреагирует Генрих на угрозы в её сторону. Вроде бы невинные, но для тех, кто знает, очень прямые. Она сама нужна только как канал давления.              И как… Нет-нет-нет. Не думать. Не вспоминать. Это в прошлом.              — Отошел. — сразу начал говорить Генрих, пока Оретти стояла, и пыталась сделать что угодно, лишь бы стать как можно более незаметной. Её здесь не должно быть. Она никто. Просто маленькая лисичка с кухни.              — А то что? — спросил с насмешкой второй, показывая свои неровные зубы. Следить за гигиеной в лагере — очень трудно.              — А то, будешь зубы собирать с земли. — ответил он, слегка наклоняясь над этим мужиком. И Оретти в очередной раз осознала, насколько же Генрих высокий. В тот раз, она больше была сконцентрирована на том, что над ней нависает мужчина, чем на попытках разобраться в том, что это один, конкретный мужчина. Она была невысокой, но Генрих… почти два метра роста. Худощав, с не самыми широкими плечами, но даже так… Оретти вновь почувствовала себя беспомощной, пытаясь понять, кого ей бояться больше. Обычных бандитов, или более спокойного, но опасного Генриха.              Мужик хотел что-то сказать. Возможно огрызнуться. Но оба его товарища махнули рукой, и он, сплюнув на землю, отошел в сторону. Генрих проследил за тем, как он уходит, и сам тоже отошел с дороги, давая ей дистанцию. Проверка прошла успешно. Оретти поспешила пойти вперед, пытаясь держаться, но шаг был рваный и быстрый. Генрих ничего не говорил. Он просто принял это, как факт, и не стал на неё давить.              Даже во время их вечерней тренировки, когда у Оретти все валилось из рук, и она не могла нормально тренироваться, Генрих ничего не сделал. Просто зафиксировал и снова начал задавать самые бесполезные вопросы. А после, отправил её светлым путем, с просьбой сказать ему, если через неё попытаются на него надавить.              И Оретти, не знала, что конкретно ей делать. Раньше она была обычной кухаркой. Самой ненужной частью лагеря. Теперь же стала частью игры за Генриха.              Она понимала, что сама по себе, вряд ли кому-то нужна. Но в контексте с Генрихом… Это пугало её ещё больше. Мужчина снова решал, как она будет жить. И с чем.              В прошлый раз, все закончилось…              Оретти помотала головой, пытаясь отогнать эти мысли, и продолжила попытки уснуть, ещё сильнее сжимая свой посох.