Бродяга. Изломанный мир.

      Оретти снова работала на кухне. И всеми силами пыталась избегать выход на улицу. Но на её желания мало кто обращал внимания.              Почти никто, кроме Генриха.              И поэтому её отправили к колодцу, за новой порцией воды. К крайнему, тому, в котором не питьевая, а техническая вода. Она старалась всеми силами, чтобы это закончилось как можно быстрее. Пройти быстрее, незаметнее, пока никто не успел её заметить. Но её ушки услышали, что кто-то идет рядом. Неподалеку, но, чтобы держать в поле зрения.              Проклятый слух фавнов.              Она ускорила шаг, сама не особо понимая этого. Она боялась Генриха. В нем было что-то… неправильное. Опасное. Она чувствовала это. Он может сломать её. Просто не делает этого. Почему?              Если мужчина может это сделать, он сделает. Так почему?              Оретти помотала головой пытаясь восстановить дыхание, и сама не заметила, как стала пользоваться методом Генриха.              Раз — вдох, четыре — выдох.              Но когда она уже подошла к колодцу, её уже ждали. Уже не трое. Пятеро. Она не могла вспомнить, те же это, или совсем другие. Её пугало совсем другое. То, что они стояли вплотную к колодцу, перекрывая ей проход. Оретти остановилась на месте, собираясь подождать, когда они отойдут, но те заметили её.              — Эй, лисичка! Как дела? — начал первый, более-менее нормальный диалог. В их представлении. Оретти сильнее сжала ручки ведер, мечтая исчезнуть из этого мира.              — Что не отвечаешь? — спросил второй. — Не хочешь с нами говорить?              Оретти пыталась просто стоять и не сорваться, но в её голове сами собой начали появляться другие мысли. Они сегодня выступают здесь охранниками? И позвали друзей? Или кого-то подкупили?              — Я слышал, что её хозяин разрешает ей говорить только в определенное время. Говорит, что животные не должны уметь разговаривать. — сказал третий, скрещивая руки на груди, и вся компания засмеялась, пока Оретти начала метаться взглядом, пытаясь найти выход из этой ситуации. Вернуться назад? На кухне её и так, терпят. Если она провалит это… Попросить Генриха о помощи? Который пугает её ещё больше?              — Что молчишь-то? Может, тебе что-то надо? — спросил четвертый, когда смех умолк.              — Да она просто боится говорить с нормальными людьми. — снова сказал третий, вырывая несколько рваных смешков. Оретти сама не заметила, как сцепила зубы от страха. Лучше боль чем снова срыв.              — Ты же к колодцу? — спросил вроде бы нормально первый. Пятый продолжал стоять и следить, не говоря ни слова. У него была странная, боковая прическа. Оретти хотела ответить колко, остро, яростно. Так, чтобы отвязались раз и навсегда. Но не могла.              Потому что жалкая лисичка. Жалкая, ничтожная и презренная лисичка. Лучше бы она…              — Шерстка нуждается в чистке! Захочет ли твой хозяин тебя трахать, когда ты будешь грязной?! — сказал второй и подхватил третий, и все тут же захохотали, когда Оретти практически сорвалась. Снова, как и тогда. Куча мужчин… Смех… И…              Она продолжала про себя: «Раз — вдох, два, три, четыре — выдох».              — Мы тебе мешаем? — спросил с вроде бы доброжелательной улыбкой первый. — Так мы отойдем!              И вся группа расступилась, образуя коридор. Чтобы попасть к колодцу, ей придется пройти через коридор мужчин. Оретти чувствовала, как её руки дрожат, и она, сама не осознавая этого, сделала первый шаг. Просто чтобы не останавливаться. Не давать страху себя контролировать. Она слышала, как кто-то в тенях, старается из последних сил держать себя в руках. Как он уже готовится сорваться, если что-то пойдет не так. И Оретти не могла сказать, кого боится больше.              Сделав ещё несколько шагов, она снова будто бы оказалась в прошлом. Мужчины. Повсюду мужчины. Сбоку, сзади… Она держалась из последних сил.              — Слушайте, а я слышал, что её хозяин, подарил ей оружие с меха-шифтом. — вдруг сказал третий. И это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Оретти встала на месте, пытаясь держаться, в то время как все остальные, стали рассматривать её внимательным взглядом. Так, будто бы она была вещью…              — Это так? — наконец, вступил в разговор пятый, со странной прической. Весь его бок был сбрит, что в условиях лагеря, было крайне трудно. Практически невозможно. Но он это как-то сделал.              Оретти молчала, и только повторяла про себя заветную фразу, которой она надеялась все это разрушить: «Раз — вдох, два, три, четыре — выдох.»              Больше ей ничего не оставалось. Она ни на что не способна. Может быть, даже лучше, если наконец-то они…              — Да она же немая наверняка! — вдруг крикнул третий, и Оретти услышала, как Генрих наконец-то перестал ждать, сразу отправляясь к ним. Так, будто бы слово «немая», его спровоцировало. Но они пока его не видели. Он только шел из-за палаток.              — Тогда мы просто посмотрим. Ты же согласна? — спросил пятый, и не дождавшись ответа, кивнул второму. Он протянул руки к её посоху, и Оретти неожиданно дернулась назад, выпуская ведра из рук и роняя их с характерным звуком.              — Не… Не… трогайте. — рвано сказала она шепотом. Нет. Если они заберут это, то больше у неё ничего не останется.              — Эй, так лисичка что-то может! — усмехнулся первый. — Но ты не бойся! Мы милые ребята! Нежные.              Оретти начала судорожно хватать воздух, глаза поднялись вверх, а её руки задрожали. Фраза, практически как тогда же. И такая же ситуация. Много мужчин. Милые. Нежные.              Второй продолжал тянуться к её посоху, когда она снова, совершенно импульсивно, дернулась назад. И в этот момент, четвертый схватил её за локоть.              Оретти начала задыхаться от паники, руки дрожали, глаза стали наполняться влагой, и она сама не заметила, как её ноги отказали, чтобы она упала на землю. Чтобы не сопротивляться. Ведь если сопротивляться, будет больно. Её уже научили этому.              — Отошли. — вдруг прозвучал ледяной голос. Но Оретти даже не поняла, кто это. Она продолжала задыхаться, и дрожать в чужих руках, снова переживая те события.              …              …              …              — А то что? — с улыбкой спросил один из этой компании. Я не стал отвечать. Я долго терпел. Не хотел конфликта. Но если хотите конфликта…              В одном рывке я подошел к тому, кто держал Оретти и схватил его за руку. И сжал в нужном месте. Мое прошлое не было радостным. Опыты, швы… я знал где находятся самые больные точки. И как правильно на них давить. На собственном опыте. Ван Готт постарался, чтобы я это запомнил.              Его рука сама собой разжалась, и я отбросил её в сторону.              — Ушли. — продолжил я попытки договориться мирно. Относительно мирно. Но…              — Ты кто вообще такой? Просто псина! — сказал один из них и сплюнул на землю. Прямо перед Оретти, пока та находилась в своем состоянии паники. Я сжал зубы, пытаясь понять, что мне делать. Им нужно сломать её, и через слом Оретти, контролировать меня.              Используют связи для подчинения. Показать, что даже если я крутой, то не могу защитить тех, о ком забочусь. По их мнению.              — Так что, пшел в свою будку! — бросил другой. Дальше…              Первый даже не понял, что произошло. Просто в один момент он стоит, а в следующий летит на землю от подсечки. И ещё я добавил ударом берца в челюсть. Второй попытался что-то сделать, когда я перехватил его руку, и наконец, довел дело до конца. Кости хрустели также, как у меня, давным-давно…              Третий и четвертый попытались что-то сделать вместе, но они никто. Простая шпана. В то время как я, выживал там, где никто не держался. Я ударил одного в колено, чтобы он согнулся, схватил второго за голову, и опустил уже на свое колено несколько раз. Быстро, четко, без какой-либо жалости. Выбросить этого и окончательно повалить на землю первого ударом кулака в ухо.              Я повернулся к Оретти, которая продолжала находиться в своем состоянии паники и даже не видела того, что происходит. Она просто переживала какие-то события из своего прошлого. И они стали этому причиной. Так что смысла сдерживаться я не видел.              Пятый попытался на меня неожиданно напасть. У него даже на краткое мгновение вспыхнула аура по телу. Вот только…              Первый удар в живот, второй в грудь. Никакой ауры не появилось, чтобы его защитить. Слом правил. Он склонился, начиная глотать воздух, его глаза расширились в удивлении, когда я схватил его за голову, и подвел к колодцу, собираясь познакомить с камнем… Но Оретти. Я и так достаточно показал. Кинув его ко всем остальным, я осмотрел поле боя. Специальное место, в котором мало людей. Чтобы никто не помешал им дать наглядный урок. Вот только это их и погубило.              Раньше могли быть намеки и слухи, что я игнорирую ауру. Теперь это получило подтверждение.              — Оретти. — мягко позвал я её, присаживаясь, но держа дистанцию. Она дрожала, задыхалась, и не могла понять, что происходит вокруг. Глаза расширенные и потемневшие, слезы текут безостановочно, дыхание рваное, все тело трясется. Никакого присутствия здесь. — Давай ещё раз. Раз — вдох, два, три, четыре — выдох. Раз — вдох…              Это продолжалось несколько минут. Просто как средство её возврата в жизнь. И оно сработало. Оретти медленно пришла в себя, и рассмотрела сцену вокруг себя. Да, я не особо сдерживался… Но не убил. Ни одного. В её глазах вспыхнул ужас, и она, начала отползать от меня, практически срываясь в новую истерику. Я не стал идти за ней. Не сейчас.              — Исчезли. И передали вашему, что в следующий раз будут трупы. — сказал я им, и те, начали попытки собраться, и уйти отсюда. Кто-то до сих пор стонал от боли, кто-то держался за сломанную руку, кто-то пытался восстановить дыхание. Но снова ко мне лезть, никто не рискнул. Я снова повернулся к Оретти, когда издалека показалась Винтер. Та, кто должна была это предотвратить.              — Шмидт. — ледяным тоном начала она, но не стала приближаться к Оретти. Хоть здесь есть уважение. — Ко мне.              Я кивнул, и поднявшись с земли, снова посмотрел на Оретти. Лучше бы этого не делал, ведь она ещё сильнее сжалась, и дальше отползла от меня.              Неприятно. Очень. Но… сам виноват. С другой стороны, если бы не такой ответ, они продолжали бы свое дело. Охрененный выбор.              Как же жаль, что сейчас нельзя курить.              …              …              …              — Что случилось? — начала допрос Винтер, когда мы уже были в её палатке. Она успела кого-то позвать, чтобы за Оретти проследили.              — Они давили на неё. Сознательно. — сказал я хмурым тоном.              — И ты защитил её? — спросила она тоном как у следователя.              — Если вы не можете. — хмыкнул я. Винтер на мгновение остановилась, и превратила свои глаза в сканеры проблем. И я там горел очень ярко. — Извиняться не буду.              Винтер снова посмотрела на меня, и наконец, тяжело вздохнула.              — Лагерь существует, пока есть баланс. — сказала она, как будто объясняла маленькому ребенку. — Почему ты вообще не пришел ко мне с этим?              — Предпочитаю сам разбираться с проблемами. — пожал я плечами.              — И теперь, ты проблема. — сказала она. Правда. — В следующий раз, старайся не ввязываться в такие драки. Предотвращай их. Или… не доводи до такого.              — Не гарантирую. — сразу оговорился я. — Но постараюсь.              Винтер смотрела на меня, как на очевидную проблему, но понимала, что это максимум, который можно вытащить. Можно меня убить или наказать пожестче. Но бандиты никому не нравятся. Ей тоже. И если дать им это возможность разрастить это в настоящее наказание, то они усилятся ещё сильнее. Это опасно для остальных.              — Ты дал мне возможность надавить на них. Но теперь тебе нельзя светиться. Никаких драк. Никакого проявление силы. Ничего, что выбивается из обычного ритма жизни лагеря. Сделаешь что-то ещё подобное, будут последствия. Они смогут использовать это. — сказала она.              — Принял. — легко согласился я. Ожидаемо. — Оретти?              — Мы поставим за ней наблюдение. — почти незаметно кивнула она. — Чтобы исключить… подобные инциденты.              Какая красивая формулировка. Инциденты. По факту, просто издевательство над фавном и девушкой. Как меня бесит, когда они пытаются найти мягкие слова… Но это их жизнь. Хорошая. Правильная. Даже если сейчас они на дне, то раньше, были добрыми.              Я — нет. И не стану никогда полностью добрым.              С другой стороны, я сейчас защищал Оретти. Практически незнакомого мне человека. Потому что… Я не хочу быть, как они. Я хочу быть лучше. По крайней мере, постараться.              — Свободен. — сказала она суровым тоном, и не дожидаясь моего ухода, снова погрузилась в бумажки.              Я вышел из палатки и тяжело выдохнул, начиная искать самокрутки, когда заметил Оретти. Она стояла рядом, и ждала моего выхода. Дрожащая, плачущая… И первым же делом сделала легкий шаг, не сдержалась, почти навернулась и упала на землю, но не оставила своей цели бросаясь ко мне, обнимая с невиданной силой. Я слегка испугался такой реакции.              Но я понял. Сейчас, ей не нужны красивые объяснения и прочее. Ей нужна поддержка.              Я положил ей руку на спину, и также прижал к себе, чтобы показать поддержку. Оретти на несколько секунд зависла, и наконец, снова сжала мое пальто, начиная судорожно плакать. Из её рта издавались хриплые всхлипы, её снова трясло, а она держалась за единственную опору в этом мире.              — Они… Они… — говорила она, пока я не знал, что мне делать. Не умею успокаивать людей. Но чисто в теории…              — Я здесь. Я рядом. — сказал я, мягким, тихим голосом. Чтобы не испугать. Сам удивлен, что так умею. С другой стороны, с Нео мог так говорить.              — Я думала… они… Тогда… — продолжала говорить Оретти, рвано, перескакивая с темы на тему, когда плотину наконец-то прорвало, и её понесло на рассказ о своей жизни.              …              …              …              Говорят, что во времена крушения мира, у каждого своя, личная трагедия. Кто-то умер, кто-то потерял выгодный бизнес, а кто-то перешел на другую сторону, предав те идеи, в которые раньше верил. В моменты величайших трагедий, у каждой семьи будут свои истории падения… И Оретти не была исключением.              Она была обычным фавном-лисой, и жила вместе со своей семьей в одной из деревень Вейла. Эта деревня была не особо примечательна. Даже то, что здесь отсутствовал расизм, не было удивительным. Здесь каждый работал, каждый вносил свою лепту, и учитывая, что главной угрозой были высокие цены на товары, и иногда мелькающие вдалеке стаи гримм, жизнь складывалась вполне радостно и удачно.              Но крушение старого мира не могло оставить их в стороне. Сначала пропали охотники и им пришлось самим следить за своей безопасностью. Потом, пропажа торговцев из крупных городов, и привычных торговых связей. Деревня не встала на грань голода, но жизнь становилась тяжелее.              И одним вечером, туда пришел Белый клык.              Они сразу начали искать людей. Чтобы ограбить, издеваться, и убивать. Они оправдывали это тем, что теперь настало их время. Что они стали новыми хозяевам мира, и отомстят людям за века унижения.              Вполне возможно, кто-то из них действительно в это верил и не считал, что они делают что-то плохое. Но действия говорят громче лозунгов.              По факту, они были бандитами. И искали следующие цели. Не особо разбираясь в том, кого грабить. Людей или таких же фавнов.              Оретти тогда стояла рядом со своей семьей, наблюдая за началом разбоя, рядом со своей младшей сестрой не веря, что это действительно происходит.              Отец был человеком простым и прямолинейным. Он сказал им прямо, что они бандиты. Пытался достучаться до того, что когда-то было идеей изначального Белого клыка. Равенство.              Никому не нравится, когда ему указывают на его ошибки.              Его убили первым. Накинулись втроем, и исполосовали тело, что с трудом удавалось узнать в нем когда-то мужественного лиса, который когда-то ходил на охоту в местный лес и знал его, как свои пять пальцев.              Была только кровь и бездыханное тело.              Мать пыталась спасти своих дочерей и сказала им спрятаться в доме. Попыталась взяться за обычный, кухонный нож. Ей не дали возможность им воспользоваться, пачкая кухню в кровь.              Она ошиблась, думая, что Белый клык не пойдет до конца.              Итог — снова кровь.              Оретти и её сестру нашли, несмотря на то что те попытались спрятаться. Несколько фавнов отодрали истошно орущих и плачущих девушек друг от друга и насильно развели по остальным комнатам, пока другие уже начали рыскать по дому, в поисках чего-то ценного.              Оретти не могла с точностью сказать, что тогда происходило. Она просто проваливалась туда, не способная вымолвить ни слова.              Она помнила мужские, грубые руки на своем теле. Треск одежды на ней. Звуки ремней и расстегиваемых ширинок. Пьяные песни на далеком фоне. Крики своей сестры. Разговор о ней, как о вещи.              Боль. Много боли. И кровь. Много крови.              И как будто в насмешку… мягкие, нежные фразы, прямо на её лисье ушко. Вместе с жуткой болью.              Сколько это продолжалось? Неизвестно. Кажется, вечность. Оретти встала, пошатываясь, чуя, что снизу из неё что-то вытекает, и пытаясь держаться из последних сил, отправилась на поиски своей сестры. Она нашла её.              В её руках остался окровавленный нож. Оретти не запомнила её лицо в этот момент. Она запомнила только кровь. И решение своей сестры.              Но у неё не хватило смелости пойти следом за своей семьей. Найдя какую-то другую одежду, и простую обувь, пошатываясь, будто в бреду, даже не помывшись, без еды и воды, она вышла из дома.              В деревне не было никого, кто бы не пострадал от пришествия Белого клыка. Оретти это не интересовало. Она медленным шагом пошла по направлению к лесу. Почему?              Она не могла ответить на этот вопрос. Она вообще не думала о том, что делает.              Следующие несколько… дней? Ночей? Недель? Месяцев? Лет? Или часов? Неизвестно. Она бродила по лесу, питаясь тем, что находит у природы, иногда останавливаясь для того, чтобы попить, и вставать каждый раз после приседания для отдыха становилось все труднее. Не только из-за тела. Из-за бессмысленности.              Как она попала в лагерь сопротивления? Кто её нашел? Кто её отмыл, накормил? Неизвестно.              Оретти помнила только обрывки из этого промежутка.              Она не знала, что ей делать. Но тогда она поняла одну вещь. Чтобы подобного больше не повторилось, она должна стать сильнее… Но не могла это сделать. Ведь когда рядом оказывался мужчина, перед ней снова вставали те сцены.              Но Генрих… защитил её от этого. Оретти находилась в сильнейшем диссонансе от произошедших событий. Мужчина не воспользовался ей. Мужчина защитил её. И теперь…              Что она должна делать?              …              …              …              Оретти уснула прямо у меня на руках. Отключилась от переутомления. Её забрали и отвели в то, что они называют лазаретом. Я вздохнул и опираясь на дерево, закурил. Уже сигарету. Осталось шесть штук. Потому что терпеть дольше, значит, отправиться вслед за ней.              Оретти… имеет тяжелую историю. И теперь я в её представлении, единственный якорь. Какая прекрасная ситуация.              Я выдохнул дым наружу, и подумал над своей задачей. Потому что с одной стороны мне это… выгодно. Это будет человек, который предан мне лично, а не лагерю, или кому-то другому.              Но с другой стороны… Это настолько мерзко, что мне хочется помыться. Пользоваться человеком в трудной ситуации…              Я покачал головой, пытаясь нарисовать план. Или его наметки. Сейчас выдергивать — опасно. Но можно делать так, чтобы она получала больше самостоятельности, больше выборов… И тогда, если захочет, она сама последует за мной. И самое первое, чтобы Оретти научилась защищать себя. Это дает самосознания больше, чем все остальное…              И нахера мне это надо? Просто так помогать? Зачем?              Потому что иначе, я стану такой же тварью, как бандиты или Белый клык.              Я до боли сцепил зубы, пытаясь осознать все это.              Как я блять, умудряюсь попадать в такие ситуации? И причем, снова, абсолютно нежелательно, делаю людей от себя зависимыми!              Какой пиздец, а не ситуация.