Бродяга. Изломанный мир.

      Было бы очень глупо надеяться, что после таких событий все вернется в норму. Все же это был прямой вызов бандитам и прочим. То, что я не прогнулся, а ещё и нанес ответный удар.              Первые намеки начались с самого утра. Не сказать, что до этого был душой компании, но за то небольшое время, что я провел в лагере ко мне, успели попривыкнуть.              Теперь все поменялось. Начиная с того, что в палатке никто не смел ко мне приближаться, заканчивая утренними процедурами и прочим. Ни один не подошел ко мне спрашивать насчет вчерашних дел. Вообще не приближались близком. Два варианта, или они боятся, или им сказали этого не делать. Вполне возможно – оба.              В столовой с утра было продолжение этой ситуации. Тут чаще стояли деревенские как те, кто мог поддерживать это место в рабочем состоянии. Охотникам не пристало готовить, тем более на такую ораву. Очередь игнорировала меня показательно, кто-то лез вперед, но ни слова в мою сторону не прозвучало. Я тоже не стал лезть. И когда дошел, то получил свою порцию.              - Половина? – спросил я, смотря в глаза какой-то взрослой женщине. Вполне возможно, лет сорок или больше. Без ауры.              - Еды не осталось. – бросила она, пряча глаза в кастрюлю, но я видел, что ей помогают не деревенские. Эти люди не любили готовить, а некоторые и прямо не умели. Но они могли создавать давление и угрозу. Бандиты подключились и стали давить. Причем я готов поспорить, что она сама на это согласилась. Угроза объединяет многих.              Хмыкнув, я пошел к столу и занял самый крайний. Там сидело только двое человек. Но как только я сел, они тут же взяли свои тарелки и пересели за другой стол, теснясь и толкаясь, но не рядом со мной.              Изоляция. Общество любит изолировать то, что не вписывается в их рамки. Ты либо как все, либо никто. Потому что только так, оно может выживать.              Я посмотрел в свою тарелку, снова ощущая раздражение. Половина. Мои особенности с аурой мне помогут продержаться, да и всегда есть другие варианты выжить. Я начал есть замечая, как все остальные проходят с нормальными порциями и ни один, даже не подумал присесть ко мне.              Я – один. Как и всегда.              Вру.              Со мной рядом всегда была Нео. Но её здесь нет. Значит, я действительно один. И если они уже начали играться с едой…              Что ещё меня ждет?              …              Когда я пришел в мастерскую, то здесь царила примерно такая же атмосфера. Никто не подошел, никто не поднял взгляд, только старший посмотрел на меня хмурым взглядом, но ничего не сказал. Просто махнул рукой на привычный стол с самого края, куда я проследовал, чтобы начать заново чинить оружие.              В один момент, я понял, что мне нужны детали. Самые обычные, примитивные для какого-то пистолета. Подошел к старшему.              - Нужны детали.              - Ищи. – бросил он, даже не подняв на меня взгляд, продолжая работать с каким-то мечом.              - В смысле? – не сразу понял я. Он пожевал губы, но решился ответить.              - Ты, итак, слишком много набрал. – соизволил ответить старший. – Теперь ищи сам. Но узнаем, что воруешь, вылетишь отсюда.              - Тогда оружие останется непочиненным. – не стал я отступать так быстро.              - Другие починят. – равнодушно пожал он плечам, но несколько дергано. Взгляд ни разу не поднялся на меня. Вряд ли боится, но чувствует себя неуютно. Из-за чего? Недоволен, что я остался здесь работать или что вынужден давить? Я хмыкнул на такую логику. – И норма должна быть выполнена. Иначе тоже вылетишь.              Прекрасно. Я не могу найти детали для ремонта, но он должен быть выполнен. Иначе я вылечу отсюда и тогда мне придется гораздо тяжелее. Бандиты действуют на всех фронтах и почему-то у меня нет сомнений, что им решили немного помочь остальные фракции. Заполучить долг, ослабить их влияние, показать относительную независимость, да и приструнить излишне активного Бродягу…              Хм. Я не стал возвращаться к столу, а пошел на улицу, доставая самокрутку. Осталось пять штук. Одна сейчас потратится. Я прикурил и стал курить, дожидаясь, что ко мне кто-то подойдет. И уверился в своих подозрениях. Ни один. Хотя раньше тут прогуливались те, кто хотел получить свое оружие пораньше, сейчас, ни один не подошел ко мне.              Ожидаемо. Тяжело. Надо искать обходные пути. У меня оставалась парочка деталей после изготовки для оружия Оретти. На время пойдет, но даже так, это конечный ресурс. Идти к Винтер? Она не решит все мои проблемы. Не будет же она со мной везде ходить и говорить, что Генрих Шмидт хороший, не обижайте его. Если вообще согласится. Да и попадать к ней в долги я явно не хочу.              С другой стороны…              Я посмотрел на её палатку, стоящую на отшибе от основных мест лагеря. Там была не то, что толпа, но людей было больше, чем обычно. По парочке-тройке чего-то, похожего на охранников и свиту. От всех фракций. Обсуждают меня? Лестно.              Уметь так объединить вокруг себя людей, это надо уметь. Я умею.              Я продолжил бегать взглядом и заметил знакомую лису, которая снова работала на кухне. Уже выписалась? Быстро. С другой стороны, тут явно нет психологов. Сделали так, чтобы она выспалась и снова не впадала в истерику, а потом освободили место для действительно раненных людей.              Она работала, как и обычно, на кухне. Снова что-то таскала. А потом заметила мой взгляд. И резко остановилась на месте, смотря на меня, но избегая смотреть прямо в глаза. Чую, если бы я просто показал пальцем на место рядом с собой, она бы бросила мешок на месте и пош… нет, побежала ко мне. Она готова на что угодно, лишь бы я её не бросал.              Скажу тренироваться без отдыха? Даже мысли не появится попросить передышку. Скажу украсть еды с кухни? Вытащит все, даже не думая, что может ей за это что-то быть. Посмотрю на неё, как на красивую девушку? Сама разденется.              Все что угодно. Это с одной стороны опьянеет… а с другой пугает до дрожи. Я не должен уметь работать с такими людьми. У меня нет подготовки, даже теоретической, нет навыков, ничего подобного. Я даже не знаю, что мне делать. Развивать самостоятельность. Как?              Искать другие точки, на которые она может опереться. Как было у меня в Биконе. Не только Нео, но Руби, Вайсс, Джек, Эвелин и прочие. Если одна опора недоступна, есть другая. Но даже так, на это нужно время. И если я во время этого уйду, она снова сломается. Возможно, окончательно.              Помотав головой, выныривая из мыслей, я еле заметно ей кивнул и посмотрел на небо. Обед уже прошел, скоро ужин. Терпим до вечера и там… что? Пробуем продолжать тренировки? Возвращать самостоятельность по кусочкам?              Ладно, посмотрим. Оретти увидела мой кивок и продолжила работать, периодически снова бросая на меня взгляды, но я стоял и докуривал самокрутку до конца, потому что ясно, пополнить мне этот запас удастся очень нескоро. Экономия уже не только боеприпасов, но и табака. Смешно.              У нас есть падение мира, игры фракций и их попытки задавить меня, лисичка с травмой, а я думаю о том, как мало у меня осталось табака. Но если у меня нет такого способа сбросить напряжение и стресс, вполне вероятно, что я начну искать другие. И тогда нет гарантий, что все останется в таком шатком равновесии.              Придется изворачиваться, пытаться снова заработать себе какую-то минимальную репутацию и готовиться, что кто-то попытается решить со мной вопрос радикально.              Я развернулся и уже хотел уходить, когда заметил какую-то девушку, стоящую рядом с палаткой, которая там проводила уже очень много времени. Вроде как копалась в своем рюкзаке, но позиция слишком хорошая. Одновременно и занятие, и прикрытие, и возможность следить за мной. Хмыкнув, я снова пробежался взглядом. Нашел ещё парочку наблюдателей. Каждый как-то прятался в типично лагерном деле, но так, чтобы всегда видеть, что я делаю.              Вернувшись в мастерскую и посмотрев на свой стол, я сильнее нахмурился. Выглядит обычно. Почти также, как я и оставил. Ключевое слово – почти. Я напрягся и решился проверить одно из уже починенных оружий. Простой топор. Аккуратно провел пальцем по лезвию.              Появились мелкие зазубрины. Легко находятся при проверке, также легко чинятся и… наносятся. Подставы.              Я глянул на старшего. Он работал над каким-то оружием лично и даже не обратил на меня внимания. Уверен, также не заметил, что и портят исправленное оружие. Причины? Тысячи. Начиная от нежелания ссориться с бандитами, заканчивая, что он считает, это справедливостью. Я не настолько с ним близко знаком.              Придется проверять все оружие, которое я за сегодня починил, потому что если найдут хоть одно, то сразу раздуют из этого скандал и попрут меня отсюда чистить картошку. А зачем повару оружие?              Со всеми сразу я не справлюсь. Убьют, или хуже того, разоружат. Разоружение – это такая же смерть, просто отложенная на время.              Пока от прихода в сопротивление, одни только проблемы. И если все продолжится в таком же ключе… Пути отхода?              Стоит аккуратно походить и посмотреть на то, что в лесу. Где могут быть посты, тропы, ловушки… Но очень аккуратно. Увидят, ужесточат наблюдение за мной и меры.              …              Под вечер, перед ужином я снова вышел на улицу, без самокруток. Просто подышать воздухом. И увидел, как уходят лидеры фракций. Далеко, с моим зрением пристально не рассмотреть, но учитывая их походку, все как-то раздражены. Винтер использовала этот инцидент, как удар по фракционности? Логично. Раздражает, что логично. Я не хочу быть чьим-то инструментом. И могу спокойно все поменять, начиная резню. Правда в комплекте идет и становление трупом…              Либо я играю в этих условиях, либо вообще не играю. Простые и понятные правила. Бесят. Но я не могу их игнорировать.              Хотел бы сказать, что снова ощущаю себя в лаборатории ван Готта, но… нет. Потому что они все поступают со своей стороны логично. Появляется какой-то незнакомый парень с большими знаниями, способностями и боевым опытом. Если оставить его просто так, кто знает, что он натворит? Может поможет, а может в один момент проснется, потянется и пойдет резать всех, кто под руку подвернется. И кто или что его остановит? Доверие? Его нет. Связи? Есть только Оретти, но вряд ли они всерьез на неё рассчитывают. Отсутствие возможности? Они это и пытаются сделать. Но реакцию предугадать трудно, поэтому, все максимально аккуратно.              Снова за мной наблюдают. Тот парень стоит в тени костра уже некоторое время, поглядывая на небо. Романтик хренов. Уже начинаю чувствовать это. Паранойя помогает выжить. Но не делает жизнь счастливее.              Сейчас – ужин. Потом тренировки. Ко мне никто не подойдет, работа закончена, и я лично все перепроверил, прежде чем все сдать нашему главному. Не думаю, что кто-то рискнет портить уже у него в руках. Да и я не могу вечно за ним следить.              Это только первый день. Надо вырабатывать стратегию, привычки и прочее, чтобы все это пережить.              …              Я сидел на привычном дереве и наблюдал за тем, как Оретти тренируется. Все по моей команде. Скажу дышать через раз, так и будет дышать. Все это из-за меня. Из-за того, что я не сдержался и пошел её защищать. Мог просто пройти мимо, не начинать её защищать, вообще не начинать с ней тренироваться, нашел бы какого-то другого рекрута, с которым удалось бы договорить по информации…              Сейчас рассуждать – легко. Но тогда я нашел легкий способ. Воспользовался им. И… как бы не было неприятно и тяжело, сейчас, не посмею бросить.              Я всегда был идиотом. Который в один момент хочет поубивать своих союзников и друзей, а в другой, жертвует своей жизнью и целями ради них.              Оретти продолжала взмахивать своим посохом, действуя не самым лучшим образом, но гораздо увереннее, чем раньше. Правда, без противника, но все же. Даже просто нанести удар в её ситуации, это уже подвиг. Нога ступает не совсем туда, куда надо, замах слишком длинный, руки стараются контролировать оружие в каждом взмахе, тратя слишком много сил, чем если бы она просто помогала ему, и так, по мелочи. Но она быстро училась.              Стать сильнее. Чтобы снова никогда не попасть в такую ситуацию.              Людей легко сломать. Сложно починить. Но после слома и восстановления они становятся сильнее. Потому что они уже видели бездну. А учитывая, сколько раз ломался я…              К черту.              - Стоп. – произнес я, поднимая взгляд. Секунда, лисьи ушки дернулись и Оретти мигом остановилась в одном положении. Потом опустила посох и повернулась ко мне с ожиданием следующего слова. Молчаливо, но преданно.              – Попробуем по-другому. –продолжил я и кивнул на посох. – Раскрывай.              Она нажала на кнопку рукой, а не использовала ауру, что было ещё одним показателем. Слишком плохой контроль ауры. Та же Руби легко могла трансформировать свое оружие банальным направлением ауры в оружие. А из-за своих особенностей я не могу ей как-то с этим помочь. У меня же нет нормально работающей ауры. Но сейчас, пока продолжались все эти политические интриги, просить ту же Винтер, о том, чтобы её допустили к нормальным тренировкам… У неё свои проблемы.              – Итак, теперь опять, ходим. – продолжил я, собирая камушки с земли. Оретти начала ходить, гораздо более уверенно, чем когда мы начинали тренироваться. И первый же бросок камушка, не заставил её выйти из стойки. Она спокойно отошла в сторону и продолжила ходить, готовая к следующему. Готова к моему стилю тренировок, а также очень тщательно контролирует себя.              Возможно у неё сейчас мысли из разряда «Если не буду сильной и не подчиняться ему – он меня бросит.». Мысли травмированных людей – это отдельная строка искусства. Взять хотя бы мои мысли в любой из моментов срыва.              Там логика и эмоции работают по-своему. По-особенному. И никакая подготовка не сможет подготовить к каждому, конкретному случаю. Скорее дадут общие основы. Но каждый человек – личность. И к каждому человеку или фавну, надо искать свой подход.              С Оретти сейчас, постоянное спокойствие, поддержка и расширение самостоятельности. Как я думаю. А там черт его знает…              – Удар. – сказал я и она, без лишних вопросов, нанесла резкий и точный удар. Слишком резкий, слишком очевидный, такой заблокировать очень легко. По тому, что я собрал, и в своей голове обозвал «Манекеном». Соломы и травы нарвал, ещё до всей этой истории. – Ещё.              Оретти вновь нанесла ещё один удар. Такие же проблемы, но все равно, лучше, чем было до этого. И у неё не было никакого внутреннего протеста, уточнений или чего-то другого. Есть мое слово, оно должно быть выполнено.              – Теперь, попробуем защиту. – сказал я, поднимаясь с упавшего дерева и беря очередную палку. Хуже, чем у неё и уж точно без меха-шифта. – Закрывай.              Оретти послушно спрятала лезвия и посмотрела на меня вопросительным взглядом.              – Итак. – начал я объяснять новую тренировку, останавливаясь на одном месте. – Я не подхожу к тебе. Стою здесь. Буду обозначать удар. Твоя задача, заблокировать его. Не улететь куда-то, не отойти в сторону, а заблокировать его, и затем, снова быть готовой к бою. Стойка, и все прочее, также должны сохраниться.              – А если я… сорвусь? – спросила Оретти тихим, боязливым голосом. Первые слова с начала тренировки. И все равно, они относятся к тренировке, а также её страху. И если я подумаю сбежать…              Я с недовольством сжал зубы. Лагерь, даже не особо осознавая этого, начал оплетать меня своими связями.              – Тогда, мы сразу останавливаемся. – ответил я. – Успокаиваемся, и смотрим, как ты себя чувствуешь. Или уходишь, или пробуем что-то другое, более спокойное.              Оретти посмотрела на меня со слабым огоньком надежды, её лисьи ушки дернулись, и она резко, отрывисто кивнула. Слишком поспешно. И я подумал, что мне надо следить за тем, чтобы она не наплевала на себя, идя дальше, лишь бы угодить мне. Потому что так она сама себя сломает, а я могу даже не заметить.              Это будет трудно. Но в моей жизни, итак, было слишком мало чего-то хорошего…              А особенно бьет по мне, отсутствие сахара. И никотина. И… Нео.              И ничего из этого мне сейчас недоступно.              Хмыкнув, я сделал первое движение. Медленно, аккуратно, чтобы она не сорвалась. Контролируя себя. Оретти спокойно поставила посох под удар и палки стукнулись друг о друга.              – Чуть острее угол. И не удаляй так далеко посох от тела. Можешь выбиться из стойки. – сказал я и после очередного, подтверждающего кивка, начал делать другой. Медленно. Осторожно. Она приняла мои поправки без какого-либо сопротивления и стала делать все правильнее.              Вопрос, это оружие на неё так повлияло или я?              Думаю, все вместе. Оружие – это важно, без него ты не можешь защитить себя, но, если защищать нечего, это просто палка.              – Нормально? – уточнил я.              – Да. – коротко ответила Оретти. Никакой больше агрессии. Никакого холода. Доверие, которое родилось в таких экстренных условиях.              – Попробуем побыстрее. – сказал я и стал делать чуть быстрее. На самую малость. И я контролировал себя, чтобы случайно не ударить по ней. Оретти слегка нахмурилась, но продолжала отражать атаки.              Я не умею сражаться таким оружием. Я орудую кинжалами. То есть, привык к максимально близкой дистанции. Тут же она, наоборот, длинная. Да, если бы понадобилось, я бы мог быстро её разорвать, но это тренировка. Что-то изображать с таким оружием могу, но в реальном бою… Противник просто умрет со смеха.              Или я от стыда.              – Ещё быстрее? – спросил я и увидев кивок Оретти, продолжил слегка набирать скорость. Так, чтобы слегка приблизиться к условиям боя, но контролировать темп.              Оретти успевала отражать. У неё все было для того, чтобы стать кем-то, гораздо лучше, чем большинство местных рекрутов. Но её панические атаки, мешали этому развиваться. А учитывая здешние условия… Рискну предположить, с ней попытались сделать что-то несколько раз, а после забили, потому что здесь нужна долгая и упорная работа. Но у лагеря были другие заботы. Выжить, найти пропитание, не рассориться между собой… Все должно было функционировать. И Оретти просто попала в максимально сложные обстоятельства. Но если бы я здесь не появился, она вполне могла бы сломаться, и тогда, даже если кто-то бы попробовал к ней вернуться, он просто нашел бы пустую оболочку.              Ей просто повезло.              Я обозначил ещё один удар сверху, а Оретти спокойно отразила его. И затем мигом перекинула посох в другую руку нанося удар, с другой стороны, по мне. Я попытался успеть. Ключевое слово, попытался.              Посох – это не мое оружие.              Удар в бок вышел достаточно сильным, и я даже недовольно выдохнул, отходя на один шаг. Оретти даже сначала не поняла, что произошло, возвращая оружие к себе. Но потом, осознала это и расширила глаза в ужасе.              – Спокойно. – опередил я, следя за её поведением. Но это не паника. Она просто в ужасе от того, что её тело так среагировало.              – Я… ударила тебя. – произнесла она дрожащим тоном.              – На тренировках это обычно и надо делать. – не выдержал я и усмехнулся. Оретти застыла на месте, пытаясь это понять.              – Ты… не сердишься? – спросила она с искренним непониманием. По идее, в её логике должно быть… что? Что если ты нанесла удар, с тобой сразу сделают что-то плохое? Накажут? Или что-то подобное?              – Скажем так, было неожиданно. – заметил я. – Постарайся в следующий раз предупреждать.              Оретти застыла так, будто бы это вообще не укладывалось в её картину мира. Особенно, что я могу шутить, почти как обычный человек. Ну, в моей парадигме. Но собравшись спустя минуту, выдохнула из груди воздух, и сильнее сжала посох.              – Хорошо. – сказала она, держа в себя руках. Я ещё раз хмыкнул, подошел на один шаг ближе, начиная опять обозначать удары.              Тренировка была долгой. Оретти несколько раз почти срывалась снова в атаку, но успевала себя останавливать. Что тоже, верно. Надо знать, когда можно драться и идти вперед, а когда просто блокировать удары.              В конце, когда я уселся на поваленное дерево, Оретти посмотрела на меня внимательным, изучающим взглядом и села рядом. Так, чтобы мы не касались друг друга, но все равно, для неё это практически интим. Проверяет свои границы. Учится. Или пытается мне угодить.              Чисто в теории, если я сейчас ей расскажу свою историю, она вряд ли меня осудит хотя бы за один шаг. Не только из-за страха, хотя он тоже сыграет свою роль, но у неё сейчас происходит переоценка мира после моих действий. Я – условно хороший для неё. Если я что-то сделал, значит, так надо. Даже если говорю, что это плохо.              Я решил не делать из этого какой-то инцидент или что-то подобное, а задумался над своими целями. Мир. Нео. Возврат.              Ну, если нет другого выхода…              – Оретти. – тихо позвал я её. Лисьи ушки встали торчком, и она повернулась ко мне слишком резко, так, будто бы спешит исполнить все мои поручения. Что угодно, лишь бы я не уходил.              – Что? – спросила она, смотря своими оранжевыми глазами на меня. И то, что она теперь сидит ближе ко мне чем обычно, стало для меня плохим знаком. Потому что, как бы я не отрицал, все равно являюсь молодым человеком. И мне хочется. А она, чтобы кто не говорил, и не смотря на её грязную одежду и прочее, красивая девушка. Очень.              Но нельзя.              Почему моя жизнь – такое дерьмо? Почему я не мог попасть в какой-нибудь мир, где все хорошо?              Потому что я там не приживусь. Или хуже того, испорчу.              Хмыкнув на эти внутренние рассуждения, я снова посмотрел на Оретти которая ждала продолжения. Спокойно, так, будто бы это была самая естественная процедура на Ремнанте. Готова просидеть весь вечер, если понадобится.              – Что ты можешь рассказать про мир? – спросил я, осознавая, насколько это опасно. Но сейчас… Вряд ли к ней кто-то подойдет. Большинство считают её больше придатком ко мне, чем какой-то фигурой. Она же сама… Не думаю, что предаст меня. Как минимум сейчас.              – Про мир? – спросила с удивлением Оретти, продолжая удерживать посох в руках. Держится за него как за якорь.              – Да. Что происходит, что делает сопротивление, кому мы вообще сопротивляемся и так далее… – начал я говорить, делая невнятный мах рукой в воздухе. Но не в её сторону.              Оретти задумалась. Потому что это очень странный вопрос. И опасный в нужных руках. Но сейчас это вряд ли будет её волновать.              Использую. Нервирует. Но у меня нет выбора.              Или я только хочу так думать?              – Я не так много знаю. – сказала она наконец. – Мы… просто сопротивление. Те, кто остался от старого мира.              Это я уже понял.              – В Вейле сейчас трудная ситуация. После того, как Синдер объявила себя регентом и пустила Белый клык… – на последних словах, она застыла и шмыгнула носом, но продолжила отвечать. Я не обратил на это внимание. Не стал напоминать. – Все пытаются выживать как могут. Мы просто скрываемся, что-то делаем, но по факту…              – Просто выживаем. – продолжил за неё я. Оретти кивнула.              – Я не знаю, что творится в остальных королевстах. Но судя по всему… Мир пал. – сказала она грустным тоном, неловко качая головой, опуская взгляд в землю, и даже её ушки слегка опустились вниз. И мне пришлось сдерживать все свои порывы, потому что это выглядело… слишком мило. Для меня. А для неё, это жестокая травма.              Встретились как-то фавн-лисичка с травмой и бандит, который хочет погладить её ушки, мать её…              – От чего Синдер спасла Вейл? – спросил я. Оретти подняла взгляд и тут посмотрела на меня более внимательно. В оранжевых глазах блеснула маленькая искорка. Так, будто бы что-то у неё начало складываться.              – Это же… все знают. – сказала она с непониманием в голосе.              Вот и первый, тревожный звоночек. Оретти не просто лисичка с травмой. Она умеет думать. Что уже делает её опаснее… Но не для меня. Пока нет.              – Я был занят другими делами. – ответил я, оставляя недосказанность. Намеренно. Оретти ненадолго задумалась и снова кивнула. Просто приняла это. Не хочу говорить, значит, так надо.              – Нам доносили какие-то слухи… С караванами торговцев, и прочим. – начала она отвечать. – Что существует некая королева гримм. И она контролирует их.              Я сжал зубы, продолжая слушать эту информацию. Не сметь сейчас перебивать.              – Говорят, сначала это сообщили в Атласе. И это породило настолько массовую панику, что… Он пал. Стал самым первым городом, который сдался. После все стаи гримм пришли в движение. И Синдер выступила как гарант от уничтожения Вейла. Она установила свое правление и теперь все ей подчиняются, потому что иначе, гримм сотрут всех.              Я выдохнул воздух сквозь зубы.              – Это всего лишь слухи. – продолжила она. – Я не знаю точно, правда это, или нет. Но…              – Я понял. – резко кивнул я, начиная думать над тем, потратить ли очередную самокрутку, или сигарету… Может, просто бросить курить?              Последнее, точно не в этой жизни.              Оретти снова посмотрела на меня, на то, как я реагирую.              - Я… могу идти? – спросила она разрешение. Я внутренне передернулся.              - Да. И не спрашивай. Если надо – иди. – ответил я, но чую, последние слова она не услышала. Просто тихо поднялась и пошла обратно в лагерь. Следить за ней уже стало не нужно. Есть страшный Бродяга, который может поломать кому-то руку. Но приглядывать, обязательно.              Сейчас…              Я откинулся, и посмотрел на луну. Разбитую, так же, как и наши жизни. И пытался понять, что мне делать с этой информацией.              Королева, мать её, гримм. Охуеть.              Теперь понятно, почему мы сидим и не боремся. Понятно, почему жители в Вейле не пытались сопротивляться патрулям Белого клыка. Понятно, почему все в такой жопе. И возможно, я нашел причину появления Ледяного трона в Биконе у Арка.              Но… Мне это и не особо нужно. Мне нужно вернуться назад. В свое время. И постараться сделать так, чтобы этого не случилось.              Рыцарем в сияющих доспехах я явно не являлся, но такое… Я сам себя прирежу, если буду знать, что обрек мир на это.              Даже если ты ничего не делаешь, все становится хуже…