Глава пятнадцатая. Та, что смотрит из воды.
9 марта 2026 г., 23:00
Примечания:
Изначально, глава планировалась типичная в этом жанре. Как девушка там переживает за того, кто спас её, как она пытается справиться в одиночку, но... Хых. Я уже упоминал, что автор садист?
Оретти пыталась держаться. Первый день прошел относительно нормально. Она, как и всегда помогала на кухне стараясь держаться ото всех подальше.
Но принося очередной мешок на кухню, Оретти стала замечать странности вокруг себя
Первое, она снова стала невидимой лисичкой с кухни. Незаметной, ненужной для всех и абсолютно неинтересной. Оретти хотела этого. Сильно. Но к своему сожалению, это было уже не так.
Те, кто раньше не обращал на неё внимания, продолжали это делать. Складские, работники кухни и простые, проходящие мимо лагерные рекруты. Максимум — пара коротких фраз от главной с кухни, что ей надо принести или сделать. Но среди них стали попадаться несколько похожих лиц. Девушка со шрамом на носу, молодой парень с копьем, стоящий на посту, но периодически поглядывающий на путь, по которому она ходит, другие… Постоянно. Она не сразу их заметила, но в конце концов увидела и поняла, что теперь за ней присматривают. Винтер, фракции, кто-то другой… неважно. За ней стали присматривать. Точнее, она стала чьим-то хвостиком, за которым надо приглядывать, но сама по себе она ничего не решает. Не тот уровень.
Это было обидно. Очень. Даже если Генрих ничего не сделал ради этого, это был вполне логичный способ распределения внимания с учетом их силы и способностей. Что могла сделать жалкая лисичка по сравнению с тем, кто в одиночку разобрался с пятерыми бандитами, даже без оружия? Принести мешок с едой? Зашить одежду? Рассказать сказку? Даже не смешно… И все равно Оретти чувствовала обиду за такое положение. Не думала переносить это на Генриха, как-то винить его в этом, и все же…
Оретти принесла мешок с овощами на кухню и положила его в нужный уголок. Никто не обратил внимания. Привычно. Но её взгляд уже начавший замечать что-то странное, не мог просто остановиться. Как и мысли.
Люди.
После происшествия у колодца, на кухню стали пробираться те, кто относил себя к бандитам. Ни один не приближался к ней, понимая последствия, но те стали регулярно работать там, на каких-то работах, проводили свободное время, или даже были неофициальной охраной, чтобы никто не мог украсть еды. Как они сами это называли. Оретти боялась этого, единственное место, где она могла пропасть из мира за обычной работой, стало опасным. Даже с учетом того, что рядом с ней никто не появлялся и демонстративно игнорировал. Они могут — они сделают. И Оретти мечтала о том дне, когда те пропадут с кухни.
Это не произошло в один час или день. Но начались первые подвижки. Оретти прошла в уголок, взяла нож чтобы начать резать овощи, продолжая бегать взглядом по кухне. Вон тот парень, отмывающий посуду, вроде как служил бандитам и постоянно был здесь со своим напарником. Сейчас его не было. А рядом демонстративно находился какой-то деревенский. Не самый крупный или опасный, но такой, который может доставить проблем, если тот попытается что-то сделать.
Один бандит — один из другой фракции. Разбитие на пары для большего контроля. Оретти выдохнула, продолжая резать овощи вспоминая события из этого дня. На складе бандитов не было вообще. Привлекали других, может не таких опасных, но убирали их из ключевых точек. Если они не работают, то у них нет каналов давления и наращивания влияния. Оно начинает падать вниз. Оретти не уверена, но наверняка там был крупный скандал.
И тем не менее, Винтер использовала общую нелюбовь всех фракций к бандитам, чтобы сделать им подножку и начать уничтожать их влияние. Были причины, появился повод и механизм запустился. Как в её оружии. Этот процесс не мгновенный, но, если кто-то попытается этому противостоять, всегда можно будет надавить инцидентом, который произошел с ней. И наверняка у них есть ещё куча подобных происшествий, раскрутив которые можно нанести очередной удар.
Относительно нормальных и не очень опасных раскидать по остальным, незаметным фракциям. Ремонтники, складские, кто-то ещё…. Те, кто могут быть опасны, подчинятся этому неумолимому диктату. Не смогут быть угрозой. Это было рационально и логично.
Оретти понимала, что такой способ может быть применен к кому угодно. К Генриху тоже. И к ней. Либо привязать, либо лишить способа быть угрозой. Пока он полезен, они позволят ему какую-то степень автономии. Стоит ему стать кем-то, кто может влиять на что-то серьезно, последуют меры. И она также может попасть под удар… Но потом.
Оретти вздохнула, собираясь с мыслями, продолжая работать на кухне. Это будет потом. Если вообще будет. Сейчас все относительно безопасно. Бандиты теряют влияние. За ней приглядывают. Её задача не думать о будущем. Её задача сейчас — продержаться до прибытия Генриха. Он сможет… Да. Он сможет придумать, что делать. Оретти же будет идти за ним и… Оретти почувствовала укол в груди. Снова быть придатком? Ей это не нравилось. Не хотелось этого. Да и нужен ли Генриху простой, безвольный спутник? Вряд ли.
Отнеся почищенные овощи к месту готовки, она чуть сильнее задумалась над этим. Генрих не бросит её. Обязательно не бросит. Не может. Это то, во что она хотела верить всеми силами своей души. Но даже так, она же не может вечно идти за ним? Она должна и делать свои шаги. На него уже начали давить в социальном плане. Вдруг произойдет что-то серьезнее? Ему будет нужна поддержка. Оретти ему сможет помочь и тогда…
Она еле сдержалась от истеричного смеха. Помочь Генриху! Чем? Он сильнее её. Он знает больше, чем она. Ей нужна защита и помощь, а не ему! Но…
Оретти не знала, как относиться к таким раздумьям. Привычная агрессия, с которой она относилась ко всему, сейчас явно бы не помогла. Разорвать связи? Бред. С его помощью она сможет стать сильнее. Но потом просто уйти в сторону, наблюдая со стороны как его разрывает лагерь на части? Это было бы отвратительно. В духе бандитов. Или кого-то похуже. Он начал ей помогать, когда она была никем. И Оретти явно не собиралась об этом забывать.
В итоге она помотала головой, возвращаясь из мыслей в работу. Она продержится до прибытия Генриха. Покажет, что он может на неё положиться. Станет сильнее. И продолжит становиться кем-то новым. Не той травмированной лисичкой или агрессивной дурой, относящейся ко всем, как к врагам. Они же просто… люди.
Людьми же легко можно управлять.
Оретти резко остановила нож прямо в каком-то помидоре, пытаясь осознать эту мысль. После небольшого затишья и борьбы с собой, она продолжила работать аккуратнее и медленнее, начиная думать более подробно. Бандитам нужна была точка опоры для давления на Генриха. Они выбрали её. Если бы она подыграла им, сделав вид, что ей действительно страшно, попросив помощи у Генриха, то заполучили бы и его, и её. Она не могла этого сделать. Та травмированная фавн-лиса явно не могла этого сделать. Использовать интересы других в своих целях. Но если смотреть с этой стороны…
Подчиниться? Нет. Даже мысли об этом не могло появиться. Драться? Бандиты более влиятельные и сильные. Бороться? Возможно… но более по-умному. Не доводить до прямого столкновения, а устроить ловушку. Засаду. Сделать так, чтобы они серьезно надавили на неё при свидетелях, разрушить их сцену, на которой они пытались играть, делая вид, что Генрих опасен. Показать Генриха как защитника, а не опасный, нестабильный элемент. Так она смогла бы и защитить его от последующих нападений и избавиться от угрозы для себя.
Хорошая мысль. Жаль, что она явно не могла к ней прийти тогда. А даже если бы она появилась, то вряд ли бы смогла реализовать. Генрих тоже вряд ли. Он привык решать все в одиночку. Противостоял же ему не одиночка, а общество. И оно может повернуть в сторону даже поражение. Если бы произошло столкновение двух обществ, все было бы гораздо легче. Однако этого нет.
Оретти должна была ему помочь в этом. Но не могла. Не на тот момент… И мысли Оретти сами собой перепрыгнули на другую тему.
Генриху нужна была информация и какая-то опора для начала исследования лагеря. Поэтому он выбрал её. Если дать ему чуть больше информации и показать, что она развивается, вряд ли он сможет так легко её бросить. Прогресс, взаимная помощь — это тот язык, который ему хорошо знаком. Ему станет невыгодно бросать её. И значит она может быть уверена, хотя бы в своем ближайшем будущем. Более спокойной, чем изначально.
Если она хочет защитить себя, значит, ей придется стать кем-то. Она только идет по пути бойца, способного защитить саму себя. Но это не значит, что ей стоит слепо следовать этому пути. В конечном счете, Генрих и так сильный боец. Есть куча других способов стать более важной и незаменимой.
Оретти отнесла очередную порцию овощей и поправив посох за своей спиной, отправилась обратно на склад. И только когда она выходила с кухни, её лисьи ушки дернулись, слыша обрывки какого-то разговора. Обсуждали самую банальную вещь, что будет на ужин. То, что она слышит каждый вечер. Однако, люди же обсуждали не только это… Она была незаметной. Практически все стали её снова демонстративно игнорировать, но это может быть не только наказанием, а ещё и возможностью.
Оретти начала прокручивать варианты в своей голове. Генриху нужна сильная напарница. Практически наверняка. Тренировки помогут ей в этом, как и он сам, когда вернется. Обязательно вернется. Но она может выступить и в другом формате. Он же начал задавать вопросы про мир? Странные вопросы… Но это её сейчас не волнует. Её волнует, как крепче привязать Генриха к себе. И если ему надо узнавать ответы на такие вопросы, она вполне может помочь ему с этим.
Что может ему понадобиться? Расклад по другим королевствам? Вряд ли. Но стоит тоже попробовать поискать. Другие люди, занимающие важные посты в лагере? Вполне возможно. Элита лагеря? Наверняка. Возможность как-то пополнить свой арсенал и получить табак? С этим будут проблемы. Очень серьезные.
Однако Оретти все же решилась попробовать и пошла на склад, попутно напрягая свои лисьи ушки не только для того, чтобы заранее услышать, как к ней кто-то подходит, но и затем, чтобы слышать, о чем говорят в лагере. Люди отмечают фавнов зачастую как просто другой вид. Кому-то все равно, большинство расисты, но практически все стараются не обращать внимание на то, что у них улучшенные физические возможности. Слух Оретти сильнее, чем у обычного человека. Её и так, никто не замечает. Значит она может начать слушать и притом не подходя к остальным.
Она получит информацию. Потом надо её проверить, поискать, стоит ли она чего-либо. И когда Генрих спросит в следующий раз, она уже будет знать, что ему ответить. И какие забросить крючки…
…
Но когда наступил вечер, Оретти вновь, по привычке пошла на их место тренировок и несколько минут простояла, будто ждала Генриха. Без него она не знала, что делать. И в итоге решила повторять то, что он делал всегда.
Она могла сколько угодно строить свой будущий диалог с Генрихом и прочим, но на тренировочном поле, она все ещё была никем. И если она не сможет показать себя здесь, то постоянно будет спасаемой девушкой. Пусть и с влиянием, и прочим, но придаток, не способный за себя постоять. Это ей явно не подходит.
Достав свой посох, она встала в стойку и начала ходить по полянке, ожидая очередных, брошенных камушков. Но их не было. Потому что не было того, кто это постоянно делал. Кто постоянно сидел на поваленном дереве… Оретти мотнула головой, стараясь отбросить эти мысли. После, нанесла несколько ударов по манекену. Остановилась. Пыталась понять, что не так. И сразу же, как будто бы наяву услышала голос Генриха.
— Слишком театрально. Резче, жестче.
Оретти встала на месте, переживая наплыв страха, пытаясь избавиться от этого. Но было уже поздно. Слышать голос того, кого сейчас даже нет… Было для неё слишком.
Она же… должна была стать кем-то! Стать другой, а не придатком к нему! Она же… уже начала выбирать, какую информацию можно преподнести ему сразу, а что отложить на потом. Взамен, новые тренировки. Возможно попытка убедить его научить чему-то специфичному. Она ему, он ей. И теперь, когда она планировала, как правильно на него повлиять, его голос звучал прямо в её голове…
Оретти хотела зарычать от негодования.
Но она послушалась, и повторила прием. Получилось лучше. Далее, она попыталась представить, что кто-то её атакует. И стала пытаться блокировать удары. Снова у неё в голове появилось понимание, что сейчас сказал бы Генрих. Чуть четче показывать защиту, не выходить из стойки, быть готовой к следующему удару.
Не голос и на этом спасибо.
Она продолжила блокировать удары, представляя их и настолько увлеклась, что её тело автоматически отошло в сторону от ожидаемого удара. Что выходило за пределы их обычных тренировок. Она встала на месте, пытаясь понять, что с этим делать. Но немного подумав она пришла к выводу, что это нормально. Она не должна постоянно слепо идти за ним. Она должна приносить что-то свое. И продолжила заниматься этой тренировкой, добавляя себе каких-то сложностей. Все только в воображении, потому что Оретти боялась идти в настоящий бой.
Но, возможно, именно так и начинаются настоящие бои? Сначала представление о них, надежды на победу, попытки придумать дополнительные условия, а после, реальность. Чтобы просто понимать, чего ожидать.
Оретти уклонилась от очередного удара, и сама ударила в ответ. Посох просвистел в воздухе, поражая невидимого врага, валя его на землю. Того самого бандита с боковой прической, который командовал остальными бандитами тогда. Месть… Отомстить ему…
Оретти встала на месте, будто бы ждала, что кто-то её накажет за это. Но ничего такого не было. Только треск костра и звуки сверчков. Выдохнув, она снова встала в стойку и продолжила тренировку.
…
На следующий день, было практически тоже самое. Точно также, как и до появления Генриха. Она снова таскали мешки со склада, с овощами, мясом и чем-то другим. Но она запомнила взгляд складского, когда тот выдавал ей очередной мешок. Он расценивал все как товар. И этот товар начинал медленно подходить к концу.
Лагерь должен был постоянно перемещаться, потому что он вырабатывал все вокруг себя. Съестные припасы, животных, какие-то точки для мародерства… Он забирал все вокруг себя. Оретти уже научилась различать такие, мелкие признаки приближающегося переезда. Не прямо сейчас, нет, вполне возможно они продержатся до лета. Но кто-то уже начинает задумываться над этим. Нужна ли эта информация Генриху? Вряд ли. Но стоит её отложить на потом.
По крайней мере сейчас весна, а не зима. Самое страшное время, даже с учетом обычно мягкой зимы в Вейле. Многие лагерные тогда выживали на чистом упрямстве. Кто-то же совсем не выживал.
Оретти удалось продержаться первую зиму только потому, что она беспрекословно выполняла все задания на кухне, не имея никаких своих личных дел. Все только ради выживания. А также ей пришлось наступить себе на горло, находя тех, кому нужна помощь и нет времени, подрабатывая по ночам со швейной ниткой в руках. Зашить одежду, сделать её потеплее, что-то ещё в этом духе…
Она не приближалась ни к кому. Она старалась говорить агрессивно. Но остальные видели, что за этим прячется травма. И никто не пытался ей помочь. Только использовать в своих целях.
Генрих был первым, кто за обычной лисичкой увидел личность с травмой. Не навыки, не возможность, не просто тело, а личность со своими страхами, надеждами, желаниями и прочим.
Она же хотела влиять на него, чтобы привязать к себе покрепче. Оретти почувствовала очередной укол в груди. Совесть. Или что-то, похожее на неё. Единственный человек, кто отнесся к ней с добром, а она уже начинает думать, как все в лагере. Как привязать к себе, как стать незаменимой, как сделать так, чтобы он навсегда остался с ней, защищал её и помогал в первую очередь ей. А не себе.
Оретти сильнее сжала зубы от ненависти к себе. Как только ей дали возможность она тут же решила использовать уроки жизни для нанесения вреда тому, кто помогал ей. Прекрасная помощь! Благодарность с большой буквы!
Чем она будет лучше бандитов? Ничем. Просто милым личиком и тем, что расставит все так, что он сам придет к ней. Не заставит грубой силой. Она не будет теми бандитами. Она будет хуже.
Она попыталась отбросить эти мысли. Её травма никуда не делась. Все также игнорировали лису с кухни. От чего она почувствовала очередной укол, но уже не совести, а раздражения. Генрих что-то в ней нашел, раз даже после раскрытия не бросил тренировки. Они же не видят этого! Относятся как к пустому месту, игнорируют, в то время как такой человек обратил на неё внимание! И что они думают? Что он дурак? Что не понимает всей ситуации?
Он лучше них всех.
Она выдохнула, собираясь с мыслями. Успокоиться. Не злиться. Ты уже пыталась так сделать. Не получилось. Значит… по-другому.
Она подошла к ведру с водой и наклонилась к нему, делая вид, будто моет овощи. Но на самом деле попыталась улыбнуться. По-настоящему. Веселье, озорство, как у лис из детских сказок.
Получилось… отвратительно.
Улыбка была приклеенная, ненастоящая, так, будто она выдавливает её. Глаза бегали от страха и непонимания, чему она должна радоваться. Не получилось. Может быть… Она попыталась сделать хмурое лицо, как у Генриха. Но и это не получилось. Слишком видно, что это натянуто, а не привычная физиономия. Но как тогда быть?
Оретти пыталась понять, как ей поступить, когда увидела, что её отражение в воде, стало действовать как-то… самостоятельно. Улыбка потеряла часть своей радости, стала менее видной, но приобрела оттенок… хитрости? Оретти уставилась на свое отражение, стараясь сделать все, чтобы отражение не пропало.
Улыбка стала чуть шире, но не дотягивала до глаз, оставаясь прикрытием для хитрости. Глаза чуть прикрыты и смотрят на невинную жертву, которая ещё не поняла, что её обманули и используют в своих целях. В каждом движении лица чувствовалось, что она читает собеседника и просто позволяет ему делать вид, будто он что-то контролирует. Но это была ложь. Потому что хитрая лиса позволяет только делать вид, а не контролировать саму игру.
Оретти с ужасом отшатнулась от своего отражения, чуть не падая на пол. Но никто не обратил внимания. Пара овощей упало в воду. Всем все равно. Они с удовольствием могут поставить ей подножку, если это поможет им лично. И кто здесь может выжить? Генрих? Он победит в прямом бою. Возможно, он сможет разгадать чужие интриги. Но противостоять целому обществу может только тот, кто знает, по каким правилам оно играет и готовый сыграть свою партию идеально.
Хитрая лиса.
Оретти снова начала мотать головой и вернулась к своей работе, стараясь избавиться от этих мыслей. Но они уже начали роиться в её голове, намекая, соблазняя, делая угрозы, если она не пойдет за этим, и все прочее.
Оретти даже забыла о своей задаче подслушивать чужие диалоги… и все равно её лисьи ушки продолжали все улавливать. Хитрая лиса должна знать, на каком поле она играет.
«Нет-нет-нет…» — с паникой внутри мотала головой Оретти, пытаясь переключиться на что угодно. Но ничего не получалось. Мысли сами начали идти в нужную сторону.
Работа? Идеальное место. Люди приходят сюда голодные. Голодные часто болтают обо всем на свете. Если встать в правильное место, можно спокойно подслушать чужой разговор. Изоляция? Преимущество. Кто обратит внимание на обычную лису? Тренировки? Стать сильнее для собственной защиты и показать учителю, что она растет и прогрессирует. Гордость присутствует у всех. Травма? Я же невинная жертва. Мне нужна защита и помощь. Но не просить самой, а подвести его к этой мысли и когда он обратится к ней, принять с тревожной благодарностью. Но нужно установить правильную границу, за которой он следить будет полностью самостоятельно, а если она вдобавок будет ещё иногда награждать его за правильные поступки и…
«ЗАТКНИСЬ!» — практически прокричала в своих мыслях Оретти, вцепившись в стол. Кто-то глянул, но скорее, как на истерику, а не на ломающегося прямо здесь и сейчас человека.
Она не станет такой! Она не должна быть ей! Генрих помог ей!
Он помог тебе, потому что хотел воспользоваться. Честно будет отплатить той же монетой.
Он продолжил ей помогать, даже после того, как она показал свою травму!
Сильнее привязанность и зависимость. Лично преданный человек.
Он создал оружие!
Делает лису сильнее для себя. Он же знает, что ты не обратишь оружие против него. Да и он пока сильнее.
Он помог мне с бандитами!
Он защитил свой актив.
Он выслушал мою историю!
Ещё сильнее привязка к его поводку.
Он… пытается сделать меня сильнее.
Как?
Он… не ушел. Не уходит, продолжает, даже если ему тяжело. Даже тогда, когда я была никем, он помог мне.
Со своими целями.
Слишком много сил потратил на получение обычной информации, которую выдаст любой, за гораздо меньшую цену.
Ему же нужен актив.
Зачем ему актив? Что ему надо?
…
Оретти задумалась над этой мыслью. Генрих не походил на человека, которому некуда больше идти. Да и на человека, которого лично зацепила трагедия падения мира. Но он не производил и впечатления того, кто действует из каких-то моральных принципов. У него есть цель, ради которой он пришел в лагерь сопротивления. Вряд ли помочь незнакомой девушке. Но если она узнает эту цель, то может попробовать стать полезнее для него, и… помочь ему. Или воспользоваться этим знанием, чтобы сильнее привязать к себе. Пусть он сам работает ради неё…
Оретти в расстроенных чувствах отнесла очередную порцию криво порезанных овощей, старая повариха взглянула на них с подозрением, но даже не подумала ей что-то говорить. Забота? Игра? Не желание связываться с травмированной девушкой? Почему она промолчала? Какую она ведет игру?
Она шагала как пьяная к выходу с кухни, и только когда вышла на улицу, смогла вздохнуть полной грудью. Наконец-то замечая, насколько грязная её одежда. Она не следила за ней специально, иногда даже пачкая, чтобы на неё было как можно меньше взглядов. Но Генрих мужчина. Какие бы не были его поступки.
Мужчины хотят этого. Все, без исключений. Если она хочет играть с ним, позволить ему увидеть её красивой…
Нет. Нельзя. Это же… После того, как её… Она же…
Не хочет.
Или хочет?
Оретти прислонила пальцы к вискам, начиная их усиленно тереть, пытаясь понять, где кончается она и начинаются новые мысли, рожденные этим миром. А потом начала искать якорь для реального мира. Руки пробежались по карманам, пытаясь найти что-то, что могло бы напомнить о его доброте, но понятное дело, ничего не нашли.
Ты для него, просто актив.
Оретти не стала отвечать. Просто схватила и с силой сжала посох за своей спиной. Она не отплатит ему тем, что станет с ним играться, как какая-то интриганка! Не для того она прошла через все эти ужасы, чтобы потом стать ещё хуже, чем её мучители.
Но остальные…
Остальные. Это уже становилось более конструктивным диалогом. Остальные не так близки к ней. Они не обращали на неё внимания, пока она была никем. Но дальше, если все пойдет также, то…
— Оретти. К Винтер. — прозвучал чей-то голос рядом. Оретти дернулась с резкостью не хищника, а травмированной девушки в сторону, даже не думая отпускать оружие, чтобы быть готовой его использовать. Но… На неё даже не обратили большего внимания. Это был простой парень из носильщиков с очередным мешком, который передал ей эту новость и ушел дальше, по своим делам. Не приближаясь к ней, не играясь и не угрожая. Он просто прошел мимо пустого места. Это был обидно.
Такие как он, никто. Не стоит тратить на них время.
Оретти внутренне скривилась от таких мыслей. Но они были правы. Он ни на что не может повлиять. А вот Винтер…
Оретти мгновенно напряглась. То, что её вызывает к себе не кто-то из простых рабочих или поварих, а сама Винтер Шни… Она попыталась успокоить себя, заученным движением.
Раз — вдох. Четыре — выдох.
И пришла в себя, практически через минуту.
Долго.
Заткнись.
Она собралась, поправила свою одежду, подмечая несколько мест, которые можно очистить в первую очередь, чтобы не было слишком стремительно скачка… и вновь, внутренне содрогнулась. Она начинает пытаться играть своим телом, чтобы управлять другим. После того, как её…
Травма может стать оружием. Главное, правильно её использовать.
Она скривила лицо в отвращении от таких мыслей. Использовать свою травму и историю, чтобы манипулировать другими… Это было отвратительно тем, что наверняка сработало бы.
Но ей нужно подумать над этим более подробно. Сейчас же у неё нет времени. Надо идти к Винтер.
Как обычно, скрываясь, идя тайными тропами, где её мало кто мог заметить. Но её все равно видели. Следили. Она слышала чужие шаги, разговоры и прочее своими лисьими ушами. И только сильнее сжала свой посох.
Генрих сказал, чтобы она не поддавалась и не играла в героя. И Оретти, была полна решимости выполнить свое обещание.
Покорная лиса на службе у хозяина?
Ученица.
— Оретти. — хмуро сказала Винтер, когда лисичка только вошла в её палатку. Если быть честными, то Оретти впервые видела её так близко. И то, что она общалась с ней напрямую, не особо доставляло спокойствие. Сглотнув тяжелый ком в горле, Оретти ответила:
— Вы меня вызывали? — спросила она. Практически без дрожи в голосе. Новые установки начали ей помогать. Играть, не показывая свой страх. Это рычаг. А все рычаги должны быть у хитрой лисы, а не у остальных. Винтер если это и заметила, то ничего не сказала и не подала виду.
— Да. — кивнула Винтер, отвлекаясь от своих бумаг. — Ты продолжаешь тренироваться.
— Да. — также кивнула Оретти, пытаясь держать себя в руках.
Запуганная лисичка может сработать.
Это Винтер! Она таких, как я…
Люди верят в то, что хотят. Подыграй ей.
— Это хорошо. — сказала Винтер и в её голосе было что-то, очень отдаленно похожее на теплоту. — Больше не было проблем… с этими?
Оретти молча покачала головой, пряча взгляд в землю. Она невинная лисичка с травмой, которую пугает такое внимание. Она хочет вернуться к единственному человеку, который ей помог.
Молодец.
Заткнись.
— Хорошо. — вновь кивнула Винтер и её голубые глаза еле заметно изменились. Там была четкая цель. — Ты начала обучаться с Генрихом.
Оретти резко выдохнула. Вот из-за чего её на самом деле вызвали. Не она. Генрих.
Это удобно.
Это обидно.
Это можно использовать на пользу себе.
Это нужно преодолеть. Стать кем-то.
Тогда становись. Но аккуратнее. Сейчас тебя любой сметет с доски одним движением руки. Генрих твоя защита, но и твоя слабость. Пока ты за ним, вряд ли кто-то тебя тронет, но и не заметит.
— Да. — несколько рвано кивнула Оретти, пытаясь собраться и понять, что ей делать. И… Она рвано кивнула сама? Или играла для одного зрителя?
— И что можешь сказать про него, как про учителя? — спросила Винтер, складывая руки на столе. Глаза пристальные, но под ними мешки. Руки держатся собранными на ледяном контроле. Она проверяет свои подозрения, но вполне может поверить в версию, которая сложилась у неё в голове…
Нет. Не поверит. Она параноик. Она всегда будет думать на самый худший вариант.
Тогда, что ответить?
Чтобы она поверила.
Правду?
Часть правды. И маленькая часть утайки.
Обманывать Винтер?
Не сможешь её обмануть. Тут же заметит. Лучше промолчи. Ты же не можешь все знать про него.
— Он хорошо тренирует. — ответила она тихим голосом, пока её ушки стояли торчком, отмечая практически все изменения в атмосфере переговоров. Дыхание, движения… — Следит, контролирует…
— Контролирует? — зацепилась за слово Винтер. Оретти на секунду запнулась.
Ошиблась. Исправляй.
Как?!
Делай вид, будто оступилась. Защити его в этом вопросе.
Так поступила бы травмированная девушка.
Ты сейчас для Винтер, она и есть. Подыграй, но правильно.
— Чтобы все было нормально. — продолжила отвечать Оретти пытаясь убедить себя в этом. Пока не было ни одного, прямого давления с его стороны. И судя по всему, он не планирует это. Но… где гарантии? Только в вере? Этого было очень мало, как для Оретти с её травмирующим опытом, как и для Винтер.
Я говорил.
Я не буду платить ему неблагодарностью. Пока нет прямых подтверждений моих опасений, я ничего не буду делать.
Смотри… он явно дольше тебя в этом деле. Ты уже его ученица. Кто помешает закрепить этот результат навечно?
— Понятно… Он сделал тебе оружие. — перевела тему Винтер. Оретти сильнее вцепилась в свое оружие. Она хотела от него отказаться. Но Генрих сказал, что оно необходимо ей. И она не собирается просто так отдавать его кому-то другому.
Конец поводка.
Способ стать самостоятельной.
Ты сама держишься за конец поводка.
Я держусь за способ стать кем-то.
— Сделал. — кивнула Оретти. Единственное, что она могла делать безопасно, не боясь срыва. Краткие ответы, и больше движения, чем длинная речь.
Так и поступила бы девушка с травмой.
Я она и есть!
Она ли?
Вопрос повис в её голове без ответа.
— Это меха-шифт. — сказал Винтер суровым тоном. — Ты же понимаешь, что это означает?
Конечно, она понимает. Что если ей дали такое оружие, то практически подняли на одну ступень с легендами среди сопротивления. А она, пока не готова к этому. Оретти не была дурой, хотя за глаза её часто так называли. Слышала сегодня и вчера. И много раз до этого. Доверилась какому-то проходимцу. Она понимает, что ей ещё надо много тренироваться, чтобы иметь хотя бы шанс на победу. Но у неё есть оружие. И она не может позволить, чтобы кто-то прервал процесс обучения.
Она снова кивнула. Винтер, если и хотела что-то сказать по этому поводу, решила промолчать и спустя минут затишья, продолжила диалог.
— Он… просил у тебя что-то? — спросила Винтер.
— Когда мы начинали тренировки, он сказал, что будет меня учить, если я отвечу на его вопросы… — начала отвечать Оретти, когда Винтер резко нашла нужную точку для подозрений и давления. Её глаза стали ещё суровее, и она впилась ими в лицо Оретти, ища малейшие признаки, по которым она сможет выяснить что-то, насчет него.
Плохая игра. Тебя практически раскусили.
Оретти сглотнула, пытаясь пересилить свою панику. Она не человек. Не личность. Вещь. Придаток к Генриху. Даже то, что с ней не делают того же, что и тогда, не отменяет этого факта.
Не будь сильнее Генриха. Не будь влиятельнее Винтер. Будь хитрее.
— Вопросы? — спросила она другим тоном. Более заинтересованным. Но взгляд оставался тем же. Оретти снова вспомнила в голове слова Генриха и постаралась выровнять дыхание. — Какие вопросы?
Правду. Только правду. Сейчас заметит любую ложь. И сделает выводы.
— Он пытался узнать, как работает лагерь. — ответила Оретти, продолжая попытки успокоиться.
— Что-то конкретное? — продолжала допытываться Винтер.
— Нет. — помотала головой Оретти. — Самое основное. Какие правила, чему следовать, что помнить, чего не делать.
Винтер слегка опустила взгляд, так как поняла, что она не врет.
Правильно.
Это страшно. Что мне удалось провести саму…
Не торопи события. Она ещё не закончила.
— А он не показался тебе… странным? — спросила Винтер и Оретти пришлось приложить все усилия, чтобы не впасть в настоящий ужас. Потому что это был тот вопрос, над которым она думала последние два дня. Он не знал о королеве гримм. То, что знает даже ребенок. И вообще не раскрывал своего прошлого.
Она мало его знала. Все её мысли — больше догадки.
Винтер продолжала смотреть на неё, пока внутри Оретти шла напряженная внутренняя борьба. С одной стороны, лагерь, в котором она провела так много времени. И тот, который ничего не мог ей дать кроме пустой жизни. А с другой, Генрих. Который был очень странный и непонятный. И страшный. Она до сих пор вспоминает, как очнулась после паники у колодца и осознала, что натворил Генрих. Но только он пытается её поднять. Чтобы она не оставалась только лисичкой с кухни, а кем-то более важным.
Ложь почует. Быстро.
Но как ответить?
Убеди себя в этом. Он же сам сказал, что у него были другие дела. Не интересовался этим.
Это странно.
Но не та странность, которая нужна Винтер.
Если он просто занимался другим, то… чем?
Не придумывай за него. Не усложняй легенду. Ты не можешь этого знать.
Кратко?
…
Она не услышала ответ. Потому что знала его. В конце концов у неё не раздвоение личности, а только игры подсознания. Или она окончательно сошла с ума, наелась отравленных грибов и сейчас готовится умереть.
Возможно, так было бы… нет. Она выжила не для того, чтобы просто умереть. Она увидела свой шанс. И умереть прямо сейчас, было бы обидно. Да и к тому же… Скучно.
Хитрая лиса не любит скуку.
— Нет. — наконец, вернулась в реальность Оретти качая головой.
— Точно? — спросила Винтер уже более требовательно. Оретти вновь, отрицательно покачала головой. И для неё это было ещё больший шаг, чем кажется. Она впервые за долгое время кому-то доверилась настолько.
Не играться с ним. Не подчинять. Доверять.
— Что же… — пробормотала Винтер, опуская руки на стол. — Хорошо. Свободна.
Оретти тут же развернулась и попыталась уйти поскорее, когда Винтер начала говорить ей в спину.
— Я надеюсь, что ты скажешь если он спланирует что-то против лагеря.
Оретти резко повернулась обратно, отрывисто кивнула, и пошла на волю. Ощущая, как все внутри у неё переворачивается после такого разговора, она посмотрела на хмурое небо и отметила, что вечер только начался. Ещё рано для их обычного времени тренировок. Но она не могла дольше ждать.
И даже не оборачиваясь на кухню пошла на их полянку, где выплескивала свои эмоции в драке, пытаясь от них избавиться. Но в один момент она приблизилась к манекену слишком близко. Остановилась, пытаясь понять, что это значит. Рядом с ней кто-то близко. Не живой. Простой манекен. Не было никаких признаков срыва. Если бы это был человек, чтобы она сделала? Разорвала бы дистанцию. Но это в бою надо действовать резко. В обычной жизни, это канал давления. Значит… Оретти опустила посох вниз и отошла от манекена, следя за ним прямым взглядом. Слишком показательно. Отвернуться совсем? Страшно. Половинчатое решение. Следить краем глаза. Оретти отошла подальше и стала идти мимо манекена, стараясь не обращать на него внимания, следя только боковым взглядом огненных глаз, но даже не сметь показывать свой интерес. Получилось… так себе. Но это были только первые успехи.
С манекеном. Оретти рыкнула от раздражения на обычный манекен, взмахнула своим посохом, одним движением раскрыла лезвия и нанесла резкий, рубящий удар.
Остановилась, смотря на манекен. Солома и трава высыпалась на землю от такого удара. Чтобы сказал Генрих?
Слишком глубокий удар. Слишком широкий замах. Не ушла после удара от возможной контратаки. Не рассчитала, что он мог защититься.
И самое главное…
Не срываться на манекене.
Оретти выдохнула и попыталась успокоиться. Отошла на пару шагов назад и начала более аккуратную тренировку. Потом ей придется потратить час или полтора, чтобы зашить его, но сейчас нужно позаниматься одной. Даже без… манекена.
Она собиралась доказать всем, самой себе и в первую очередь Генриху, что она не простая фавн-лиса. А та, кто сможет стать настоящим бойцом.
Или кем-то посильнее.
…
Третий день для Оретти прошел тревожно. Она пыталась успокоиться, говорила себе, что все нормально, что он вернется. Но все равно её взгляд самостоятельно возвращался к тому, что они называли воротами в лагерь, а по сути, простая тропинка в большой мир. Оретти уже забыла, как выглядит мир за его пределами. Она иногда могла ходить по лесу во время переезда или чего-то подобного, но полноценного путешествия у неё уже давно не было.
Оретти на секунду поймала у себя желание отправиться туда, но тут же в ужасе его задавила. Потому что там… страшно. Там все может резко пойти неправильно. Она… не готова.
Когда-то её мама рассказывала ей легенды и сказки. Оретти берегла эти воспоминания у самого сердца. Истории о приключениях, храбрых героях, которые несутся навстречу опасностям и обязательно побеждают. Она же искала любую возможность заполучить новую историю в своей коллекцию доставая абсолютно всех, читая всевозможные книги и иногда, даже позволяя себе небольшие отступления от текста ради большего интереса у слушателей. Её сестра любила слушать, как она рассказывает ей эти истории. И Оретти никогда бы не призналась, но иногда она представляла себя на месте главных героев. Храбрая, добрая, надежная, с чувством юмора и прочим.
Вот только её история была совсем другой. И главная роль в ней не совсем та, которая ожидалась.
Но вот, Оретти увидела появившихся людей из леса. Сначала парень с такой широкой улыбкой, что кажется будто бы она грозит сломать его лицо пополам. Затем спокойная и рассудительная девушка. А за ними, как и всегда, с хмурым лицом в своем привычном расстегнутом, бежевом пальто, шел… Он.
Генрих Шмидт.
Оретти не обрадовалась. Она забыла, как именно это делается. Она не напряглась. Чему? Она просто впервые за три дня вдохнула полной грудью и выдохнула. Будто вспоминала, как правильно дышать. Он вернулся. Не обманул. И она смогла дожить, дотерпеть, не сорваться до его прихода.
Он вернулся. Она справилась.
Оретти уловила еле заметное подергивание губ на своем лице. Не улыбка хитрой лисы. А простая, добрая улыбка. Но нет. Рано. Пока нет.
И тем не менее, это был первый момент за долгое время, когда она хотела бы кому-то так улыбнуться.
***
Мы вошли в лагерь, и та девушка сразу же повела нас к Винтер. Я хмыкнул, но пошел следом, ища взглядом Оретти. Она была здесь. Далеко. Очень далеко. Её рыжие волосы со стоящими лисьими ушками резко выделялись из общего быта лагеря. По крайней мере для меня. Но она смотрела на меня. Никого больше для неё не существовало, кроме меня. Я не выдержал и слегка покачал головой. И быстро кивнул. Оретти застыла на несколько мгновений, а потом с проблесками страха попыталась спрятаться в обычной работе, но все равно, бросала на меня короткие взгляды. — Вы вернулись. — спокойно сказала Винтер, когда мы зашли к ней в палатку. — Мы всегда возвращаемся. — с улыбкой ответил парень. — Все нормально? — уточнила Винтер, даже не обращая внимание на этого парня. Привыкла. — Насколько может быть. — ответила девушка и оторвав листок из блокнота, протянула его Винтер. Та пробежала взглядом и положила его на стол. — Что-то произошло в ходе миссии? Какие-то следы? Кто-то ещё знает про этот лагерь? — начала заваливать вопросами Винтер. — Все тихо. И относительно чисто. — ответила девушка. — Хорошо. Значит, мы попытаемся провести туда небольшую экспедицию. — кивнула Винтер, и посмотрела на меня. — Как себя проявил он? — Если не считать небольших проблем с дисциплиной, то нормально. — усмехнулся парень. Винтер одним взглядом заставила его замолчать, повернулась к девушке, но она тоже кивнула. — Шмидт, имей в виду. В следующий раз, это уже будет посерьезнее. — сказала серьезным тоном Винтер и уже хотела вернуться к своим бумагам, отпуская нас, когда девушка протянула ей ту стопку бумаг. — Это что? — спросила она, но в её взгляде уже появилось понимание, чтобы это могло быть. — Бумаги. Нашел он. — указала девушка, показывая на меня рукой. Винтер быстро просмотрела листы, поняла, что большинство прочитать невозможно, но если поработать, то возможно, откроется что-то ещё. Но это их работа. У меня нет столько времени, а самое главное, нет нужной информации. Про Объект «Б», так уж точно. И у них нет. Я лишь знаю, что он существует. Но что он из себя представляет… — Это очень интересно… каким образом? — спросила Винтер, смотря на меня. — Двойное дно. — ответил я. — В палатке у главного, в старом столе. — Интересно… — продолжила Винтер. — Что-то ещё? — Ещё… — сказала девушка, и начала доставать флаконы с прахом из карманов. Три, а не четыре. Парень тоже, достал только один. Припрятали для себя. Я посмотрел на все это и достал два. Уверен, они бы меня сдали, если бы я оставил его при себе. А так… Я все равно, не могу им пользоваться. Можно было бы оставить для Оретти или на обмен, но слишком опасно. Лучше не рисковать. — Прах? — спросила Винтер, и я прямо видел, что у неё в голове крутятся шестеренки. — Это… важная добыча. — Да. Тоже нашел он. — ответила девушка. Я проклинал про себя все, что только можно и самое главное, свой, ненужный в этом месте профессионализм. Увидел схрон, надо проверить. Мне-то прах не нужен. Можно было его оставить там. А после… Либо пусть найдет кто-то другой, либо нет. Мне-то что? — Ты очень интересный человек, Шмидт… — проговорила Винтер больше себе под нос, рассматривая флаконы с прахом, замечая несколько микротрещин. Но я специально хранил их в тряпках и отдельно друг от друга. Чтобы не было цепной реакции. — Кто догадался до этого? — Он. — сдал меня парень, с привычной улыбкой. Мудак. — Ты? — уже натурально удивилась Винтер. Хоть и на секунду. Потому что… Тайники, ладно. Лес, ладно. Игнорирование ауры, ладно, может твое проявление. Даже с оружием, ладно, потому что от этого зависит твоя жизнь. Но… — Ты умеешь работать с прахом? — Уже говорил. — равнодушно заметил я, но понимал её логику. Одно дело говорить, а другое, делать. Я показал, что умею делать. — И где же ты умудрился этому научиться? — вцепилась в меня Винтер. Я внимательно посмотрел на неё, и ироничным взглядом окинул остальных в этой палатке. Нет, ей бы я точно ничего не сказал, но то, что она проводит допрос при этих людях… Или это очередная, фракционная игра? — В дороге. — хмуро ответил я. Винтер задумалась над тем, что меня можно было бы начать пытать, чтобы я дал нормальные ответы на вопросы. Но нет, сдержалась. Положила флаконы с прахом на стол и стала заполнять на них карточку. Заполняют целую карточку на обычный флакон праха. Видимо, с ним действительно все настолько плохо. — Вы можете быть свободны. — произнесла она и парень с девушкой в одно мгновение исчезли. Я остался. Винтер подняла на меня взгляд. — Что-то ещё? — Я хочу спросить, можно ли Оретти устроить нормальные тренировки? С людьми с аурой. — спросил я. — Сразу после миссии заботишься о ней? — спросила Винтер, и там не было привычной суровости и холода. Нет, тон был безэмоциональный. Но больше… показательно безэмоциональный? Ладно, её дело. — Я не собираюсь бросать её. — ответил я. Винтер задумалась, взяла какой-то листок из одной из стопок и начала что-то там черкать карандашом. — Через два дня можете прийти на тренировочную площадку. Там должно быть мало людей. Ты можешь пойти с ней. Если сделаешь свою работу быстро. — произнесла Винтер, снова опускаясь за бумаги, игнорируя и вычеркивая меня из своей жизни. Я хмыкнул на эту логику и ушел из палатки. Да, помогла. Если Оретти начнет тренироваться с большим количеством людей, это прямой риск, что она снова сорвется. Но если их будет мало, да ещё там буду я… Все время я. Не должно быть так. Но пока, приходится. Так, сейчас ещё день. Стоит поискать возможность пополнить самокрутки по какому-нибудь каналу, а также, что изменилось за последние три дня. И подготовиться к вечерним тренировкам с Оретти.***
Я сидел на поваленном дереве, и задумчиво смотрел на последнюю самокрутку. Ничего нового найти не удалось. Но, ладно. Может быть потом повезет… или нет. Но терпеть больше смысла нет. Я подкурил старой зажигалкой и почувствовал, как никотин бьет мне в голову. Так стало… спокойно. Просто остаться в моменте, когда не надо думать. Но это для меня слишком. Я услышал мягкие шаги и повернул голову. Сюда, медленным шагом, будто не веря до конца, что я здесь, шла Оретти. Когда она увидела меня, то застыла, не понимая, что ей делать. Она сделала маленький шаг ко мне, но остановилась. Сама. Без паники и срывов. Я не стал это комментировать. Молча кивнул и ещё раз затянулся, выпуская дым в сторону от неё. — Ты вернулся. — сказала она тихим голосом. — Сомневалась? Оретти застыла на секунду, будто пыталась понять, действительно ли это правда. То, что я могу говорить что-то, отдаленно похожее на шутку. — Нет. — покачала она головой. Слишком быстро. Врешь. Но ладно. — Тогда, начинаем. — кивнул я, делая новую затяжку. Слишком соскучился по сигаретам. Осталось ещё четыре штуки. Экономия. — Ты же тренировалась без меня? — Да. — кивнула Оретти доставая посох, и сама, без моей команды, приняла стойку. Прогресс. — Отлично. — хмыкнул я. — Тогда, давай делать дальше. Удар. Миг и она нанесла первый удар. Быстрый, хлесткий, и сразу после возвращение в оборонительную позицию. Да, надо бы продолжать давить противника, но, если тебя подловят на этом, ты не сможешь вернуться в ритм боя. Так что, пусть лучше одиночные удары, и готовность защититься. В бою все может повернуться, как угодно. Оретти начала отрабатывать удар по манекену, и делала это… спокойно. Нормально. Да, ошибки были и мне надо было их периодически поправлять, но по сравнению с тем, что было раньше, хорошо. Я не сказал ей этого. Вряд ли примет похвалу. Или, наоборот, слишком сильно её примет. Пока просто заметил. Но вот, после очередного удара, она не встала в стойку, а отошла в сторону, как от воображаемого удара и продолжила атаку уже с другой стороны. — Интересно… — пробормотал я себе под нос, но не учел острый слух фавнов. Её лисьи ушки мигом встали торчком, и она мигом повернулась ко мне, будто бы я сейчас её отругаю. — Ты не сердишься? — спросила она у меня. — За что? — спросил уже я с непониманием. — Я же… Сделала не то, что должна была. — тихим голосом сказала она. — Все нормально. — хмыкнул я, туша самокрутку. Слишком быстро кончилась. — Ты развиваешься. Оретти посмотрела на меня с удивлением и по-видимому, приняла это за похвалу, продолжая свои тренировки. Спустя несколько минут, я остановил её движением руки, взял палку и пошел к ней. — Только давай без атак. — попросил я. — А то, ещё после миссии… Оретти посмотрела на меня пристально и… её уголки губ еле заметно дернулись. Почти улыбка. А ведь это, даже не моя, самая лучшая шутка. Лучшая, это когда я жив, а все остальные мертвы. Чаще всего происходило. Ван Готт явно оценил. Начиная обозначать удары, мы сразу начали с более высокой скорости чем обычно. Но Оретти нормально все отражала, иногда просто уходя в сторону и также обозначая удары по мне. Не атакуя, но делая вид, что нанесла ответный удар. Я заметил, что это не по тренировке, но лишь покачал головой и слегка ускорился. Оретти тоже ничего не сказала, а приспособилась к этому. В конце, я уселся обратно на дерево, чувствуя, что одной самокрутки мне мало. Но, чего нет, того нет. Оретти подошла ближе и уселась рядом. Не слишком близко. Но ближе, чем в прошлый раз. — Винтер… вызывала меня к себе. — начала она диалог, а я мигом напрягся. — И спрашивала насчет тебя. — Ты ответила? — спросил я, начиная просчитывать все варианты действий. — Я ответила то, что она хотела услышать. — ответила она. — Она хотела узнать, представляешь ли ты опасность для лагеря. Я хмыкнул на такую постановку вопроса. Да, Оретти, не смотри что запуганная фавн-лиса, может анализировать информацию. Даже с учетом, что работает на кухне. Правда её ремарка насчет того, что она ответила то, что хотела услышать Винтер… Она фильтрует информацию специально для неё. И… Для кого ещё она может её фильтровать? Для меня? И как мне проверить это? Довериться? Устроить проверку? Банально прижать кинжал к горлу? Ничего не понятно. Но ясно что Оретти начала расти не только как боец. И мне… Ладно. Пока нет прямых намеков. Я все равно ей недостаточно доверяю. Продолжаем работать. И пытаемся не сблизиться слишком сильно. — Ну, насчет этого, она может быть спокойна. — сказал я себе под нос, возвращаясь в реальность. Ушки Оретти дернулись, показывая, что она это услышала, но ничего не сказала, продолжая сидеть рядом. — Я спросил у Винтер насчет нормальных тренировок. — разорвал теперь я тишину. Оретти посмотрела на меня удивленным взглядом оранжевых глаз. Пламя потрескивает. Слабое, его легко задуть. Но оно появилось. — Зачем? — спросила она с искренним непониманием. — Потому что я не могу дать тебе всего. — честно ответил я. — Я не умею пользоваться аурой. Я не могу нормально тренироваться с тобой. — Ты же не… прекращаешь все это? — спросила она с потаенным страхом. — Нет. — покачал я головой. — И буду на твоей первой тренировке. Оретти на несколько секунд задумалась, и наконец, взяла меня за рукав пальто, сжимая с силой в своих невеликих руках. — Спасибо. — тихо пробормотала она, продолжая сжимать мой рукав и смотря в землю. Я не стал ничего говорить. Но внутри немного напрягся. Потому что… У меня есть пальто. Свитер. Даже под свитером ещё один слой одежды. Но под ними… Швы. Десятки, сотни, иногда кажется, что тысячи швов. И если про это кто-то прознает… Меня и так подозревают во всем. С этой информацией я стану практически открытой целью. Станет вопросом времени, когда от меня попытаются избавиться радикальным способом. Оретти даже не заметила моего изменения и аккуратно отпустила мой рукав. После, подхватила свой посох и пошла обратно в лагерь. Была бы здесь Руби, она бы сказала, что у оружия обязательно должно быть имя. Но… Ладно. Пускай. Захочет, сама потом назовет. Я же… Пойду спать и при этом делать все, чтобы меня не придушили во сне. … Мы стояли возле тренировочной площадке и тут было гораздо меньше народа, чем обычно. Все остальные ушли в рейд на тот лагерь. Но все самое ценное, мы уже вынесли. Особенно я. Что за объект «Б»? Как он вообще привязан к этим событиям? Существует ли он вообще? Может эта информация уже не имеет никакой ценности. Ничего неизвестно. Ну да ладно. Не мое дело. — Оретти? — спросила какая-то девушка с темными волосами и зелеными глазами. Похоже, ответственная за тренировки. Почти как она… Не важно. Она мертва. — Ты решила снова прийти сюда? — Да. — тихим голосом ответила лисичка, пока я стоял сбоку. — Здравствуй, Рин. — Винтер разрешила нам заниматься. — напомнил я про себя. Девушка посмотрела на меня внимательным взглядом. — Да, она говорила, что вы зайдете. — наконец, ответила она. — Но я не могу допустить тебя к занятиям. Потому что иначе… — Понимаю. — перебил её я. Мое «Проявление», тут уже известно. Не буду им мешать в выдумывании себе монстров. Потому что на самом деле… Я могу быть гораздо хуже. — Я не буду лезть. Просто посижу рядом. — Тогда, прошу. — сказала она с легкой улыбкой и отошла в сторону. Я хмыкнул и посмотрел на Оретти, которая мягкими, практически невесомыми шагами пошла к нормальным манекенам. Хотя бы в сравнении с тем, что было у нас. Мы пошли в самый дальний угол. Там, где можно быть более всего незаметными. Но Оретти это и надо. Легкая разминка и Оретти начала делать тоже самое, что и у нас. Просто теперь под взглядами не только меня, но ещё и… как её звали? Только же называли. Ненавижу запоминать имена. Полчаса тренировок пролетело незаметно, и та девушка сама подошла к нам. — Ты хорошо держишься. — сказала она с мягкой улыбкой. — Да. — легко кивнула Оретти и быстро отошла от манекена возвращая себе дистанцию. — На самом деле… — начал я говорить, привлекая внимания сразу обеих девушек. Вновь становлюсь центром притяжения. — Я думал, что здесь Оретти может обучиться контролю ауры. — Ауры? — уточнила девушка, более внимательно смотря на неё. Потом бросила взгляд на меня, но я сразу покачал головой. Она поняла меня без слов. — Да. Рин, ты можешь… научить меня этому? — спросила Оретти, сама подключаясь к убеждению. И я снова услышал её имя. Не то. Совсем не похоже. Или… Не важно. Травмы остаются там. Прошлое определяет наши травмы и шрамы. Но оно не должно управлять нашими поступками. — Думаю, могу сделать что-то. — ответила Рин. — Приходи сюда с утра, когда народу немного, будем с тобой тренироваться контролю над аурой. Оретти сжалась, но кивнула. Я же внутренне порадовался этой победе. Потому что теперь у неё есть не только я, но ещё и остальные. Хотя бы один человек. Дальше должно пойти легче…
