Бродяга. Изломанный мир.

             Я очень долго выживал. С того самого момента, когда сбежал из лаборатории ван Готта. И не просто выживал. А ещё и убивал, чтобы жить. Охота за нами никогда не прекращалась. И мы с Нео делали все, чтобы остаться в живых.              Я сражался со многими. Очень многими. От бандитов до ван Готтом и прочим. И победил. Всех. Они мертвы. В этом мне помогали мои особенности. Аура не проблема, что всегда всех шокирует. Я не играю в честный бой, что многих тоже удивляет. Относительно кражи чужих проявлений, вообще молчу. Мой стиль боя завязан именно на это. Сломать все правила и после, пока они не опомнились перебить всех врагов. Если бы здесь была Нео, это был бы даже не бой, а просто разбор на составные части. Но вместо Нео тут была Оретти.              – Твоя задача – выжить. – сказал я Оретти, перебирая все возможные тактики. Дымовая? Нет, у них практически нет огнестрела. Просто так использовать – бесполезно. Осколочная и защитный прах, чтобы самим защититься? Можно, но неэффективно. Перестрелять всех с расстояния? Парочка уклонится. Но разберусь с бандитами.              Двое, один в которого стрелял, второго порезал, не могли пользоваться основной рукой, но все равно старались что-то сделать, начиная нас окружать. Медленно, уверенно. Как будто мы простые путники. Они освободили своего главного и теперь, пытаются нас победить, доставая оружие. Короткие и ржавые мечи, или длинные ножи, какая-то дубина. Пистолет остался у одного из них на поясе. Опасен.              На секунду я хотел усмехнуться, но заставил себя остановиться. Не время. Оретти с силой сжимала свою глефу, готовая к любому повороту событий. Да, у неё есть первая победа, но это уже полноценный бой. Причем с численно превосходящим противником. Который знает, что я могу игнорировать ауру. Но насчёт всего моего арсенала, вряд ли знает. Значит…              – Прикрой глаза. – прошептал я ей и в одно мгновение поменял кинжал на светошумовую гранату. Оретти меня послушалась без слов. Чека легко отдернулась, и я метнул её им под ноги, сам также закрывая глаза. Бандиты на несколько секунд зависли, пока парочка бросилась врассыпную не собираясь проверять, что это такое, когда прогремел взрыв.              Отлично, на пару секунд оглушены. Пора.              В одном рывке я сместился к первому, на всякий случай доставая пистолет свободной рукой. Он держал свой меч так, будто надеялся, что это мне как-то помешает. Но этого не случилось. Кинжал легко вошел в плечо, и я толкнул его на землю, специально наступая на раненое плечо. Чтобы в краткий срок, было как можно больше боли.              Я прожил многое. И пережил это. Начиная от опытов в лаборатории безумного ученого, заканчивая обучением в Биконе. И я знаю на собственном теле, где находятся самые важные и болевые точки. Надо просто на них нажать, чтобы человек перестал быть бойцом и стал хлюпающим телом.              Аура работает у них не просто как щит. Она не пропускает весь спектр боли. Даже в самых крайних случаях, она продолжает попытки защитить своего носителя. Но когда я прорезаю ауру, то все бывают шокированы тем, что можно испытать такую боль. Что ещё сильнее выбивает их из ритма боя не позволяя продолжать сражаться.              Другой рывок к следующему, пока он пытался проморгаться. Даже сделал попытки поднимать свою дубину, когда я оказался рядом и провел подсечку, роняя его на землю. Сразу вонзил кинжал ему в рабочую руку, добавляя удар ногой в грудь. Чтобы не поднимался слишком быстро. Да, можно убить. Это даже легче. Но рядом Оретти. И поэтому, только если не будет другого выхода.              Третий стал поднимать пистолет, но я успел первым и выпустил две пули ему в колени. Он упал на землю, и заорал от боли, как и все остальные. Несколько секунд, а уже трое человек валяются на земле. После одной, светошумовой гранаты.              – Вы допустили ошибку. – произнес я мрачным тоном, смотря на всех остальных. Парочка стояла в напряжении, понимая, что это не просто какой-то случайный боец, а человек, который умеет выживать. И сражаться. Бандиты отступили назад. Руки Оретти мелко подрагивали от такого представления, но она не отступила, а чуть продвинулась вперед. Она воспользовалась тем страхом, который я создал.              Диспозиция. Парочка напротив меня и ещё двое по бокам. Четверо. Один из них с поврежденной рукой. Но может делать так, что кажется, будто он сливается с местностью. Неприятно. И в случае чего, может быть опасным. Значит…              Я резко повернул к нему пистолет, добавляя ещё несколько выстрелов по коленям. Попытался уклониться, но на таком коротком расстоянии, промахнуться сложно. Особенно мне. Так, что он упал на землю, также раскрывая рот для настоящего крика, когда его товарищ попытался пойти на меня в атаку. Но Оретти успела первой, подставляя свою глефу ему под ноги, так, чтобы он оступился и резко развернувшись, набирая импульса ударила в тело. Аура вспыхнула, но он отлетел на землю, роняя длинный нож и недовольно застонал от боли. Но не орать. Ещё немного ауры осталось.              Она сама, мягко переступая с ноги на ногу подошла ближе к нему и ударила по голове, отключая от этого боя. Потом, им придется очень тяжело. Если они выживут. Но на это мне точно плевать.              Я быстро глянул на Оретти, проверяя её состояние. Ушки подрагивают, глаза бегают по полю боя, но руки даже не думали расслабляться. Держится.              Парочка тревожно переглянулась между собой, понимая, что возможно они выбрали не самую правильную цель для своего нападения.              – Готова? – спросил я у Оретти. Она ещё сильнее сжала руки на древке и кивнула. Сейчас, вряд ли может нормально отвечать. Но тело скажет за неё само.              Я перевел пистолет на них, когда они сделали то, что надо в таких ситуациях. Резко сократили дистанцию. Девушка бросилась ко мне, пытаясь нанести колющий удар мечом, а парень переключился на Оретти.              Вот только…              Я выживал в ситуациях и похуже.              Резкий уход вбок и замена пистолета на второй кинжал. Попытка ударить по ногам. Но девушка оказалась не так проста и сразу же отступила, понимая, что после первого же удара она перестанет быть бойцом. У неё обязано быть проявление. Какое?              Учитывая её собранность, записки и прочее… Что-то аналитическое? Помогающее сохранять трезвость в бою? Или вообще, что-то другое.              Она нанесла резкий взмах мечом, заставляя меня отойти назад, но я даже не стал пытаться выхватывать пистолет или сокращать расстояние. Она готова к этому. И… Я не могу позволить себе получать повреждения. Даже больше, чем расходовать защитный прах.              Я кружился вокруг неё, пока девушка пыталась меня зацепить и все это время, парень пытался поговорить с Оретти. Точнее, насмехался над ней.              …              – Как обидно, что такая милая лисичка теперь подчиняется такому ненадежному парню. – говорил он, пытаясь к ней приблизиться, но Оретти уже умела удерживать дистанцию. Не всегда идеально и ей периодически приходилось отступать, но она могла продолжать сражаться.              – Было бы обиднее, если бы я согласилась на твое предложение. – ответила Оретти, пытаясь нанести удар своей глефой, но парень вовремя поставил блок мечом. Грамотно. Лучше, чем могла бы она. У него есть опыт настоящих боев, а у неё только тренировки с Генрихом.              – И теперь с тобой может произойти что-то плохое. – усмехнулся парень, пытаясь сблизиться с ней, пока Оретти провела лезвием по земле, останавливая его от этого. Как учил Генрих. Быстро, резко, потом возвращая глефу в нормальное положение. – Например, то же самое, что и тогда.              Раньше, Оретти могла бы впасть в панику от таких слов. Или хотя бы замедлилась. Но сейчас это был настоящий бой. В котором её жизнь зависела от того, как она будет сражаться и реагировать на его насмешки. Поэтому она лишь сильнее сжала хватку рук и выдохнула, возвращаясь в бой. Парень слегка нахмурился от того, что его слова не имели решающего влияния и решил перестать играться.              Он попытался ударить мечом сверху и Оретти вовремя подставила древко глефы под него. Почти как на тренировках. Парень не остановился и стал давить силой, пытаясь пробить её защиту.              Она же была кем угодно, но не силовым бойцом. И поэтому наклонила глефу, чтобы меч соскользнул вниз сам, а она успела отступить в сторону. Парень успел за это время восстановиться и пока Оретти приходила в себя, сделал рывок в её сторону. Сократил дистанцию.              Оретти, отчасти импульсивно, отчасти намеренно использовала свое проявление, заставляя его сконцентрироваться на чем-то другом. Например, на одном из бандитов, который валялся неподалеку. Парень повернул голову и в этот момент Оретти ударила его в бок, со всей возможной силой. Он повалился на землю, его аура вспыхнула, но парень быстрым перекатом в сторону избежал ответного удара, тут же поднимаясь с земли. Две секунды в бою. Критически важные. Но теперь, когда он знает её проявление…              – Так вот, что тогда произошло… – прошипел парень, взмахивая мечом, чтобы защититься от колющего удара глефы. Свист лезвия раздавался в декорациях заброшенного форпоста. Металл сталкивался с металлом, расходился и снова сталкивался. Меч был универсальным. Но у Оретти было оружие с меха-шифтом. Которое прочнее и надежнее чем обычное. По крайней мере в её представлении.              У неё оставалось те самые флаконы с прахом от Винтер. Огонь и лед. Один, слабый потратила на тренировки. Она ещё не могла идеально им пользоваться. Но если получится его использовать…              Оретти вновь отступила, ныряя одной рукой во внутренний карман куртки за прахом, когда поймала себя на мысли… Что засмотрелась на парня. Что подмечает все его, даже самые мелкие детали. Улыбка не такая мерзкая, как кажется. Карии глаза кажутся красивыми. Маленькая ямочка на лице такая милая… Её рука сама собой немного расслабилась. Что такого-то? Он же… красивый. И заслуживает быть люби…              Она вцепилась обеими руками в свое оружие, как в якорь, стараясь прогнать эти мысли.              То же самое, что было во время их диалога в лагере. Она сама пыталась убедить себя в том, что парень заслуживает жалости. Или, наоборот, достоин её любви.              Проявление.              Оретти замотала головой, пытаясь избавиться от этого ощущения. Парень за это время успел к ней приблизиться и нанес удар мечом по её плечу. Аура вспыхнула, поглощая часть урона, Оретти зашипела от боли, сдерживая порыв прикрыть раненую часть тела. Бой. Сейчас – бой. Она снова отошла от него, ощущая все растущую растительность за своей спиной. Скоро, уже будет некуда отступать.              – Зачем ты сопротивляешься? – с улыбкой спросил парень, но его глаза смотрели на Оретти не как на противника, а как на законную добычу. Так же, как и те бандиты. Так же, как и Белый клык. – Все это можно провести гораздо проще.              – Согласна. – ответила Оретти и не выдержала, снова изгибая губы в улыбке. Той самой, лисиной. Хитрая лиса не должна отвечать с гневом или пренебрежением. Это такая же игра. Раньше были слова, теперь – оружие. Опаснее, интенсивнее… интереснее. – Почему бы тебе не подумать о Лин? Уверена, Генрих с ней уже разобрался.              Разумеется, она запомнила её имя. Ещё тогда, во время их предыдущей миссии. Не «Твоя напарница, не «Твоя девушка», а Лин. Сильнее удар по нему.              Парень на краткое мгновение, всего лишь на долю секунды запнулся. Беспокоится за неё, переживает, действительно думает, что Генрих её победил. Оретти ударила своей глефой снизу и справа, но парень вовремя двинулся в сторону и грамотно подставил меч. Хитрость удалась, но она не смогла этим воспользоваться. Пока не хватает навыков в бою.              Парень резко нахмурился, возвращаясь в свой бой, а Оретти ещё сильнее улыбнулась. Лучше она будет хитрой лисой, чем дрожать от страха. Она будет контролировать свои эмоции. Если она не может победить сама, значит, отдаст победу Генриху. Пусть он будет сильнее в этом вопросе. Её задача – победить себя, не сломаться и не подставить Шмидта.              Победа была бы неплоха. Но главное, выдержать и не сломаться. И уже это будет победа.              …              Она не подпускает меня. Знает, куда я пойду. Проявление. Практически точно. Но раскрывать свое… Тогда придется убивать. Я не могу позволить, чтобы о нем кто-то узнал. Даже Оретти. Потому что иначе, это может быть использовано против меня. Да и потом…              Как именно она это делает? Анализ? Слух? Зрение? Без этого я могу только бесполезно долбиться головой о стену не зная, что именно воровать.              – Ты причиняешь много неудобств нужным людям. – произнесла она, пытаясь провести горизонтальный удар мечом. Я не отвечал. Нет смысла. Слегка напряг ноги в коленях и метнулся к ней, но она уже ушла вбок, предугадывая мои движения. Тяжело. Очень. Значит…              Я не погнался за ней, а выхватил Приговор. Сейчас там дым. Но мне это не надо. Не зря же я сделал так, что могу в любой момент переключаться на нужный патрон. Пара нажатий на кнопку и выстрел. Но не в неё, а в землю под. Лед.              Она не знала, что у меня там, значит, не могла предугадать. Отлично, это не предсказание будущего. Иначе, было бы совсем тяжко.              Девушка ступила ногой на корку льда, заскользила по земле и попыталась уйти в сторону, когда я метнулся к ней, наконец-то, нанес первый настоящий удар. В бок, прорезая одежду и добираясь до тела.              Девушка вскрикнула. Голос тонкий, высокий. Я успел выдернуть кинжал, отступая в сторону, когда та успела прийти в себя и сделала дополнительный шаг назад. Лишний. Даже с анализом, боль в теле влияет на её движения. Начав к ней приближаться, пока она не успела вернуть меч в правильное положения, я уже нацелил кинжал в ведущую руку, когда прозвучал пистолетный выстрел. Не мой.              В несколько мгновений моя рука нырнула во внутренний карман пальто, раздавливая флакон с защитным прахом. Рефлекс, который выработан многими боями. Даже если нет опасности, лучше перестраховаться. Отступить назад, пытаясь понять, кто это вмешался. И поморщился. Один из бандитов, который продолжал валяться на земле и стонать от боли, но нашел в себе силы попытаться помешать мне. Не ради службы этой парочке, а просто отомстить мне. Знает, что умрет. Но хоть так нагадить перед смертью.              Я не хотел убивать. По крайней мере перед Оретти. Но, если так хотят…              Выхватив пистолет, я одним выстрелом положил этому конец. Прямо в голову. Не такая большая дистанция, да и я привык пользоваться пистолетом. На это никто даже не отреагировал. Они пришли сюда убивать и знали, что я игнорирую ауру. Значит, потери неизбежны.              Осталось одиннадцать флаконов.              Девушка прикусила губу, и попыталась перейти в атаку, пока я отступил в бок и готовился закончить этот бой. Уже поняла, что словами, меня очень тяжело зацепить.              Найти же то, на что я могу среагировать… Удачи им. Посмотрим, как они будут разбираться в прошлом человека, которого здесь никто не знает.              …              Лисьи ушки Оретти дернулись от первого выстрела, и она сразу повернулась к Генриху. Рефлекторно, проверяя, как он. Это был бандит, который пытался выстрелить в спину Генриха. Промазал. Но это было ошибкой. Парень тут же увеличил давление и ступил в её ближнюю зону. Практически вплотную. Тогда, когда она уже не могла отступить назад из-за растительности за спиной. Меч стремительно стал опускаться сверху вниз и Оретти только в последний момент успела подставить древко. Неправильно, абсолютно неправильно, держа его над собой как обычную палку двумя руками, ощущая все растущее давление сверху.              На тренировках подобного не было!              Парень был явно сильнее и ей пришлось включать импровизацию. Где-то на заднем фоне прозвучал второй выстрел, но Оретти не обратила на это внимания, думая над тактикой победы.              Генрих не учил её бою без оружия. Был сконцентрирован на том, чтобы она держала дистанцию. Но сейчас, в настоящем бою ей приходилось экстренно учиться.              Как дерется Генрих? Искал слабые места и ударял в них. То есть…              Оретти, чисто на инстинктах вышла из правильной стойки, нарушая одно из главных правил Генриха, но продолжила и резко подняла ногу, ударяя носиком ботинка Кайла в пах. Аура вспыхнула, защищая и уменьшая боль, но удар в такое место заставил того с раздраженным лицом отступить назад, даря Оретти несколько секунд, за которые она успела восстановить стойку и правильно перехватить глефу              Она смотрела на него с настоящим презрением, даже считая его недостойным, для показа хоть одной из её лисьих улыбок. Её не для того вытаскивали из грязи, чтобы какой-то тошнотворный парень толкнул её обратно.              Он был мерзостью. Настоящей мерзостью. Такая мерзкая улыбка, такие отвратительные глаза и руки, а также мерзк…              Опять. Снова. Проявление.              Оретти сцепила зубы и слегка мотнула головой, пытаясь восстановиться от его проявления. Не просто какая-то одна эмоция, а сразу несколько. Он вешает на себя определенную роль, пытаясь вывести её на эмоции и потом подловить на ошибке.              - Повторяешься. Жалко. – бросила она ему, провоцируя не проявлением, а словами.              – Похоже, твоему учителю удалось чему-то тебя научить. – с недовольством сказал парень и попытался опять ударить, когда Оретти резко ушла вбок, сама, сознательно сближаясь, чтобы выйти из тупика. Он явно от неё такое не ожидал. Она же травмированная девушка и любое сближение должно было толкать её в панику. То, что она до сих пор держится – чистая удача.              Нет.              Если для победы над собой, своими страхами и ним, ему надо сблизиться… Ну, он пахнет явно хуже, чем Генрих.              Отвлеклась на запах. Во время боя. Слегка переместив руки на древке своей глефы, она переместилась назад ещё на пару шагов, когда столкнулась с кем-то спиной.              Генрих.              – Нормально? – спросил он ровным тоном, но Оретти чувствовала, как напряжены его мышцы под пальто. Готов ко всему и наверняка следит за Лин.              – Да. – быстро ответила Оретти не упуская ни на миг Кайла, который приближался к ней. Медленно, будто бы ему ничего не могло помешать. – Он принимает какие-то роли и заставляет смотреть на себя соответственно. Меняет восприятие.              – Она может предсказывать будущие ходы. Но не идеально. Если чего-то не знает, то это, будет для неё сюрприз. – продолжил Генрих описывать способности своей противницы.              – О! Так они наконец-то догадались до того, что мы можем. – с улыбкой сказал парень.              – Кайл, перестань выпендриваться. – не сдержалась девушка, но продолжала пристально за ними следить. – Мы уже давно должны были это закончить.              – Эх, какая печаль. – произнес парень и Оретти, на краткое мгновение поверила в его трагедию. Но очень быстро скинула наваждение. Когда знаешь, в чем заключается проявление его эффект проходит гораздо быстрее. – Значит, мне пора перестать играться. Оретти, может передумаешь?              – Я уже. – фыркнула Оретти и в одно мгновение они с Генрихом поменялись местами. Без слов. Как старые партнёры. Она за несколько мгновений достала флакон и поставила его в специальный разъем в своем оружии. Взмахнув глефой в своих руках, даже излишне театрально, она сразу направила ауру в этот флакон, лезвия слегка нагрелись и спустя пару мгновений вспыхнули огнем. Слишком большой. Потратила много ауры. Действие будет не таким длинным, если бы у неё был нормальный контроль аурой. Лин на несколько секунд, зависла, смотря не просто на оружие с меха-шифтом, а на то, что способно использовать прах.              Но её проявление уже работало на полную. Оретти подступила к ней, и девушка грамотно отступила в сторону, правильно беря меч, чтобы защититься от удара. Оретти не стала драться там, где была слабее. В конце концов, если её главная сила – это мозг, то значит он и самое слабое место.              Посмотрев прямо в её глаза, она заставила ту переместить взгляд в сторону одного из бандитов. Секунда, может полторы. Для их боя, большое время. Оретти успела пройти её защиту и ударила пылающим лезвием прямо туда, где растекалась кровь. Скорее всего, после Генриха. Аура вспыхнула, но очень тускло и с разломами, показывая, что она уже на исходе. Рана оказалась прижжена и в тоже время, девушка вскрикнула от боли, отступая слишком далеко, пытаясь избежать боли.              Как это… мило. Оретти вновь изогнула губы в улыбке. Они хотели их убить, а теперь, она находится в её власти. Может поиграться, а может добить. Это так… приятно.              Лисенок перестал быть добычей для остальных, выросла, и сама стала охотником. Теперь же ей, или кому-то другому придется следить за тем, чтобы не слишком наслаждаться чужими страданиями.              …              Это продолжалось долго. Очень. Я не был настроен играть. Парень попытался активировать свое проявление и сделать так, чтобы я считал его, за своего, самого злейшего врага. На краткое мгновение передо мной появился совсем другой человек.              Карие глаза с очками на носу, неряшливая прическа из темных волос, лабораторный халат и спокойный рассудительный голос, периодически вставляющий словечки на абсолютно незнакомом языке для большинства живущих на Ремнанте. Который не смотрит на тебя как на человека, а просто как на объект для исследования. И к объекту не может быть никакого сочувствия или других эмоций. Просто анализ и холодная статистика.              Но Оретти уже выяснила его проявление. Роли. И тогда я сделал то, что давно надо было сделать.              Быстро моргнул глазами, переключая зрение. Присмотрелся к его ауре. Грязная, коричневая, такая же, как и он сам. Нашел фрагмент, отвечающий за его проявление. И украл его.              Все заняло не больше секунды.              Если знаешь, что именно воровать это протекает очень быстро. Мне даже не надо использовать его самому. Просто забрать эту возможность у него.              – Что за… – слегка успел расширить глаза в удивлении парень, когда я в пару шагов, подобрался к нему вплотную и вонзил кинжал в горло. Он пытался защищаться. Пытался поднять меч. Но со мной такое уже давно не проходит. Ты либо не даешь мне подойти, либо умираешь. И парень совершил свою последнюю ошибку.              Я вытащил кинжал и обернулся к девушке, даже не обращая внимание на то, как он стал падать на колени пытаясь прикрыть руками вытекающую кровь. Но там слишком обильный фонтан. Ему уже ничего не поможет.              Оретти сражалась с ней, нанося удар за ударом, и девушка хоть и предугадывала, что она делает, не могла успевать вовремя реагировать. Знания есть, но тело не позволяет реализовать это преимущество. Аура светилась все тусклее и тусклее, от различных, удачных ударов лисички. Аккуратных, не решающих, но не оставляющих шанса на переворот в драке.              Играется с ней. Плохо. Очень плохо. Но не сейчас. Потом стоит ещё раз поговорить. Или просто следить.              Надо попробовать взять её в плен. Я выхватил пистолет и выстрелил в землю у неё перед ногами. Она дернулась назад, а Оретти остановилась. Поняла, что у меня есть план и не стала в него вмешиваться.              – Оружие на землю. – стальным тоном произнес я. – И все остальное тоже.              Она посмотрела на нас с раздражением. И только спустя секунду заметила своего мертвого парня. Её глаза расширились в ужасе, а руки слегка задрожали. Похоже, правда, были близки. И она даже не избила его за то, что он пытался себе найти ещё какую-то девушку? Но за пару секунд, она смогла прийти в себя достаточно, чтобы медленно положить меч на землю.              Оретти стояла наготове к какому-то трюку, как и я, удерживал её на прицеле. Меч опустился на землю. Она полезла в карман своей одежды и достала оттуда все вещи. Блокнот, карандаш, и…              Я успел первым. Пуля попала прямо в сердце. Она попыталась достать что-то, похожее на самодельную гранату. Отдернула чеку прямо в куртке. Я метнулся к Оретти, хватая за плечи, она резко выдохнула от такого движения с моей стороны, но я успел активировать защитный прах. Никакого взрыва. Просто все вокруг заволокло дымом.              Иногда то, что ты не знаешь арсенал других, может привести к таким, не самым рациональным растратам ресурсов. Два флакона, которые я только что нашел, потратились на то, что могло быть опасно, а не являлось таким на самом деле.              Я метнулся в дым и нашел девушку, которая пыталась отползти подальше. Пуля замедлила движение из-за несколько слоев одежды. Не броня, но все равно помогает. Она уже не жилец. И никакой информации, у неё уже не выяснить.              Хмыкнув с пониманием к такой тактике, я прицелился к её шее и грамотно опустил ботинок.              Хруст костей я слыша неоднократно. Это просто ещё один.              …              Дым рассеялся спустя пару минут. Оретти все это время стояла настороже и периодически проходилась по бандитам, контролируя, кто в каком состоянии. Успела увидеть растекшееся кровавое пятно на лбу у одного из них. Поняла, кто это сделал. Снова осмотрелась вокруг. Трое убиты мной. Глаза закрылись, руки сжались сильнее на древке, а дыхание вернулось в тот ритм, который я тогда ей дал.              Раз – вдох, два, три, четыре – выдох.              Полторы минуты восстанавливалась. Потом медленно открыла глаза. Осмотрела все поле боя. И тяжело выдохнув, пошла дальше патрулировать пространство и следить за валяющимися бандитами.              Может ли кто-то напасть и что с ними вообще делать. У меня насчёт этого было очень простое мнение. У них есть аура. У них есть страх. Значит, скоро сюда могут прийти гримм. Это не то, что нам надо. Оретти внимательно на меня посмотрела взглядом оранжевых глаз, отвернулась, и пошла к вещам той девушки. К трупам не приближалась.              Её руки мелко потряхивались от этих событий, что она пыталась компенсировать, ещё сильнее цепляясь за что угодно. Одежда, древко, сама хватала себя за руки. Дыхание только по моей методике. Движения не плавные и мягкие, как тогда, а рваные, резкие. Накрывает адреналин от боя и таких последствий. Хмыкнув, пытаясь понять, что с этим делать, я повернулся к бандитам.              Сделал все быстро. Без лишних переживаний и прочего. Я много кого убил. И перестал уже давно стесняться этого.              Вся жизнь – это грабеж. Кто-то ворует эмоции, кто-то кошельки, а кто-то жизни. И сегодня мне повезло. Меня не ограбили. Потому что если бы победили они, то ко мне милосердия у них явно бы не было.              В карманах у них не было ничего важного. Примитивная карта, какой-то мусор, и… парочка самокруток. Отвратительных. И скорее всего не табак, а какая-то дурь. Не буду рисковать и брать. Ладно, может Оретти повезло.              – Что у тебя?              – Тут блокнот этой девушки. – пояснила Оретти, приподнимая заветную книжку. – И тут очень много информации. Похоже, они долгое время работали на Седрика. И не просто воровали вещи. Тут есть несколько объяснений маршрутов и заданий к кому-то во внешний мир. Бандиты и… Белый клык.              Последние слова она прошептала с ненавистью.              Я подошел ближе и протянул руку. Оретти отдала мне блокнот с готовностью, и я погрузился в их записи. Тут было много чего. То, что она уже сказала, различные личные пометки и…              – Они сдавали маршруты других разведчиков. – мрачно припечатал я. Это уже прямое предательство. – Такое не будут прощать. Но они могут объявить это подделкой.              – С той записью на диктофоне это будет могила для Седрика. – произнесла Оретти, и я молча кивнул на эти мысли. Хм?              Переписанные данные с какого-то листка. Краткая заметка.              «Объект Б должен перемещаться под специальным конвоем, обеспечивающим его безопасность, а также скрытность во время пути».              Снова объект Б. Его везли под конвоем. Скрытно, но под охраной. Куда? Зачем? Что вообще везли?              И похоже, не только я включился в погоню за этим объектом. Но вопрос, они сообщили эту информацию Седрику или придержали для себя?              Я рванул этот листок и спрятал в пальто. Оретти бросила на меня вопросительный взгляд, но не стала ничего говорить. Понимает, что сейчас мы можем, а отчасти и должны контролировать информацию. Судя по всему, она не дошла до этого момента. То есть, тоже не знает про этот таинственный объект. И эта информация есть только у меня.              Вопрос теперь только в другом… Доверять ей или нет?              Пока не стоит. Я сам ничего не знаю.              – Ты можешь… проверить их? – спросила Оретти, пытаясь не приближаться к трупам. К запаху привыкла, но обыскивать их… Я кивнул, а она отошла в сторону, следя за обстановкой вокруг форпоста.              Я продолжил свое мародерство. У парня оказалось мало чего. Передвигался налегке. Наверняка, мешки оставили где-то в укрытии, чтобы не отяжелять себя во время схватки. А так… Парочка приказов, несколько ненужных уже монеток от старого мира… И пара сигарет. Курил? Нет, вряд ли. Не чувствовал от него запаха. Возможно, держал с собой, как валюту. И ещё… Интересная находка…              Я хмыкнул, внимательно смотря на эти таблетки. Не самый большой эксперт, хотя и потратил время на то, чтобы разобраться в химии. Ван Готт заставил готовиться к схватке с собой. И это…              – Наркотики. Или что-то похожее. – пробормотал я себе под нос. – Иронично.              – Что? – спросила Оретти.              – Неважно. – покачал я головой, складывая их обратно в карман. Это мы точно брать не будем. Нет нужды.              Что же, переходим к следующей.              У девушки оказалось слегка поинтереснее. Ещё пара самодельных гранат. Вскрывать их не стал, так как неизвестно, что внутри. Просто закинул во внутренний карман пальто, собираясь отдать в лагерь. Или попытаться исследовать самому. Пока не решил.              – Генрих? – позвала меня Оретти тихим голосом. Я подошел к ней и выглянул наружу. За ограду форпоста. И там… Были гримм. Привлечены тем негативом, который мы создали. Трое беовульфов. Легко. Почти.              – Ты готова?              Оретти на секунду прислушалась к себе и легко кивнула. После людей, гримм не так страшны. Они не лгут. Они не притворяются друзьями. Они просто враги, с самого рождения. Люди же могут быть хорошими. Просто выбирают быть такими.              Она вышла самой первой, впервые подставляя мне спину. Доверие вышло на новый уровень. А мне, это и надо. Защиты нет, так что, пускай лисичка с аурой идет впереди.              Да, немного цинично, но правдиво.              Первый беовульф заметил нас и слегка рыкнул, привлекая товарищей. Они повернулись к нам и бросились в атаку.              Не стали пытаться тратить время на запугивание и прочее. Либо надеются на численный перевес, либо что-то ещё…              Да, после боя мы должны быть усталые. Но у нас был небольшой перерыв. Когда адреналин ещё не успел весь выйти, но была передышка, чтобы восстановить дыхание.              И второе. Оретти доказала себе, что может сражаться.              Так что…              Первый беовульф был сбит со своего рывка косым ударом глефы, упал на бок, хотел уже вскочить, когда она тут же вонзила лезвие ему в живот, чтобы добить. Быстро, четко, без лишних разговоров и театральщины. Правда, нога далеко удалилась, лезвие вонзила с большей чем надо силой и из-за этого потратила больше времени на то, чтобы достать лезвие из шкуры…              Второй попытался в этот момент напрыгнуть на неё. Она более яркая цель, потому что у неё есть аура. У меня… Поломанная. Неполноценная. И поэтому я играю от скрытности и подлых ударов.              Выстрел в лапу подкосил его и пока он летел вперед, вонзить ему кинжал в шею, там, где нет костяной брони. Третий был уже настороже, обходя нас по кругу и ища момент для атаки. Оретти внимательно за ним следила и в один момент активировала свое проявление. Посмотрела прямо в красные и пылающие ненавистью глаза гримм. Беовульф на секунду отвлекся на землю под ногами, чуть приспуская челюсть и она тут же пошла в атаку. Свист лезвия, которое вонзилось ему в плечо одной из лап, рык боли и гнева. Оретти вынула лезвие и попыталась ударить снова, когда гримм бросился вперед, чтобы не допустить её доминирования с таким длинным оружием. Тоже понимают тактику. Правда, я был наготове. Пуля влетела ему во второе плечо, лапа подкосилась и практически выключилась, когда Оретти ступила к нему ближе и нанесла удар от земли – вверх. В живот, где шкура у гримм потоньше, чем на спине.              Я сбил траекторию, она добила.              Несколько минут и три гримм побеждены. Двое из них Оретти. Я просто выступал как страховка и поддержка. Она стояла и тяжело дышала, пытаясь восстановить свое дыхание. А потом повернулась ко мне с настоящей улыбкой на лице. Не лисья, игривая, а настоящая, которая появилась после такого испытания.              – Я справилась. – с гордостью за себя произнесла она, смотря на меня взглядом, в котором горел огонь энтузиазма. Теперь его так просто не потушить.              – Да. Ты молодец. – ответил я и Оретти ещё сильнее улыбнувшись, бросилась ко мне вжимаясь в мою грудь. Я лишь усмехнулся и также слегка прижал к себе.              Я не был возлюбленным с Нео. К своему сожалению. Или счастью. Но обнимала она меня точно также.              Я снова посмотрел на Оретти на её дрожащие от радости ушки и попытался успокоиться. Потому что… я хочу этого. Очень сильно. Не только партнёра, но и банально, простого человеческого тепла.              Просто хочется не держать все внутри себя. Позволить себе найти место для успокоения. Шутить с кем-то, смеяться или делать что-то подобное. Но…              Одну любовь я уже убил. Вторую не хочу.              …              Мы подошли к лагерю уже под утро. Солнце только-только поднималось над горизонтом. Нас остановили дозорные и потребовали показать мешки. Там не было ничего страшного. Остатки еды и несколько флаконов с прахом. И ещё мечи этой парочки. Как доказательство их убийства. Блокнот и прочее я спрятал очень глубоко в карманы. Чтобы ничего не нашли при досмотре.              – В лагере сейчас опасно. – хмуро сказал один из дозорных, рассматривая наши вещи. – Многие обвиняют тебя в том, что ты предатель. Винтер не может бороться с этим. Она ведет расследование и активно копает, но без дополнительных доказательств…              Я внимательно на него посмотрел. Просто сочувствующий или человек Винтер? Или вообще это подстава?              – Спустя пару часов вашей пропажи Лин и Кайл ушли следом. – продолжил он рассказывать последние новости. – Вы встретили их?              – Да. Они не пережили это.              Дозорный замолчал и тяжело выдохнул.              – Это все усложнит. Сильно.              – У нас есть ещё доказательства. То, что они работали на Белый клык. – выступила чуть вперед Оретти. Дозорный посмотрел на неё с удивление и на краткое мгновение задумался, а потом махнул рукой, призывая идти за собой              – Идите сразу к Винтер. – сказал он, ведя нас изгибающимися тропами. Так, чтобы не через главный вход и нас заметило не так много людей.              Мы вышли практически к окраине лагеря, но с другой стороны. Прямо возле палатки Винтер. Переглянувшись с Оретти, мы сразу вошли в палатку. Почти как к себе домой. Она не спала в такой поздний час. Чувствую, что со сном вообще у неё в последние дни было очень туго.              – Шмидт. – сразу признала она меня, делая маленький кивок головой. С её стороны практически проявление уважения, если не глубочайшей дружбы. – Надеюсь, ты принес хорошие вести.              – Как посмотреть. – развел я руками подходя ближе. Мешок остался стоять у входа. – Та парочка мертва.              – Они напали на тебя? – сразу поняла Винтер. Я кивнул, и она сдвинула брови, уже думая над этой задачей. Да, чисто в теории это мог сделать, и я, вот только они показали, что являются предателями. И есть четкая уверенность, что миссии на тот форпост у них не было. Возможно, они сдавали маршруты кому-то другому и поэтому ничего про него не было известно. – Это усложняет задачу.              – Зато мы обыскали их тела. – продолжил я, давая ей блокнот. – Там не просто перераспределение ресурсов для Кляйна. Там открытое взаимодействие с внешним миром. Бандиты, Белый клык… И сдача маршрутов остальных разведчиков.              Винтер быстро бегала взглядом по листам проверяя весь блокнот. Несколько раз бросала на меня подозрительный взгляд. Да, там не хватает многих листов, но пусть попробуют доказать, что это сделал я, а не они. Разумеется, Винтер не поверит. Доказательств нет, веры тоже.              С другой стороны, мы сейчас в одной лодке.       – С помощью этого и твоей записи мы можем утопить этого борова. – произнесла Винтер с силой захлопывая блокнот. – Но то, скольких мы потеряли из-за их действий…              Я под наркотиками? Сошел с ума? Винтер признается в своей ошибке! Чувствую, сегодня луна соберется обратно.              – Ты же следила за лагерем. – сказала тихим голосом Оретти. В первый раз, обращается к ней на ты. Когда ходишь рядом со мной и не такому научишься.              – Это не оправдание. – резко дернула головой Винтер. И я понял ещё одну грань её личности. Она со всех требует, как можно большего и лучшего результата. Но самые большие требования она предъявляет к себе. Прямо как… Вайсс.              Интересно, где они вообще? Почему я до сих пор их не увидел? Если они разыскиваются, то должны быть в лагере сопротивления. В другом? Или на каких-то особенных миссиях?              – Что насчёт форпоста? – спросила Винтер, переходя к новой теме.              – Богатый улов. – не сдержался и хмыкнул я. – Там многое сохранилось в хорошем состоянии. Если сделать все грамотно, то наши запасы серьезно пополнятся.              Я оторвал листок, отдавая ей и она тут же начала его читать. Я наблюдал за тем, как лицо Винтер медленно и очень неохотно, но слегка расслаблилось. Потому что с этим уже будет не выживание, а переход к жизни. Очень плохой, но жизни.              – Хорошо. – сурово сказала Винтер, скрывая радость от произошедших событий. Я не стал давить. – Теперь, ты. Точнее, твой свиток.              Винтер аккуратно залезла в стол и достала оттуда такой же свиток. Старый, поцарапанный, тусклый экран, экран срабатывал через раз. Но рабочий. Я сразу понял, что она хочет. Без связи, конечно, тяжело, но наши свитки и создавались для того, чтобы их можно было использовать, где угодно. Хоть в лесах Мистраля, хоть в джунглях Менаджери, хоть в лагере сопротивления после падения мира.              Передача записи прошла успешно. Винтер снова прослушала её, заряжаясь гневом и ненавистью, а потом убрала свиток обратно в стол.              – Не уходите далеко. И не ложитесь спать. После завтрака, Седрик наверняка попытается нанести удар. Наша задача, раздавить его.              Мы с Оретти кивнули и вышли из палатки.              Я тяжело выдохнул и уже без всякого объяснения, достал сигарету. Сейчас уже необходимо. Оретти тихо подошла сбоку и легонько прижалась к моему боку. Вновь. Уже привыкает к этому. Я слегка улыбнулся, но не стал разрывать эти объятия, пряча сигарету обратно. Просто мы так постояли несколько минут, и пошли к ближайшему костру, слушая звуки просыпающегося лагеря.              Кто-то вставал и выходил из палатки, кто-то уже проводил зарядку, на кухне кто-то шумел посудой для приготовления завтрака. Лагерь просыпался, готовый к новому дню. И скоро ожидаются грандиозные события. А мы с Оретти просто сидели у костра и ничего не говоря друг другу смотрели в огонь.              Я прикурил от веточки и пускал дым из лёгких, думая над тем, как же я устал. От этих постоянных интриг и предательства. Такой бой даже слегка помог мне. Я вспомнил, что не только учитель и разведчик, но ещё и боец. Который может сражаться за свою жизнь.              Но чувствуется, что это только начало моих проблем в этом мире.              …              Суд на удивление прошел достаточно быстро. Нас вызвали к главному костру. Просто выслушать. Точнее, вызвали только меня, но Оретти сама пошла за мной.              Седрика не было видно. Он не из тех, кто сам делает какие-то поступки. Он управляет другими людьми, чтобы они отвечали за него. Но как только кто-то из лагерных администраторов, решил начать заседание говоря обо мне, как о очень странном человеке, из-за угла палаток вышла Винтер. Полностью собранная, с саблями на поясе, и выражением лица, с которым ты вспоминал свои прегрешения за всю свою жизнь, с самого детства. Умеют некоторые… Офицер. Чтобы не произошло в мире, и какие бы у неё не были проблемы, этот базис останется с ней уже навсегда.              Если только её не сломают целенаправленно.              Винтер прошла к тем, кто уже собрался для суда и ледяным тоном потребовала, чтобы привели Седрика.              Он пришел в развалку, как человек, который уверен в своей победе. Уверен он уже догадался, что та парочка мертва. Но хотел использовать их смерть в своих целях.              Даже когда Винтер зачитала несколько отрывков из блокнота, он просто пожал плечами, и сказал, что ничего об этом не знает. Они простые предатели. А я, простой, заведующий складом. Как я могу на них влиять? И тогда Винтер использовала мое доказательство. Голос Седрика, который рассказывает о положении дел в лагере, а также, проводит чью-то вербовку… Винтер прикрыла меня. Не стала вставлять мой голос. Умеет работать с электроникой. Не то, что я.              На первых словах он продолжал улыбаться, но его улыбка была приклеенная. На третьем попытался усмехнуться. На пятом посерел лицом и молчал до самого конца записи. Когда у таких как он, отбирают возможность остаться в тени, то вскрывается их настоящая сущность. В большинстве случаев – трусы. И не способные противостоять прямому давлению на себя. Я осмотрелся по сторонам. Какая-то девушка с кухни смотрела в сторону. Слишком показательно избегает Седрика. Пацан неподалеку пытался казаться рассерженным, даже руки сжал, но глаза бегают. Я заметил. Винтер наверняка тоже.              Седрик мигом посерел лицом, так как понял, что теперь, ему не избежать наказания. Несколько людей из толпы, которая обязательно соберется в таком месте уже хотела прибить его прямо тут, но Винтер быстро организовала дисциплину и увела его куда-то. Скорее всего, будет пытаться вызнать, что он слил, что прятал и кто ещё работает на него.              Хочет с его помощью раскрыть всю сеть предателей.              Но это уже серьезный удар. Потому что раньше был какой-то неформальный центр, который удерживал баланс между фракциями. Были бандиты и они лезли сами, но после моего эффектного появления их влияние серьезно уменьшилось. Оставались остальные. Те, кто просто хотел делать деньги или что-то подобное, деревенские и остатки охотников. И между ними соблюдалось равновесие, в том числе с помощью Седрика. Теперь произошел серьезный удар по самому центру их равновесия, которое удерживало их в неформальном союзе против любой попытки централизации. Можно не сомневаться, что скоро они начнут снова бороться друг с другом. Вылезут старые склоки, распри, обиды и прочее. Что не поднимет единство лагеря, но позволит ещё больше нарастить авторитет Винтер… И мой.              Потому что если мои старые друзья здесь, то они на самой вершине. И если только так можно добраться к ним… Не хочется, но придется.              Хмыкнув на все это действие, я повернулся к Оретти которая с удовольствием смотрела на то, как уводят предателя.              – Радует, что хоть где-то справедливость восторжествовала. – произнес я.              – Да… Но обидно, что это произошло так поздно.              – Иногда всем помочь невозможно. Но можно стараться минимизировать последствия.              – И какое самое главное последствие ты нейтрализовал? – повернулась ко мне Оретти смотря веселым и озорным взглядом. Губы слегка изогнуты в улыбке. Практически как настоящая лиса. Но по-настоящему.              – Риск, что сорвусь в депрессию при помощи сигарет. – хмыкнул я.              – Ты слишком от них зависим. – с наигранной обреченностью произнесла она.              – Что поделать?              – Ну… ты можешь иногда, вместо того чтобы курить приходить ко мне. – с озорной улыбкой продолжила она. Пламя смотрело прямо в сталь.              – Это флирт? – уточнил я.              – Это деловое предложение. – не повелась она.              Это точно флирт. Но она уже умеет разговаривать со мной нормально. Не боясь подшучивать, легонько бить или что-то подобное.              Значит, дальше, должно пойти легче. И относительно её предложения…              – Я подумаю.              И развернулся, уходя к столовой. Поесть не помешало бы. Или найти что-то бодрящее. И подумать над тем… Стоит ли мне сближаться так сильно с Оретти или нет.              Но я чувствовал, что она не обиделась. Просто приняла как факт. Потому что я… странный человек. Очень странный.              Но, пока что, добрый.