Бродяга. Изломанный мир.

                   Следующий день был наполнен полнейшей суматохой. Все бегали, кто-то прятался, некоторые уничтожали улики, а сама Винтер провела целый день на том складе. Одно из помещений приспособили в подобие тюрьмы и там проводили же и допросы. Я уверен, она не просто его пытала. Не тот человек. Нет, жалости к противникам у неё явно нет. Но она скорее будет давить фактами и страхом того, что с ним могут сделать. Так что, я был уверен в том, что Седрик в итоге сдастся. И выложит всю свою сеть.              Я сидел на поваленном дереве ожидая, когда придет Оретти. Она уже не появлялась на кухне. После нашего рейда, нет. Просто не приходила. И лагерь это проглотил. Потому что она сама для себя совершенно неожиданно стала той, кто помогла найти предателей в лагере. Точно не знаю, чем она целый день занималась. Скорее всего, просто пыталась осознать свое новое положение. Также, какие это дает преимущества… и угрозы.              Я поднял взгляд и увидел идущую вдалеке Оретти. Походка стала более уверенной. Не полностью, но уже видны улучшения. Спина более прямая, взгляд потрескивает огнем, а руки не тянутся к оружию каждые несколько секунд. Даже дыхание почти выровнялось. В моменты тревог и прочего ещё может сбиться, но даже так, видны резкие улучшения.              Я посмотрел на песок под землей и сильно задумался. Потому что… по факту все это сделал я. Я взял человека с самого дна и дал ему уверенность. Я превратил его в кого-то. И не просто исцелил травму… Я поднял её вместе с собой. На тот уровень среди лагеря, которого многие стараются долгое время достичь. Чаще всего — безрезультатно. Мы даже были в союзе с Винтер!              Это уже похоже на то, что я создаю лично преданных себе людей. И не скажу, что они сильно неправы. Но нет. Я постарался сделать себе напарника. И Оретти приняла это. Из-за чего? Потому что считает это правильным? Или опять манипуляция? Даже неосознанная, но с моей стороны?              Покачав головой, я услышал резкий свист оружия в воздухе и поднял взгляд на Оретти. Одежда не поменялась, но она наконец-то нашла время привести её в полный порядок. Очистила от грязи, подшила нужные места. Не кричит о своей красоте, но не стесняется.              А я… молодой парень, который хочет секса. Но нельзя. Оретти заканчивает свое восстановление. Да, она тогда флиртовала со мной, но я уверен, что если мы решим перейти к действия, то все может повториться. Или она специально пойдет до конца, чтобы доказать себе что-то. И одновременно продемонстрировать свою лояльность. Что мне вообще не нравится.              Я не хочу её как-то ломать и подчинять себе. Я хочу, чтобы она, стала самостоятельной. Что я буду делать, если она решит уйти? Злиться. Беситься. Я уже привык к ней. Но в тоже время постараюсь сдержать себя всеми силами от этого. Потому что… она другой человек.              — Ты сегодня какой-то более задумчивый, чем обычно. — произнесла в воздух Оретти, проводя глефой по воображаемой черте, ограничивая перемещение противника. — Что-то случилось?              Просто я думаю насчет того, как удовлетворить свои сексуальные желания и одновременно не сломать тебя окончательно.              — Насчет Седрика. И так, в общем, насчет наших действий. — неопределенно ответил я, показывая какой-то жест рукой в воздухе.              — С Седриком, вроде бы все ясно. — со знанием дела, проговорила Оретти. — Винтер скоро его расколет. Насчет наших действий… ты что-то задумал?              Даже не задается вопросом, а почему звучит «Мы». Уже слишком сильно привязалась. И я к ней тоже.              — Скажем так, ищу наметки куда двигаться дальше. — ответил я, беря палочку с земли и начиная чертить что-то на песке. Какой-то план. Или что-то похожее.              — Если не ошибаюсь, сейчас лучше дождаться момента, когда лагерь перестанет так активно бурлить. Потом решим, что со всем этим делать. — высказала свою позицию Оретти.              — План должен быть всегда. Пусть самый ненадежный, но у тебя должно быть понимание, чего ты хочешь достичь. — не согласился я.              Оретти фыркнула и проведя очередной удар, вернулась на исходную позицию. Она уже лучше большинства в лагере. Ей будет тесно на простых миссиях по разведке.              — И чего ты хочешь достичь? — спросила Оретти, первый, правильный вопрос. Аккуратно, но так, что у меня сразу встает выбор. Или лгать или не раскрываться. Или говорить правду.              — Я… — начал я говорить, но запнулся. Эта информация опасна. То, что я провалился сюда из прошлого и теперь пытаюсь найти путь назад. Это прямая дорога в дурку. Но при этом, я почему-то не удивлюсь, если Оретти просто пожмет плечами, и поверит. Она умеет думать. Анализировать. Искать выгоду в действиях других. Но при этом не забывает о том, что я для неё сделал. И поэтому… — Скажем так. Ищу одного человека.              — Он был тебе важен? — спросила Оретти, нанося удар по воздуху. Резче, чем обычно. Ей не понравилась такая формулировка моей задачи.              — Очень. Только он мог меня понять. — сказал я чистую правду. Но расплывчато. Оретти на секунду запнулась, когда поняла это, и ударила воздух в очередной раз. Сильнее, быстрее.              — Ты думаешь, что сможешь найти этого человека здесь?              — Я надеюсь на это. Или, что мне помогут найти этого человека. — продолжил я объяснять свои задачи. Как минимум, на самую ближайшую перспективу. Вот только… я сам себя загнал в тупик. Если начну искать Нео, то многие этим заинтересуются. Винтер, фракции, предатели… Это будет первый способ давления на меня, после Оретти. И из лагеря уже не могу так просто уйти. Потому что меня уже очень плотно окутали своими нитями.              — Хорошо. — одним словом закончила этот диалог Оретти, проводя косой удар по манекену. Аккуратный, хирургический удар. Солома рассыпалась из него, а она сама отошла, смотря с удовольствием на свою работу. Не оголтелая агрессия. Практически точечная работа. Да, с настоящим противником такое вряд ли сработает, но прогресс налицо. — Я поговорила с Рин.              — Кто? — не понял я.              — Инструктор. — пояснила Оретти. Ах да, инструктор. Уже забыл её имя. Но моя память никогда не отличалась чем-то хорошим. — Она разрешила мне поучаствовать в нескольких тренировочных спаррингах.              — Если ты готова… — пожал я плечами. Хочет учиться дальше, почему нет? Я вообще, ни капли не обижен. Ни капли!              — Я хотела, чтобы ты пришел, и посмотрел за этим. — сказала она, смотря на меня взглядом огненных глаз. Но так, слегка волнительно и тревожно. Будто бы я действительно могу не прийти. С другой стороны… Она хотела, чтобы я был там и мог её… похвалить?              Лисичка начинает потихоньку мной манипулировать. Как и Нео.              Я усмехнулся и кивнул головой. На её лице появилась улыбка и спрятав глефу за спиной она подошла ко мне ближе утыкаясь лицом мне в грудь. Слишком большая разница в росте. Но ей это приятно. Значит и мне.              Приятно, что я могу не только убивать, а дарить радость. Хотя бы таким странным людям, как она.              Впрочем, я сам по себе странный.              — Тебе надо постирать одежду. — вдруг произнесла Оретти, поднимая взгляд на меня. Да, уже пора. — Хочешь, я могу это сделать?              Стоп.              Одежда. Швы.              Я мигом изменился в лице. Это не то, что она должна узнать. Как минимум, сейчас. Оретти поняла, что сказала что-то не то и слегка отодвинулась от меня. Без страха, но с волнением. Будто бы я могу сделать что-то не то.              — Не надо. — через силу сказал я, хотя внутри, уже все поднималось для защиты. Резкой, грубой, и такой, чтобы даже не думала лезть. — Я могу сам это сделать.              Оретти посмотрела на меня вопросительным взглядом, чуть наклоняя голову вбок. Она лиса. Хитрая лиса. И понимает, где можно слегка надавить, чтобы выяснить правду, а где даже не стоит лезть. По крайней мере, сейчас.              — Ладно. Если хочешь, я могу принести тазик и воду. — сказала она так, будто это была самая обычная вещь на земле. Но лиса умная. И это…              Опасно для меня? Или нет?              — Завтра. После твоих спаррингов.              Оретти слегка склонила голову, показывая, что поняла меня, и ушла по тропинке в лагерь. И я поймал себя на мысли, что слишком на неё засматриваюсь.              Помотав головой, я подумал об иронии всего происходящего. А также о том, использовала ли она на мне свое проявление для этого или просто мои гормоны?              Также, есть другие, очень важные вопросы. Когда я смогу ей раскрыться? Потому что если она продолжит ко мне лезть… Мы привыкаем друг к другу. Постепенно. Не только как напарники, но и как любовники. И тут надо быть очень осторожным, чтобы не испортить это. Она достойна это знать. Если я захочу пойти дальше. А если нет… Тоже достойна. Но сможет ли её выдержать?              Да, ещё надо как-то сказать насчет проявления…              Когда у меня появилось столько тайн, и самое главное, как мне про них все рассказать?              …              Утро на тренировочном поле протекало обычно. Оретти вышла с небольшим волнением, но заставила себя успокоиться. Учится контролировать себя во время тревожной обстановки. Особенно, когда это тренировочный бой, где есть зрители.              Та самая инструкторша, имя которой я опять успел забыть стояла неподалеку с хорошей саблей, чтобы контролировать спарринги, а в случае чего, вмешаться. Да, это не Гудвич… Интересно, что с ней произошло? И вообще, всем преподавательским составом Бикона? Озпина просили не упомянуть, и возможно я даже понимаю, почему, но остальные-то в чем виноваты?              Порт бы рассказывал очередные, восхитительные и воодушевляющие истории, но в таких условиях вполне могло бы сработать. Пропасть из реального мира, получить воодушевление… Ублек бы опять бегал по всему лагерю. Искал бы кофе. И рассказывал о истории. О её влиянии на наше положение. Он точно помог бы мне разобраться в том, что здесь произошло. Но их здесь нет. В других лагерях? Мертвы? Предатели?              Опять нет информации об этом. Ладно, неважно. Работаем с тем, что есть сейчас.              Первым противником Оретти была какая-то девушка с копьем. Тоже держала дистанцию. Оружие хорошее. Но я уже говорил, что Оретти сейчас вырвалась вперед обычных, лагерных бойцов. Она просто подловила девушку на ошибке и провела короткий удар концом посоха по ногам, заставляя упасть её на землю. Даже не раскрывая лезвия. Оретти повернулась ко мне и на её лице играла лисья улыбка. Перед публикой. Но огонь в её глазах прямо говорил, что она ждет от меня похвалы.              — Не заигрывайся. — буркнул я, скрещивая руки на груди. Оретти слегка надула губки, но это наигранно. Она понимает, что я хотел сказать. И поэтому, повернулась к новому противнику. Парень с мечом.              Бой продолжался, Оретти периодически отходила подальше, чтобы держать дистанцию. Не вырывала её. Но даже так, она сильнее его. А научить всему… То, что я научил её сражаться, а не бояться уже достижение. После очередного обмена ударами, Оретти ткнула его кончиком посоха в бок и резко крутанувшись на месте, добила ударом по голове. Жестко. Прям по мне.              Инструктор вмешалась, останавливая поединок и проверяя в каком состоянии парень. Жив. Боль… Страх — лучший учитель. Страх боли тоже работает. Но вот Винтер, которая движется с еле сдерживаемым гневом и ненавистью прямо сюда, вызывает больше вопросов. Она вышла прямо на поле, и все мигом стали шелковые. Даже дышать бояться.              — Шмидт. За мной. — приказала она, не размениваясь на мелочи. Честно, не особо хотелось. Просто посидеть и отдохнуть, после всех этих интриг было бы идеально. Но когда все было так, как мы хотим?              Я поднялся с места и быстро глянул на Оретти. Она не запаниковала. Просто слегка наклонила голову с любопытством в глазах. Ей интересно, что произошло и чем это может для нас обернуться.              Я хмыкнул на такую постановку вопроса и пошел за Винтер, которая ступала тяжелой поступью по лагерю. Её голубые глаза блестели холодной ненавистью и окидывали каждого, мимо кого мы проходили. Дозорные выпрямлялись, рабочие застывали на месте и даже те, кто отдыхал после миссий мигом вставали со своих мест. Но это было хоть и уважение, но главное, страх. А вот что это вызвало…              Подойдя к складу, она постучала в дверь. Громко, требовательно. Дверь сразу открыли и пара дозорных мигом встала по стойке. Даже не досмотрев её, как и меня, мы прошли дальше в помещение, где она остановилась перед одной из дверей. Достав ключ из своей формы, она открыла её, впуская меня в небольшую комнату. Полки, стеллажи, и главное, стул, на котором сидел Седрик.              Мертвый.              Дыхания нет, язык высунут, глаза закатаны. Восхитительно…              — Обнаружен полчаса в таком состоянии. — начала объяснять Винтер, закрывая помещение на ключ. — Никаких сообщений с внешним миром. Здесь не было никого, кроме меня.              — Охрана? — сразу подключился я.              — Задержана. Говорят, что в один момент, он просто захрипел, затрясся, у него начала выделяться слюна вместе с пеной. У охраны не было ключей и пока бежали за мной, он умер.              Я присмотрелся к нему. Обильное слюноотделение, захрипел, затрясся…              — Он же был связан, да?              — Да. Но один в комнате. Если у этого борова было что-то, он мог попытаться сам освободиться. Вот только…              — Зачем он убил себя? — предвосхитил я её вопрос. Винтер кивнула, сдерживая желание прямо сейчас идти и убивать каждого, подозрительного человека. Я задумался. Самоубийство для человека с аурой, практически невозможно. Практически.              Я же был исключением из этого правила. И возможно, именно поэтому ван Готт искал меня. Не знаю точно, но скорее всего после той попытки, моя аура и сломалась.              Как? Почему?              Не время для таких вопросов. Но вот насчет другого…              — Ты демонстрируешь множество навыков. — ответила на невысказанный вопрос Винтер. — Может, ты ещё и сможешь провести расследование.              Хех. Какая вера в мои силы. Но самое первое, что приходит мне в голову, это цитата из дневника ван Готта.              — Кому выгодно? — произнес я. Винтер нахмурилась, начиная тщательно думать.              — Практически всем. — признала она. — Он контролировал многих людей, взаимодействовал с внешним миром, а ещё выступал посредником среди фракций. Слишком многое знал. И информация от него могла многое поменять.              — Настолько, чтобы рискнуть убить его? Это же практически открытый вызов лагерю. И заявление, что здесь ещё много предателей.              — Похоже, да. — прошипела Винтер, суживая щелочки глаз. — Я вызвала медиков, чтобы определить от чего он умер. Но если у тебя есть идеи…              Она не договорила, но дала разрешение на осмотр тела. Что же…              Сначала, одежда. Там не было ничего важного. Его задержали в том же в чем обычно ходил. Все уже изъяли. Правда…              — Его тщательно обыскивали?              — Несколько человек. Сверху донизу. Залезали даже в трусы.              Значит, передачка с воли? Или просто охрана подставилась сама? Или…              — У кого-то может быть такое проявление? Чтобы войти незамеченным?              Винтер на несколько секунд задумалась, но потом мотнула головой с такой силой, что её прическа слегка растрепалась. Я не задерживал на этом внимание, продолжая думать.              — Но следить за каждым человеком с проявлением, практически невозможно. В карточках ничего такого не указано, но, если такого человека скрывали… — не договорила она, но смысл был понятен.              Очень похоже на то, что могла бы сделать Нео. Иллюзии, скрытное убийство… Но, никакого намека на мою старую подругу. Она бы сделала это демонстративно. Порез, или даже разборки с охраной. Чтобы показать, что они ей не помешают.              Если мы не будем вспоминать, зачем ей это? Я ни разу не видел её. Даже намека. Но если так…              Я осмотрел комнату и в одном из углов, заметил какой-то странный отблеск. Как будто бы от…              — Упаковка. — произнес я, поднимая её с земли. — Пустая.              — Обезболивающее. — сразу определила Винтер. — Много такого на складе.              — Практически наркотики. Если переборщить, а ещё лучше, смешать с чем-то другим… — продолжил я думать вслух, как Винтер снова нахмурилась.              — Откуда ты знаешь, как это сделать?              Опять. Проговорился.              — Изучал когда-то химию. — неопределенно ответил я, думая над иронией. Я тоже смешивал препараты. Чтобы иметь возможность выйти за рамки своих возможностей и суметь убить ван Готта. Та схватка далась мне тяжело. Но я выжил. Значит, смешал все правильно. Но если чуть ошибиться в дозировке… Или правильно её поменять.              Хм…              Я присмотрелся к упаковке. По форме для таблеток, похожи на те, что я нашел у парочки.              — У того парня были точно такие же таблетки с собой. — сообщил я новую новость Винтер. — Лекарства одинаковые. Хотя, в упаковку можно напихать что угодно.              — Значит, у них был к ним доступ… — сморщила брови Винтер. — Или, банально прикарманили во время своих разведок. Но зачем?              — Я сомневаюсь, что он убил сам себя. — покачал я головой, поднимаясь с земли, и снова обращая внимание на лицо мертвого. — Скорее поставлю на то, что кто-то его специально накормил этим… или обманул.              — Поняла. — с раздражением сказала Винтер, открывая дверь наружу. Выходя со склада, она остановила меня на месте одним взглядом. — Никому ни слова. Про это вообще, никто не должен пока знать. Я продолжу расследование. Ты и Оретти… постарайтесь больше ни во что не влезать. Но если с вами решит кто-то разобраться, то сразу идете ко мне. Без геройств и драк. И держитесь вместе.              — Принял.              Теперь надо подумать над тем, что сделать с Оретти, чтобы она была рядом со мной. И при этом не сорваться окончательно.              …              Очередная, вечерняя тренировка. Уже привычная. Сколько мы уже так время проводим? Почти месяц. Оретти за это время смогла пройти путь от кухарки до полноценного бойца. И я был тем, кто ответственен за этот результат. Да, я натворил многое… Да, может самолюбование. Но черт возьми, почему бы мне немного не погордиться?              Попал в прошлое, встретился с ледяным Биконом и Арком, выжил, смог выжить в узле, пришел в лагерь сопротивления, излечил милую лисичку от психологической травмы, а также раскрыл предателей в лагере!              Когда я вижу свой список достижений за неполных два месяца, то мне становится плохо. Потому что я действительно всего этого достиг. Значит, мир обязан мне подкинуть ещё испытаний.              Оретти остановилась от тренировки. Её лисьи ушки дернулись, и она опустила посох, упирая его в землю. Я посмотрел на неё с вниманием. Она кивнула на приближающуюся Винтер. Сама пришла? Удивительно.              Если это не является доказательством нашего нового статуса, я не знаю, что может показать лучше.              — Шмидт. — подошла Винтер к нашему ночному, тренировочному полю. Шла спокойно, уверенно, но не забывала шуметь, чтобы не появиться внезапно. Оретти смотрела на неё со спокойным вниманием. Без страха, но любопытство. Понятное дело, она уже знала про смерть Седрика.              — Винтер. — поднялся я с дерева.              — Завтра, у тебя новая миссия. Одному. — сообщила она новость. — И ты, Оретти. Тоже завтра выходишь.              Разные миссии.              — Почему? — спросила Оретти сжимая свой посох.              — Потому что у Шмидта будет что-то более опасное. — с раздражением сказала Винтер и развернулась, собираясь уходить. — Перед завтраком заходите ко мне.              Я хмыкнул, начиная думать над этим. Что-то, более опасное… Что там? Помощь в расследовании? Очередная разведка? Или Винтер хочет использовать меня против внешних врагов?              Слишком много вариантов.              — Не волнуйся. — сказал я Оретти. Её ушки дернулись, а она сама сразу повернулась ко мне с поднятым подбородком.              — Я не волнуюсь! — выпалила она. Поспешно.              — Я вижу. — усмехнулся я. Оретти с ещё большей силой сжала посох, но спустя несколько мгновений аккуратно его разжала и подошла к дереву, садясь поближе. Практически вплотную. Повезло хоть, что за день я умудрился постирать свою одежду. Не идеально, но лучше, чем было. Оретти просто принесла тазик с водой и ушла, оставляя меня в одиночестве. Поняла, что там не то, что она хотела бы видеть.              Но я не раздевался полностью. Даже не думал насчет этого. Постирал свое пальто и штаны, а остальное… Пока оставил на потом. После.              — Тебя опять, отправляют куда-то одного. — сказала она с небольшим волнением. — А меня, на что-то более простое.              Понятно. Все ещё волнуется, что является моей тенью. Я знаю, что это не так, она тоже это знает. Но не понимает. Хочет стать кем-то.              — Не бойся, будет и у тебя опасность. Не стоит торопиться к ней.              Оретти на секунду задумалась, и вновь аккуратно прижалась к моему боку.              — Я не хочу тебя бросать. Но и не хочу постоянно быть каким-то придатком к тебе.              — Тогда, готовься. Тренируйся. — пожал я плечами. — И демонстрируй больше самостоятельности. Ты напарник. Не подчиненный.              Оретти посмотрела на меня с раздражением.              — Ты все время это говоришь. А в итоге последнее слово за тобой.              — Да. — спокойно кивнул я. — Чтобы мы не умерли раньше времени. Но я прислушиваюсь к твоим словам.              Оретти задумалась, и с негативом выдохнула.              — В этом и проблема. На тебя даже нормально злиться не получается.              — Ты хочешь этого? — спросил я, поворачивая голову к ней. Её глаза блестели огнем в темноте, который с одной стороны был раздражен такими поворотами событий, а с другой, пытался обогреть Оретти изнутри, и меня с ней заодно.              — Я не хочу злиться на тебя. Но ты сам научил меня тому, что каждый ищет свою выгоду. И в чем выгода тебе, давать мне самостоятельность? — задала она тревожный вопрос. Правильный. Тот, на который я пытаюсь долгое время ответить.              — Потому что… — начал я медленно отвечать, пытаясь придумать что-то правдоподобное. — Мимо меня проходили все. Но я смог выжить, назло им. И теперь не хочу превращаться в таких же.              — Хочешь сказать, ты просто добрый? — с иронией спросила Оретти, склоняя голову набок.              — Скорее, пытаюсь симулировать. — хмыкнул я. Оретти ещё некоторое время смотрела в мое лицо, и в конце концов ещё сильнее прижалась к моему боку. Я аккуратно убрал руку и также положил ей на бок, просто чтобы показать, что я рядом. Но… Это уже начинает потихоньку переходить грань. Уже не просто партнёры, а что-то большее…              Оретти на мгновение вздрогнула, так как, это было первое такое касание. Не просто к спине, или руке, но к её телу. Но спустя пару секунд постаралась расслабиться. Она ещё не готова к этому. И значит, мне нельзя давить.              Но так хочется…              — Я не знаю, зачем ты это сделал. — шепотом начала говорить Оретти, так, что её ушки вновь мило дернулись. Мне в глаза она сейчас не смотрела. Говорила с моим боком и грудью. — Но ты сделал. И я хочу как-то отблагодарить тебя.              — Не перегибай. Я не хочу, чтобы ты считала будто как-то обязана мне.              — А я хочу быть тебе обязанной. Потому что без тебя, я бы уже была под каким-нибудь мужиком и покорно раздвигала перед ним ноги. — раздраженно фыркнула Оретти. — Но ты… не делаешь этого. Я не знаю почему. И поэтому… Ты странный, Генрих. Очень странный.              — Мне говорили комплименты и похуже.              Оретти ткнула меня пальцем в бок. Правильный укол. Даже немного больно стало. Угол неправильный.              — Ты, самый странный человек в моей жизни. И я… боюсь того, что ты можешь скрывать. Но я не хочу бросать тебя. — честно ответила Оретти. Я тяжело выдохнул и стал думать над своей жизнью.              И где-то наверху над нами оставалась разбитая луна. Такая же разбитая, как и наши мечты, и наши жизни. И она следила за каждым путником на его тропе. Интересна ли ей эта история?              Кто знает?              …              С утра я был уже подготовлен к тому, что может меня ждать. Все оружие проверил в палатке. Даже метательные кинжалы. Кто знает, что будет там. Оретти ждала меня возле палатки Винтер. Мы кивнули друг другу и сразу вошли внутрь. Винтер не спала очередную ночь. Круги под глазами уже начинают накапливаться, но та стальная воля, которая поддерживала во всем лагере жизнь помогала ей держаться.              Мы поздоровались с ней также кратко, простым, молчаливым кивком головы.              — Оретти. Тебе предстоит проводить отряд к тому форпосту. Вы должны будете забрать все, что может представлять ценность. — начала она объяснять задачу. — Учитывая, что там уже были бандиты постарайтесь обойтись без сражений. Но если неизбежно, сделайте все правильно. Чтобы никто не проследил за вами до лагеря.              — Я поняла. — произнесла Оретти, но я видел в её глазах небольшой страх. Раньше убивал я. Теперь это предстоит делать кому-то другому. Или даже ей.              — Шмидт. Тебе предстоит встретить одного из наших агентов и проводить его в лагерь. — перевела она свой взгляд на меня.              — Агентов? — уточнил я.              — Да. Тех, кто действует в поле. — подтвердила Винтер, подавая мне карту. — Вы должны встретиться здесь. Должна уйти примерно неделя. Пароль «Смог». Ответ «Пыль».              — Принял. — сказал я, убирая карту в пальто. — Кто это вообще? Или секрет?              — Узнаешь. — хмуро произнесла Винтер. — И Шмидт… Постарайся быть поаккуратнее. Нам не нужен хвост. Просто встречаешь и проводишь его до лагеря.              — Понял. — произнес я. Винтер вернулась к своим бумагам, показывая движением руки, что разговор закончен. Мы вместе вышли из палатки, останавливаясь неподалеку.              На улице уже проступал рассвет, на кухне готовился завтрак, где-то проводилась перекличка, а мы готовились к первой миссии, раздельно друг от друга.              — Это… кто-то важный. — сказала Оретти тихим голосом.              — Понятное дело. — пожал я плечами. — Просто так встречать не пошлют.              — И ты… будешь тем, кто встретит этого агента. — продолжила Оретти. — Они поставили тебя на одну планку с собой.              — Посмотрим. Ещё неизвестно, кто там вообще. Может окажется, что просто какой-то связной.              Оретти подошла ко мне и снова прижалась в мою грудь. Практически естественно. И я… не сдержался. Моя рука снова полезла к её ушкам, но перед самым прикосновением, я остановился.              Нельзя. Хочется, но нельзя.              — Если хочешь, можно. — пробормотала Оретти мне в грудь. Как она это поняла? — Мы фавны. Только будь… поаккуратнее.              — Никак не привыкну к такому с твоей стороны. — недовольно пробормотал я, но послушался и аккуратно прикоснулся к её ушку, готовый сразу отдернуть руку. Они сначала дернулись, но я не отпустил и в конце концов они расслабились. Я аккуратно помассировал их кончик, наслаждаясь этим ощущением. Мягкие, теплые рыжие, лисьи ушки с белым мехом внутри. Настоящие! И от них были такие ощущения… Оретти же…              Фыркнула. Как настоящая лиса. И сразу застыла в моменте.              — Понял. Перегнул. — сразу сказал я убирая руку назад. Оретти отошла от меня и внимательно всмотрелась в мое лицо. Так, будто бы на что-то решалась. Но не смогла найти в себе сил. По крайней мере, сейчас.              Просто развернулась и ушла, стараясь не сорваться в настоящий бег и в тоже время не окончательно броситься ко мне.              А я… посмотрел на свои оставшиеся сигареты. Половина пачки. Но сейчас…              Я ненавижу то, что являюсь обычным человеком. Который хочет девушку. Когда нельзя.              Прикурив сигарету, я подошел к выходу в большой мир и посмотрел на карту. Дорога длинная. По лесам, каменистой почве и даже будет небольшой овраг.              И кого я там встречу? Вопрос интересный.              Но стоит заранее подготовиться к тому, что Генрих Шмидт может быть им неизвестен. И постараться поменьше удивляться тому, что с ними могло произойти.