Пока ты рядом

Коридор отеля ударил прохладой. Вилл шёл быстро, набирая номер на ходу. Пальцы дрожали, хотя шаг оставался уверенным. — Маркус, — сказал он, как только услышал голос. — Я выпил какую-то жидкость. Она запустила гон. Со временем я потеряю контроль. Короткая, тяжёлая пауза. — Я буду через день или два, — ответил Маркус. — Изолируйся. И ни в коем случае… — Я знаю, — перебил Вилл. Связь оборвалась. У стойки администратора он говорил спокойно. Слишком спокойно. Попросил ключи от другого номера, объяснил ситуацию коротко, без лишних слов. Администратор понял сразу — такие вещи в отелях чувствуют без объяснений. Вилл взял ключи, развернулся — и замер. Запах. Слабый. Почти неуловимый. В обычном состоянии он бы не заметил. Сейчас же, когда чувства были обострены до боли, этот аромат прорезал всё остальное — чистый, знакомый до дрожи. Он вдохнул глубже, против воли. Сердце сбилось с ритма. — Нет… — прошептал он. Этот запах он знал. И именно его он сейчас не имел права чувствовать. Он стоял несколько секунд, стиснув челюсть, будто пытаясь удержать себя одной волей. Бесполезно. Инстинкт рвал изнутри, разум трещал по швам. Потом он будет сожалеть. Но сейчас… Сейчас ему нужен был Леви. Он шагнул туда, откуда тянулся запах. --- Леви шёл по коридору, погружённый в мысли, когда мир внезапно перевернулся. Его подняли на руки — резко, уверенно, без слов. — Что?.. — выдох застрял в горле. Он сразу понял, кто это. Запах. Сила. Сердце, бьющееся слишком быстро. Леви опустил взгляд — и замер. Глаза Вилла были золотыми. Не холодно-голубыми, к которым он привык. В них не было контроля — только борьба и боль. — Прости… — почти прошептал Вилл, не поднимая взгляда. Леви машинально обхватил его за шею, чтобы не упасть. Он не понимал, что происходит, но чувствовал — это не похоже на насилие. Это было отчаяние. --- В номере Вилл опустил его на пол и тут же отступил, словно обжёгся. Замер. По его лицу скользнули страх, злость, желание — всё сразу. Цвет глаз дрогнул, почти вернулся к голубому… и снова вспыхнул золотом. — Уходи, — хрипло сказал он. — Сейчас. Он стоял, сжав кулаки до боли, будто удерживал зверя внутри. Леви смотрел молча. Он видел дрожь в плечах. Видел борьбу — не с ним. С собой. И впервые понял: Вилл боится. Леви медленно достал телефон, написал короткое сообщение и положил его на комод. Всё — нарочито медленно, тихо, без резких движений. — Уходи, — повторил Вилл, и голос его сорвался. — Я не в порядке. Это была ошибка. И в этот момент внутри Леви что-то сломалось — и одновременно открылось. Он понял: он готов попробовать жить. Готов выбрать не бегство, не смерть. А человека, который сейчас стоит перед ним и боится причинить ему вред больше, чем хочет. Возбуждение, которое Вилл подавлял, не находило выхода. Оно скручивало тело, душило разум, превращая каждый вдох в испытание. И выбор, который им предстояло сделать, больше нельзя было отложить. В этот момент Леви почувствовал: внутри него что-то трескается — и одновременно распахивается. Словно весь мир держался на волоске, и этот волосок наконец отпустили. Тогда аромат Леви коснулся Вилла. Не резко, не агрессивно. Едва ощутимый — тёплый, уверенный. Он не требовал, не звал. Он разрешал. Вилл вдохнул — и впервые за долгое время в голове стало тише. Сердце перестало биться в истерике. Напряжение в теле ослабло, будто его перестали рвать на части. Он поднял взгляд — и встретился с глазами Леви. Леви стоял, колеблясь. Правильно — уйти. Безопасно — сделать шаг назад. Но он не ушёл.