Help me

Палата наполнилась живыми голосами, вытесняя стерильную больничную тишину. Кир полулежал на подушках, и на его бледном лице впервые за долгое время играла слабая, но настоящая улыбка. Слушать школьные сплетни из уст Жени и Вероники оказалось лучшим лекарством. - Ты представляешь, - воодушевленно размахивал руками Женя, - школа на ушах! После того как «святая троица» села за наш стол в столовой, пошли слухи, что мы либо вступили в какую-то секретную банду, либо вы все внезапно стали веганами. Кир тихо рассмеялся, и этот смех, хоть и отдавался болью, ощущался как глоток чистого воздуха. Никто не спрашивал его о шрамах под бинтами. Никто не заставлял вспоминать холод ванной. Друзья оберегали его покой с какой-то инстинктивной бережностью. Только Ника с Женей в самом начале немного поворчали - не со зла, а от страха, - что он молчал так долго. А потом случилось то, чего Кир совсем не ожидал: они повернулись к Александру, который всё это время неподвижно стоял у окна, и искренне извинились. За то, что подозревали его. За то, что считали монстром того, кто в итоге стал спасителем. Спустя час, ребята начали собираться. Кир, наблюдая за ними, заметил то, чего не видел раньше. Вероника как-то естественно и доверчиво переплела пальцы с ладонью Глеба, а Женя, хоть и ворчал по привычке, не сбросил тяжелую руку Богдана со своего плеча. В этом было столько спокойной уверенности, что Кир невольно усмехнулся. Мир вокруг него менялся, и эти перемены были прекрасны. Друзья тепло попрощались, пообещав прийти завтра с горой запрещенной еды, и дверь за ними тихо закрылась. В палате снова остались только они двое. Александр, хранивший молчание всё это время, наконец оторвался от окна. Он подошел к кровати и сел на самый край. Кир почувствовал, как его сердце тут же пустилось вскачь, отстукивая ритм в самых кончиках пальцев. - Поговорить с тобой на английском? - негромко спросил Александр, и в его голосе проскользнула такая обезоруживающая нежность, что у Кира перехватило дыхание. - Я... я правда много практиковался. Кир посмотрел на него - на эти острые скулы, на уставшие серые глаза, в которых сейчас отражался весь его мир. - Не стоит, Саш, - выдохнул он. - Хочу просто слышать твой голос. Чернов кивнул. Он осторожно помог Киру лечь поудобнее, поправляя подушку с такой бережностью, будто перед ним была хрупкая фарфоровая статуэтка. - Папа сказал, ты прогуливаешь школу, - Кир нахмурился, пытаясь изобразить строгость. - У тебя из-за меня будут проблемы. - Как я могу сидеть на уроках и слушать бред про интегралы, когда ты здесь? - шепотом отозвался Александр. Он опустил взгляд на свои руки, и его голос дрогнул. - Школа никуда не денется. А ты... ты - это всё, что сейчас имеет значение. - Прости, - Кир сжал зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. - Прости, что тебе пришлось это увидеть. Ту ванную... меня такого... - Замолчи, - Алекс резко, но не больно прервал его. - Никогда не извиняйся за то, что тебе было больно. Я боялся только одного - что не успею. Что дверь окажется слишком крепкой, а я - слишком медленным. Всё остальное - ерунда. Александр потянулся к руке Кира. Их пальцы переплелись, создавая неразрывную связь. Это было не просто касание - это был обмен силой, теплом, самой жизнью. - Теперь мы сможем заниматься у меня, - тихо улыбнулся Кир, заглядывая в глаза Саши. - В новой квартире. Там... там нет никого. И двери всегда будут открыты для тебя. Чернов слабо улыбнулся в ответ, и эта улыбка осветила его суровое лицо. - Моя мама... она тоже очень волнуется, - начал он, поглаживая большим пальцем ладонь Кира. - С того самого вечера, когда ты был у нас, она постоянно спрашивает о тебе. Ждет в гости. Сказала, что приготовит всё, что ты только захочешь. Так что после выписки - первый визит к нам. Это не обсуждается. - Я с радостью. Кир почувствовал, как по телу разливается уютное тепло. Представление о будущем больше не вызывало у него дрожи - в этом будущем были добрые руки Марии Вячеславовны, спокойствие новой квартиры и Саша. Всегда Саша. - А теперь расскажи мне, - прошептал рыжеволосый, - что там на самом деле происходит у наших «парочек»? Александр негромко рассмеялся, и этот звук был для Кира лучше любой музыки. - Ну, ты же видел их. Вероника и Глеб... там всё серьезно. Глеб вчера светился как начищенный чайник, сказал, что они официально вместе. А насчет Богдана и Жени... - Саша хмыкнул. - Бодя оказался на удивление адекватным. Когда всё случилось, когда он узнал, что ты в больнице... он был рядом с Исаевым. Поддерживал его, не давал расклеиться. Женька после этого перестал от него бегать. Кажется, их «война» наконец-то закончилась миром. - Я так рад за них, - выдохнул Кир. Они говорили еще долго. О мелочах, о планах на пока что далекое лето, о том, как будут вместе гулять по городу. Голос Александра обволакивал, убаюкивал, вытесняя остатки больничных кошмаров. Кир чувствовал себя защищенным в этом маленьком коконе их близости. Постепенно веки Кира отяжелели. Его дыхание стало ровным и глубоким, пальцы в руке Саши расслабились. Александр замолчал, продолжая сидеть рядом и слушать тихое сопение спящего парня. Он еще долго смотрел на это безмятежное лицо, на рыжие кудри, рассыпавшиеся по подушке, и в его сердце крепла клятва: больше никто и никогда не причинит этому человеку боли. Александр осторожно, чтобы не разбудить, коснулся губами костяшек пальцев Кира, накинул на него одеяло поплотнее и тихо, почти бесшумно, вышел в коридор, оставляя в палате только светлую надежду и запах скорого исцеления.