Догнать иллюзию

      Кажется, на часах было около девяти, когда на кухне началось осторожное шевеление. Молодой человек старался вести себя тихо, но полностью избежать шума не удавалось. Впрочем, даже таких звуков хватило, чтобы вскоре в спальне зашевелилось одеяло, из-под него донеслось недовольное бурчание. Британец, позевывая, потер заспанные глаза и уже собрался направиться на кухню, но, взглянув в зеркало, решил сначала заглянуть в ванную. Приведя себя в порядок, он наконец отправился к источнику шума.       – Что ты делаешь? – прислонившись к дверному косяку, спросил Ландо.       – Ой, – воскликнул австралиец, оборачиваясь на своего партнера. – Извини, я тебя разбудил?       – Да, но все в порядке, – чуть наклонив голову и пристально наблюдая за Оскаром, заверил британец. – Готовишь завтрак?       – Пытаюсь что-то приличное сообразить, – чуть стушевавшись под пристальным вниманием, вернулся к своему занятию Пиастри.       – И как выходит? – подходя ближе, спросил Норрис.       – Пока так себе, – сознался Оскар, откладывая венчик в сторону и печально глядя на смутную бежевую массу в миске.       – А что должно было быть? – удивительно участливо спросил Ландо, вставая вплотную.       – М-м-м, тесто для блинчиков, но сегодня какой-то неудачный день для кулинарных ухищрений, – австралиец недовольно покачал головой.       – Эй, не заморачивайся так из-за этого, – попытался приободрить напарника британец. – Мне не так важно каким получится завтрак. Куда важнее, что ты вообще вскочил в такую рань ради этого.       Пиастри на мгновение опешил от того, как легко и естественно эти слова слетели с губ Ландо. Сезон закончился не так давно, и они оба еще переживали его последствия, примерялись с новым положением их взаимоотношений. От такого очередного осознания в груди что-то предательски защемило. Вся эта ситуация была такой…правильной.       – Все еще непривычно, правда? – тихо произнес Оскар, не отводя взгляда от миски, но зная, что британец поймет, о чем речь.       – Немного, – честно признался Норрис, его пальцы слегка сжали руку австралийца. – Но в тоже время по-хорошему странно. Я... привыкаю. Даже думаю о том, как было до этого по-другому.       – Я тоже, – Пиастри наконец поднял глаза. – Просто иногда не верится, что это реально происходит. Что мы...       – Что мы здесь, вместе, и ты пытаешься испортить завтрак? – так привычно подначил Ландо, в раз разрушая минутное напряжение.       – Именно, – в полуусмешке фыркнул Оскар. – Ладно, сегодня я признаю поражение на кулинарном фронте. Сделаем омлет или закажем что-нибудь?       – Не имеет значения, – чуть поведя плечом, кивнул британец. – Да и вообще завтрак не так уж и важен…       – Ла-а-ан, – укоризненно протянул австралиец, стараясь казаться нарочито серьезным. – Давай ты не будешь начинать свои игры с самого утра.       – Какие игры? – с невинным видом приподнял бровь Ландо, аккуратно уложив свою руку на плечо напарника. – Я просто хотел сказать, что есть занятия поинтереснее, чем готовка.       – Например? – Пиастри по-прежнему пытался сохранить непроницаемое выражение лица.       – Ну, например, мы могли бы вернуться в постель. Я же все-таки так рано проснулся, – британец наклонил голову, в его взгляде сверкнуло неприкрытое озорство. – Можно было бы поспать еще.       – Только поспать? – Оскар продолжал попытки сдержать порыв нависнуть над напарником, зажав его между собой и столешницей.       – А что еще? – Ландо изобразил удивление, но на его лице давно расплылась крайне красноречивая улыбка.       Телефон полетел на кровать незаблокированным, сейчас Норрису было все равно. Ядовитая волна поднималась в груди: возмущение, отчаяние и, что больнее всего, острая, неожиданная зависть. Он провел рукой по взъерошенным волосам, но порядок в голове от этого не навелся. Мысли метались хаотично, а привычно яркая комната, обычно отражавшая его неуемную энергию, вдруг показалась выцветшей, серой, почти депрессивной. Какого черта он вообще полез читать, что фанаты пишут про них с Оскаром? Хотелось схватить за шкирку тот внутренний голос, что подал эту «гениальную» идею, и методично задушить.       Перерыв и без того короткий, казалось бы, самое время вволю насладиться триумфом. Но почему-то он выдался совсем не таким сладостным, как Ландо представлял. Поездка с друзьями, конечно, помогла, скрасила дни. Но закончилась и она. Британец решил устроить себе несколько дней полной тишины: побыть в одиночестве, наконец осмыслить всё произошедшее в начале декабря. Вот только эффект получился диаметрально противоположным…       – Они думают, что все закончилось так хорошо? Даже смешно, он кинул короткое «Поздравляю» и мгновенно умчался в Австралию, как только Зак отстегнул поводок, сказав, что обязательные пост сезонные мероприятия подошли к концу, – возмущался Норрис вслух, бредя до кухни.       Сейчас британец не понимал от чего конкретно ему было так горько после прочтения небольшой истории. От того, что вот он, победитель, но в итоге прозябает в одиночестве. От того, что напарник не счел нужным задержаться хотя бы на пару дней. Или от того, что их отношения, которые казались такими... осязаемыми, возможными в редкие мгновения, на самом деле, так никуда и не продвинулись. Ландо резко дернул дверцу холодильника, уставился на содержимое, не видя ничего конкретного.       А может, дело было в той самой истории? В том, как легко незнакомые люди выдумывали им счастливый финал, рисовали идиллию там, где на деле по-прежнему царила неопределенность. Смешно. Они описывали то утро, завтрак, шутки, близость, будто подглядывали в окно. И Норрис тоже хотел бы увидеть эту картину на самом деле. Только вот реальность закончилась в одном декабрьском дне совсем иначе. Без продолжения. Без такой желанной и долгожданной открытости и близости.       А впереди уже маячило поездка в Уокинг, подготовка к тестам в Барселоне и затем в Бахрейне, а там уже и следующий сезон. От него будут ждать попыток вывернуться наизнанку, защитить свой титул в новом регламенте, доказать всем вокруг и самому себе, что он достоин всего, что было в прошлом году. Но пока что это, на самом деле, мало его волновало, в отличии от тех ощущений, что продолжали крошить его изнутри. Пиастри. Эта австралийская ледышка. К каким выводам придет его безукоризненный напарник за эти недели в разлуке? Это так волновало сознание Ландо. Кажется, он так соскучился по своему Оску…