Догнать иллюзию

      Ландо не особо любил Монреаль.       Трасса там всегда ощущалась для него как воплощение одного слова – «непостоянство». В первые годы после попадания в Формулу-1 Канада сразу расставила все точки над i в их взаимоотношениях. В 2019-м – сход из-за поломки подвески, в 2022-м – финиш вне очковой зоны, в 2023-м – штраф за «неспортивное поведение», когда он попытался оттормозить пелотон для проведения двойного пит-стопа с Оскаром. В 2024-м случилась разовая оттепель – второе место, и он разделил подиум с Ферстаппеном и Расселом.       И наконец – 2025-й. Эту гонку он бы с радостью забыл, как страшный сон. Квалифицировался седьмым, пока его напарник стартовал со второго ряда. Отрыв в чемпионате тогда казался вполне преодолимым – всего десять очков, – но Норрис прекрасно знал, что чемпионом иногда становятся, оторвавшись и на одно. Поэтому такой расклад его совсем не прельщал.       И ведь все складывалось более-менее сносно – если это вообще можно было так назвать. К 58-му кругу он находился менее чем в секунде от Оскара. Они занимали четвертую и пятую позиции, и Ландо тащился в зоне крыла следующие семь кругов. Надо было что-то предпринимать.       Он предпринял. И едва не загубил их обоих.       Британец атаковал Оскара в шпильке, но тот перекрестил траектории и вернул себе позицию на задней прямой. Напарники бок о бок въехали в финальную эску и вышли на стартовую прямую, где Пиастри не оставил место Норрису для обгона, но тот все равно попытался его найти…       Ландо отчетливо помнил скрежет и треск металла, когда задел стену. Прекрасно помнил отчаяние, захлестнувшее его с головой в тот момент, – и еще долго не отпускавшее, когда он возвращался в боксы. Один, на своих двоих. Болид превратился в груду покореженного металла, словно сразу ставшего каким-то гнилым.       Тогда было некого винить. Только его выбор – поверить, что он сможет вписаться в тот узкий просвет. Только его последствия, лишившие нормального сна не на одну ночь.       Но все это теперь в прошлом. История получила счастливый финал. «Действующий чемпион мира», – так его теперь называли комментаторы. Другое дело, что подтверждать этот статус пока выходило совсем непросто. Поэтому автодром имени Жиля Вильнева на предстоящих выходных надо было не иначе как покорять.       Майями показал команде, что обновления работают и что они могут быть вполне реальными конкурентами для Мерседес. На этот уикенд привезли кое-что еще. Ему оставалось лишь не глупить и делать то, что он на самом деле прекрасно умеет. Тем более сейчас не было прошлогоднего прессинга со стороны фанатов и СМИ. Просто хорошие гонки, просто очки, просто поддержание команды на устойчивых позициях в кубке конструкторов. Оказаться на подиуме было бы замечательно – и шансы на это имелись. Все, что для этого нужно, у него есть.       Пока же уикенд давал призрачную надежду на то, что все и вправду пройдет хорошо. Второй ряд и третья позиция на спринт, который удалось завершить даже лучше – поднявшись до второго места. Этот результат свернулся приятным ощущением самодовольства где-то внизу живота. Все правильно. Он на своем месте – и Оскар совсем рядом: в боксах, на решетке, на финише.       Отсидев интервью после спринта рядом с двумя пилотами Мерседес, между которыми словно натянулась струна, готовая лопнуть в любой момент, Ландо хотел одного – хоть ненадолго окунуться в тишину и покой. Быстро заглянув в боксы и получив вольную от инженера, он поспешил в моторхоум. На первом этаже собралось немало гостей команды. Одарив всех лучезарной улыбкой и обменявшись парой приветственных рукопожатий, британец юркнул к лестнице на второй этаж.       Командная гостиная встретила его благоговейной пустотой. Настоящий подарок судьбы.       Поспешно рванув верх комбинезона и чуть запутавшись в рукавах, он наконец освободился от удушливого облачения и рухнул на диван. В углу тихо работал телевизор – крутили повторы лучших моментов прошедшего спринта. Ландо бросил на экран короткий взгляд и скривился. Даже здесь не дают забыть о трассе, а туда предстоит вернуться совсем скоро.       Шумно выдохнув, он прикрыл глаза. Вздремнуть вряд ли удастся – но понежиться в кристальной тьме за закрытыми веками будет уже достаточно.       Но вскоре его покой прервали шаги. Кто-то поднимался по лестнице.       «Боже, кого сюда понесло?» – взвилась ядовитая мысль, и он поспешно распахнул глаза.       У самого входа, прислонившись к углу и скрестив руки на груди, стоял Оскар, наблюдая за ним.       – О, Оск! – гнев тут же сменился на милость. – Падай рядом, что ты замер?       В уголках губ Пиастри на долю секунды проскользнула улыбка, и он в два шага преодолел разделявшее их пространство, мягко опустившись на другом конце дивана.       Ландо быстро прикинул, стоит ли придвинуться – но все же решил, что напарник тоже хочет насладиться свободным пространством после тесного кокпита.       Именно в этот момент телевизор издал какой-то шипящий звук и на секунду замолчал, прежде чем изображение восстановилось. Это тут же привлекло внимание британца. На экране показывали момент, где Антонелли несся по газону после неудачной атаки на Рассела.       Норрис вновь поморщился. Эта картина поднимала из глубин сознания не самые светлые воспоминания.       – Они так похожи на нас в прошлом году, – внезапно подал голос австралиец, тоже сосредоточив взгляд на видео.       – Может быть, но у них другая история... – задумчиво ответил Ландо, а потом хохотнул. – Вольфф все стремился сравнить нас с Броседес, совсем упустив, что это скорее его пилоты станут новыми Льюисом с Нико.       – А что, если бы мы на самом деле ими стали? – Пиастри не спешил развивать шутку. – У Кими и Джорджа ощутимая разница в возрасте, и за их плечами нет никакого общего прошлого. Их просто столкнули обстоятельства одной команды и груз «наследия».       – Но мы же не стали, – пожал плечами Ландо. – Ты сам мне об этом говорил еще в Австралии. Да и пик нашего соперничества позади. Сейчас все по-другому, и у нас все хорошо.       – Говорить и думать – разные вещи, Норрис.       Ландо встрепенулся.       Не «Лан». Не «Ландо». Норрис – подчеркнуто, без тепла, с той самой отстраненностью, которую Пиастри умел включать как по щелчку, когда хотел очертить дистанцию. Это не было шутливым «мистером Норрисом». Это было четким указанием на позиции.       Британец смотрел на него несколько секунд. Что-то было не так – и это ощущалось так знакомо, как предгрозовой запах в воздухе, когда тучи еще не сошлись, но уже понятно, что скоро небо рассечет первым разрядом молнии.       – Ты имеешь в виду... – начал было он осторожно.       – Ты знаешь, что я имею в виду, – перебил Пиастри, не поворачивая головы, экран телевизора бросал на его лицо холодный отсвет. – Иногда проще сказать «все хорошо», чем разобраться, так ли это на самом деле.       Ландо не ответил. Горло слегка сжалось.       – Лан?       Голос донесся с лестницы – знакомый до дрожи. Голос человека, который секунду назад сидел перед ним.       Норрис быстро мотнул головой.       Из прохода появлялся Оскар. Настоящий – Ландо знал это без всяких доказательств, просто знал, как знают что-то, что невозможно объяснить словами. Тот, кто сидел на другом конце дивана, уже не существовал. Растворился – бесшумно, не оставив даже единого следа присутствия.       По спине пробежал холод.       Что это, черт возьми, только что было?       Раньше он хотя бы знал, с чем имеет дело. Подколки, соблазнение, эмоциональные качели – все это он уже умел опознавать, держать на расстоянии вытянутой руки. Но сейчас иллюзия не делала ничего из этого. Она просто говорила – тихо, ровно, с той самой интонацией, которую Пиастри приберегал для моментов, когда слова значили больше обычного. Она не придумала ничего нового. Она просто взяла то, что уже существовало между ними, и произнесла вслух – и Норрис не успел защититься. Он поверил раньше, чем понял, что верит. Не заметил разницы…       – Лан, ты чего застыл? – брови Пиастри на секунду дрогнули, едва не сдвинувшись к переносице, но лицо тут же расслабилось. – Мне показалось, ты с кем-то разговаривал.       – А, нет, просто задумался. – Норрис провел ладонью по лицу, стараясь унять дрожь в руках. – Тут никого нет. Наверное, тебе померещилось из-за шума с первого этажа.       Оскар окинул гостиную быстрым взглядом – она была абсолютно пуста – и переключился на телевизор.       – Они так похожи на нас в прошлом году, – коротко отметил Пиастри, когда на экране вновь прокрутили момент с Антонелли и Расселом.       Ландо поперхнулся и уставился на напарника широко раскрытыми глазами.       – Я имею в виду – тоже решили помотать нервы команде именно в Монреале, – пояснил Оскар, заметив выражение его лица.       Норрис чуть поспешно выдохнул и снова провел рукой по лицу, на этот раз медленнее, возвращая себе привычный вид человека, у которого все под контролем.       – Слушай, а тебя что вообще сюда принесло? – вдруг спохватился он, поднимая глаза на австралийца. – Соскучиться успел?       – Скажешь тоже... – чуть качнул головой Пиастри. – Заглянул в моторхоум, сказали, что ты на втором этаже. Решил проверить, не заснул ли. Пора идти готовиться к квалификации.       – А-а, – слегка понуро кивнул Ландо. – А я почти уже собрался, да.       Пауза растянулась на долю секунды дольше, чем следовало. Оскар смотрел на него – без выражения, спокойно, как смотрит человек, который что-то заметил, но не решил еще, стоит ли об этом говорить.       Ландо чуть задержал дыхание.       – Тогда пойдем вместе? – будничным тоном предложил Пиастри, когда Норрис наконец поднялся.       – Как там про нас пишут – подружки-сплетницы! – британец звонко рассмеялся.       И это действительно получилось настоящим – чуть громче обычного, зато рассеяло повисшую в воздухе неловкость без следа. Пиастри покачал головой, пряча рвущуюся наружу улыбку.       – Кстати, ты знаешь, что мне Рассел сказал, когда мы выходили после интервью? – тут же защебетал Норрис, уже скользнув мимо напарника и начиная спускаться по лестнице – не оборачиваясь, зная наверняка, что тот последует.       Ведь так было всегда. Даже в самые темные дни Оскар следовал за ним – или шел рядом – или просто оказывался там, где нужно, не объясняя как. И это было чем-то, на что Ландо давно перестал искать ответ, но так и не перестал опираться.       – Даже представить не могу, – отозвался австралиец, делая шаг к лестнице. – Но, может, об этом стоит все-таки узнать только мне, а не всем гостям на первом этаже?       Но Ландо этого уже не слышал – самозабвенно пересказывая свежие новости из боксов серебряных стрел. Пиастри оставалось лишь поспешить следом, чтобы адресат его «эксклюзива» оказался достаточно близко и необходимость кричать на весь моторхоум отпала сама собой.