Мизерикордия

      Магловский паб в Ислингтоне был из тех мест, где время застывало вместе с липким слоем лака на дубовых столах. Здесь не было ни самопишущих перьев, ни навязчивого шепота портретов. Только гул старого холодильника за стойкой, беззвучный футбольный матч по телевизору и запах пролитого эля.       ​Рон пришел на двадцать минут раньше. Тишина их общей квартиры сегодня утром стала слишком громкой. Он сидел у окна, глядя на октябрьский дождь, и раз за разом прокручивал в голове одну и ту же сцену: шесть утра, серая дымка на кухне и прожженная дыра на скатерти.       ​Перед ним стояла пинта «Гиннесса». Салфетка в его руках уже превратилась в горку белых обрывков.       ​Дверь паба со скрипом отворилась. Гарри зашел, на ходу протирая капли с очков. Он выглядел собранным и по-аврорски энергичным.       ​— Прости, задержали на летучке, — Гарри опустился на стул напротив и кивнул на стакан Рона. — Давно сидишь? Как дела в Департаменте игр?       ​На фоне уверенного и успешного Гарри он чувствовал себя неуютно, как старое пальто, которое забыли в шкафу.       ​— Всё нормально. Перси завалил инструкциями, но это ожидаемо, — Рон сделал глоток пива. — Слушай, я поэтому и позвал тебя сюда. Не в министерское кафе.       ​Он замолчал, подбирая слова. Как описать тот холод, который теперь поселился в их спальне? Как рассказать про сигарету в пальцах девушки, которая всегда читала нотации о вреде магловских привычек?       ​— С Гермионой что-то происходит, — наконец выдохнул он. — Она... она постоянно недоговаривает. Умалчивает о том, где бывает по ночам. И я вижу, что она буквально гаснет у меня на глазах, Гарри. Она здесь, за столом, кивает мне, даже целует в щеку, но на самом деле её нет. Она где-то в другом месте.       ​Рон сжал стакан так, что побелели костяшки.       ​— И самое паршивое — мне кажется, она делает это намеренно. Словно пытается меня от чего-то защитить. Будто отгородилась от меня какой-то стеной, о которой я ничего не знаю.       ​Гарри на мгновение замер, внимательно изучая лицо друга, а затем мягко, почти снисходительно улыбнулся.       ​— Послушай, Рон, может, ты просто драматизируешь? У неё первый серьезный контракт, она всегда была склонна к фанатизму в работе. Гермиона, скорее всего, просто зашивается. Ты же знаешь её — она не успокоится, пока не перелопатит все архивы. Гермиона — самая правильная из нас. Она просто не умеет по-другому.       ​— Самой правильной... — Рон печально иронизировал, глядя на то, как капля конденсата медленно сползает по боку стакана. — Я тоже так думал. Десять лет думал. Но сегодня в шесть утра она была похожа на инфернала. Стояла у окна с пустым взглядом и курила, Гарри. Гермиона. Курила.       ​Гарри замер, приоткрыв рот. Фраза про сигарету ударила его сильнее оглушающего.       — Курила? — переспросил он тихо, словно не расслышал. — Гермиона Грейнджер... курила?       Он вспомнил её голос на пятом курсе: "Рональд, немедленно выбрось эту гадость!" Вспомнил, как она выбрасывала пойло Хагрида в камин.       — Может, нервы, — пробормотал он неуверенно. — Там... контингент специфический. Сейчас аврал с уэльским кланом, часть документов проходит через следственный.       ​Рон подался вперед, почти касаясь грудью края стола, и понизил голос до едва различимого шепота:       ​— Скажи мне честно… Может, дело в этом пижоне — Муре? Он же вечно рядом вьётся, ластится. То кофе ей принесет, то документы поможет дотащить.       ​В этот момент в глубине зала один из болельщиков у телевизора с грохотом обрушил кулак на стойку и истошно взревел:       ​— Куда ты пасуешь, кретин?! Глаза разуй!       ​Резкий выкрик заставил Гарри, уже собравшегося фыркнуть, вздрогнуть. Он забросил в рот горсть орешков, собираясь отшутиться, но, наткнувшись на потяжелевший, почти затравленный взгляд друга, мгновенно осекся. Веселье испарилось.       ​— Насчет Мура можешь быть спокоен, — серьезно произнес Гарри, тщательно пережевывая орехи. — Он нормальный мужик, надежный. Мы вместе были в составе оперативной группы, когда штурмовали одну из точек в Кардиффе. Мур прикрывал мне спину под перекрестным огнем, Рон. Такие парни не занимаются тем, о чем ты думаешь.       ​Гарри повернулся к окну, провожая взглядом стекающие по стеклу капли, сделал затяжной глоток и добавил:       ​— К тому же, я его раза три видел в компании какой-то эффектной красотки. Брюнетка, кажется, из юридического департамента. Они сидели в министерском буфете и выглядели вполне счастливыми. Уж точно счастливее, чем люди, замышляющие интрижку на стороне.       ​Рон промолчал, чувствуя, как внутри ворочается холодное разочарование. Ответ Гарри должен был его успокоить, но вместо этого он лишь выбил последнюю подпорку. Если это не Мур, что же тогда стало причиной её состояния.       ​Гарри откинулся на спинку стула, задумчиво вертя в руках пустой стакан.       ​— Послушай, — он понизил голос, и в нем прорезались интонации опытного аврора. — Я завтра же осторожно поинтересуюсь в следственном, что у них там за спецпроекты. Может, её действительно припахали к чему-то конфиденциальному, о чем даже я не знаю. Но, Рон... — Гарри замялся, подбирая слова. — Может, дело в другом? Может, она просто не чувствует, что у вас всё... ну, серьезно? Женщинам важна определенность, особенно когда на работе такой прессинг. Не откладывай с предложением. Это может стать той самой встряской, которая ей сейчас нужна.       ​Официант, не дожидаясь просьбы, подошел к столу и ловким движением заменил пустые стаканы на две новые, запотевшие пинты. Рон проследил за его движениями и вдруг горько усмехнулся:       ​— Думаешь, я не хочу? У нас планируется большая командировка в Эдинбург — запуск нового спортивного комплекса по квиддичу. Мистер Гоббс обещал, что по итогам будет нехилая премия, и, если всё пройдет гладко, меня наконец повысят до инспектора.       ​— Это же здорово, Рон! — Гарри искренне просиял. — Наконец-то тебя оценят по достоинству.       ​— Да, — Рон кивнул, глядя в окно на серую пелену дождя. — Просто я сначала думал отложить эти деньги на залог для дома. Если покупать хорошее кольцо, от премии мало что останется. Хотелось, чтобы всё было идеально, понимаешь? Без спешки, без вранья...       ​Гарри сочувственно нахмурился и подался вперед, понизив голос, чтобы его не перекрывал шум паба:       ​— Хочешь, я подкину тебе галеонов? Ты же знаешь, для меня это вообще не проблема, они просто лежат в Гринготтсе без дела. Считай это моим вкладом в ваше будущее.       ​— Спасибо, Гарри. Я ценю это, правда, — Рон мягко, но твердо покачал головой. — Но лучше я сам. Это... это личное. Я хочу знать, что это кольцо — от начала и до конца моя заслуга. Спасибо, что нашел время выслушать.       ​— Перестань, — Гарри дружески толкнул его в плечо. — Для вас двоих у меня всегда есть время. Вы — моя семья, Рон.       ​Он на мгновение задумался, глядя, как официант убирает соседний столик, и его лицо просветлело.       ​— Слушай, а может, нам всем собраться в Норе на годовщину свадьбы Артура и Молли? Молли уже пару раз намекала, что давно нас всех вместе не видела. Будет вся толпа, пироги, домашнее вино...       ​Впервые за весь вечер на лице Рона появилась слабая, но искренняя улыбка. Образ родного дома, пропахшего специями и старой магией, подействовал как обезболивающее.       ​— Знаешь, а это отличная идея, — кивнул он, и в его глазах блеснула надежда. — Возможно, это именно то, что нужно. Большая теплая компания, вкусная еда, никакой политики и архивов. Может, это её наконец встряхнет. Вернет её... нам.       ​— Вот и договорились, — Гарри поднялся, застегивая куртку. — Я предупрежу Джинни, а ты поговори с Гермионой. До встречи!       ​Глядя ему вслед, Рон ощутил, как тяжелый комок в груди немного разжался.

* * *

      Гермиона замерла перед дверью, обитой темной кожей. На медной табличке под номером тринадцать значилось: «Оперативный сектор, глава Г. Морган». Изнутри доносился приглушенный, но яростный рокот — Морган явно был не в духе после ночного рейда.       ​Она сделала глубокий вдох, ощущая, как маска «следователя Грейнджер» окончательно примерзает к лицу, становясь второй кожей. Короткий, сухой стук.       ​— Входите! — рявкнули за дверью.       ​Кабинет Моргана напоминал поле боя. Повсюду громоздились папки, на вешалке сиротливо висела просоленная морским воздухом мантия, а сам Говард стоял у окна, сжимая в руке дымящуюся чашку.       ​— А, Грейнджер, — он обернулся, и его глаза, красные от недосыпа, остро блеснули. — Хорошо, что вы здесь. Пока мы потрошили прибрежные лаборатории с «пыльцой», вы, кажется, тоже решили не спать? Грин сказал, вы прислали сову с пометкой «экстренно».       ​Гермиона прошла к столу. Она не села — осталась стоять, чуть выпрямив спину. Поза человека, готового к рапорту и к удару одновременно.       ​— Да, сэр. У меня есть координаты двух ключевых баз Варда. Перевалочный хаб в Глазго и шахта в Холлсэнде.       ​Морган медленно поставил чашку на стол. В кабинете повисла тяжелая тишина. Он взял протянутый листок, быстро пробежал глазами по координатам и снова посмотрел на Гермиону.       ​— Глазго и Холлсэнд... — протянул он. — Это серьезно, Грейнджер. Очень серьезно. Откуда такая точность? Вы нашли его связного?       ​— Я нашла Торна, сэр, — её голос прозвучал ровно, без единой дрожи. — Вчера поздно вечером я получила наводку в Лютном. Адрес хижины в Торнеме. Я решила проверить его лично. Предполагала, что это обычный склад, который можно осмотреть в одиночку, не отвлекая оперативников от рейда на побережье.       ​Морган нахмурился, в его взгляде появилось опасное любопытство.       ​— И что вы обнаружили в этой хижине?       ​— Я застала Торна одного. Он явно собирался бежать, был дезориентирован. Мне удалось взять его врасплох, обездвижить и связать.       ​Морган приподнял бровь, оценивающе глядя на своего «золотого» стажера.       ​— В одиночку взяли Торна? Рискованно. Но допустим. Дальше?       ​— Я начала предварительный допрос прямо на месте, — голос Гермионы оставался монотонным, пока она выстраивала линию обороны. — Торн решил, что хижина уже окружена, и начал говорить, надеясь выторговать смягчение приговора. Именно тогда он выдал эти адреса.       ​Морган кивнул, его взгляд снова приковал к себе листок.       ​— И почему же он не закричал, когда подоспела его охрана?       ​— Потому что я услышала их раньше, чем они вошли, — Гермиона сделала короткую паузу, имитируя усилие памяти. — Услышала шелест кукурузы снаружи. Я тут же наложила на Торна Силенцио, чтобы он не смог подать знак своим и выдать мою позицию. Я планировала удерживать оборону внутри, используя его как заложника.       ​Морган одобрительно хмыкнул.       ​— Разумно. Но, судя по пожару, план сорвался?       ​— Да, сэр. Их было двое или трое, я не могла разобрать в темноте. Они начали палить по окнам, меня оттеснили к заднему выходу. В какой-то момент один из них запустил Адское пламя — думаю, они поняли, что Торн раскрыт и живым он им больше не нужен. Всё вспыхнуло за секунды. Из-за Силенцио Торн не мог даже позвать на помощь, а огонь отрезал меня от него прежде, чем я успела снять чары и вытащить его...       ​Морган долго смотрел на неё, пытаясь найти в этом рассказе хоть одну фальшивую ноту. Но Гермиона говорила с той долей профессиональной сухости, которая рождается из запредельного стресса. Говард знал: случайные озарения у стажеров случаются так же часто, как и роковые ошибки из-за избытка рвения. Именно эта его вера в личный опыт — в то, что он «уже всё это видел», — и сделала её ложь монолитной. Он узнавал классический сценарий проваленной операции и не искал двойного дна там, где лежали ценные координаты.       ​— Вы рисковали собой и упустили ключевого фигуранта, Грейнджер, — наконец произнес он с долей отеческого снисхождения. — Это была грубая, дилетантская ошибка. Типичная самоуверенность новичка, который решил, что схватил удачу за хвост. Но эти координаты... Если они подтвердятся, мы обезглавим их логистику за одну ночь. Это трижды искупает вашу оплошность. Пишите рапорт. Официально: рейд в одиночку, сопротивление при задержании, гибель подозреваемого в результате пожара, вызванного его сообщниками.       ​Морган вздохнул и снова взял чашку.       ​— И идите домой, Грейнджер. Даю вам двое суток отгула. Вы выглядите так, будто сами только что вылезли из этой печи.       ​— Спасибо, сэр, — Гермиона коротко кивнула и развернулась к выходу.       ​— Грейнджер? — окликнул он её у самых дверей. — Вы молодец. Немногие сохраняют такую холодную голову, когда вокруг всё идет к черту.       ​Она вышла в коридор, чувствуя, как липкий пот холодит спину под пальто. «Молодец». Морган только что похвалил её за идеальное сокрытие убийства.       ​У лифтов она столкнулась с Муром. Он выглядел безупречно, как и всегда, — свежая рубашка, едва уловимый аромат дорогого одеколона. Заметив её, он понимающе и чуть лукаво подмигнул.       Желудок сжался в комок. Подмигивание Мура — восхищённое, дружеское — ощущалось как пощёчина.       ​— Ну ты даешь, Грейнджер, — проговорил он в своей обычной расслабленной манере. — Похоже, мне пора писать по собственному желанию, пока ты не заняла моё кресло. Взять Торна в одиночку? Весь отдел только об этом и трубит.       ​Гермиона выдавила подобие улыбки, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.       ​— Это была ошибка, Мур. Просто ошибка.       ​Она не пошла к выходу из Министерства. Ей не нужен был отдых. Ей нужно было что-то, что заставит эту тишину внутри замолчать.

* * *

      Гарри ушел, а Рон еще какое-то время сидел у окна, глядя на пустой стакан. Возвращаться в квартиру не хотелось — тишина там всё еще казалась слишком «громкой». Ему нужно было окончательно смыть с себя это утро, и магловский паб для этого уже не подходил. Там было слишком спокойно.       ​Расплатившись, Рон вышел под холодный ислингтонский дождь. Он прошел несколько кварталов, пока не остановился перед невзрачной витриной книжного магазина, которую маглы никогда не замечали. Шаг внутрь — и шум Лондона сменился привычным гулом «Дырявого котла».       ​Здесь было накурено, пахло тушеными почками и крепким элем. За дальним столом у камина он тут же заметил знакомые лица.       ​— Рон! Уизли! Какими судьбами в наших краях? — Дэвидсон, старший инспектор из Департамента игр, помахал ему рукой. Рядом с ним, развалившись на стуле, сидел Миллер — парень, который знал в Министерстве каждого поставщика и каждую лазейку.       ​Рон заказал пинту и присел к ним. Через полчаса, когда вторая порция эля окончательно расслабила плечи, разговор перетек в то русло, которое обычно настигает мужчин за барной стойкой.       ​— ...в общем, я решил, — Рон придвинул к себе стакан, чувствуя приятное онемение в затылке. — Буду делать предложение. Хватит тянуть. Только вот... — он замялся. — Вы, как женатики со стажем, посоветуйте: где сейчас вообще кольца смотрят? Чтобы и красиво, и не по цене целого стадиона для квиддича.       ​Дэвидсон хмыкнул, вытирая пену с губ:       — В Косом переулке в ювелирный даже не совайся — там цены такие, что проще сразу не жениться. Разоришься на одних налогах за гоблинскую работу.       ​Миллер, худощавый проныра с острым взглядом, сделал многозначительную паузу, вертя в руках пустой бокал.       — Есть вариант получше, если ты действительно хочешь сразить её наповал, — он подался вперед, понизив голос так, что его не слышал даже старый Том за стойкой.       ​— Выкладывай, — Рон с любопытством прищурился.       ​— На министерских складах с конфискатом, — заговорщицки прошептал Миллер. — Там из сокровищниц Пожирателей после войны столько добра натащили... И, знаешь, есть один человечек в отделе учета, который может помочь подобрать просто отборные вещицы за вполне умеренный ценник.       ​Рон нахмурился, в нем проснулась природная осторожность:       — Пожирательское добро? Там проклятий, поди, больше, чем пикси в Корнуолле. Да и незаконно это как-то...       ​Дэвидсон равнодушно пожал плечами:       — Брось ты. Эти ублюдки творили столько зла, что ничего страшного, если их бирюльки пойдут на доброе дело. Хоть какая-то польза от них.       ​— Всё, что лежит на складах, проверено устранителями заклятий по десять раз, — добавил Миллер. — Всё чистенькое. Проклятые вещи сразу в Отдел тайн уходят, а тут — просто ювелирка. Я жене серьги купил всего за двадцатку. Белое золото, платина, всё бриллиантами усыпано. Год носит и никаких проблем.       ​Рон замолчал, представляя, как на тонком пальце Гермионы будет сверкать что-то по-настоящему величественное. Что-то, чего она достойна.       ​— И сколько это будет стоить? — тихо спросил он.       ​— За пятьдесят галеонов можно отхватить колечко стоимостью в триста, а то и четыреста золотых, — Миллер подмигнул. — Настоящий раритет. Подумай, Уизли.       ​— Я подумаю, — кивнул Рон. — После командировки в Эдинбург займусь этим.       ​— Ну, ты мне маякни, — Миллер поднялся, застегивая куртку. — Пусть мой человечек сразу узнает размер, чтобы подобрать пару вариантов к твоему приезду. Узнаешь у неё?       ​Рон допил эль и уверенно поставил стакан на стол.       — Узнавать не нужно. Семнадцатый размер. Я точно знаю.       ​— Семнадцатый, принято, — Миллер хлопнул его по плечу. — Ну, за удачную командировку!       ​Они чокнулись стаканами, и Рон почувствовал странное удовлетворение. План созрел. Кольцо, Нора, годовщина родителей... Всё должно было вернуться на свои места.