Двойные границы 2.0

Утро было необычно тихим. Кампус ещё только просыпался, в окнах горели первые огоньки, по коридорам лениво бродили запоздалые студенты, в руках которых болтались недочитанные свитки. Весенний воздух был свежим, и над Академией висела туманная дымка, придавая ей вид древней крепости, утопающей в облаках. Талир шагал по коридору уверенно, но в груди чувствовал странное волнение. Первое испытание всё ещё не уходило из памяти. Те мгновения, когда тьма почти прорвалась через их защиту, когда Селин стояла напротив кристалла, сражаясь не только с потоками магии, но и с собственными тенями, — всё это не отпускало его. Сегодня новое испытание. И снова вместе с ней. Он толкнул дверь большого зала, где обычно собирали учеников на важные встречи. Зал был полутёмным: сквозь высокие витражи пробивались золотистые лучи рассвета, играя на каменных плитах пола. В центре стоял мастер Канэда — строгий, высокий, с руками, сложенными за спиной. Селин уже была там. Она стояла неподвижно, как статуя, в своей простой мантии, и казалось, что её вовсе не трогает утренний холод. — Вы вовремя, — сказал Канэда, едва заметив Талира. — Это радует. Сегодняшнее задание будет сложнее предыдущего. Талир кивнул, пытаясь поймать взгляд Селин. Но она смотрела только на мастера. — Ваше новое испытание, — продолжал Канэда, — будет проходить в горах, в тайге. Там, в глубине леса, стоят два древних тотема. Их связь нарушена. Если не восстановить равновесие, тьма распространится на всю округу. Он развернул свиток и показал им карту. Линии горных хребтов переплетались, будто корни деревьев, а среди них были отмечены две точки. — Первый тотем стоит у подножия разрушенного храма, второй — на его вершине. Оба необходимо восстановить. Только тогда равновесие будет достигнуто. — И что нас ждёт внутри? — спросил Талир, слегка нахмурив брови. — Духи. Старые, злые, давно забытые, — спокойно ответил Канэда. — Они будут защищать тотемы. Вы знаете, что делать. Они открыли новый свиток. «Легенда о Тотеме Неба "Слушай голос ветра, странник. Он несёт в себе память о тех, кто жил ближе к звёздам." В незапамятные времена, когда мир был ещё юн, люди смотрели на небо с благоговением. Они верили: там, за облаками, обитают боги, а звёзды — это их вечные глаза. Чтобы быть ближе к небесам, мудрецы и странники поднимались всё выше и выше, пока не достигли вершин, где воздух тонок, а дыхание становится молитвой. На одной из таких вершин они воздвигли Храм Ветров. Его стены были высечены из белого камня, что сам гора подарила им, а крыша была соткана из серебряных перьев — дар птиц, летящих к звёздам. В сердце храма поставили Тотем Неба — высокий столп, вырезанный из чистого кристалла, прозрачного, как утренний воздух. Говорят, тотем этот не был делом рук человеческих. Он упал с небес в виде метеора и расколол вершину горы, а мудрецы лишь очистили его от камня. Внутри столпа сияло свечение, похожее на дыхание самой атмосферы. Тотем даровал людям ясность мыслей и силу духа. С его помощью они слышали голоса богов и умели читать знаки на небе. Но небесная сила — коварный дар. Многие, кто приходил к тотему, искали не мудрости, а власти. Они просили у небес оружия молний, силы ураганов, способности повелевать громами. И тогда дух Неба отвернулся. Ветра, что прежде были мягкими и певучими, превратились в яростные бури. Молнии рвали скалы, а снежные вихри уносили в пропасть тех, кто пытался добраться до храма без благоговения. С тех пор путь к Тотему Неба стал испытанием. Считается, что каждый шаг к вершине — это шаг вглубь самого себя. Подъём проверяет дыхание и сердце: кто слаб духом, того ветер сбросит вниз. А кто полон злобы и тщеславия — того ослепит белизна снегов и свалит гром небесный. Но если путник поднимется, несмотря на бурю и ледяной ветер, если он не озлобится и не испугается, то у самого входа в храм его встретят стаи белых птиц. Они поведут его внутрь, и там, перед кристаллом, он услышит голос неба. Говорят, этот голос не похож ни на человеческий, ни на звериный. Он звучит как шёпот ветра в утренних кронах, как раскат грома вдали, как дыхание самой вселенной. И каждый слышит его по-своему. Одному он говорит слово надежды. Другому — слово истины. Третьему — предупреждение. И если сердце путника чисто, Тотем Неба вспыхнет голубым светом, и буря за окном стихнет, признавая его избранным. Но если он пришёл за властью или местью — кристалл померкнет, и храм исчезнет в облаках, оставив лишь пустую вершину. "Так сказано в свитках. Тот, кто слышит небо, слышит и самого себя. Но не каждый готов к этой истине.”» Он сделал движение рукой — и посреди зала открылся портал. Из него вырвалась буря снежинок, холод пронзил воздух, и на мгновение казалось, что весь зал оказался в ледяном вихре. — Вперёд, — сказал Канэда. — И помните: ваша сила — в умении действовать вместе. Талир усмехнулся, посмотрел на Селин и шагнул в портал. Она, как всегда, пошла следом. Холод ударил сразу, как стена. Они вышли на край густого леса. Тайга стояла величественная: тёмные ели уходили в небо, воздух был наполнен запахом хвои и снега. Вдалеке виднелись горные вершины, покрытые белыми шапками, и где-то там скрывался разрушенный храм. Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось облаками пара. — Ну вот, снова мороз, — сказал Талир, оглядываясь по сторонам. — А я надеялся, что сегодня попадём куда-нибудь потеплее. Он посмотрел на Селин и добавил с улыбкой: — Снова будешь сканировать территорию? Она покачала головой. — Нет. Здесь и без этого видно. — Она показала рукой в сторону леса. Между деревьями мелькали тени — чёрные, бесформенные, движущиеся слишком быстро, чтобы быть частью природы. — Эти нечисти сами выдают себя. Талир усмехнулся. — Жалко. А я так хотел снова полюбоваться на тебя в полёте. Селин промолчала и пошла вперёд по тропинке. — Опять будешь молчать? — догнал её Талир. — У нас есть возможность прогулять пары, подышать свежим воздухом. А ты идёшь, как злая собака на цепи. Селин обернулась. Её взгляд был холодным. — Если не нравится, можешь всё делать сам. А я вернусь. Талир замер. Он понял, что перегнул. — Ладно, ладно, прости, — поднял он руки. — Я просто… пытаюсь хоть немного разговорить тебя. Мне интересно, почему ты так всех отталкиваешь. Четыре года учёбы — и ни подруг, ни парня. Нельзя же так. — Это моё дело, — резко сказала Селин. — Может быть. — Он улыбнулся чуть мягче. — Но давай хотя бы сейчас выговоримся. Что тебе терять? Всё равно через три месяца выпуск. Мы на разных потоках, так что можешь не стесняться. Она посмотрела на него — впервые не холодным взглядом, а будто раздумывая. Но чудо не случилось. Селин отвернулась и пошла дальше. Талир вздохнул. — Хорошо. Тогда я начну первый. Он начал рассказывать. О своём доме — о маленькой деревне на окраине столицы, о шумных улицах, о том, как в детстве он гонял мяч вместе с друзьями. О школе, где они подшучивали над учителем заклинаний, о том, как сбегали с уроков, чтобы сходить на озеро. — А в старших классах мы вообще чуть школу не подорвали, — смеялся он. — Я пытался сделать улучшенную вспышку света, а мой друг перепутал ингредиенты. В итоге полздания ослепло на три дня. Селин вскинула брови. — И вас не отчислили? — Почти, — усмехнулся Талир. — Пришлось неделю заглаживать вину: чистили двор, переписывали книги в библиотеке. Но всё же оставили. Наверное, решили, что без нас будет скучно. И тут случилось невероятное. Селин улыбнулась. Едва заметно, но улыбнулась. — Что? — спросил Талир. — Это я только что увидел? Улыбку? Она отвернулась. — Не привыкай. — Уже привык, — ухмыльнулся он. Истории кончились, и он неожиданно начал рассказывать про свою собаку. — Огромный пёс. Чёрный, с белыми лапами. Звали Грон. Такой умный — лучше любого сторожа. Он знал, когда я возвращаюсь домой, за километр чуял. Я ужасно по нему скучаю. — У тебя есть животные? — спросил он, глядя на Селин. — Нет. — А кого хотела бы? Она задумалась. — Кошку. Они требуют меньше привязанности. Но у кошек сильная аура, и духи даже среднего класса не могут их ранить. — А я больше по собакам, — сказал Талир. — Они милые. — Я не люблю собак, — тихо ответила Селин. — Слишком эмоциональные. Талир хотел спросить «почему», но в этот момент они вышли к храму. Храм стоял на вершине склона. Каменные стены обрушились, крыша давно исчезла, но два массивных столпа с древними рунами всё ещё возвышались над руинами. Вокруг витали духи — десятки чёрных теней, которые кружили, как стая ворон. Талир присвистнул. — Красота. И что, прорываться через это? — Это долго и утомительно, — покачала головой Селин. — Потом не останется сил на восстановление. — А что тогда? — У меня есть идея. Попробую новое заклинание. Перемещу нас прямо в центр. Талир удивлённо поднял бровь. — Ты уже пробовала? — Да. Пару раз. Но только на изученной территории. Здесь могут быть проблемы. — Ну… я готов, — сказал он, ухмыльнувшись. — Кто не рискует, тот не любуется, как Аврея колдует. Селин промолчала, сосредоточилась. Она подняла руки, начала тихо произносить заклинание. Вокруг неё закружились снежинки, воздух заискрился. Через минуту пространство дрогнуло, и их втянуло в вихрь. Мгновение — и они оказались внутри храма. Но что-то пошло не так. Талир резко повернулся и увидел: Селин стоит на краю разбитого окна. Камни под её ногами крошатся, и она почти падает вниз. — Чёрт! — крикнул Талир и бросился к ней. Он успел поймать её за руку и потянул к себе. Они вместе рухнули на пол, и в тот же миг он поднял щит, отгородив их от духов, которые заметили появление. — Ты в порядке? — спросил он, переводя дыхание. Селин кивнула, но её лицо было бледным. — Вот что значит «могут быть проблемы». Я представила окно… и попала на его выступ. — Больше так не пугай, — выдохнул Талир. — У меня сердце чуть не выскочило. Он помог ей подняться. — Ну что, — сказал он. — Доставлю тебя к тотему под щитом, а ты восстановишь его. — Почему не сразиться? — спросила она. — Эти духи сильнее. А у меня есть другой план, — усмехнулся Талир. — И потом… у меня будет возможность снова полюбоваться на тебя, когда ты работаешь. Селин покачала головой, но уголок её губ дрогнул. Они двинулись к тотему. Стенам разрушенного храма, казалось, уже тысячи лет. Камни, когда-то выточенные мастерами с ювелирной точностью, теперь были изъедены временем и покрыты мхом. Внутри пахло сыростью, холодом и старой магией. Воздух дрожал, словно сам храм был живым существом и ждал их шагов. Талир шёл впереди, подняв руку. Его щит светился бледным голубым светом, куполом окружая их двоих. Духи снаружи бесновались: бились о невидимую преграду, скребли когтями, оставляя на щите чёрные разводы. Но внутрь пробиться не могли. Селин шла рядом — бледная, но сосредоточенная. Её взгляд был прикован к тотему. Тотем возвышался в центре зала — массивная каменная колонна, испещрённая трещинами. Резьба на ней едва угадывалась, руны почти погасли, и лишь крохотные искры света пробивались сквозь слои тьмы. — Ну и видок, — пробормотал Талир. — Как будто его грызли сто лет подряд. — Почти так и было, — ответила Селин. — Тьма кормится слабостью. Тотем — сердце этого места. Чем дольше он разрушен, тем сильнее духи. Она подошла ближе. Её пальцы почти коснулись камня. — Я начну восстановление. Но это займёт время. — Понял, — сказал Талир. — Тогда я займусь твоей охраной. Он шагнул вперёд, крепче сжал рукоять клинка. Щит вокруг них мигнул и расширился, раздвигая духов дальше. Но те лишь взвыли громче. Селин опустилась на колени. Её ладони легли на трещины в камне. Закрыв глаза, она тихо заговорила на древнем языке. Её голос был низким, почти шёпотом, но каждая нота отзывалась эхом в зале. Из её рук начал струиться мягкий свет — золотой, тёплый. Он стекал по трещинам тотема, заполняя их, словно живое золото. Талир оглянулся на неё. Волосы Селин развевались, хотя ветра не было. Её лицо было спокойным, сосредоточенным, и впервые в жизни он поймал себя на том, что не может оторвать от неё взгляд. Она словно создана для этого. Для света. Даже тьма не смеет коснуться её. Но времени на любование не было. Духи усилили натиск. С десятки сторон они налетали на щит, били по нему когтями и крыльями. Стена света дрожала, трещала, но держалась. — Ну давайте, — прошептал Талир, поднимая руку. — Попробуем на вкус мою магию. Он выпустил из ладони поток энергии. Голубые копья света сорвались и пронзили ближайших духов. Те завыли и рассеялись в клочья дыма. — Минус три, — хмыкнул он. — Осталось только десятка два. Духи отступили на мгновение, будто переговаривались между собой без слов. Потом один из них, самый крупный, ринулся прямо вперёд. Его тело было сплошным сгустком тьмы с глазами, горящими красным огнём. Удар обрушился на щит с такой силой, что Талир едва удержался на ногах. — Селин! — крикнул он. — Как там у тебя? — Не отвлекай меня, — спокойно ответила она, хотя по её голосу было слышно, что силы тают. — Дай мне ещё немного. — Немного — это сколько? — рыкнул Талир, отбивая новый удар. — Пока я не закончу. Талир скривился. — Прекрасный план! — Он ринулся вперёд и ткнул мечом в грудь чёрному великану. Оружие вспыхнуло и вспороло тьму, заставив духа отступить с воплем. Но на место одного тут же бросились двое других. Селин продолжала заклинание. Свет охватывал всё больше трещин, руны начали зажигаться одна за другой. С каждой новой вспышкой воздух в зале становился чище, прозрачнее. Но духи не сдавались. Их было слишком много. Талир сражался, как мог: его клинок мелькал, искры света разлетались во все стороны. Щит то расширялся, то сжимался, отражая атаки. Но усталость накапливалась. Он чувствовал, как каждая новая волна ударов выжигает силы изнутри. Не могу позволить, чтобы они добрались до неё. Ни за что. В какой-то момент один из духов проскользнул сквозь щит. Он появился прямо за спиной Селин, подняв когти для удара. — Нет! — крикнул Талир. Он бросился вперёд, успел в последний миг. Его клинок сверкнул — и тьма разлетелась на клочья. Селин открыла глаза. На её лице мелькнула тень эмоции — не страх, но благодарность. — Я сказала — не отвлекай меня, — тихо произнесла она и снова закрыла глаза. Талир тяжело выдохнул. — Да уж. Вот спасибо… Минуты тянулись, как вечность. С каждым мгновением свет тотема разрастался, а духи слабели. Их завывания становились тише, удары слабее. И вот, наконец, Селин поднялась на ноги. Её глаза сияли, волосы развевались в потоке света. — Готово, — сказала она. Тотем вспыхнул, из трещин вырвался ослепительный свет. Он заполнил весь зал, пронзил стены и взмыл к небу. Духи закричали — и в тот же миг исчезли, растворившись в сиянии. Тишина. Остался только мягкий свет тотема, который медленно угасал, оставляя после себя ощущение тепла и покоя. Талир тяжело сел на камень, утирая пот. — Хух… Ну и прогулочка. — Он посмотрел на Селин и усмехнулся. — Я так понимаю, моя часть была лёгкая. Он протянул ей руку. — Отличная работа, партнёр. Селин посмотрела на его ладонь. На миг показалось, что она примет её. Но вместо этого она отвернулась и подняла руки для нового заклинания. — Ещё не всё, — сказала она. — Что? — удивился Талир. — Нужно восстановить храм. И снова начался свет. Камни поднимались в воздух, стены медленно собирались заново. Трещины затягивались, крыша возвращалась на место, резьба на колоннах оживала. Талир стоял и смотрел, как весь храм восстанавливается прямо на его глазах. Он видел магию сотни раз, но сейчас был поражён по-настоящему. Она не просто сильна. Она… как сама стихия. Свет в человеческом обличии. Когда работа была закончена, Селин едва держалась на ногах. Она пошатнулась и упала. Талир успел подхватить её. — Эй, осторожнее. — Он держал её в руках, чувствуя, как она дрожит от усталости. — Ты просто герой. Но Селин резко оттолкнула его. — Не трогай меня. Он замер. — Ты серьёзно? Я же… — Это не твоё дело, — перебила она и пошла к выходу из храма. Талир сжал кулаки. — Почему ты такая черствая?! — закричал он. — Я пытаюсь помочь! Мы соперники, но не враги! Селин остановилась. Не оборачиваясь, сказала: — Я не нуждаюсь в помощи. И вышла в сторону туннеля. Талир остался в храме, смотря ей вслед. В груди кипела злость, но под ней пряталось другое чувство — беспомощность. Что же с тобой произошло, Аврея? Путь обратно через портал занял всего миг, но для Талира он показался целой вечностью. Холод гор ушёл, снежный воздух тайги остался позади, и вот они снова стояли в зале Академии. Всё здесь казалось обычным, привычным: стены с гобеленами, каменные колонны, запах свечей и старых книг. Но для Талира привычность только подчёркивала контраст с тем, что произошло. Селин, бледная и молчаливая, направилась к выходу, не задерживаясь. — Эй, подожди, — окликнул её Талир. Она даже не повернула головы. — Мне нужно отдохнуть. И исчезла за дверью. Талир сжал зубы. — Да что ж с тобой не так… — Ты удивительно шумный сегодня, — раздался спокойный голос. Мастер Канэда стоял у входа в зал, как будто ждал их возвращения. Его взгляд был строгим, но внимательным. — Задание выполнено? Талир кивнул. — Да. Тотем восстановлен. Храм — тоже. Духи изгнаны. — Хорошо, — сказал Канэда. — Вы справились. Он посмотрел на дверь, куда ушла Селин. — Аврея, как всегда, поспешила уйти. — Она… странная, — выдохнул Талир, опуская плечи. — Сегодня особенно. Мы сделали всё, что могли, а она… словно ненавидит саму мысль о том, что кто-то рядом. Я пытался помочь, а она только отталкивает. Канэда внимательно посмотрел на него. — Не принимай это на свой счёт. — А как ещё? — вспылил Талир. — Мы соперники, ладно, но не враги же! Почему нельзя хотя бы чуть-чуть довериться? Мастер подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ты слишком молод, Кельвэн, чтобы понять всё. Но я скажу тебе одно: для Селин такие задания — не просто учеба. Для неё это… напоминание. Талир нахмурился. — Значит, у неё и правда… что-то случилось. — У каждого своя история, — ответил Канэда. — И не каждый готов её рассказать. Он сделал паузу. — Но не спеши. Возможно, именно тебе она однажды решится открыть часть этой тайны. Талир удивлённо посмотрел на него. — Почему мне? Канэда слегка улыбнулся. — Потому что ты — тот, кто не сдаётся. Даже перед холодным сердцем. Вечером кампус жил своей жизнью. В коридорах раздавался смех студентов, кто-то спорил о заклинаниях, кто-то тащил книги в библиотеку. Ужин в трапезной гудел, словно рыночная площадь. Но Талир шёл один. Он миновал шумные коридоры, поднялся на крышу Академии и сел на каменный парапет. Перед ним раскинулся город, огни фонарей мерцали, как россыпь звёзд. В руках он вертел маленький амулет — подарок друга детства, простой кусочек дерева с выгравированной руной удачи. Мысли возвращались снова и снова к Селин. Почему она такая? Что за прошлое скрывает? Почему даже улыбка для неё — редкость? Он вспомнил её лицо в момент восстановления тотема: свет, спокойствие, красота. И её слова — «Не трогай меня». — Чертовка, — пробормотал он. — Даже спасибо не сказала. Но в груди была не злость. Больше — любопытство и какая-то странная тоска. Я хочу знать её историю. Хочу понять, почему она такая. И почему каждый раз, когда она смотрит на него, кажется, будто в её глазах горит тень, которая вот-вот поглотит свет.