Двойные границы 2.0

Кафе на тихой улочке Киото выглядело словно осколок прошлого, сохранившийся в современном ритме города. Старые деревянные балки, мягкий свет гирлянд, запах свежемолотого кофе и сдобы — всё это погружало посетителя в атмосферу уюта и спокойствия. Заведение было небольшим: всего шесть столиков, и каждый словно скрывался за собственным миром, отрезанный от шума улицы. Талир сидел у окна, его белоснежные волосы мягко отражали свет гирлянды. Он выглядел чужаком в этом мире — слишком ярким, слишком заметным, словно само пространство вокруг пыталось подстроиться под его присутствие. Он задумчиво крутил в руках кружку с кофе, и каждый раз пар поднимался лёгкими облачками, словно дразня его. — Опаздываешь, как всегда, — прозвучал тихий голос за спиной. Талир поднял голову, и время будто на секунду замерло. Селин стояла в дверях кафе, сбросив накидку с плеч. Её высокий хвост подчёркивал линию шеи, а строгая тёмная одежда придавала ей вид взрослой, уверенной девушки, хотя в глазах ещё оставалась мягкость и юность. Она подошла ближе, и Талир невольно улыбнулся. — Лучшие всегда приходят последними, — бросил он, откинувшись на спинку стула. — А я думала, ты будешь первым, чтобы не дать мне шанса отменить свидание, — усмехнулась Селин, присаживаясь напротив. — Попалась, — щёлкнул пальцами Талир. — Даже твоя невозможность сказать «нет» была частью моего гениального плана. Селин закатила глаза, но уголки её губ дрогнули, выдавая улыбку. Она повернулась к окну: за стеклом медленно падал мелкий снег, редкие прохожие спешили по своим делам, а фонари превращали улицу в мягкую акварель. — Как всегда, уверен в себе, — заметила она, скрестив руки. — А если я не буду уверен, то кто тогда? — парировал Талир и наклонился вперёд. Его взгляд был игривым, но под ним таилась искра чего-то более серьёзного. — Слушай… давай просто забудем про всё остальное. Сегодня только ты и я. Селин прищурилась. Несколько секунд она молчала, словно пыталась разгадать, шутит он или говорит серьёзно. Но Талир не отводил взгляда. — Ты всегда умел удивлять, — наконец произнесла она, мягко улыбнувшись. — Хорошо. Забудем. — Отлично, — глаза Талира загорелись. — Тогда предлагаю прогулку. Я нашёл кое-что особенное. — Ты не собираешься опять втянуть меня в авантюру? — Селин наклонила голову, но в её голосе слышалась лёгкая насмешка. — Разве я когда-нибудь это делал? — Талир изобразил искреннее удивление. — Вспомнить хотя бы библиотеку… и твою гениальную идею «ускорить процесс». — Ладно, ладно, — он поднял руки, словно сдаваясь. — Сегодня всё будет чинно и благородно. Они вышли на улицу. Киото был прекрасен в этот зимний вечер: старинные крыши, украшенные снегом, фонари, отражающиеся в лужах, и аромат жареных каштанов, доносившийся от уличных торговцев. Селин поправила шарф, а Талир шагал рядом, нарочито уверенно, хотя внутри чувствовал, как сердце бьётся быстрее обычного. Некоторое время они шли молча, наслаждаясь атмосферой города. Звуки шагов приглушал снег, а редкие слова прохожих растворялись в вечернем воздухе. — Ты ведь мог просто признаться, что хотел провести вечер со мной, — неожиданно сказала Селин. Талир чуть замедлил шаг и посмотрел на неё через плечо. Улыбка появилась сама собой, лёгкая, почти дерзкая. — Селин, ты меня раскусила, — сказал он театрально, приложив руку к сердцу. — Да, признаюсь. Я действительно хотел провести этот вечер только с тобой. Селин рассмеялась тихо, покачав головой. Но её глаза светились теплом. Они свернули в сторону парка. С каждым шагом становилось тише: шум города постепенно растворялся, уступая место скрипу снега под ногами и едва слышному шелесту ветвей. Деревья стояли, укрытые белыми шапками, словно в них вселился дух зимы. — Знаешь, — начала Селин, — иногда мне кажется, что ты специально создаёшь вокруг себя хаос. — Конечно, — легко согласился Талир. — Без хаоса жизнь скучна. — А я-то думала, что ты просто не умеешь вести себя спокойно. — Это тоже правда, — он улыбнулся, и их взгляды встретились. На мгновение повисла тишина. Селин почувствовала, как в груди рождается что-то тёплое и странное. Она быстро отвернулась, будто разглядывала ветви деревьев. Сквозь заснеженные стволы замерцал мягкий свет. — Это что? — удивилась она. Талир хитро прищурился. — Мой маленький сюрприз. Свет становился ярче, и вскоре перед ними показался небольшой домик. Он выглядел так, будто сошёл с рождественской открытки: тёплые окна, тонкая струйка дыма из трубы, ровный слой снега на крыше. Вокруг царила тишина, только каминный свет отражался в сугробах. — Ты серьёзно? — Селин остановилась, ошарашенная. — Абсолютно, — Талир взял её за руку и потянул ближе. — Думал, парк хорош, но уютный домик в лесу — лучше. Селин тихо рассмеялась, но её сердце вдруг забилось сильнее. Она посмотрела на Талира и увидела в его глазах не только привычную дерзость, но и мягкость, которую он редко показывал. — Ты каждый раз поднимаешь планку. Как теперь тебя удивить? — Не нужно, — мягко ответил он. — Ты уже делаешь это просто своим присутствием. И Селин впервые за вечер замолчала, не находя слов. Дверь отворилась с лёгким скрипом, и сразу навстречу вырвался тёплый воздух, наполненный ароматом хвои, горячего чая и свежего дерева. Внутри домик оказался маленьким, но удивительно уютным. Пол был застелен мягкими коврами, стены украшали старые картины с пейзажами, а в центре комнаты, как сердце этого места, горел камин. Огонь трещал, бросая золотистые отблески на стены и потолок. Селин остановилась у порога, медленно снимая перчатки. — Ты устроил всё это? — её голос прозвучал с лёгким недоверием. — Ну, я же человек с безграничными возможностями, — Талир ухмыльнулся и закрыл за собой дверь. — Хотя, признаюсь, без пары добрых людей я бы не справился. Он подхватил её пальто и аккуратно повесил на крючок у двери. Селин, не сказав ни слова, прошла ближе к камину. Она опустилась на пушистый ковёр, подогнув под себя ноги, и несколько секунд просто смотрела, как пляшут языки пламени. — Не думала, что ты умеешь так… расслабляться, — наконец сказала она. — Просто с тобой я могу быть собой, — Талир ответил неожиданно серьёзно. Его обычно игривый тон сменился мягким, почти доверительным. Селин чуть заметно улыбнулась, но не обернулась. Она протянула руки к огню, будто грелась не только от холода, но и от чего-то внутри себя. Талир между тем подошёл к столу, где стояли две чашки. Он налил чай — густой, с травяным ароматом — и сел рядом, протянув одну из чашек Селин. — Держи. Осторожно, горячо. — Спасибо, — тихо ответила она, принимая чашку обеими руками. Несколько минут они сидели молча, наслаждаясь теплом и спокойствием. Джазовая мелодия негромко звучала где-то в углу, переплетаясь со звуками потрескивающих поленьев. — Талир, — вдруг сказала Селин, не отрывая взгляда от огня. — Почему именно я? Он слегка наклонил голову. — В смысле? — Ну… ты мог пригласить кого угодно. У тебя полно поклонниц. — Она чуть усмехнулась, но в её голосе сквозила настоящая любопытность. — А выбрал меня. Талир поставил чашку на стол и повернулся к ней. Его взгляд стал серьёзным. — Потому что «кто угодно» — это не ты. Селин обернулась, удивлённая прямотой его ответа. В её глазах отразилось пламя, а в сердце — лёгкое волнение. — Ты всегда умел говорить красивые слова, — сказала она с улыбкой, стараясь скрыть смущение. — Это не красивые слова. Это то, что я чувствую. — Голос Талира был тихим, но твёрдым. — Когда я рядом с тобой, мне не нужно притворяться. Не нужно быть сильнее, умнее или смешнее, чем я есть. Ты просто принимаешь меня. Селин опустила глаза к чашке. Сердце колотилось быстрее, чем хотелось бы признавать. — А если я скажу, что иногда ты меня раздражаешь? — тихо произнесла она. — Тогда скажи. Я всё равно не отстану, — усмехнулся Талир, наклоняясь чуть ближе. — Ты можешь меня ненавидеть, можешь спорить со мной до хрипоты, но я всё равно буду рядом. Селин рассмеялась, но её смех был мягким, почти благодарным. — Ты неисправим. — Возможно. — Он пожал плечами. — Но это значит, что ты застряла со мной надолго. Тишина снова заполнила пространство, но теперь она была иной — не пустой, а наполненной чем-то тёплым, невысказанным. Талир взял плед, лежавший на кресле, и укутал Селин, не спрашивая разрешения. Она чуть удивлённо подняла на него глаза. — Ты же замёрзла, — просто сказал он. Она кивнула и, обхватив себя пледом, устроилась ближе к камину. Талир сел рядом, их плечи соприкоснулись. — Знаешь, — тихо сказала Селин, — я редко чувствую себя так спокойно. — Потому что обычно вокруг хаос, который я создаю? — усмехнулся Талир. — Потому что обычно я сама не даю себе расслабиться. — Она сделала глоток чая и посмотрела на него. — А сейчас… всё по-другому. Талир улыбнулся, но в его глазах было что-то большее, чем просто веселье. — Может, это знак? — Какой ещё знак? — Селин нахмурилась. — Что тебе стоит позволять себе такие вечера чаще. Селин покачала головой, но в её улыбке мелькнула благодарность. — Спасибо, — сказала она неожиданно серьёзно. — За что? — За этот вечер. За то, что… делаешь его особенным. Талир замолчал на секунду, а потом медленно наклонился ближе. Их глаза встретились, и Селин почувствовала, как весь мир вокруг исчезает — остались только треск камина, её учащённое дыхание и взгляд Талира. Он не торопился, словно давая ей время остановить его. Но она не отстранилась. — Всё для тебя, Селин, — прошептал он. — Всегда для тебя. Её сердце пропустило удар. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она позволила себе просто быть здесь, рядом с ним, в этом вечере, который уже навсегда останется в памяти. — Мы уже не весь дом посмотрели — с лёгкой ухмылкой сказал Талир. — Что ещё ? — Осталась ещё одна комната, пойдем Они зашли в спальню, уютная маленькая комната, полная свеч и цветов. — Ты с ума сошел? — сказала Селин — Иди сюда, покажи мне себя — Талир закрыл дверь, и прижал Селин к стене. — Если бы я только мог съесть тебя целиком — прошиплат Талир прижимаясь к Селин. Селин погрузилась руками в его волосы и закрыла глаза, наслаждаясь процессом. Селин взялась за толстовку Талира и сняла ее. Талир поднял ее на руки, Селин обхватила его бедрами, прижимаясь к нему разгоряченным телом. Он отнес ее в кровать . Полумрак окружал, закутывая в свои сети. — Я хочу тебя так сильно, что почти не соображаю — сказал Талир — Хорошо — вцепившись в его плечи так крепко, будто тонула. Талир уложил ее на спину, покрывая жаркими поцелуями. Он нашел руку Селин и заставил сжать его член. Ее рука обхватила руку Селин и стала двигаться вверх и вниз. Селин поцеловала Талира в ответ, ее язык скользнул по нему, исследуя, в то время как руки двигались то вверх то вниз, а затем обхватили лицо Талира . Их поцелуй набирал обороты. Когда прогремел гром, никто из них даже не вздрогнул. Селин растягнула рубашку на Талире, лихорадочно лаская его руками, пока их рты яростно сталкивались, а дыхание перемешалось со стонами, которые ни один из них не мог контролировать. Талир больше не нервничал. Он снова поцеловал ее и поднял. Селтн обвила ноги вокруг его талии. Её тело сводило его с ума. Талир никогда в своей жизни не испытывал подобного желания. У него никогда не было такого человека, как Селтн, того, которого он бы хотел и который хотел бы его, такого, какой есть. Руки Селин скользнули по бокам Талира до талии. Она притянул его к себе, приподняв бедра, и Талир лег на нее, целовал, посасывал, вызывая все больше тех нежных стонов, которые сводили его с ума. Селин оторвала рот от Талира, задыхаясь, - «Господи, как ты это делаешь?» — Что? — спросил Талир, целуя его шею и нежную кожу под ухом. — От твоих поцелуев я будто падаю куда-то. Талир не ответил, но ласкал ее так снова и снова, пока им не стало мало. Талир поднялся на колени и стянул рубашку. Глаза Селин расширились. Смущенная, она выскользнула из своей футболки. — Я покойник… — подумал Талир Ее кожа сияла в тусклом свете. — Ты так охренительно красива, пробормотал Талир у ее сердца. Закрыл глаза и вдохнул запах Селин, наслаждаясь этим моментом. Её руки обвились вокруг головы Талира, пальцы запутались в волосах. Она встал на колени и прижал свое тело к Талиру. Кожа к коже, ее грудь у его торса. Руки Талира погладили его шелковистую спину и спустились к поясу. Ее пальцы сорвали молнию на джинсах Талира, они смотрели друг на друга между безумными, страстными поцелуями. Оставшись в одном только нижнем белье, Селин откинулась назад, опираясь на одну руку, а свободную просунула между ног и стала выписывать круги на своих трусиках. Талир хотел ее до боли. В ответ Талир опустил ладонь на переднюю часть боксеров и принялся гладить себя, пока его пальцы терлись и увлажняли белья. «Твою ж мать...» О боже, Талир, их дыхание стало прерывистым. Он усадил Селин верхом на свои колени: его эрекция против ее эрекции. Талир поцеловал ее, яростно и глубоко. Селин захныкала ему в рот и стала покачивать бедрами. Он схватил ее обеими руками, чтобы усилить нажим, а сам нашел ртом один из его сосков. Талир сосал и покусывал, а Селин скакала на нем. Её голова откинулась назад, ногти царапали шею Талира. Он немного переместил ее на коленях, измученный одеждой, которая все еще оставалась между нами, и смакуя то, что должно случиться, когда он сорвет с нее белье. — Больше не могу... — закричала Селин. — Талир, пожалуйста. Сейчас… Еще раз беспощадно втянув сосок, Талир грубо уложил ее на кровать. Стянул с нее трусики и мгновение смотрел на нее, обнаженную, идеальную и м. Затем сам снял нижнее белье, и Селин испустила еще один маленький стон. Талир опустился на колени над ней. Она обвила руками шею Талира и потянула его вниз. Талир нависал над ней, мечтая оказаться внутри нее, но сдерживаясь из последних сил. Талиру до одури хотелось ощутить влажный жар между ее ног и глубоко погрузиться в нее. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — сказала Селин в губы Талира. — Прямо сейчас. Селин приглашающе подняла бедра. Желание ревело в его ушах так, что он не слышал собственные мысли. Она потянулась между нами; ее дерзкие глаза удерживали глаза Талира, пока он тер кончик члена о ее влажное лоно. — Я хочу, чтобы ты все почувствовал, — сказал он. Талир потребовалась каждая частичка самообладания, чтобы медленно войти в нее вместо того, чтобы толкнуться, сильно и глубоко. Лоно Селин сжало Талира как кулак, мокрый, горячий и гладкий. Он зажмурился, и из горла вырвался стон, когда Селин подняла бедра, чтобы пустить его глубже. Она цеплялась за Талира , пока он тонул в ней. — О боже, - выдохнула Селин. — Боже, да. Вот так. Селин прикусила губу и закрыла глаза, когда Талир полностью вошел в нее, бедро к бедру, целиком. Талир вопросительно посмотрел на Селин, и она быстро кивнула. — Еще… Да. Так хорошо, Годжо. Пожалуйста, еще… Талир задвигался вперед и назад, задавая медленный ритм. Она отзывалась на каждое движение с той же энергией, с которой обращались со всем в жизни. Селин отдавалась Талиру всю себя, и он брал, больше и больше, жадно ловя каждый стон, каждый тихий вздох экстаза. Талир толкался сильнее и быстрее, и их поцелуи становились беспорядочными, отчаянными. Селин обхватила ногами его талию, а он просунул руку между ними и широко раскрыл ее лоно, пытаясь проникнуть глубже. Ее ногти царапали спину Талира . — О боже... Я сейчас… — Давай, простонал Талир, уткнувшись лицом в ее шею. Кончи для меня, Селин. Их тела сталкивались, снова и снова, плоть шлепала по плоти, пока Селин не напрягась и слегка выгнулась, как будто предлагая себя Талиру полностью. Он взял ее, твердо, глубоко и безжалостно, и крики Селин сначали заполнять комнату, а затем стихли до всхлипов. — Теперь ты, — выдавила Селин между рваными вздохами, — Трахни меня. Как хочешь. Войди внутрь меня. Я твоя. Никого другого. Больше никогда… Напряжение, что копилось в Талире, достигло предела. Он перестал сдерживаться, сильно толкнулся и излился глубоко в нее. Волна за волной катились сквозь них, пока не выжали полностью. Талир упал на нее сверху, и Селин приняла его в свои объятия. Он закрыл глаза, плавая в идеальном бреду из пота, скользкой кожи, тяжелых вдохов и ударов сердца. Вот он. Прямо здесь, в моих руках. Они лежали, переплетясь друг с другом, а дождь стекал по окнам. Голова Селин покоилась в изгибе его шеи, и Талир лениво перебирала ее волосы. Крошечные щупальца страха просочились в Селин вместе со сном. — Это слишком хорошо. Ничто хорошее не длится. Пальцы Талира в ее волосах замерли; он тоже засыпал. —Ничто вообще не длится… Селин закрыла глаза. Ничего. Резко темнота. Тишина. Талир пропал. Белый свет. Снова палата больницы. Селин резко проснулась, как будто кто-то сорвал ее из другого мира. Дыхание сбилось, в груди что-то сдавило, а в голове раздался голос — знакомый, родной. « Селин…» Она медленно села, зарываясь пальцами в пряди. Сердце гулко стучало, ладонь дрожали. Что это было. Слишком ясно, слишком реально. Они были вместе. Разговаривали, смеялись. Просто жил. Без сражений, без крови, без выбора, который их разорвал. Но это был всего лишь сон. Голова склонилась, пальцы сжались в простынях. Она почти чувствовал тепло Талира, его голос, тихий смех. Все было так близко… а затем исчезло. Она стиснула зубы. « Черт…» Боль была тихой, глухой, разъедающей. Не громко и острой, как тогда, когда она стояла перед лучшим другом. А именно такое, что съедается изнутри, медленно и безвозвратно. Селин закрыла глаза. Если бы мир был справедлив, она бы проснулась там, рядом с ним. В той жизни, где они не потеряли друга. Но справедливости не существовало.