Without feelings

Не мир жесток, а люди. Когда он впервые подумал об этой простой истине? Много лет прошло, да и не то чтобы ему когда-то было не всё равно. Впрочем, может, когда-то и не было. Звуки зажигалки, затяжка, потом другая. Он делает всё это на автомате, волосы путаются от прохладного ветра, ноги свисают с крыши. Хочет ли он прыгнуть? Возможно, но больше всего ему нравится адреналин от высоты семнадцатиэтажного муравейника с видом на весь этот чёртов город. Так происходит день за днём: работа из дома — крыша в обнимку с табаком — сон. Он был человеком с отвратительной фантазией, поэтому даже предположить не мог, что эта стена, построенная между ним и обществом и за много лет не давшая ни трещины, начнёт складываться как карточный домик первоклашки, впервые взявшего карты в руки. Первое правило: не доверяй. Очередная истина, граница, через которую он ни за что не должен переступить. Нет нужды говорить о кровной связи — тебе нет доверия, даже если ты его, по твоему мнению, заслужил. Работа быстро закончилась, несмотря на вечную забывчивость. Он спускается на лифте с тринадцатого этажа. И, как это обычно бывает, лифты в трущобах блядские. Он начинает молиться на двух языках, хотя всю жизнь был законченным атеистом, ведь кусок металла трещит под его весом. Двери захлопываются со звуком закрывающейся крышки гроба, а рука машинально тянется к карману за сигаретой, но тут звучит спасительный оповещающий звук о прибытии на первый этаж. Ничего нового не должно произойти. Очередной день с такой же, как и вчера, унылой рутиной, так ведь? Эта унылость и серость в его жизни были словно кнут и пряник — давали свободу и тут же душили. Мыслей слишком много, голова становится до боли наполненной. Как же всё его достало. Он быстро достигает ларька под домом — само олицетворение стабильности. Всё та же тётка Маша, как и вчера, воняет сыростью и дешёвым алкоголем. — Мне как обычно. — Хватит себя убивать, мальчик. И больше ни слова. Кассирша передаёт ему две пачки «Чапман Браун», он платит картой. Наконец-то между его пальцев крутится красивая коричневая сигарета. Как жаль, что наполнена она ядом. Хотя ему никогда не было жаль. Сознательно травить себя он слишком привык и пока не готов отказаться от такого удовольствия. Снова подъезд, гроб с тросом, но в этот раз семнадцатый этаж, ещё один лестничный пролет, и вот он стоит на входе на крышу и видит перед собой… человека? Ничего необычного. Вот только это его крыша, его место и его любимые сигареты. Он никогда не был жадным, нет. Вот только когда в его нерушимое постоянство без стресса, новых забот и прочей херни входит непрошеный гость, это точно начнёт раздражать. Перед кем ему вообще оправдываться за свои грёбаные чувства? Чёрт с ним. Проблема? Устрани. Так он и решил сделать. Неприкуренная сигарета ожила и теперь без всякого зазрения совести покоилась между его губ. Парень возле края крыши так же, как и до этого, сидел и выдыхал едкий дым. Судя по его выражению лица, остекленевшим глазам и приоткрытым губам, парень был где-то в цепких лапах разума и тревожных мыслей. Лишь шевеление рядом привлекло его внимание. Он сел рядом, не сказав ни слова. Парень, если и был удивлен внезапному появлению незнакомца, то ничего не сказал. С этого дня началась игра без каких-либо правил, но ясно стало сразу: кто первый заговорит — проигравший. Да, наказания никакого не будет, но он надеется, что этот свалившийся на голову придурок, как снег посреди жаркого августа, уйдёт и никогда больше не заявится на его крышу с его сигаретами.