Все волны ведут к тебе

Следующий день Майк встретил с ощущением, будто его мозг подключили к электросети Изнанки. Он просыпался каждые два часа, вскакивая от снов, где то терял Уилла в темноте, то целовал его снова, а на заднем плане кричал Дастин с попкорном в руках. В семь утра он сдался, уткнулся лицом в подушку и застонал. Они целовались. Он и Уилл. Уилл. Это было и потрясающе, и чертовски страшно. К двум часам Майк был в гараже на пятнадцать минут раньше. Он нервно расставлял миниатюры для «Подземелья и драконов», поправлял свитер (надел синий, любимый цвет Уилла) и десять раз проверял, работают ли маркеры. Гараж пахло пылью, маслом и старой краской — запахом их детства. Теперь этот запах был навсегда связан с чем-то новым. Ровно в два заскрипела калитка. Майк замер. Вошел Уилл. В простой серой кофте и с папкой для рисунков в руках. Он увидел Майка, и на его лице мелькнула та же смесь паники и счастья. — Привет, — сказал Уилл, словно пробуя слово на вкус. — Привет, — выдавил Майк. Пауза повисла между ними, густая и неловкая. — Я... принес эскизы дракона, — Уилл показал папку, словно это был белый флаг перемирия. — Круто! Давай посмотрим, — слишком бодро отозвался Майк. Они уселись на старый диван, заваленный коробками. Плечи почти не соприкасались, но Майк чувствовал тепло Уилла через сантиметр воздуха. Уилл разложил листы. Рисунки были, как всегда, гениальными: дракон с чешуей, напоминающей разорванную ткань реальности, и глазами цвета Upside Down. — Вот здесь, — Уилл указал пальцем, — я думал, можно сделать уязвимое место. Не просто брюхо, а... шрам. Как память о старой битве. Чтобы герои могли понять его боль и использовать это. Он говорил о драконе, но Майк смотрел на его профиль, на сосредоточенные брови и думал о шрамах, которые не видны. О шраме Уилла. О своем собственном. — Это гениально, — тихо сказал Майк. — По-настоящему. Ты всегда всё видишь глубже. Уилл обернулся. Их взгляды встретились. Неловкость треснула, как лед под лучом солнца. — Спасибо. — Нет, правда, — Майк уже не мог остановиться. Слова лились сами, наконец-то свободные. — Ты всё время видел то, чего не видел я. Изнанку, чувства... меня. А я был слепым идиотом. — Не идиотом, — быстро возразил Уилл. — Просто... Майком. Таким, какой есть. Он улыбнулся, и Майк не выдержал. Он осторожно, давая Уиллу время отстраниться, протянул руку и поправил прядь волос, упавшую ему на лоб. Прикосновение было электрическим. — Я очень хочу сделать это снова, — прошептал Майк. — Но я боюсь, что если мы начнем, я не смогу остановиться. И всё сломаю. Уилл прикрыл глаза, прижавшись щекой к его ладони. — Может, ничего и не надо ломать? Может, надо просто... добавить новый уровень в кампанию? Самый важный. Майк засмеялся, и смех прозвучал счастливо и с облегчением. — Самый важный уровень. Мне нравится. Он... с боссом? — С боссом, — подтвердил Уилл, открыв глаза. В них горели огоньки. — Очень опасным и красивым. Они сблизились медленно, на этот раз без паники, с изучением. Майк чувствовал, как дрожат ресницы Уилла, когда их губы вот-вот соприкоснутся... БАМ-БАМ-БАМ! Грохот в гаражные ворота заставил их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга, как ошпаренных. — УИЛЛ! МАЙК! Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ТУТ! У МЕНЯ ЕСТЬ ПИЦЦА И ТЕОРИЯ НА СЧЕТ НОВОГО СЕЗОНА «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН»! ОТКРЫВАЙТЕ, ИНАЧЕ Я СЪЕМ ВСЮ ПЕППЕРОНИ САМ! — оглушительный голос Дастина Хендерсона прорвался сквозь металл. Уилл ахнул, прижав руку ко рту. Майк застонал, откинувшись на спинку дивана. — О нет. Нет-нет-нет. Он как сторожевой дог. С пиццей. — Мы можем сделать вид, что нас нет? — шепотом предложил Уилл, глаза бегали по гаражу в поисках укрытия. — Он будет стучать до вечера. И вынюхает пиццей. Он же — человеческий радар, — с покорностью в голосе ответил Майк. БАМ-БАМ-БАМ! — Я СЛЫШУ, КАК ВЫ ШЕПЧЕТЕСЬ ТАМ! ПАНИКА ПАЛЬЦЕВ НЕ ГРЫЗТЬ, ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ Я! Уилл посмотрел на Майка. В его глазах читалась та же мысль: придется. Это была проверка на прочность их нового, хрупкого мира. — Ладно, — Майк вздохнул и встал, чтобы отодвинуть засов. — Но если он что-то заподозрит... мы говорим, что это был... сеанс мозгового штурма. Очень интенсивный. Уилл кивнул, быстро собирая разбросанные листы, словно они были уликами. Майк открыл ворота. На пороге, сияя ухмылкой и держа в руках дымящуюся коробку, стоял Дастин. — Наконец-то! Я уже думал, вы там портал в другое измерение открыли... — он вошел, беззаботно оглядев гараж, и его взгляд скользнул с Майка на Уилла, который старательно изучал лампочку на потолке. — ...О. Мой. Бог. — Что? — попытался блефовать Майк, принимая коробку с пиццей. — Вы что, поссорились? — спросил Дастин, прищурившись. — Воздух тут густой, как в доме Хопперов после их ссор. Или... — его глаза расширились с внезапным научным интересом. — Или здесь произошло событие другого типа энергетического выброса. Уилл сглотнул. — Мы работали над кампанией. Очень сосредоточенно. — О да, сосредоточенно, — Дастин оторвал кусок пиццы и жевал, изучая их. — Уилл, у тебя на шее красное пятно. Похоже на аллергию на... маркеры? Или на щетину? Майк почувствовал, как его лицо заливает красками палитры «помидор спелый». Уилл инстинктивно прикрыл шею рукой. Проклятый Дастин! Он замечал ВСЁ. — Просто... жарко, — выдавил Уилл. — В неотапливаемом гараже. В марте. Конечно, — Дастин кивнул с преувеличенным пониманием. Он сделал еще один укус пиццы, а затем поставил коробку на верстак. Его выражение стало серьезнее. — Ребята. Вы же мои лучшие друзья. Мы сражались с межгалактическими злодеями. Вы действительно думаете, что сможете что-то скрыть от меня? Особенно что-то... крутое и важное? Майк и Уилл переглянулись. Взгляд Дастина был не злым, не осуждающим. Он был... заинтригованным. И полным поддержки. Он был их Дастином. — Мы... — начал Майк. — ...пытаемся разобраться в новых правилах игры, — мягко закончил Уилл. — Правилах, которые не прописаны в Руководстве Мастера, — добавил Майк. Дастин замер на секунду, его мозг, похоже, обрабатывал информацию с скоростью суперкомпьютера. Потом его лицо озарилось самой широкой, самой счастливой улыбкой, которую они когда-либо видели. — БУМ! Я ТАК И ЗНАЛ! — он взревел, подпрыгнув на месте. — Я ТОЧНО ЗАМЕТИЛ НА ВЫПУСКНОМ! Вы оба исчезли, а вернулись с такими лицами, будто увидели призрака, но призрак был классным! И этот парень с косухой выглядел потом как проигравший! Это же эпично! Он бросился вперед и схватил их обоих в неловкие объятия, сжимая в своих цепких руках. — Это лучше, чем новая трилогия! Это лучше, чем открытие неизвестного вида плезиозавра! Вы, ребята... вы наконец-то это сделали! Отдавшись объятиям, Майк снова встретился взглядом с Уиллом над всклокоченной копной волос Дастина. И в этот раз в их улыбках не было ни паники, ни страха. Было облегчение. Была радость. И была благодарность. Первый союзник их нового уровня был завоеван. Пиццей, проницательностью и безграничной преданностью. Дастин наконец отпустил их, вытер слёзы восторга (или это был пиццечный жир?) и серьезно посмотрел на них. — Ладно, правила. Первое: Лукасу и Макс мы не говорим сразу. Лукас будет слишком волноваться и устроит допрос, а Макс... она начнет подкалывать вас до скончания веков, и это может быть смертельно. Второе: вы должны быть осторожнее, чем агенты под прикрытием в СССР. Хоукинс — не самое прогрессивное место. Третье... — он ухмыльнулся. — Вы должны рассказать мне ВСЕ детали. Ну, может, не все. Но большинство. За пиццу. Майк рассмеялся, и Уилл присоединился к нему. Напряжение окончательно улетучилось. Они сели на пол, разложили пиццу, и Дастин начал забрасывать их вопросами («Кто первый понял?», «Это было как в кино?», «Вы уже придумали себе шифр круче, чем ОПМ?»), перемежая их своими безумными теориями. Сидя на холодном бетонном полу гаража, в крошках пепперони, под пристальным, но добрым взглядом лучшего друга, Майк понял: их новый уровень только что обзавелся своим первым, самым шумным и самым преданным NPC. И это было даже лучше, чем он мог представить. Сигнал был чист. И он больше не был тайной для всех.