Все волны ведут к тебе

Тишину в коридоре разорвал дикий визг Барби Старр из динамиков спортзала. Майк и Уилл отпрянули друг от друга, как будто их ударило током, но их руки всё еще были сплетены. — О боже, — выдохнул Уилл, касаясь своих губ кончиками пальцев. Он смотрел на Майка широко раскрытыми глазами, в которых все еще плескалось недоумение, восторг и легкая паника. — Мы только что... это правда только что произошло? Майк мог только кивнуть. Внутри него бушевал ураган. С одной стороны — эйфория, от которой кружилась голова и хотелось кричать на весь Хоукинс. С другой — леденящий страх: а что теперь? Он только что взорвал их дружбу, их всю жизнь, одним движением. Или... построил что-то новое? — Кажется, да, — наконец выдавил он из себя, нервно хихикнув. Звук получился какой-то сдавленный и дурацкий. — Ты... ты в порядке? — Не знаю, — честно ответил Уилл, и его губы дрогнули в улыбке. — Я думаю, да. Более чем. Я просто... Майк, почему сейчас? Почему после всего этого времени? Майк потупился, водия носком кроссовка по полу. — Потому что я увидел, как тот придурок в косухе смотрит на тебя. И... я понял, что если не скажу ничего сейчас, то он, или кто-то другой, заберёт тебя. И я буду стоять у этой же стены через десять лет и жалеть об этом. Как жалеть о том, что не сказал Эл, что... — он запнулся, сравнивать было неловко. — Короче, я устал бояться. Уилл слушал его, и его взгляд становился мягче, теплее. — Ты же знаешь, что я никуда не собирался уходить с ним, да? — он слегка толкнул Майка плечом. — Я просто был вежлив. Он говорил о The Cure... Я растерялся. — The Cure? Серьезно? — Майк фыркнул, и вдруг напряжение стало потихоньку рассеиваться. Это же был Уилл. Его Уилл. Они могли говорить о пост-панке после поцелуя, и это было... нормально. Невероятно нормально. — Ты же больше любишь Joy Division. «Atmosphere» — это твоё всё. Услышав это, Уилл замер. Потом он тихо, но очень отчетливо сказал: — Ты помнишь. — Конечно помню. Ты слушал её на повторе, когда рисовал того демодога для кампании. Тот, что с тремя головами. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была комфортной, наполненной общими воспоминаниями. Из спортзала донесся взрыв общего смеха. Реальность напоминала о себе. — Нам... надо туда возвращаться? — нерешительно спросил Майк, с тоской глядя в сторону шума. Ему хотелось, чтобы этот коридор стал их вечной вселенной. — Думаю, если мы исчезнем на весь вечер, это вызовет больше вопросов, — ответил Уилл, но не отпустил его руку. Он посмотрел на их сплетенные пальцы, потом поднял глаза на Майка. В его взгляде появилась та самая решимость, которая помогала ему выживать в Изнанке. — Но мы идем вместе. И... мы разбираемся со всем этим. Потом. Вдвоем. Майк почувствовал, как на его лице снова расплывается та самая дурацкая улыбка. — Договорились. Они вернулись в зал, стараясь держаться на почтительном расстоянии, но Майк всё время чувствовал легкое прикосновение рукава Уилла к своему. Это было как иметь свой собственный, никому не видимый, источник тепла. Вечеринка пошла своим чередом. Лукас, с сияющим лицом и слегка помятым пиджаком, тут же нашел их. — Где вы пропали? Дастин искал вас, он хотел устроить конкурс на самый неудачный танец! — Он присмотрелся к Майку, потом к Уиллу. — Вы в порядке? Выглядите... странно. В хорошем смысле. Майк, у тебя лицо красное. — Душно! — выпалил Майк. — В коридоре... проверяли, нет ли там... утечки. Химикатов. Лукас поднял бровь с таким видом, будто ему только что предложили купить мост. — Химикатов. В школе Хоукинса. Ну да, логично, — он бросил многозначительный взгляд на Уилла, который старался смотреть в пол, но уголки его губ подрагивали. — Ладно, ваше дело. Я пойду к Эрике. Только... будьте осторожнее с этими «химикатами», поняли? Он удалился, оставив их в легком замешательстве. Парень в косухе больше не подходил. Майк заметил, как он что-то бурно обсуждает с друзьями и кивает в их сторону. Ревность кольнула снова, но уже не так остро. Потому что Уилл сейчас стоял рядом с ним. Когда вечер подошел к концу и начали расходиться, они вышли вместе. Ночной воздух был прохладным и свежим. Где-то на парковке перекликались пьяные голоса старшеклассников. — Мам забирает меня через десять минут, — сказал Уилл, засунув руки в карманы джинсов. — Я... могу посидеть с тобой. Подождать, — предложил Майк. Его сердце снова забилось чаще. Самый страшный монстр сейчас — это простая мысль о расставании. Что, если утром всё вернется на круги своя? Что, если Уилл передумает? Они сели на низкий бордюр у входа. Фонарь над ними мигал, отбрасывая прыгающие тени. — Знаешь, что самое странное? — тихо начал Уилл, глядя на звезды. — Я всё это время думал, что это я. Что это мои чувства... неправильные. Неудобные. Что я — помеха в твоей жизни, особенно после того, как у тебя появилась Эль. Я пытался стереть эту свою «метку». Майк почувствовал, как у него сжалось горло. — Уилл, нет... — Дай договорить. Я пытался. Но она не стиралась. Как шрам. А сегодня... сегодня ты сам её нарисовал. Снова. Майк не нашел слов. Он просто аккуратно, чтобы никто не увидел, накрыл своей ладонью руку Уилла, лежавшую на холодном бетоне. Уилл перевернул руку и снова сплел их пальцы в темноте. — Завтра, — сказал Майк, глядя прямо перед собой на подъезжающую машину Джойс. — Завтра всё будет по-другому? — Всё, — ответил Уилл, вставая. Его глаза в свете фар встретились с глазами Майка. — И ничего. Мы всё те же. Просто теперь... теперь мы знаем. Он сделал шаг к машине, потом обернулся. — Майк? — Да? — Завтра. В гараже. В два. Нам нужно додумать кампанию. Дракону Вилл-Демогоргона не хватает... деталей. Майк понял. Это был код. Их код. — Я буду. С маркерами. Уилл улыбнулся — той самой, настоящей, преодолевающей-все-бури улыбкой — и сел в машину. Джойс что-то весело сказала ему, махнув Майку рукой. Майк помахал в ответ. Машина тронулась. Майк стоял один на опустевшей парковке, но одиночество было уже не гнетущим, а полным ожидания. В его кармане ждал телефон. Он достал его и, почти не думая, отправил одно единственное сообщение на новый, сохраненный только сегодня номер: «Одна метка. Чтобы знать, что всё в порядке. Спокойной ночи.» Ответ пришел почти мгновенно: «Одна метка. Спокойной. До завтра.» Майк вздохнул, и пар от его дыхания растворился в холодном воздухе. Мир не перевернулся. Музыка не заиграла. Но где-то в груди, на месте вечной пустоты и помех, наконец-то поймался чистый, уверенный сигнал. И его источником был Уилл Байерс.