Часть 1
2 февраля 2026 г., 18:55
Когда Пятый только присоединился к Комиссии, ему сказали, что они существуют для того, чтобы поддерживать правильную временную линию. Сначала он поверил в это, потому что за сорок пять лет впервые за долгое время пообщался с человеком и едва помнил, как вести беседу, чтобы собеседник действительно отвечал тебе. Но вскоре он понял, что этот смысл существования — полная чушь. Не существует правильной временной линии, когда речь идёт о путешествиях во времени. Люди работали в Комиссии, потому что им нравилась власть, а Пятый… ну, он как раз подходил.
Во время своего первого обхода помещений он задался вопросом, почему он здесь самый старший. Даже Куратор, человек, отвечающий за всё это, была на целых пятнадцать лет моложе его. Однако ему даже не пришлось открывать рот, чтобы узнать ответ.
Куратор показывала ему разные комнаты и в какой-то момент сказала:
— И, конечно, для тебя это не будет проблемой, когда ты получишь новое тело. Ты можешь выбрать между двадцатью, двадцатью пятью и тридцатью годами, так что, когда ты придешь в себя, тебе покажется, что ты видишь всё это впервые. Свежий взгляд на новое-старое тело.
— Сколько тебе было лет, когда тебя взяли на работу в это место? — спросил он.
— Ну же, Номер Пять, — протянула она, — леди никогда не рассказывает о таком.
Это означало, что она меняла оболочки не один раз. Пятый всё равно не ожидал получить от неё правдивый ответ. Любое число, которое она назвала бы, было бы ложью. Кроме того, неизвестно, как шло время в здании Комиссии по сравнению с агентами на местах. Агентами, одним из которых он собирался стать. В месте, где время было в центре внимания, но по сути было бессильно перед их технологиями, было логично, что возраст больше не был открытой информацией.
Это было ужасно тщеславно с его стороны — и напомнило ему о той женщине из повести Айн Рэнд, которую он читал, — но он долго смотрел на себя в зеркало после того, как получил новое тело. Пятый никогда раньше не видел себя таким. Во время апокалипсиса были зеркала, но они были грязными, как и он сам. Он не видел себя таким чистым с тех пор, как ему было тринадцать и он жил в Академии.
Было странно, как быстро стираются детали. Он забыл, что его глаза такого голубого оттенка. Он забыл о ямочке на щеке и о том, что у него такой волевой подбородок. Через некоторое время Пятый забыл и то, как выглядели его братья и сёстры. Ему снились кошмары о том, как он находит их взрослые тела мёртвыми и изуродованными, но более мелкие детали он забыл.
Он знал, что Лютер высокий, но забыл, под каким углом нужно смотреть на него снизу вверх. Он знал, что у Диего светло-коричневая кожа, но забыл точный оттенок. Он знал, что Эллисон много говорит, но забыл, как она это делает. Он знал, что Клаус много смеётся, но забыл, как это звучит. Он знал, что Бен закатывает глаза в ответ на большинство реплик Лютера и Диего, но он забыл про ухмылку, которая сопровождала этот жест.
Он никогда не забывал Ваню. С её книгой под рукой это было невозможно. На обложке было её подростковое лицо — таким Пятый видел его в последний раз, а на обратной стороне — её взрослое лицо, которое он так и не успел увидеть.
Спустя пару десятилетий подробности о каждом из них свелись к тому, на чём Ваня сосредоточилась в своей книге. Пятый помнил, что Диего мог разозлиться по любому поводу, но был почти уверен, что считал это забавным, в то время как Ваня описывала это как нечто пугающее. Конечно, у Вани не было возможности защитить себя; она даже не проходила обучение рукопашному бою, как Клаус, когда тот оказался неспособен использовать свою силу в драках.
Ваня называла Лютера папиным сынком, и это было главное, что Пятый запомнил о нём. Она называла Эллисон избалованной, потому что той никогда не приходилось учиться принимать отказы. Вот что Пятый запомнил о ней. Список можно продолжать. Мелкие детали. Пристрастие Клауса к наркотикам. Бен замыкался, когда кто-то его игнорировал. Он точно знал, что его никогда это не волновало, но Пятый мог сделать не так уж много, когда цеплялся за любую крупицу информации о них.
Ваня описала его как дерзкого и нахального, и это его позабавило, когда он впервые это прочитал. Для всех остальных это было практически оскорблением. То, о чём они не хотели думать или отказывались принимать. Пятый же знал, какой он. Долорес приходилось мириться с этим каждый день с тех пор, как они познакомились, и она не позволяла ему игнорировать самого себя, даже когда ему этого очень хотелось.
Но потом он уставился на своё отражение в зеркале, и ему показалось, что какой-то блок в его памяти исчез. Теперь у него было время, чтобы вспомнить. Теперь у него было время, чтобы воскресить эти воспоминания и собрать их воедино в своей голове. Теперь у него было время, чтобы заново запомнить себя. Каждые несколько минут он корчил рожицу перед зеркалом, просто чтобы убедиться, что его отражение повторяет это.
Когда его только завербовали, Куратор упомянула, что сотрудники Комиссии, выходящие на пенсию, могут сделать это в любом времени и в любом месте по своему выбору. Он ни разу не забывал об этом.
В любое время, в любое место.
Через пять лет после того, как его завербовали, он пришёл в офис Куратора.
— Ну и ну, ты ведь у нас пунктуальный, не так ли, Номер Пять? — сказала она.
Он вздёрнул бровь.
— У нас была назначена встреча?
— Нет-нет, конечно, нет. По крайней мере, не официальная, — она позволила себе на мгновение самодовольно улыбнуться, а затем сказала: — Пять лет назад у тебя состоялся первый разговор с Комиссией. Стоит задаться вопросом, почему ты решил посетить мой скромный офис в такой знаменательный день.
— Кажется, у тебя уже есть несколько предположений.
Она неопределённо хмыкнула.
— Почему бы тебе не рассказать мне? Говори прямо; я знаю, что тебе это нравится.
— Ты упомянула, что после пяти лет службы в Комиссии моё трудоустройство будет пересмотрено.
— Я это и имела в виду, — Куратор затянулась из мундштука, и на какое-то время они оба замолчали, глядя друг на друга. Она хотела, чтобы он продолжил, а он не хотел доставлять ей такое удовольствие. В конце концов Пятый победил. Её терпение было не таким долгим, как его собственное, и они оба это знали. — Оценка вашей работы в Комиссии складывается из ваших результатов и того, как долго вы у нас работаете. Хорошие оценки ведут к более выгодному пенсионному плану, и большинство людей хотят проработать у нас достаточно долго, чтобы обеспечить себе безбедную старость. Скажи мне, Номер Пять, как ты думаешь, тебе было бы комфортно уйти на пенсию так рано? Проработав у нас всего полдесятилетия? Ты неплохо устроился. Отличные оценки за каждый квартал, без сомнений. Однако я не понимаю, почему я должна рассматривать возможность твоего досрочного выхода на пенсию, ведь мы оба знаем, что твоё место здесь.
— Кто-то сказал что-то об уходе на пенсию?
Её ухмылка стала шире.
— Что ты предлагаешь?
— Отпуск. Несколько недель, может быть, месяц.
— Отпуск, — повторила Куратор. Она стряхнула пепел с кончика сигареты. — Оригинальная идея. Мы не предоставляем нашим сотрудникам отпуск.
— Это потому, что большинство людей, которые здесь работают, стараются как можно быстрее выйти на пенсию. Как ты и сказала, мне здесь нравится.
Она снова хмыкнула.
— Какой отпуск ты планируешь, Номер Пять? Я ничего не могу обещать, но я тебя выслушаю.
— Нью-Йорк, 2015. Ничего особенного. Сходить на несколько бродвейских шоу, прогуляться по улицам, когда они не завалены обломками.
Она сделала короткую затяжку и выпустила дым в сторону.
— Интересный выбор. Есть одна проблема: именно там в 2015 году живёт большая часть твоей семьи.
— И что?
— И что? — повторила она с забавным выражением лица. — Ты, должно быть, считаешь меня полной дурой, раз пытаешься убедить меня допустить такое нарушение протокола.
— Именно ты создаёшь протокол.
— Верно, но некоторые правила существуют не просто так. Тебе никогда не поручали задание, связанное с твоей семьёй, чтобы обойти определённые проблемы. Так например, Либби не может поехать в Париж в период с 1910 по 1940 год, потому что там живёт её старая подруга. Находясь в такой непосредственной близости, она может потерять бдительность. Она может убедить себя, что ради нескольких дней с подругой стоит рискнуть жизнью и быть убитой агентами Комиссии по пространственно-временному континууму.
— Зачем вмешиваться? — сказал Пятый. — Пока она возвращается к работе, у тебя и Комиссии не будет никаких проблем.
Куратор хмыкнула, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— Возможно, она и вернулась бы к работе при таких обстоятельствах. Но к сожалению, мы не можем так рисковать. Есть причина, по которой все наши новобранцы — люди, которым нечего терять. Использование портфелей — не просто одно из преимуществ, которые мы предоставляем как работодатели.
Пятый стиснул зубы. Он не собирался принимать отказ. Он думал о том, чтобы увидеться с семьёй, с того самого момента, как она сделала ему предложение, и не собирался ждать ни минуты дольше, чем нужно. Пятый был ценным агентом Комиссии и личным фаворитом Куратора. Она даст ему отпуск. Ему нужно было только правильно всё преподнести.
— Нью-Йорк — оживлённое место. Там крутятся миллионы людей, и у каждого есть возможность что-то изменить. Найди мне долгосрочную миссию в 2000-х, и мы оба выиграем.
Она позволила своему чрезмерно жизнерадостному выражению лица смениться на более задумчивое.
— И зачем мне это делать? Я ничего не потеряю, если откажусь выполнить твою просьбу.
— Напротив, — сказал Пятый и на этом закончил. Что он имел в виду, было совершенно ясно. Ему нравилось работать на Комиссию, но он был им нужен. Он знал, насколько эффективен. Более того, Пятый знал, сколько проблем у них возникнет, если они попытаются его устранить. Растрата ресурсов была бы лишь малой частью того, что он мог с ними сделать, и она знала это так же хорошо, как и он. Пятый одарил Куратора на прощание резкой улыбкой и вышел из её кабинета.
Ей нужно время, чтобы всё обдумать.
***
Два дня спустя Хэндлер положила на его стол папку, подняв руки в жесте «вуаля». — Нью-Йорк, 2010. Ситуация деликатная, поэтому мне нужен мой лучший агент, чтобы разобраться с этим. Пятый открыл папку. Фотографий не было, что было необычно, но Куратор сказала, что это деликатная ситуация. Это было настолько не по сценарию, что он не удивился бы, если бы оказалось, что сама папка была подделкой, чтобы ей не пришлось писать правила по выдаче отпуска для сотрудников. Но там было имя. — Гарольд Дженкинс? — Мм. Он каким-то образом замешан в апокалипсисе, случившемся через несколько лет. Тот самый апокалипсис. Тот, в который попал Пятый и в котором застрял. Это был не отпуск. Это было задание, но личное. Действительно, деликатная ситуация. Пятый теперь существовал вне временной шкалы. Ему было проще, чем некоторым другим, ведь ему нужно было избежать всего тринадцати лет. 2010 год был достаточно далеко, хотя из-за этого его братья и сёстры стали бы немного младше, чем он надеялся. С другой стороны, если само задание заключалось в том, чтобы предотвратить апокалипсис, возможно, не так уж важно, что они были молоды. Он мог бы сделать это сам. — Как ты знаешь, Номер Пять, — продолжила Куратор, — мы в Комиссии пытаемся перейти от временных убийств к подталкиванию людей в правильном направлении. Никто не знает, под каким именем он сейчас живёт, но нам нужно понять, можно ли изменить его действия или с ним нужно поступить так, как мы обычно поступаем. Как я уже сказала, — она развела руками, изображая открытость, — ситуация деликатная. Если ты хочешь обсудить детали более подробно, мы можем пройти в мой кабинет. В этом задании было одно условие, о котором она не могла говорить открыто там, где её мог услышать кто-то ещё. Пятый захлопнул папку и поднялся на ноги. — Конечно. Пока они шли, Куратор продолжала вести бессмысленную болтовню, но как только за ними закрылась дверь её кабинета, она замолчала. — Я уверена, ты понимаешь, что это задание кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. — В чём подвох? — Ты не можешь рассказать своей семье, кто ты такой. Я верю, что ты вернёшься к нам, потому что ты человек слова, но твои братья и сёстры гораздо более непостоянны. Если они решат, что тебе здесь не нравится, они объединятся против Комиссии. Если они это сделают, думаю, мы согласимся, что вернуться будет гораздо сложнее. Ты понимаешь, о чём я? Файв стиснул зубы. Не было смысла искать кого-то из них, если он не мог сказать, кто он такой. Никто из них не доверял никому, кроме друг друга. Они были всем, что у них было в детстве. Другие люди и близко не подошли бы к этому. Но она была права. Пятый не смог бы уйти, если бы рассказал им всем, кто он такой. Он не смог смириться с их потерей; они тоже не смогут вернуть его только ради того, чтобы снова позволить ему уйти. — Хорошо. По крайней мере, он снова их увидит. Это было лучше, чем его шансы неделю назад, и Пятый не думал, что сможет убедить её сделать более выгодное предложение. Куратор всё продумала, и то, что она ему предлагала, было лучшим компромиссом, которого они могли достичь. Куратор не сказала «хорошо», но было ясно, что она думает именно так, судя по тому, как самодовольно она расслабилась. Не настолько, чтобы это заметили какие-нибудь гики, работавшие на Бесконечном коммутаторе, но для Пятого это было так же очевидно, как если бы она это выкрикнула. — Это ты, Номер Пять, так что, думаю, ты уже знаешь, но это не совсем тот отпуск, о котором ты просил изначально. Это задание требует больше времени и усилий, чем обычно, но я ожидаю, что ты будешь отчитываться о ходе работы, как и в любое другое время. — Задачи могут измениться? — Что-то вроде того, — нейтрально ответила она. — Если ты думаешь, что я буду шпионить за кем-то из членов моей семьи, то ты заблуждаешься. — Вовсе нет, — мягко ответила она. — Я просто напоминаю, что в Комиссии неудачи не поощряются. — Думаешь, мне нужно это напоминание? — спросил Пятый, невозмутимо приподняв бровь. Она улыбнулась. -Вовсе нет. Она что-то получала от этого задания. Пятый понятия не имел, что именно, но она получала. Он был склонен в первую очередь думать о себе — более сорока лет одиночества сделали бы с любым человеком такое, — но она считала его полезным. Пятый не был ей верен, но её цели часто совпадали с тем, что он был готов сделать, так что они неплохо ладили. Однако когда у неё появлялся план, который, по её мнению, ему не понравится, всё становилось сложнее. Например, сейчас. Пятый знал, что она что-то недоговаривает, и ему не нравились возможные последствия. Куратор знала, что он что-то подозревает, но не собиралась ему рассказывать. — Когда мне можно начать? Она улыбнулась ещё шире. — Как только ты будешь готов.***
Первым делом Пятый нашёл компьютер и изучил, чем занималась Академия Амбрелла после его ухода. Благодаря книге Вани он знал, что все, кроме Лютера, в конце концов ушли, но она ещё не написала об этом в 2010 году. До написания книги оставалось ещё пять лет, поэтому он точно знал только то, что Бен уже умер — он не дожил до восемнадцати. О возрасте остальных не упоминалось, только о том, что все они в конце концов ушли, кроме Номера Один. Найти пятерых человек, которых приютил параноидальный отец, склонный к чрезмерному контролю, оказалось не так просто, как казалось. Ему удалось выяснить, что Диего ушёл. Записи об арестах — которых не было бы, если бы Реджинальд контролировал их жизнь. Пока он был в библиотеке, он навёл справки о Гарольде Дженкинсе, просто чтобы было что сообщить, когда Куратор выйдет на связь. Он не собирался решать проблему с Гарольдом, пока не найдёт хотя бы одного из своих братьев или сестёр. Дженкинс родился в тот же день, что и все они, а когда был ребёнком, то убил своего отца. Насколько мог судить Пятый, он до сих пор сидел за это в тюрьме. Так какого чёрта Пятый оказался в этом времени, а не позже? Это не имело никакого смысла. Зачем бы он ни оказался здесь, это станет ясно только тогда, когда того захочет Куратор, и ни минутой раньше. Это не остановило бы его в стремлении разобраться в ситуации, если бы он столкнулся с сопротивлением братьев и сестёр, но дало хороший повод отложить это на время. Эллисон и Клаус всё ещё были в Академии. Там были их совместные фотографии с Лютером после миссии, в форме. Форма отличалась от той, что была у них в детстве, но всё равно была формой. Об этом не так много говорили, как когда-то о Пятом. Он предположил, что в мире не найдётся пиарщика, который смог бы объяснить исчезновение одного члена команды, смерть другого и уход третьего. Кроме того, всё, что они делали, будучи детьми, оказывало на людей большее влияние, чем если бы то же самое делали взрослые. Пятый был почти уверен, что Ваня тоже в Академии. В её книге не было точных указаний на время действия, но, судя по всему, она ушла в то же время, что и Эллисон. Пятый на самом деле не хотел иметь дело с Реджинальдом; именно поэтому он хотел вернуться в 2015 год, когда ему пришлось бы исхитряться только чтобы найти Лютера, и было бы легко застать его одного после миссии. Но ладно. Если Диего был единственным, кого было легко найти, то он пойдёт к Диего.***
Он не ожидал встретить Диего в гей-клубе, но неважно. Пятый был не в том наряде, чтобы идти в такое место, но пара узких брюк и тонкая футболка вполне подошли бы для заведения, где все ищут симпатичных мужчин, которыми можно восхищаться. Кроме того, он рассчитывал, что их «Маргарита» будет довольно вкусной. Портфель он спрятал под кроватью, поскольку у него не было ни напарника, ни постоянного задания. В случае чрезвычайной ситуации он мог бы вернуться и забрать его, но он сомневался, что до этого дойдет. Поскольку цель всё ещё находилась в тюрьме, он мало что мог сделать в этой ситуации. Прежде чем уйти, Пятый взглянул в зеркало. Куратор сказала, что он не может раскрыть им, кто он такой, но если они узнают его первыми, он ничего не сможет с этим поделать. Пятый выглядел примерно так же, как в детстве, только черты лица стали более выраженными. Если он узнал своих братьев и сестёр, когда им было по тридцать, то они наверняка смогут узнать его в двадцать пять. У него были наличные на эту миссию, и сумма была в разы больше, чем он обычно получал за задания. Он понятия не имел, что задумала Куратор. Он даже не был вынужден жить в мотеле. Это была квартира, которую владельцы сдавали, когда уезжали в отпуск, а значит, ему даже не пришлось иметь дело с консьержами или запасными ключами. На самом деле это было беспрецедентное проявление заботы о конфиденциальности. Ещё один повод для подозрений. Пятый на мгновение задержал взгляд на своей прическе, а затем решил, что всё в порядке. Обычно ему приходилось слегка менять внешность от миссии к миссии, чтобы лучше вписаться в окружение и чтобы никто не запомнил какую-то важную деталь его внешности, но, как он твердил себе, это была уникальная ситуация. Прическа, которая не совсем соответствовала моде, на этот раз не сыграла бы против него. У него не было с собой геля для волос, поэтому прическа получилась не совсем такой, как он хотел. Он подумал о том, чтобы сходить и купить его, но это были просто нервы, а не здравый смысл. Диего узнал бы его не из-за геля для волос. Ему хотелось, чтобы его волосы лежали именно так, как он хочет, потому что он знал, что может это контролировать; он не был уверен, что Диего вообще будет сегодня в этом клубе. Он одарил своё отражение уверенной ухмылкой и вышел из квартиры. Так или иначе, он вернёт свою семью. Пятый не позволит ничему встать у него на пути. Тем более когда он так близок к цели. Он добрался до клуба, сел у барной стойки и, потягивая «Маргариту», стал высматривать в толпе брата. Из-за тусклого освещения Пятый не был уверен, что узнает его, даже если увидит. По крайней мере, если тот останется на танцполе. Если Диего подойдёт к барной стойке, Пятый сможет его разглядеть. Пятый мог бы охватить взглядом большую часть зала, если бы вышел на танцпол, но это было бы приглашением для людей прикоснуться к нему, а он не собирался этого делать. Сломать кому-то руку за то, что он прикоснулся к его спине, — хороший способ вылететь из клуба, а он не мог этого сделать, пока хотя бы не увидел Диего. Он выпрямился, когда наконец увидел его: раскрасневшиеся щёки, кожаные штаны и прозрачная рубашка. Он был слишком молод, чтобы действительно привлекать к себе внимание; он не красился, как некоторые молодые люди здесь, и у него не было мышечной массы, которая, как знал Пятый, появится у него к тому времени, когда он умрёт. К тому времени, когда он умрёт изначально, по крайней мере; на самом Пятый не собирался допустить, чтобы это случилось с кем-то из них теперь. Пятый не сводил с него глаз. Он знал, что пялится, но не мог заставить себя отвести взгляд. Диего был жив. Он совсем не был похож на себя в тот раз, когда Пятый видел его тело; ему ещё предстояло повзрослеть. На его щеках всё ещё оставались крошечные детские ямочки. Ему ещё не исполнился двадцать один, так что, должно быть, он воспользовался поддельным удостоверением личности, чтобы попасть внутрь. Или подкупил вышибалу. У Пятого не было большого опыта в том, что касается посещения клубов несовершеннолетними. Диего взглянул на бармена, а затем, когда увидел, что Пятый смотрит на него, удивлённо моргнул. Пятый не отвёл взгляд, и Диего подмигнул. Наверное, он его не узнал. Они, наверное, думали, что он погиб, а не пропал без вести, хотя именно это слово — «пропал без вести» — Ваня использовала в своей книге, говоря о нём. Все они думали, что он мёртв, а он тут расстроен из-за того, что его не узнали с первого взгляда в клубе с мигающими разноцветными огнями, где в остальном было темно. Пятый усмехнулся своей глупости и вернулся к своему напитку. Как, чёрт возьми, он собирался заговорить с кем-то из них, если они его не узнают? Через секунду кто-то подошёл к нему сзади, и Пятый поднял голову, чтобы послать его куда подальше. Затем он замер. Диего. Это он стоял рядом. — Привет, — сказал Диего. Его щёки были розовыми, а тело слегка блестело от пота, но он не выглядел пьяным. Какого чёрта он здесь делает, если даже не пьёт? Пятый моргнул. — Привет. В этой части, во всяком случае, как Пятый представлял себе эту ситуацию, Диего должен был спросить, где он был, или, может быть, сказать, что они ждали его возвращения к Реджинальду с громким «я же тебе говорил» много лет назад. Но вместо этого Диего спросил: — Хочешь потанцевать? — Я не танцую, — автоматически ответил Пятый. Потому что он не танцевал. Он не вкладывал в эти слова никакого особого смысла, кроме того, что он не танцует, но Диего, похоже, воспринял это как отказ. Лицо Диего слегка помрачнело, он выглядел смущённым, и Пятый должен был оставить всё как есть. В конце концов, они были братьями, и Пятый пришёл сюда в надежде восстановить отношения с братом, а не конфликтовать с ним. — Хорошо, — сказал Диего, ещё больше покраснев и оглядываясь в поисках бармена, который в данный момент был занят другими клиентами и не мог прийти ему на помощь. Он уже собирался уходить. Он уже собирался уходить, и Пятому будет сложно убедить Диего, что он не преследует его, если они снова встретятся. Пятый схватил его за руку, прежде чем он успел уйти. — Я не это имел в виду. Я имел в виду, что не танцую. — Зачем ты пришёл в клуб, если не танцуешь? У Пятого было несколько вариантов. Он выбрал тот, который уже был у Диего на уме, не говоря уже о том, что это был наименее подозрительный вариант, поскольку он уже довольно пристально смотрел на него. — Я надеялся, что смогу обойтись без танцев и просто угостить тебя выпивкой. — Да? — неуверенно спросил Диего. — Если только ты не хочешь вернуться туда и потратить впустую остаток ночи. Диего прислонился к барной стойке рядом с ним. — Значит, танцы — пустая трата времени, а напиваться с тобой — нет? — Кто сказал, что мы будем пить? — спросил Пятый, приподняв бровь. — От тебя не будет толку, если ты будешь пьян. Как и прежде, Пятый сказал это в шутку. Большинство пьяных людей не могут поддержать разговор — по крайней мере, тот, который ему интересен. Но Диего с самого начала показалось, что Пятый его разглядывает, а они были в гей-клубе. Неудивительно, что Диего подумал, будто Пятый намекает на что-то, когда он это сказал. Диего фыркнул. — Справедливо. Меня зовут Диего. Если ты, ну знаешь, заинтересован. — Джеймс, — легко ответил Пятый. Это имя пыталась дать ему Грейс, прежде чем он его отверг, но оно было достаточно распространённым, так что он мог спокойно его использовать.***
Пятый не считал себя человеком, которого легко сломить. За всю свою жизнь он был сломлен дважды. Первый раз — когда он переместился в Апокалипсис. Одного того, что мир вокруг него превратился в пустошь, а его семья погибла, было достаточно, чтобы сломить его, а невозможность вернуться в прошлое окончательно вывела его из себя. Второй раз — когда к нему пришла Куратор и сделала своё предложение. Иметь столько надежды было опасно. Всё то время, что она с ним разговаривала, он не был до конца уверен, что это не галлюцинация. Он убедился в этом только тогда, когда она взяла его за руку, чтобы воспользоваться портфелем, и тогда он оказался в ситуации, когда все вокруг знали его, а он не видел ни одного живого человека уже сорок пять лет. Этой ночью он сделал это в третий раз. Он только что занялся сексом с Диего. Диего, который понятия не имел, кто он такой. Татуировка в виде зонтика была скрыта на руке Пятого с помощью грима из технического отдела Комиссии, но он точно знал, где она находится. Теперь он не мог не смотреть на неё. О чём он только думал? Диего спал в его постели. Пятый должен был придумать, что сказать ему утром. И это должно было быть что-то хорошее. Он не мог просто позволить Диего уйти отсюда утром и больше никогда его не увидеть. Вторая проблема заключалась в том, что если бы Диего так и сделал, то они бы снова столкнулись с проблемой «странный-парень-сталкер», когда он неизбежно узнал бы, что Пятый находится рядом с их братьями и сёстрами. И если бы дело дошло до этого, кому бы они поверили? Их брату Диего или какому-то незнакомцу, который переспал с ним и отказался объясняться? Ситуация не становилась проще от того, что ему нравился Диего. Пятый почти забыл о своей детской влюблённости в него, пока они не начали целоваться у стены клуба, но в детстве он был по уши в него влюблён. Переспав с ним, он ничуть не избавился от этого чувства. На самом деле Пятый был почти уверен, что стало только хуже. Вся эта ситуация и без того была сложной, даже без помехи в виде эмоций. Как, чёрт возьми, он собирался встретиться со всеми остальными, если сам загнал себя в угол? Он потёр рукой бедро, пытаясь избавиться от фантомного ощущения прикосновения Диего. Он пробыл здесь меньше суток и уже понятия не имел, что делать. Раздался свист пневматической трубки, и он открыл шкафчик под раковиной. Пятый вскрыл трубку и взял сообщение, а затем поставил контейнер на столешницу, ожидая, что ему придётся ответить. Пятый развернул сообщение. Неудивительно, что оно было от Куратора, которая просила его отчитаться о проделанной работе. Оно было написано в обычной форме, как и все сообщения для полевых агентов. Ему пришлось выйти из ванной, чтобы взять ручку, и Пятый рискнул закрыть дверь, потому что было бы хуже, если бы Диего заглянул внутрь и увидел, что он делает, а не просто проснулся и постучал в дверь. Если, конечно, он вообще проснулся. Пятый перевернул лист и написал два предложения на обратной стороне. «Цель в тюрьме — приговорён ещё на несколько лет. Запрошены новые ордера.» Он снова свернул бумагу и положил её в тубус, затем вернул тубус на место и закрыл шкаф. Ещё один свист, и всё исчезло. Что ему было делать? Пятый потратил столько времени на то, чтобы добраться сюда, что у него не осталось сил думать о том, что он будет делать, если они не поверят в то, кем он является. Конечно, он не рассчитывал на то, что ему вообще подвернётся эта миссия, поэтому не думал, что его можно обвинить в том, что он не подготовился. Пятый вздохнул и вышел из ванной. Прежде чем строить дальнейшие планы, ему нужно было понять, что делать с Диего. Файв осторожно забрался обратно в постель, стараясь не разбудить Диего, но тот всё равно проснулся. — Куда ты уходил? — пробормотал Диего, едва приоткрыв глаза и сонно склонив голову к нему. — Ванная, — прошептал Пятый, устраиваясь рядом с ним. — Спи дальше. Диего хмыкнул, схватил его за руку и сжал её, как плюшевого мишку. Судя по всему, сегодня вечером он никуда не собирался. Пятый поцеловал его в макушку, прежде чем тот успел что-то подумать. Это будет непросто, но он справится. Он всегда справлялся.***
Пятый проснулся, когда почувствовал, что Диего встаёт с кровати. Диего мог быть хитрым, Пятый не сомневался, но он положил руку на Диего и к тому же спал чутко — это стало привычкой с того момента, когда он начал работать на Комиссию. Диего, похоже, не заметил, что он проснулся. Пятый молча наблюдал за ним с минуту. Диего натянул на себя одежду, и это было довольно безобидно. Пока он не потянулся за ботинками. — Сбегаешь? — спросил Пятый, подперев голову рукой. Его локоть немного утонул в матрасе, но кровать была дешёвой, так что не слишком сильно. Это было хорошо. Если бы он ворочался в слишком мягкой кровати, это испортило бы его имидж. Диего вздрогнул и смущённо посмотрел на него. — Это же просто секс на одну ночь, верно? Мне нужно уйди по-тихому, пока тебе не пришлось меня выгонять? — Я об этом не знал. Не то чтобы у Пятого был большой опыт в отношениях на одну ночь. Прошлой ночью он думал, что это и так очевидно, но Диего, должно быть, решил, что раз он старше и довольно уверен в себе, то знает больше. В целом Пятый знал больше, чем он, но не в этом конкретном случае. То, как Диего это сформулировал, навело его на мысль, что он будет рад дальнейшим ухаживаниям. — И я не собирался тебя выгонять. Ты неплохо выглядишь и при свете дня. Диего рассмеялся. — Значит ли это, что ты хочешь повторить? — Это значит, что, если тебе не нужно срочно куда-то идти, мы должны позавтракать. Я могу думать только после того, как выпью чашку кофе. Он колебался. Пятый не сказал ничего определённого, потому что ему нужно было время, чтобы понять, как Диего относится ко всей этой ситуации, но даже сама мысль о том, чтобы заговорить об этом, похоже, пугала его. — Нам не обязательно это делать, — добавил Пятый. Похоже, Диего нужно было право выбора. Хотя Пятый не знал, что бы он сделал, если бы Диего ушёл. Тот всё ещё колебался. — Я всегда могу притвориться, что снова уснул, если тебе так будет спокойнее. Диего фыркнул. — Нет, я не против завтрака. — Отлично, — честно ответил Пятый. Он с трудом поднялся и потянулся. Пятый поднял руки высоко над головой и задержал их там на секунду, довольно застонав, когда хрустнула спина. Новое тело или нет, но большую часть времени он чувствовал себя стариком.
