Атака Титанов: Судьбы

Фрагмент I: Последствие Вода была спокойной. Слишком спокойной — как будто река не знала, что выше по течению больше нет города. Лодка двигалась медленно, тяжело, перегруженная людьми и тем, что они успели унести с собой. Эрен сидел, опустив голову. Он не плакал. Не говорил. Не шевелился. Как будто любое движение могло разрушить то немногое, что ещё держалось внутри. Микаса сидела рядом. Она держалась спокойно — слишком спокойно, если смотреть со стороны. Ладонь лежала на его предплечье, не сжимая, но и не отпуская. Просто там, где он мог её почувствовать. Но когда лодка скрипнула сильнее, её пальцы дрогнули. Совсем чуть-чуть. Она тут же ослабила хватку — не для него, для себя. Сделала медленный вдох, ровный, выверенный. Такой, каким дышат люди, которые учатся не разваливаться на глазах у других. Она смотрела на Эрена — краем глаза, постоянно, будто если отвести взгляд, он исчезнет. Когда лодку слегка качнуло, Эрен дёрнулся. Микаса придвинулась ближе сразу — не резко, не заметно. Так, чтобы он упёрся плечом в её плечо. Чтобы не потерял равновесие. Чтобы не ушёл внутрь себя ещё глубже. — Всё нормально, — сказала она тихо. Слова дались труднее, чем хотелось. Голос был ровным, но внутри что-то болезненно сжалось, будто она говорила это не ему — себе. Эрен не ответил. Его пальцы сжались на коленях. Слишком сильно. До побелевших костяшек. Микаса заметила это сразу. Она накрыла его руки своими. Осторожно. Почти невесомо. — Не надо, — сказала она. — Не так. Он медленно ослабил хватку. Позади кто-то всхлипнул. Женщина. Ребёнок. Чей-то сорвавшийся голос. Микаса вздрогнула. Она ненавидела себя за это. За то, что звук пробрался внутрь, за то, что перед глазами на мгновение вспыхнуло то, что она пыталась не видеть. Она сжала зубы и опустила взгляд — туда, где доски лодки были мокрыми от воды и чьих-то слёз. — Не слушай, — сказала она. — Просто дыши. Она сказала это быстро, почти резко — потому что если бы замедлилась, голос мог сорваться. Эрен вдохнул. Слишком резко. Слишком глубоко. Воздух застрял в груди, и на мгновение показалось, что он всё-таки закричит — не ртом, так всем телом. Микаса сжала его руку крепче. И только тогда позволила себе выдохнуть самой. — Я здесь, — сказала она. — Я никуда не уйду. Он выдохнул. Долго. Медленно. Лодка подошла к берегу. Огни Троста были впереди — живые, целые, чужие. Солдаты гарнизона помогали людям выбраться, говорили спокойно, почти буднично. Принимали имена, указывали направления, отправляли дальше. Мир продолжал работать. И это казалось неправильным. Эрен не встал, когда лодка остановилась. Микаса подождала. Она тоже не хотела вставать. Хотела остаться здесь — в этой узкой полосе воды между «было» и «стало». Где ещё не нужно было смотреть людям в глаза. Но она знала: если она не поднимется первой — он не поднимется вовсе. Она встала. И только потом потянула его за рукав — не тянув, а приглашая. — Пора, — сказала она. Он поднялся. Резко, неуклюже, будто тело вспомнило, что ещё должно слушаться. Он пошатнулся — и тут же упёрся в неё. Микаса удержала. Ноги дрожали. Она надеялась, что он этого не заметит. Они шагнули на берег вместе. Эрен остановился и оглянулся — не назад, а в сторону воды. Туда, где река спокойно несла отражения огней, будто ничего не произошло. — Микаса… — сказал он. Голос был пустым. Не сломанным — выжженным. Она повернулась к нему сразу. — Да. — Если бы я… — он не договорил. Микаса покачала головой. — Нет, — сказала она. — Не сейчас. Не сегодня. Она посмотрела ему прямо в глаза — твёрдо, почти строго. Но в этом взгляде была просьба. — Если мы сейчас начнём — мы не сможем остановиться, — сказала она тише. — Ни ты. Ни я. Он смотрел на неё долго. Потом кивнул. И она поняла: они оба сломаны. Просто один — вслух, а другой — молча. И пока они рядом, никто из них не упадёт окончательно. Фрагмент II: Потерянный  Люди выходили из домов с узлами в руках, кто-то запирал двери, кто-то — наоборот, оставлял их открытыми, будто ещё надеялся вернуться. По улице шли солдаты гарнизона, громко, почти без эмоций повторяя одно и то же: — Всем двигаться к стене Роза. Немедленно. Без остановок. Гриша стоял у края дороги. Сумка висела на плече, тяжёлая — не от инструментов, а от привычки. Когда толпа двинулась, он пошёл вместе с ней. И почти сразу увидел Ханнеса. — Ханнес. Он узнал голос сразу. Даже не имя — тембр. Спокойный, чуть хриплый, слишком знакомый. Тот самый голос, который не кричит без нужды и всегда звучит так, будто знает больше, чем говорит. Ханнес вздрогнул. Холод прошёл по спине мгновенно, липко, будто его окатили водой. Он медленно обернулся, заранее зная, кого увидит — и всё равно не готовый. — Доктор… — выдохнул он. — Гриша… Гриша стоял у обочины, с сумкой на плече, такой же, как всегда. Ни спешки, ни паники. Только внимательный взгляд — не настороженный, а растерянный. — Что происходит? — спросил он. — Почему эвакуация? Ханнес не ответил сразу. Он открыл рот — и закрыл. Провёл ладонью по лицу, оставляя на коже серый след копоти. — Шиганшина… — начал он. Голос сорвался. Он сглотнул и продолжил тише. — Стена Мария. Пролом. Повсюду титаны. Город… его больше нет. Гриша не перебил. — Колоссальный. Потом ещё… — Ханнес говорил рывками, будто слова резали горло. — Мы пытались держать проход. Потом вторая волна. Бронированный. Всё посыпалось сразу. Он говорил — и не смотрел на Гришу. — Я не знал, где ты, — добавил он. — Думал… ты там. — Моя семья? — спросил Гриша. Вопрос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Ханнес закрыл глаза. — Эрен и Микаса живы, — сказал он быстро, будто боялся опоздать. — Я вывел их. Они в безопасности. В Тросте. Плечи Гриши едва заметно опустились. — Спасибо, — сказал он. Пауза. — Карла? — спросил он. Ханнес больше не мог стоять. Он опустился прямо на камень у дороги — тяжело, неловко, будто ноги перестали держать. Локти упёрлись в колени, голова опустилась. — Я не успел, — сказал он глухо. — Я должен был… я был уже на полпути… Он закрыл лицо руками. — Я видел её. Видел, как вышел титан. Огромный. И… — он замолчал. — Я испугался. Я остановился. Гриша сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он сел рядом. В груди у Гриши стало пусто не резко, а медленно — словно что-то вынимали аккуратно, не оставляя следов. Он понял не сразу, но безошибочно: та часть мира, где его ждали, больше не существует. И мысль о том, что он не успел сказать ей всего, что должен был, пришла позже. Несколько секунд они сидели молча. Толпа проходила мимо. Солдаты кричали приказы. Жизнь продолжалась — неуместно, жестоко. Гриша опустил взгляд. Пальцы сжались на ремне сумки. Потом разжались. Одна слеза сорвалась и скользнула по щеке. Потом ещё одна. Он не вытирал их. — Она поняла, — сказал он тихо. — Да? Ханнес кивнул, не поднимая головы. — Она смотрела на меня так, будто… — он запнулся. — Будто уже всё знала. И всё равно не винила. Гриша выдохнул. — Тогда ты сделал то, что мог, — сказал он. — А она — то, что решила. Он повернулся к Ханнесу. — Где дети? — Я посадил их на лодку, — ответил тот. — Проверил канаты. Убедился, что уплыли. Только потом вернулся. Гриша кивнул. — Значит, всё было не зря. Ханнес резко поднял голову. — Ты правда так думаешь? — Если Карла поняла, — сказал Гриша, — то и я должен понять. Он посмотрел на дорогу, ведущую к стене Роза. — И простить. Ханнес закрыл глаза. На этот раз — надолго. — Прости, — сказал он. — Я должен был… — Ты должен был жить дальше, — перебил Гриша. — Ради них. Он поднялся первым. Подал Ханнесу руку. Тот принял её не сразу — но принял. — Береги детей, — сказал Ханнес. — Береги людей, — ответил Гриша. Они разошлись в разные стороны. И только когда Ханнес исчез в толпе, Гриша остановился. Провёл рукой по лицу. Вытер слёзы. И только тогда он понял: то тепло, к которому он всегда возвращался, больше не ждёт его. Фрагмент III: Перекличка Площадь перед казармами была заполнена людьми. Не толпой — массой. Люди стояли плотно, плечо к плечу, но между ними чувствовалась пустота, будто каждый находился здесь в одиночку. Кто-то сидел прямо на камне, кто-то держал узел с вещами, кто-то смотрел в землю, будто надеялся там найти ответ. Солдаты гарнизона шли вдоль рядов с листами в руках. — Имя. — Возраст. — Откуда. Голоса были усталые, но ровные — так говорят те, кто знает: если сорваться сейчас, не выдержат остальные. — Есть ли выжившие родственники? Вопрос звучал снова и снова. И каждый раз — как удар. — Да. — Нет. — Не знаю. — Ищу. Иногда после ответа кто-то выходил из толпы. Иногда — никто. Эрен стоял рядом с Микасой. Он слышал голоса, но слова будто не доходили до него. Они проходили сквозь, не задерживаясь, как ветер в разрушенном доме. — Йегер, — сказал солдат, сверяясь со списком. — Эрен Йегер. Эрен поднял голову не сразу. — Здесь, — сказал он. Солдат посмотрел внимательнее. — Родители? Родственники? Время замедлилось. Эрен открыл рот — и не смог выдавить звук. Слово «нет» застряло где-то внутри, словно если произнести его вслух, оно станет окончательным. — Аккерман, Микаса, — прозвучало рядом. Микаса шагнула вперёд. — Здесь. — Родственники? Она знала ответ. Но горло сжалось так, что даже дыхание стало болезненным. Пауза затянулась. И именно в этот момент из глубины толпы раздался голос: — Эти дети со мной. Невысокий пожилой мужчина вышел вперёд. Он двигался медленно, но уверенно — так ходят люди, которые уже слишком многое пережили, чтобы суетиться. Он остановился рядом с ними. — Отто Арлерт, — сказал он солдату. — Они моя семья. Солдат поднял взгляд. Посмотрел на него. Потом — на Эрена и Микасу. — Подтверждаете? — спросил он. Микаса кивнула первой. Эрен — следом. Слово «нет» так и не было произнесено. Из-за спины Отто появился Армин. Он выглядел иначе. Меньше. Тоньше. Будто часть его осталась там, за стеной. — Эрен… — выдохнул он. — Микаса… Он не бросился к ним. Просто стоял, не веря, что они здесь. Отто положил руку ему на плечо. — Всё хорошо, — сказал он. — Теперь вы вместе. Солдат сделал пометку. — Проходите. Вас распределят дальше. Они отошли в сторону. Перекличка продолжилась. Среди имен были слышны и фразы солдат, говорящих между собой.  …помогал старику дойти до дома, сам весь в пыли… …детей жалко, одни остались… …говорят, мать не успела… …видел парня — высокий слишком, по возрасту не сходится… …но имя в списке есть, значит, живой… …сейчас все выглядят старше… …она всё спрашивала про сыновей… …ей никто не ответил… …записывай дальше, не останавливай очередь… Голоса путались, тянулись, обрывались. Ни один из них не задерживался достаточно долго, чтобы стать важным. Перекличка шла дальше. Мир пытался пересчитать себя — и каждый раз число выходило меньше, чем должно было быть. Фрагмент IV: Цена выживания Еда закончилась быстрее, чем слова утешения. Очереди начинались ещё затемно и не заканчивались к вечеру. Люди стояли молча, прижимая к себе миски, кружки, куски ткани — всё, во что можно было налить жидкую, почти прозрачную похлёбку. Иногда в котле попадался кусок картофеля или зерно — и тогда вокруг будто на секунду становилось тише. Эрен ел механически. Он не чувствовал вкуса. Не поднимал глаз. Просто делал то, что нужно, потому что если остановиться — можно было не встать больше вовсе. Микаса сидела рядом. Она ела медленно, аккуратно, но половину своей порции незаметно отодвигала к нему. Он сначала не замечал. Потом заметил — и хотел оттолкнуть миску. Она покачала головой. Без слов. Он съел. ⸻ Работы в полях начались почти сразу. Не по желанию — по необходимости. Дети, женщины, старики. Те, кто ещё мог стоять на ногах. Земля между стеной Роза и ближайшими поселениями была сырой, тяжёлой, неготовой принять столько рук сразу. Эрен работал молча. Руки покрылись ссадинами, спина ныла, но он не останавливался. Каждый раз, когда тело требовало отдыха, внутри поднималось что-то злое, почти яростное — будто остановка была предательством. Он не заметил, как оступился. Боль пришла резкой вспышкой — в ноге. Земля качнулась, он упал на колено, ударившись о камень. Микаса была рядом мгновенно. — Не двигайся, — сказала она. Голос был ровный, но пальцы дрожали, когда она проверяла рану. — Я могу, — сказал он сквозь зубы. — Я сказала — не двигайся. Она помогла ему подняться, почти на себе довела до телеги, где уже сидели другие раненые. Только когда он сел, она позволила себе выдохнуть — коротко, будто боялась, что если выдохнет полностью, не сможет вдохнуть снова. ⸻ Лазарет был переполнен. Люди лежали на скамьях, на полу, на носилках. Воздух был густым от запаха крови, лекарств и гари. Стон не прекращался — он стал фоном, частью пространства. Врач склонился над пациентом на соседней койке. — Хорошо идёт заживление, — пробормотал он. — Для такой травмы. Он сделал пометку и двинулся дальше. К Эрену. — Что у нас? — спросил он, уже не глядя. — Нога, — ответила Микаса. Осмотр был быстрым. — Ничего серьёзного, — сказал врач. — Покой, перевязки. Повезло. Эрен кивнул. В лазарете было много людей. Раненые. Измождённые. Молчаливые. Никто не выделялся. Никто не смотрел по сторонам дольше, чем требовалось. Каждый был занят своей болью. ⸻ Решение объявили через несколько дней. Не сразу. Сначала — разговоры. Потом — слухи. А потом — приказ. Правительство объявило операцию по «возвращению территорий стены Мария». Добровольцы. Те, кто не может работать. Те, кто «хочет внести вклад». Людей собирали на площади. Списки были длинные. Лица — старые, уставшие, слишком спокойные. — Это шанс, — говорили офицеры. — Вернуть утраченное. Слова звучали правильно. Но смысл был слишком ясен. Эрен стоял в толпе и не понимал сразу, почему Армин дрожит. Понял, когда увидел Отто. Тот стоял прямо, держа в руках узелок. Улыбался — мягко, ободряюще. — Я вернусь, — сказал он. — Кто-то же должен. Армин не смог ответить. Он только кивнул. Слишком резко. Через неделю они узнали цифры. Из двухсот пятидесяти тысяч — вернулось меньше двух тысяч. Среди них Отто нет.  И в этот момент Эрен понял: их не просто не спасли. Их посчитали. ⸻ В казарме было душно. Запах еды смешивался с запахом мокрой одежды, лекарств и усталых тел. Люди стояли вдоль стен, сидели на полу, опирались на койки — кто как мог. Очередь за котлом тянулась медленно, будто сама не хотела доходить до конца. Эрен стоял, опираясь на Микасу. Нога болела давно — не остро, а глухо, тянуще, будто напоминала о себе при каждом шаге. Повязка уже пропиталась кровью, и ткань неприятно тёрла кожу, но он не говорил об этом. Микаса знала. Она стояла чуть ближе, чем нужно, подставляя плечо так, чтобы это выглядело случайно. Для остальных — просто двое детей. Для них — единственный способ не упасть. Армин был впереди. Он держал миску обеими руками, слишком аккуратно, будто боялся, что она выскользнет и тогда придётся признать — сил больше нет. Он похудел заметно, щеки впали, взгляд стал рассеянным. Имя Отто никто не произносил. — Когда он вернётся… — начал Армин вдруг и замолчал. Он не договорил. Армин опустил голову. Микаса не сказала ничего. Она просто положила ладонь на спину Армина — легко, почти невесомо. Как делала это раньше Карла. Очередь подошла к ним. Им налили немного. Меньше, чем хотелось. Больше, чем ничего. Они отошли к стене и сели рядом — на пол, прислонившись к холодному камню. — Это и есть мир за стенами? — спросил Эрен тихо. Микаса села рядом. — Нет, — сказала она. — Это его цена. Эрен не ел. Миска стояла у него на коленях нетронутой. Пар поднимался вверх, растворялся — а он просто смотрел в одну точку, будто еда была чем-то чужим, не имеющим к нему отношения. — Эрен, — сказала Микаса тихо. Он не ответил. — Эрен, — повторила она, уже жёстче. Он медленно поднял взгляд. Глаза были пустые. — Я не хочу, — сказал он. Не капризно. Не упрямо. Просто констатировал факт — как человек, который больше не видит смысла даже в самом простом. — Ты должен, — ответила Микаса. — Зачем? — он посмотрел на миску. — Чтобы жить? А для чего? Армин вздрогнул. — Эрен… — Нет, — он резко выдохнул. — Всё равно всё это бессмысленно. Мы всё равно ничего не можем. Мы всё равно слабые. Он отвернулся. Микаса замерла на секунду. А потом взяла миску. — Открой рот, — сказала она. — Что? — он повернулся к ней резко. — Открой рот, — повторила она. — Сейчас. — Я сказал, что не— Она не дала ему договорить. Микаса зачерпнула ложку и поднесла к его губам. — Ешь. Голос был твёрдым. Почти злым. Таким, каким говорят, когда не дают человеку утонуть. — Ты не имеешь права умирать сейчас, — сказала она тихо, но так, что он услышал каждое слово. — Не после всего этого. Не после неё. Он стиснул зубы. — Я не хочу жить так, — выдохнул он. Микаса наклонилась ближе. Её голос дрогнул — впервые. — А я хочу, — сказала она. — И если ты перестанешь есть, ты оставишь меня одну. Это сработало. Он замер. Медленно открыл рот. Микаса вложила ложку. Потом ещё одну. И ещё. Он ел механически, не чувствуя вкуса, не поднимая взгляда. Когда миска опустела, Микаса выдохнула — только тогда, когда убедилась, что он действительно съел всё. Она поставила миску рядом. Руки дрожали. — Прости, — сказала она тише. — Я не хотела… Она отвернулась, чтобы он не увидел её глаз. Потому что если бы он увидел, то понял бы — она держится из последних сил. Фрагмент V: Сон Эрену снился отец. Не так, как обычно снятся люди — цельно, ясно, с лицом и голосом. Сон был обрывочным, будто собранным из кусков, которые не хотели складываться вместе. Гриша стоял в тени. Не напротив — чуть сбоку, так, что Эрен видел его только краем глаза. Лица почти не было видно, только силуэт, знакомый до боли: прямая спина, руки, сложенные перед собой, и ощущение присутствия — тяжёлое, давящее. — Ты всё ещё здесь, — сказал Гриша. Голос был спокойный. Не строгий. Не тёплый. Такой, каким он говорил, когда объяснял что-то важное и не хотел, чтобы его перебивали. Эрен хотел ответить. Хотел сказать, что здесь больше нечего защищать. Что стены рухнули. Что мама… Но слова не вышли. — Время идёт, — продолжил Гриша. — Даже если ты стоишь на месте. Он сделал шаг — и тень за его спиной дрогнула, будто что-то огромное двигалось за пределами видимости. — Ты должен помнить, — сказал он. — И сделать выбор. — Какой? — наконец вырвалось у Эрена. Гриша посмотрел на него. Впервые — прямо. — Ты уже знаешь, — сказал он. Он протянул руку — не к Эрену, а ниже. Туда, где что-то холодное коснулось груди. И уже почти шёпотом, но так, будто эти слова должны были остаться навсегда: — Ты должен защитить Микасу. — Ты должен. Эрен вздрогнул и проснулся. Он резко сел, хватая ртом воздух, будто вынырнул из-под воды. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках. Комната была тёмной, чужой, наполненной ровным дыханием других людей. И ключ. Он лежал у него на груди — на верёвке, холодный, настоящий. Эрен замер. Пальцы сами сомкнулись вокруг металла. — Эрен. Микаса была рядом мгновенно. Она не вскочила, не повысила голос — просто оказалась рядом, положив руку ему на плечо. Её прикосновение было твёрдым, заземляющим. — Ты кричал, — сказала она тихо. Он сглотнул. — Мне снился отец. Армин, лежавший неподалёку, приподнялся на локтях. — Опять? — спросил он осторожно. Эрен кивнул. — Он сказал… — Эрен замялся. — Что я должен защитить тебя. Микаса на мгновение опустила взгляд. — Это был кошмар, — сказала она. — После всего, что произошло, такие сны… нормальны. Она говорила спокойно, уверенно — но не отмахивалась. — Ты слишком много держишь в себе. — Или наоборот, — тихо сказал Армин. — Может, это не просто сон. Эрен сел на край койки. — Этот мир трещит, — сказал он. — Не только стены. Всё. — И если мы просто будем жить дальше, как будто ничего не произошло, он развалится окончательно. Он посмотрел на них. — Я не хочу больше быть тем, кого спасают. Микаса долго смотрела на него. — Тогда ты должен стать сильнее, — сказала она. — Но не один. Армин кивнул. — Если мы хотим что-то изменить… — сказал он. — Нам нужно быть там, где учат выживать. Где учат сражаться. Эрен сжал ключ в ладони. — Я пойду, — сказал он. — В кадетский корпус. — Я с тобой, — сказала Микаса сразу. Армин выдохнул. — Тогда и я. ⸻ Их решение не изменило мир сразу. Не сделало ночи тише. Не убрало голод. Не вернуло погибших. Прошёл год. Год работы в полях. Год тренировок без оружия. Год, в котором страх не уходил, а просто учился сидеть глубже. Эрен стал жёстче. Микаса — тише. Армин — внимательнее. Ключ всё это время был с ним. ⸻ Площадка была залита утренним светом. Люди стояли в ряд — много. Слишком много для одного места, слишком разные, чтобы стать единым целым. Кто-то держался уверенно, кто-то прятал страх за бравадой, кто-то просто смотрел в землю. Эрен стоял прямо. Микаса — рядом. Армин — на шаг позади. Перед ними вышел мужчина. Высокий. Сутуловатый. С тяжёлым взглядом человека, который слишком часто видел, как ломаются ожидания. — Я Кит Шадис, — сказал он. — И если вы думаете, что пришли сюда стать героями — уходите прямо сейчас. Никто не ушёл. — Потому что здесь, — продолжил он, — вы узнаете, сколько на самом деле стоит ваше желание защитить этот мир. Эрен сжал кулаки. Ключ холодно лежал на груди. И он понял: дороги назад больше нет. Так начинался путь 104-го кадетского корпуса. Фрагмент VI: 104-й кадетский корпус Ряды стояли ровно. Слишком ровно для тех, кто ещё вчера был кем угодно — крестьянами, беглецами, сиротами — но точно не солдатами. Спины напряжены, руки по швам, взгляды вперёд. Никто не говорил. Даже дыхание старались держать тише, будто звук мог привлечь беду. Эрен стоял прямо. Нога больше не болела — или он просто перестал это замечать. Мысли были пустыми, но внутри, под этой пустотой, что-то глухо билось. Он не ждал похвалы. Не ждал одобрения. Он ждал проверки. Микаса стояла рядом. Её лицо было спокойным. Не холодным — собранным. Она не смотрела по сторонам. Взгляд — вперёд, дыхание — ровное. Но стояла она чуть ближе к Эрену, чем того требовал строй. Не нарушая порядка. Просто так, чтобы он знал — она здесь. Армин стоял чуть дальше. Он знал, что слабее большинства здесь. Знал — и всё равно не отводил взгляда. Это было его собственное решение. И он цеплялся за него так же, как за последний обломок корабля. Шаги прозвучали внезапно. Тяжёлые. Размеренные. Такие, что не спутаешь с шагами рядового. — ВЫПРЯМИТЬСЯ! — рявкнул голос. Несколько человек дёрнулись одновременно. Кто-то не успел. — Я сказал — ВЫПРЯМИТЬСЯ! Инструктор шёл вдоль рядов медленно, будто наслаждаясь каждым шагом. Высокий, широкоплечий, с лицом, на котором не было ни злости, ни улыбки — только усталое презрение. Кит Шадис. Он остановился перед первым новобранцем. — Имя. — К-карл… — парень сглотнул. — Карл Вейс… — ЗАЧЕМ ТЫ ЗДЕСЬ?! Вопрос ударил, как пощёчина. — Я… я хочу защищать людей! Шадис наклонился ближе. Слишком близко. — ТЫ УЖЕ ДРОЖИШЬ. КОГО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ЗАЩИЩАТЬ?! Парень не ответил. — ВОН ИЗ СТРОЯ. Карл замер. — Я сказал — ВОН! Он вышел. Плечи опущены. Голова вниз. Больше его никто не видел. Шадис пошёл дальше. — Имя! — Возраст! — Причина! Каждый вопрос был ловушкой. Каждый ответ — неправильным. Одна девушка расплакалась. Её увели. Ещё один кадет начал оправдываться. Его сломали словами быстрее, чем кулаком. Эрен следил за этим молча. В одном месте кто-то шумно сглотнул. — Чего уставился?.. — прошипел высокий темноволосый парень соседу, но тут же выпрямился, когда шаги приблизились. Чуть дальше коротко, неуместно хихикнул кто-то — нервно, почти по-детски. Смех оборвался сразу же, будто его задушили прежде, чем он успел оформиться в звук. Ещё дальше стоял парень с простоватым лицом, явно не до конца понимающий, куда он попал и зачем, но упрямо не двигающийся с места — просто потому, что уже пришёл. ⸻ Инструктор шёл дальше. В одном из рядов стоял новобранец слишком уверенно. Не вызывающе — наоборот, так, будто привык держать спину прямо и ждать удара. Его присутствие не бросалось в глаза, но рядом с ним было… спокойно. По левую руку от него — высокий, молчаливый парень, который, несмотря на рост, словно растворялся в строю. Он не привлекал внимания ни движением, ни взглядом — и именно поэтому его легко было упустить. Чуть поодаль — светловолосая девушка, на вид хрупкая, почти неуместная здесь. Но стояла она так, будто отступать ей уже некуда. Ни шагу назад. Ни при каких условиях. ⸻ Дальше строй был странно тихим. Не потому что там не было людей — наоборот. Просто никто не дышал лишний раз. Ни напряжения, ни страха напоказ. Лишь холодный, отстранённый взгляд, направленный не на инструктора и не на плац — куда-то сквозь. Вот так, — понял он. Вот как проверяют, кто ты есть на самом деле. Шадис остановился перед ним. Дольше, чем перед другими. — Имя. — Эрен Йегер. — ГРОМЧЕ! — ЭРЕН ЙЕГЕР! Шадис прищурился. — Почему ты здесь? Эрен не ответил сразу. Перед глазами мелькнуло: дым, рухнувшая стена, мама. — Потому что мир трещит, — сказал он. — И если мы не станем сильнее, он рухнет окончательно. В строю кто-то едва слышно выдохнул. Шадис смотрел на него долго. Слишком долго. Будто пытался что-то разглядеть — не в словах, а глубже. — ХМ. Он ничего не сказал. Просто пошёл дальше. Микаса чуть заметно выдохнула. Но Эрен почувствовал: он был замечен. Шадис остановился перед Микасой. — Ты. Имя. — Микаса Аккерман. — Почему ты здесь? — Чтобы защитить того, кто рядом. Коротко. Без пафоса. Шадис склонил голову набок. — А если он слаб? Микаса не колебалась. — Тогда я стану сильнее. Пауза. Шадис пошел дальше.  Армин стоял напряжённо. — Имя? — Армин Арлерт. — ХИЛЫЙ. Армин сжал зубы. — Да. Шадис шагнул ближе. — Тогда почему ты ещё не сбежал? Армин поднял взгляд. — Потому что страх — не причина жить на коленях. Тишина. Шадис выпрямился. — СМЕЛО ДЛЯ ТОГО, КТО МОЖЕТ СЛОМАТЬСЯ ПЕРВЫМ. Он прошёл мимо. Ряды поредели. Кто-то ушёл сам. Кого-то выгнали. Кто-то остался, дрожа, но стоя. Когда обход закончился, Шадис встал перед строем. — Посмотрите вокруг, — сказал он громко. — Запомните лица. Половины из вас здесь не будет через год. Он усмехнулся. — А если повезёт — и меньше. Эрен стоял прямо. Микаса не шевелилась. Армин глубоко вдохнул. Они были здесь. И это уже стоило цены. Фрагмент VII: УПМ Экзамен по УПМ был первым настоящим рубежом. Не потому, что он был самым опасным. А потому, что он отделял тех, кто хочет, от тех, кто может. — Устройство пространственного маневрирования, — сказал Армин тихо, пока они ждали своей очереди. — Его изобрели, потому что на земле против титанов человек — ничто. УПМ даёт скорость. Высоту. Угол. Единственный шанс ударить туда, где они уязвимы. Он говорил спокойно, почти буднично — но Эрен услышал главное: без этого ты — никто. Шадис стоял у края плаца с планшетом в руках. — НАЧИНАЕМ. Имена и оценки полетели, как выстрелы. — Леонхарт, Энни — отлично. Светловолосая девушка спустилась с платформы спокойно, будто просто закончила обычное упражнение. — Спрингер, Кони — хорошо. — Я же говорил! — выдохнул Кони, едва не улыбнувшись, и тут же замер, вспомнив, где находится. — Ботт, Марко — удовлетворительно. СТАБИЛЬНО. Марко выдохнул. Он знал — не лучший результат. Но и не провал. — Ленц, Криста — удовлетворительно… нет, хорошо. Маленькая, на первый взгляд хрупкая девочка ловко спрыгнула с УПМ. Кивнула и вернулась в строй.  — Браун, Райнер — хорошо. Почти отлично.  Крепкий парень приземлился тяжело, но уверенно. — Кирштайн, Жан — удовлетворительно. Жан стиснул зубы. — Удовлетворительно… — пробормотал он. — Я вообще-то жив остался. Шадис поднял взгляд. — ЧТО-ТО СКАЗАЛ, КАДЕТ? — НЕТ, СЭР! — Гувер, Бертольд — хорошо. Высокий, молчаливый кадет кивнул, словно оценка его не удивила. — Браус, Саша — отлично.  Саша спустилась слишком быстро, приземлилась легко. Первое, что она сделала — посмотрела не на инструктора, а в сторону казарм. Будто проверяла, не несут ли еду. — Арлерт, Армин — удовлетворительно. Удивительно.  Армин приземлился аккуратно, почти идеально… но слишком медленно. Он знал это. И принял. — Аккерман, Микаса — отлично. Даже идеально.  В строю что-то едва слышно выдохнули. Эрен не повернулся, но его плечи на мгновение расслабились. — Йегер, Эрен… Эрен поднялся на платформу. Микаса смотрела на него. Он оттолкнулся. Трос выстрелил. Потом второй. На мгновение всё пошло правильно. А потом — перекос. Эрен сорвался резко. Трос ушёл в сторону, баланс потерялся мгновенно — и он ударился тяжело головой об землю. Не красиво. Не героически. Просто падение. Звук был глухой. Микаса дёрнулась первой. Не шаг — рывок. В этот момент для неё не существовало ни экзамена, ни строя, ни инструктора. Был только он — лежащий, неподвижный. Она выбежала. Не думая. И в тот же самый момент из строя вышла Криста. Не рванулась — побежала ровно, аккуратно, будто заранее знала, что так правильно. Лицо напряжённое, сосредоточенное. Не страх — решение. Они оказались рядом почти одновременно. Микаса опустилась первой — слишком резко, слишком близко. Руки уже тянулись к нему, проверяя плечи, шею, дыхание. — Ты… — она не договорила. Голос сорвался. Эрен открыл глаза. — Я в порядке. Криста присела рядом, но держалась иначе. Не касалась сразу — сначала взгляд, оценка, расстояние. — Ты можешь встать? — спросила она спокойно. — Голова не кружится? Эрен кивнул. Микаса помогла ему подняться — быстро, почти грубо, будто боялась, что если задержится, он снова упадёт. — ЛЕНЦ! АККЕРМАН! Голос Шадиса разрезал воздух. Обе вздрогнули. — КАКОГО ЧЁРТА ВЫ ВЫШЛИ ИЗ СТРОЯ?! Микаса обернулась первой. Спина выпрямилась. Взгляд — вперёд. — Я… — начала она, но замолчала. Криста поднялась следом. — Он упал, — сказала она. — Это было правильно — проверить. Шадис посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. — ПРАВИЛЬНО? — переспросил он. — НА ЧЬЁМ ПОЛЕ БОЯ ВЫ СОБРАЛИСЬ БЫТЬ ПРАВИЛЬНОЙ, ЛЕНЦ? Криста не отвела взгляда. — На таком, где не бросают тех, кто упал, — ответила она. Пауза. Микаса стояла молча. Её мотив был другим — и она знала это. Не долг. Не устав. Не правильность. Она бы выбежала даже тогда, если бы весь мир закричал «стой». — В СТРОЙ, ОБЕ! — рявкнул Шадис. — ЭТО ЭКЗАМЕН. А НЕ ПРОВЕРКА ВАШЕЙ СОВЕСТИ! Криста развернулась первой. Микаса задержалась на секунду дольше. Она посмотрела на Эрена — коротко, почти незаметно — и только потом вернулась на место. Когда обе вернулись на свои места, строй снова сомкнулся. На секунду — совсем короткую — Микаса почувствовала взгляд сбоку. Она повернула голову. Криста уже стояла ровно, как будто ничего не произошло. Но их глаза встретились. Криста чуть заметно кивнула. Микаса ответила тем же — почти автоматически. Они ничего не сказали. Но обе поняли: они выбежали по разным причинам — и обе это увидели. Шадис медленно прошёлся взглядом по строю. — Запомните этот момент, — сказал он. — Один и тот же поступок может выглядеть одинаково. Но причины — всегда разные. Он усмехнулся. — А на войне причины решают, кто выживает. Экзамен продолжился. А Эрен стоял, чувствуя, как внутри что-то меняется. После экзамена Эрена направили на пересдачу.  Он сидел на краю плаца.  Голова гудела — он ударился, и только сейчас это начало догонять. Он машинально потянулся к виску, но Микаса уже была рядом. — Сиди, — сказала она коротко. Она достала бинт быстро, привычно, будто делала это не в первый раз. Она не спрашивала, больно ли — просто делала так, чтобы было меньше больно. Эрен вздрогнул, когда бинт коснулся кожи. — Терпи, — добавила она. И уже почти шёпотом: — Я почти всё. Рядом на земле сидел Армин. УПМ лежал перед ним разобранный. Он не трогал его сразу — сначала просто смотрел, будто собирал картину целиком. — Эрен Йегер, верно? Ты не падаешь, потому что слабый, — сказал голос сбоку. — Ты падаешь, потому что слишком стараешься. Эрен вздрогнул и поднял голову. Рядом стояли двое. Один — широкоплечий, уверенный, будто привык занимать пространство. Другой — высокий, молчаливый, почти теряющийся на фоне плаца. — Мы не собирались подслушивать, — добавил первый. — Просто… это знакомо. Микаса поднялась сразу. Встала между Эреном и ними — не резко, но чётко. Так, что расстояние стало ощутимым. — Ему не нужна помощь, — сказала она. Голос был ровным. Вежливым. Но в этом ровном тоне читалось: шагни не туда — и разговор закончится. Райнер кивнул. — Понимаю. Я — Райнер, а он — Бертольд, — сказал он спокойно. — Мы не лезем. Просто подумали… может, будет полезно. Он не сделал ни шага вперёд. Бертольд молчал. Смотрел не на Эрена, а на УПМ — внимательно, будто видел в нём что-то конкретное. — Ты держишь центр тяжести слишком высоко, — сказал он вдруг. — Поэтому тебя уводит назад. Эрен моргнул. — Что? — Ты тянешься вверх, — продолжил Бертольд, не повышая голоса. — А надо — вперёд. Ты борешься с устройством, вместо того чтобы позволить ему нести тебя. Он говорил просто. Без уверенности. Без нажима. Как будто делился наблюдением, а не инструкцией. Микаса чуть повернула голову. Посмотрела на Бертольда. Потом — на Райнера. Они не выглядели опасными. И это настораживало сильнее всего. — Ты слишком напряжён, — сказал Райнер. — УПМ это чувствует. Он не про силу. Он про доверие. Эрен хмыкнул. — Легко сказать, когда у тебя всё получается. Армин по прежде ему копался в УПМ. Потом осторожно провёл пальцем по креплению. — Подожди… — сказал он. — Вот здесь. Он наклонился ближе. — Видишь? Центр смещён. Не сильно, но достаточно, чтобы тебя постоянно уводило назад. Эрен посмотрел. — Скорее всего. Ты ударился — корпус чуть повело. Не критично, но… — он замялся, подбирая слова. — Для баланса — смертельно. Он сказал это без драматизма. Как факт. Райнер присел рядом, заглянул через плечо Армина. — Поэтому он всё время «борется» с устройством, — сказал он. — Оно не слушается, потому что не может. Бертольд молча кивнул. Микаса закончила бинтовать и задержала ладонь у затылка Эрена на секунду дольше, чем нужно. — Не дергайся больше так, — сказала она. И уже тише: — Ты нам нужен целым. Эрен сглотнул. — Попробуй теперь, — сказал Армин. — Только не спеши. Представь, что ты не толкаешь себя вперёд, а… — он задумался, — …падаешь, но контролируемо. Райнер и Бертольд помогли закрепить Эрена. Поправили ремень. Чуть ослабили крепление. Сказали, куда сместить вес. Когда Эрен поднялся, Микаса осталась рядом. Не вмешивалась. Но и не отходила. Он вздохнул. Закрыл глаза. И сделал шаг. УПМ рвануло вперёд. На этот раз — не против него. Микаса заметила первой. Не полёт. Не высоту. А то, что Эрен не упал. Армин выдохнул, будто только сейчас позволил себе дышать. Райнер выпрямился. Бертольд позволил себе скромную улыбку. Эрен спустился неловко, но он это сделал.  Он посмотрел на устройство в своих руках и впервые подумал не о том, что ему мешает мир, а о том, что он может ему ответить. Фрагмент VIII: Испытание В столовой было шумно. Не громко — именно шумно: ложки звенели о миски, кто-то зевал, кто-то спорил, кто-то смеялся слишком громко, будто проверяя, можно ли здесь смеяться вообще. Запах каши стоял плотный, тяжёлый, одинаковый для всех. Эрен сидел за длинным столом напротив Армина и Микасы. Он ел молча. Не потому что не хотел говорить — просто слова пока не находили выхода. Мысли всё ещё были где-то между прошлым и тем, что ждало их сегодня. — Если нас сегодня снова будут гонять до изнеможения, — пробормотал Кони с соседнего стола, — я официально заявляю, что у меня врождённая слабость к утренним тренировкам. — У тебя врождённая слабость ко всему, что требует думать, — отозвался Жан, не поднимая глаз от еды. — Эй! — Кони выпрямился. — Я, между прочим, отлично справился с УПМ! — «Отлично» — это когда не падаешь, — фыркнул Жан. — А ты просто падал реже. Саша тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Главное, что нас кормят. Пока кормят — можно терпеть. — Ты вообще сюда за едой пришла, — заметил Жан. — А ты — за тем, чтобы нравиться себе в зеркале, — пожала плечами Саша. Жан уже собирался ответить, но его внимание вдруг переключилось. — Эй, — сказал он, глядя на Эрена. — Ты ведь тот самый, да? Эрен поднял взгляд. — Какой «тот самый»? — Который орал на экзамене, — продолжил Жан. — Про мир, который трещит. Громко было. За столом стало чуть тише. Эрен сжал ложку. — Если тебе есть что сказать — говори прямо. Жан усмехнулся. — Я просто думаю, что крик — не делает сильнее. — А стоять в стороне — делает? — ответил Эрен резко. Между ними повисла напряжённая пауза. Микаса медленно отложила ложку. Не глядя на Жана, она сказала спокойно: — Он не кричал. Он говорил. Жан посмотрел на Микасу — и осёкся. Не потому что испугался. Потому что вдруг понял: спор закончился. Он отвёл взгляд первым. Хмыкнул — уже без злости. — Ладно… — буркнул он и уткнулся в миску. Ел молча. Армин неловко кашлянул. — Эм… кстати, — сказал он, — мы вроде до сих пор толком не познакомились. Он посмотрел на парня, сидевшего рядом с ними. — Я Армин. Тот улыбнулся сразу — открыто, почти облегчённо. — Марко. Марко Ботт. — Ты хорошо держался на экзамене, — сказал Армин. — Спокойно. — Спасибо, — кивнул Марко. — Я просто… стараюсь слушать. Иногда это помогает. Саша оживилась. — О! Ты говоришь нормально! Значит, с тобой можно дружить. Кони энергично закивал. — Да! Нормальные люди — редкость! Марко засмеялся — искренне, без напряжения. — Тогда рад быть в меньшинстве. Эрен бросил на него короткий взгляд. Марко не выглядел сильным. Не выглядел особенным. Но рядом с ним было… легко. — Доедаем, — сказал кто-то из инструкторов у входа. — Через пять минут — построение. Шум в столовой начал стихать. Эрен поднялся первым. Микаса встала следом — почти одновременно, будто это было заранее решено. Он на секунду задержался, глядя на столы, на лица, на эти чужие голоса. ——— На плацу было ветрено. Горы тянулись впереди тёмной грядой, лес начинался сразу за ними — плотный, сырой, неприветливый. Маршрут был виден лишь условно: флажки, верёвки, отметки на камнях. Всё остальное предстояло понять по ходу. Кадетов выстроили полукругом. — Маршрут пройдёте в группах, — объявил инструктор. — Цель простая: дойти, не потеряться и вернуться всем составом. Кто развалится по дороге — запомнит это надолго. Он развернул список. — Первая группа: Йегер, Браун, Гувер, Ленц. Эрен моргнул. Осознал не сразу. Райнер уже повернул голову. — Ну, — сказал он спокойно, — компания надёжная. Бертольд кивнул — скорее себе, чем кому-то. Криста стояла чуть в стороне, сдержанно улыбнувшись, будто заранее решила не мешать. Эрен инстинктивно поискал взглядом Микасу. — Вторая группа: Аккерман, — инструктор поправил себя. — Марко, Спрингер, Леонхарт. Микаса подняла голову. Всего на секунду. Ровно настолько, чтобы понять: не с ним. Она не нахмурилась. Не выдала реакции. Просто чуть выпрямила спину — как человек, который мгновенно перестраивает план. Эрен понял это позже. — Третья группа: Арлерт, Браус, Имир, Кирштайн. — А, отлично, — пробормотал Жан. — Интеллект, хаос и кто-то подозрительный. Имир усмехнулась краем губ. — Уже люблю эту команду. Саша подняла руку. — А еду с собой брать или нас будут кормить прямо в лесу? — ВПЕРЁД, — отрезал инструктор. — ДВИГАТЬСЯ. Группы начали расходиться. И только тогда Эрен понял, что рядом с ним нет Микасы. Он обернулся. Нашёл её взглядом — она спокойно помахала ему рукой. Райнер заметил это. — Первый раз? — спросил он, будто между делом. — Что? — не сразу понял Эрен. — Когда она не рядом, — уточнил Райнер. — Привыкай. На заданиях так будет часто. Он сказал это без насмешки. Почти дружелюбно. Эрен ничего не ответил. Криста поправляла ремень, проверяя крепления. Движения аккуратные, сосредоточенные — будто она старалась быть полезной, но не мешать. — Ленц, — сказал Райнер, — если будет тяжело на подъёме, держись ближе ко мне. Там участок с осыпью. Он сказал это просто. Не как приказ. Не как флирт. Криста подняла на него взгляд. — Спасибо. Я постараюсь не замедлять. — Ты и не замедляешь, — ответил он сразу. Слишком сразу. Он кашлянул, отвёл взгляд. — В смысле… ты хорошо держишь темп. Криста улыбнулась. Немного растерянно. Немного тепло. — Тогда договорились, — сказала она. Бертольд шёл рядом. Он видел это. Ничего не сказал. Но шаг Райнера после этого стал чуть ровнее. Будто он внезапно нашёл правильный ритм. ⸻ Во второй группе Энни шла чуть впереди. Микаса держалась рядом с Марко и Кони, не вырываясь вперёд, но и не отставая. Шла тихо, сосредоточенно. — Забавно, — сказала Энни, не оборачиваясь. — Вас всё-таки разделили. Микаса не сразу ответила. — Это задание, — сказала она ровно. — Конечно, — Энни слегка усмехнулась. — Просто обычно вы как… комплект. Кони прыснул. — Да, я тоже думал, что их одним номером записывают. — Да ладно, — продолжил он уже прямо. — Йегер с Кристой, ты здесь… Он покачал головой. — Странно выглядит, если честно. Микаса остановилась на долю секунды. Не резко. Ровно настолько, чтобы Кони это заметил. Она посмотрела на него. Без злости. Без угрозы. Просто — внимательно. Кони сглотнул. — Ага. Понял. Он тут же замолчал. Марко кашлянул, сглаживая момент. — Думаю, это полезно, — сказал он. — Проверка. Для всех. Микаса кивнула. — Именно. Но пальцы её на ремне сжались чуть сильнее. ⸻ В третьей группе Армин шёл сбоку, стараясь не отставать. Жан оглядел его с ног до головы. — Слушай, — сказал он, — ты правда с ними давно? — С кем? — не понял Армин. — Ну… — Жан махнул рукой назад. — С Йегером. И с ней. — С детства, — ответил Армин. — Хм, — Жан задумался. — Тогда скажи честно… она всегда такая? — Какая? — снова не понял Армин. — Как будто, — Жан понизил голос, — если мир рухнет, она просто подвинется и пойдёт дальше. Армин помолчал. — Нет, — сказал он. — Просто она знает, ради кого не имеет права падать. Жан хмыкнул. — Ясно. Имир шла рядом, слушала, не вмешиваясь. — Забавно вы о ней говорите, — сказала она вдруг. — Как о якоре. Саша споткнулась о корень. — Якорь — это то, что не даёт уплыть, да? — Именно, — ответила Имир. — И то, что тянет вниз, если держаться не умеешь. Жан бросил на неё взгляд. — А ты у нас философ? Имир усмехнулась. — Нет. Просто наблюдаю. ——— Лес принял их без приветствий. Тропа быстро исчезла, сменившись корнями, влажной землёй и камнями, покрытыми мхом. Дышать стало труднее — не из-за подъёма, а из-за сырости. Звук шагов глох, разговоры сошли на нет. Каждая группа шла своим ритмом. Первая группа двигалась уверенно. Райнер держал темп, Бертольд внимательно следил за маршрутом, Криста шла аккуратно, не отставая. Эрен замыкал — не потому что устал, а потому что постоянно оглядывался. Он уже успел привыкнуть к мысли, что Микасы рядом нет. Но тело — нет. — Расслабься, — сказал Райнер, заметив это. — В лесу лучше смотреть под ноги, чем по сторонам. Эрен кивнул. И именно в этот момент земля ушла. Не обвал — просто поддавшийся склон. Камни, корни, влажная почва. Всё поехало сразу. Криста вскрикнула. Эрен успел сделать шаг — и его потянуло вниз. Нога сорвалась, тело накренилось, ремень УПМ резко дёрнуло. — Стой! — крикнул Райнер. Слишком поздно. Эрен поехал вниз по склону, врезаясь плечом в дерево, ударившись спиной о камень. Он попытался зацепиться, но трос ушёл в пустоту. Глухой удар. Ещё один. Криста замерла наверху. — Эрен! Райнер рванулся вперёд, но склон был скользкий. Он едва удержался на ногах. Бертольд уже закреплял трос. — Я спускаюсь, — сказал он. ⸻ Звук был не громким. Но он был неправильным. Микаса услышала его раньше, чем поняла, что это значит. Глухой удар о землю. Крик Эрена.  Она остановилась резко. — Что это было? — спросил Марко. Микаса уже бежала. — Микаса! — окликнул её Кони. — Эй! Она не ответила. Она рванулась в сторону — через кусты, через корни, не разбирая дороги. Не думая о группах. Не думая о задании. Только туда, откуда пришёл звук. — Аккерман! — крикнула Энни. — Это не твоя группа! Микаса даже не обернулась. ⸻ Эрен попытался подняться. Тело не слушалось сразу. Перед глазами плыло, в ушах звенело. Он почувствовал кровь во рту и сплюнул. — Я в порядке… — пробормотал он, скорее себе, чем кому-то. Райнер уже спускался осторожно, шаг за шагом. — Не двигайся! — крикнул он. — Слышишь?! Эрен попытался подняться. В ушах звенело. В глазах плывало. Он сделал вдох — резкий, болезненный — и тогда услышал это. Шорох. Не шаги. Не ветер. Движение — осторожное, синхронное. Он повернул голову. Из-за деревьев, между стволами, показались силуэты. Серые. Низкие. Текучие. Волки. Не один. Не два. Четыре. Они не бросались. Не рычали. Просто выходили — медленно, полукругом, с опущенными головами и внимательными, холодными глазами. Эрен понял сразу: они не нападают. они оценивают. — Райнер… — выдохнул он. Райнер уже видел. Он не стал кричать. Он спустился быстрее, чем следовало — почти скользя, но удерживаясь. Встал между Эреном и ближайшим волком, развернув корпус. — Назад, — сказал он тихо. Не зверям. Себе. Один волк шагнул ближе. Медленно. Уверенно. Райнер сдвинулся на полшага, заслоняя Эрена полностью. — Бертольд! — бросил он вверх. — Тросы! И тогда Эрен услышал шаги. Быстрые. Слишком быстрые для осторожного спуска. Он поднял голову — и увидел Микасу. Она выскочила из-за деревьев резко, будто её выбросило вперёд. Колени сразу согнулись, тело ушло вниз. — Сколько? — спросила она. — Четыре, — ответил Райнер. — Может, больше. Один волк сделал резкий шаг. Микаса шагнула навстречу. Резко. Без колебаний. Она подняла камень с земли и швырнула его точно — не в голову, а рядом, в ствол дерева. Глухой удар. Волк дёрнулся. — Уходите, — сказала она. Голос был ровным. Пугающе ровным. Волки не ушли. Двое других начали расходиться в стороны. Микаса увидела это мгновенно. Она сместилась — не к Эрену, а между. Резко. Точно. Так, чтобы ни один не оказался у него за спиной. Один волк прыгнул. Микаса встретила его не оружием — движением. Она ушла в сторону и ударила ногой в грудь, не чтобы ранить, а чтобы сломать импульс. Волк перекатился, взвизгнул и тут же вскочил. Слишком быстро. — Их больше, чем кажется, — сказал Райнер сквозь зубы. Он держал позицию, но дыхание сбилось. Один волк снова пошёл на него — осторожно, выжидая. Микаса шагнула вперёд ещё на полшага. Теперь они стояли спина к спине. — Если прыгнут оба — бери левого, — сказала она. — Я беру правого. Райнер коротко усмехнулся. — Командуешь? — Да. Он не спорил. Волки зарычали. На этот раз — громко. Один бросился. Райнер принял удар, врезался плечом в ствол дерева, но удержался. Второй рванулся к Микасе — слишком близко. Она ударила камнем в морду — не целясь идеально, но достаточно, чтобы сбить прыжок. Волк рухнул, взвыл, но тут же поднялся снова. Слишком близко. Слишком быстро. Микаса поняла: ещё секунда — и они не удержат круг. И именно тогда раздался металлический лязг. Свист троса. Глухой удар в дерево. Волки дёрнулись одновременно. — НАЗАД! — крикнул кто-то сверху. Бертольд спустился первым — тяжело, неловко, но быстро. Он ударил гарпуном в дерево, второй — в камень, заставив металл лязгнуть. Шум разнёсся по лесу. — Хэй! — крикнул Кони, выбегая следом. — Да вы издеваетесь?! Марко был рядом. Он схватил палку, встал чуть сбоку, расширяя круг. — Не приближайтесь! — крикнул он. — Давайте, назад! Энни появилась последней. Спокойная. Собранная. Она не кричала. Просто подобрала камень — и метнула его точно между двумя волками, заставив их разойтись. — Они не нападают, — сказала она. — Они ждут, пока кто-то дрогнет. Один волк оскалился. Криста стояла чуть дальше, сжав кулаки так, что побелели пальцы. — Мы не дрогнем, — сказала она тихо. Микаса даже не посмотрела на неё. Но услышала. Райнер сделал шаг вперёд. — Пошли, — сказал он глухо. — Не ваша добыча. Он поднял руку — резко, широко. Микаса повторила движение. Секунда. Другая. И вдруг волки отступили. Сначала один. Потом второй. Потом остальные — растворяясь между деревьями так же тихо, как появились. ⸻ Тишина вернулась не сразу. Микаса опустилась на колено рядом с Эреном. — Где болит? — спросила она. — Везде, — честно ответил он. Она выдохнула. На секунду прикрыла глаза. Райнер посмотрел на них — внимательно, без усмешки. — Быстро среагировала, — сказал он. — Он упал, — ответила она. — Этого достаточно. Бертольд молча кивнул. Марко вытер ладони о штаны. — Напомните мне, — сказал он, — больше никогда не радоваться прогулкам на природе. Кони нервно хохотнул. — А я думал, самое страшное тут — бегать. Энни уже отворачивалась. — Двигаемся, — сказала она. — Пока они не передумали. ⸻ К финишу они пришли позже третьей группы — но вместе. Грязные. Уставшие. Целые. Армин сидел на камне, вытирая лоб. Увидев их, он поднялся. — Вы задержались, — сказал он. Потом посмотрел на Эрена. — Что случилось? Инструктор посмотрел на них. — ЗАДЕРЖКА, — сказал он. — ПРИЧИНА? Райнер открыл рот. Микаса опередила его. — Инцидент на маршруте, — сказала она. — Все живы. Шадис прищурился. — ХМ. Он сделал пометку. — ЗАПОМНИТЕ, — сказал он. — ЛЕС — ЭТО ТОЖЕ ПОЛЕ БОЯ. Инструктор сделал пометку. — ГРУППА АРЛЕРТА — ПЕРВАЯ. Жан усмехнулся. — Ну хоть где-то я в топе. Имир смотрела на Микасу и Эрена внимательно. Дольше, чем нужно. — Интересно, — сказала она. — Очень. Микаса проигнорировала. Она убедилась, что Эрен стоит ровно. Что дышит спокойно. Что не шатается. И только после этого позволила себе сделать шаг назад. На этот раз — не слишком далеко. Фрагмент IX: Бой Площадка для рукопашного боя была вытоптана до грязи. Кадеты стояли вокруг неровным кругом: кто разминался всерьёз, кто лениво перебрасывался шутками, кто смотрел с откровенным интересом — здесь дрались без оружия, а значит, ошибки было видно сразу. — Пары! — крикнул инструктор. — Без геройства. Учимся падать и подниматься. Их расставили быстро. Армин — Марко. Саша — Кони. Райнер — Бертольд. Микаса — Жан. Эрен — Энни. Эрен напрягся, увидев своё имя рядом с её. Энни стояла напротив спокойно. Слишком спокойно. Руки опущены, взгляд рассеянный, будто бой её не интересовал вовсе. — Не спеши, — сказал Райнер, проходя мимо. — Она работает через ноги и баланс. — Я понял, — буркнул Эрен. Он не понял. Свист. Энни шагнула первой. Не резко. Не быстро. Просто — вовремя. Эрен сделал шаг навстречу — и мир перевернулся. Он даже не понял, как оказался на земле: короткое движение, смещение бедра, и воздух вышибло из лёгких. Пыль забилась в рот, в нос, в глаза. Энни стояла над ним. — Ты слишком прямолинейный, — сказала она ровно. — Ты объявляешь каждое движение. Она отступила. Эрен стиснул зубы и поднялся. — Ещё раз. Он рванулся быстрее — злее — и снова оказался на земле. На этот раз — жёстче. — Йегер, — сказал Райнер уже серьёзно, — смотри— Энни шагнула к Райнеру. — Покажешь? — спросила она. Райнер усмехнулся. — Если ты настаива— Он не договорил. Энни зашла в захват, сместила бедро — и Райнер, тяжёлый, крепкий Райнер, рухнул в пыль с глухим ударом. Тишина в круге стала плотной. — Ого, — выдохнул Марко. — Это… впечатляет. Рядом кто-то присвистнул. — Йегер сегодня летает, — пробормотал Кони. Именно в этот момент Микаса увидела. Она дралась с Жаном — спокойно, точно, без лишних движений. Но звук падения Эрена был другим. Тяжёлым. Настоящим. Она повернула голову. Увидела, как Эрен лежит, сжавшись, а Энни уже отходит, будто ничего не произошло. Что-то внутри Микасы щёлкнуло. Жан сделал шаг вперёд — слишком самоуверенно. — Эй, Аккерман, ты отвлеклась— Он не договорил. Микаса развернулась и пошла в атаку. Не резко. Не зло. Решительно. Захват. Подсечка. Смещение. Жан оказался на земле — прямо рядом с Эреном. Глухой удар. — ЧТО?! — вырвалось у него. Микаса не посмотрела на него. Она уже была рядом с Эреном. Опустилась на колено. Проверила плечо, шею, дыхание — быстро, привычно. — Вставай, — сказала она тихо. — Можешь? — Да… — выдохнул он. — Я в порядке. Она помогла ему подняться. Руки задержались на секунду дольше, чем нужно. Энни смотрела. Внимательно. — Это тренировка, — сказала она. — Он должен был упасть. Микаса медленно выпрямилась. — Ты бросила его, — сказала она. — Я показала ему ошибку. — Ты бросила его, — повторила Микаса. Голос был ровным. — Рядом с другими. Не проверив. Энни прищурилась. — А ты сорвала спарринг. — Я остановила излишнее. — Нет, — Энни сделала шаг ближе. — Ты отреагировала. Не подумала. Из-за чувств. В круге стало тихо. — Повтори, — сказала Микаса. — Ты мешаешь, когда он падает, — продолжила Энни. — Ты делаешь его слабее. Потому что всегда рядом. Микаса сделала шаг вперёд. — Ты говоришь о том, чего не понимаешь. — Понимаю, — Энни усмехнулась. — В прошлый раз вы проиграли именно поэтому. Ты вмешалась раньше времени. Микаса не ответила сразу. Она посмотрела на Эрена. Убедилась, что он стоит. Что держится. Потом снова посмотрела на Энни. — Давай, — сказала она. — Без разговоров. Инструктор уже открыл рот — но Энни шагнула первой. Свист. Они сошлись сразу. Это больше не было тренировкой. Микаса шла жёстко, ломая дистанцию, не давая пространства. Энни уходила — текуче, скользя, отвечая смещением и захватами. Удар. Срыв. Падение. Обе вскочили одновременно. — Вот это да… — выдохнул Кони. — Молчи, — прошептала Саша. — Смотри. Энни попыталась зайти за спину — Микаса развернулась слишком быстро. Локоть, бедро, толчок — и Энни ударилась о землю. Толпа выдохнула. Энни поднялась медленно. Глаза стали холоднее. Теперь она пошла первой. Подсечка. Рычаг. Перевод в партер. Микаса вывернулась. Ударила лбом — коротко, жёстко. Обе откатились и встали, тяжело дыша. — ХВАТИТ! — рявкнул Шадис. — ЭТО ТРЕНИРОВКА! Они не сразу услышали. Смотрели друг на друга. Не злясь. Не торжествуя. Понимая. Микаса первой сделала шаг назад. Энни — следом. — Ты сильная, — сказала Энни. — Но чувства тебя подставят. — А без них, — ответила Микаса, — ты не поймёшь, ради чего вообще дерёшься. Инструктор снова рявкнул. Круг начал расходиться. Эрен смотрел на Микасу. Она была вся в пыли. Дышала тяжело. Но стояла между ним и миром — как делала всегда. И Энни это тоже увидела. Фрагмент X: Выбор Плац в Тросте был заполнен. Не строем — людьми. Бывшие кадеты стояли плотными рядами, но между ними чувствовалось расстояние. Каждый держался чуть обособленно, будто понимал: дальше путь будет не общим. На возвышении стояли три фигуры. Первым вышел главнокомандующий гарнизона. Дот Пиксис.  Голос звучал уверенно, привычно — голос человека, который говорит о порядке, стенах и защите. Он говорил о долге. О стабильности. О том, что городам нужны те, кто будет держать оборону, когда мир снова треснет. Некоторые слушали внимательно. Некоторые — с облегчением. Это был путь, где можно было выжить. Затем выступил представитель королевской полиции. Найл Док.  Речь была другой — мягче, чище. Он говорил о безопасности внутри стен. О спокойной службе. О том, что королевству нужны лучшие — не для битв, а для сохранения мира. Кто-то кивнул. Кто-то выпрямился. Это был путь, где можно было жить. Эрен слушал молча. Он не думал о словах. Он думал о том, что мир рушится не снаружи — а изнутри, когда никто не выходит ему навстречу. Микаса стояла рядом. Она не смотрела на трибуну. Она смотрела на него. Армин сжимал пальцы, словно проверяя, не дрожат ли они. Жан слушал особенно внимательно. Он видел себя там. В тепле. Вдали от грязи, лесов и крови. И именно это вдруг показалось ему неправильным. Потом шагнул он. — Разведкорпус. В толпе пробежал шёпот. — Капитан Леви, — объявили. Леви вышел вперёд. Невысокий. Спокойный. Слишком спокойный для человека, прошедшего через ад. Он окинул взглядом строй. — Я не буду вам врать, — сказал он. — Большинство из вас умрёт. Быстро или мучительно — это уже как повезёт. Пауза. — Если вы пришли сюда за славой — уходите сейчас. Он развернулся. — Всё. Кто-то выдохнул. Кто-то побледнел. Кто-то отвёл взгляд. И тогда раздался другой голос. — Кадеты. Вышел Эрвин. Он не кричал. Он не давил. Он просто смотрел на них — так, будто видел не толпу, а каждого по отдельности. — Вы посвятили пять лет своей жизни, чтобы оказаться здесь. Я не обещаю вам победы, — сказал он. — Я не обещаю, что ваши жертвы будут оправданы. Я не обещаю, что мир станет лучше. Он сделал шаг вперёд. — Я могу обещать только одно: если вы выберете Разведкорпус, ваш выбор будет иметь значение. Тишина стала плотной. — Не для истории. Не для короля. — Для человечества. Он смотрел прямо в строй. — Мы идём туда, где страшно, потому что если туда не идти — страх станет всем, что у нас останется. Пауза. — Решение за вами. Первым шагнул Эрен. Без колебаний. — Разведкорпус. Микаса шагнула следом. Не потому что он пошёл. А потому что она знала — иначе не сможет. — Разведкорпус. Армин задержался на долю секунды. Он вспомнил, как боялся. Как падал. Как всё равно вставал. — Разведкорпус, — сказал он тихо. Жан смотрел вперёд. Он видел полицию. Видел спокойную жизнь. А потом вспомнил, как смотрел в спину тем, кто шёл дальше него. И сделал шаг. — Разведкорпус. Марко улыбнулся — немного неловко, но искренне. — Если кто-то должен думать в аду… пусть это буду я. — Разведкорпус. Саша подняла руку. — А там… кормят? — спросила она серьёзно. Кони прыснул. — Если там нет еды, мы её найдём! Они переглянулись. — Разведкорпус, — сказали оба. Имир смотрела на Кристу. — Ты ведь уже решила, — сказала она. Криста кивнула. — Я больше не хочу быть той, кого спасают. — Разведкорпус, — сказала она. Имир усмехнулась. — Ну а куда ты — туда и я. Энни сделала шаг в другую сторону. — Королевская полиция. Спокойно. Без объяснений. Райнер шагнул вперёд. — Разведкорпус. Бертольд задержался на секунду. Посмотрел на землю. Потом — на небо. — Разведкорпус. Эрвин кивнул. Леви посмотрел на них ещё раз. — Поздравляю, — сказал он сухо. — Вы выбрали худший путь. Он развернулся. — Значит, вы нам подойдёте. Эрен стоял в строю. Микаса была рядом. Армин глубоко вдохнул. Они больше не были кадетами. Они выбрали путь, с которого не возвращаются прежними.