Атака Титанов: Судьбы

Фрагмент I: Общий сбор Трост Трост ещё не успел понять, что всё закончилось. Город шумел — не праздником, не паникой, а усталостью. Люди выходили из укрытий, смотрели на разрушенные крыши, на выбитые окна, на камень, который снова треснул — и молча принимались за работу. Как будто это было не второе спасение, а просто ещё один день, который нужно пережить. Они сходились не в точку. В радиус. Без сигналов. Без криков. Без имён. Сначала Микаса — на крышу, сразу к краю, взглядом проверяя улицы. Потом Эрен — приземлился чуть жёстче обычного, но удержался, сразу оглядываясь, будто кого-то искал. Армин появился последним из этой тройки, почти бесшумно, сразу остановился и начал считать. Не вслух. Жан прилетел следом. Кони — с другой стороны, тяжело выдохнув. Саша появилась неожиданно, словно вынырнула из воздуха, и сразу присела, привычно прикрывая сектор. Никто не говорил. Пока не стало ясно. — Петра? — первым произнёс Армин. Это было сказано спокойно. Слишком спокойно. Ответа не было. Они услышали шаги. Петра вышла из-за угла дома — пешком. Форма была в порядке, но неаккуратна: пыль, следы чужой крови, ремни застёгнуты слишком машинально. Она шла ровно, но не быстро — как человек, который дошёл не потому, что было легко, а потому что надо было дойти. Она была одна. Микаса сразу это поняла. Эрен — через секунду. Армин — ещё раньше. — Где… — начал Кони и замолчал. Петра остановилась перед ними. — Все здесь? — спросила она. Жан коротко кивнул. — Да. Пауза. — Тогда слушайте, — сказала Петра. — Недолго. Она не успела продолжить. Воздух дрогнул — не от взрыва, от присутствия. Леви приземлился рядом резко, почти грубо, тросы щёлкнули и втянулись. Он сразу увидел Петру. Сразу понял, что она одна. Сразу посмотрел за её спину — туда, где должна была быть ещё одна фигура. Её не было. — Где, — сказал он. Не вопрос. Приказ. Петра выдохнула. — Их было много, — начала она. — Не полиция. Не гарнизон. — Работали чисто. — Слишком чисто. Леви не перебивал. — Я держала позицию, — продолжила она. — Не лезли все сразу. Ждали. — Она… — Петра запнулась на долю секунды. — Хистория всё поняла раньше меня. Микаса напряглась. Эрен сжал кулаки. — Она вышла сама, — сказала Петра. — Я не успела. — Это было её решение. Тишина стала тяжёлой. — Я могла бы вырваться, — добавила Петра. — Но тогда они пошли бы дальше. — К вам. Она подняла взгляд на Леви. Прямо. — Я выбрала прикрыть остальных. Леви смотрел на неё долго. Слишком долго. Потом отвернулся. — Значит, — сказал он тихо, — это была не охота. Он посмотрел на город. На крыши. На окна. — Это была операция. Никто не возразил. Армин медленно заговорил, словно подбирая слова по кускам. — Если они забрали Хисторию, — сказал он, — значит, она нужна им живой. — И срочно. — А если срочно, — добавил Жан, — значит, кто-то боится, что мы успеем раньше. Саша сжала клинок. — Тогда это только начало, да? Леви кивнул. — Да. Он посмотрел на Петру. — Ты со мной. Потом — на остальных. — Никто не действует в одиночку. — Никто не геройствует. — Город сейчас — не поле боя. Он — ловушка. Эрен сделал шаг вперёд. — Мы вернём её. Леви посмотрел на него. Холодно. Точно. — Мы сначала поймём, кто её забрал. — И почему сейчас. Он развернулся. Леви остановился, но не обернулся. — Говорите, — сказал он. — Сейчас. Армин сделал шаг вперёд. Неуверенно. Но не от страха — от того, как слишком многое вдруг сложилось в одну линию. — Это не полиция, — начал он. — И не гарнизон. — Слишком аккуратно. — Слишком… выборочно. Он посмотрел на Петру. — Они не пытались вас убить. — Они пытались удержать. Петра кивнула. — Да. — Если бы цель была я — меня бы не держали. — Если бы цель была зачистка — Хисторию бы не забрали живой. Жан резко выдохнул и шагнул ближе. — Тогда объясните мне вот что, — сказал он жёстко. — — С каких пор уличные убийцы работают так, будто читают приказы из учебника? — Они не паниковали. — Не добивали. — Они ждали решения. Он сжал кулаки. — Это не банда. — Это люди, которые знают, за кем пришли. Микаса всё это время молчала. Она стояла рядом с Эреном — чуть впереди, перекрывая его плечом, будто даже сейчас между ними и разговором могла возникнуть угроза. — Они не тронули Эрена, — сказала она тихо. Все повернулись к ней. — Если бы это была просто зачистка… — Если бы это была месть или давление… — Его бы забрали первым. Она посмотрела на Леви. — Значит, он им нужен позже. Эрен напрягся. — То есть… я следующий? — Нет, — ответила Микаса сразу. — Ты — не цель. — Ты — часть плана. Армин медленно кивнул. — Именно, — сказал он. — Это не охота. — Это подготовка. Жан нахмурился. — Тогда вопрос простой, — сказал он. — Кому вообще нужна Хистория? — Не как человек. — А как… ценность. Саша склонила голову набок. — Кроме нас? Кони хмыкнул. — Я, может, не самый умный… — Но это уже не похоже на месть или шантаж. — Это похоже на наследство, — тихо сказал Армин. Все посмотрели на него. — Она скрывалась, — продолжил он. — Под чужим именем. — В Разведкорпусе. — И именно сейчас её забирают. Он сглотнул. — Значит, либо они узнали кто она… — Либо узнали, что мы узнали. Леви наконец обернулся. — Продолжай. Армин кивнул. — Если власть шатается… — Если Эрвин под арестом… — Если город начинает сомневаться… Он поднял взгляд. — Тогда нужен символ. — Законный. — Удобный. Жан резко выдохнул. — Чёрт… Он провёл рукой по лицу. — Род Райс, — сказал он. — Королевская семья. — Официальная. — И… почти забытая. Петра подняла голову. — Не забытая, — сказала она. Голос был ровный. — Спрятанная. Они посмотрели на неё. — Я видела его людей раньше, — продолжила она. — Не напрямую. — Через цепочки. — Через приказы, которые никогда не подписывались. — Через солдат, которые «просто выполняли распоряжения». Она сжала кулак. — Это всегда выглядело так, будто кто-то не хочет светиться. — Но очень хочет, чтобы всё шло по его сценарию. Тишина стала плотной. — Значит, — сказал Кони медленно, — Хистория — не цель. — Она — ключ. — И приманка, — добавила Саша тихо. Леви смотрел на город. Долго. — Род Райс, — повторил он. Имя легло тяжело. Как крышка. — Тогда всё сходится, — сказал он наконец. — Кенни. — Королевская полиция. — Зачистки. — Тишина в нужных местах. Он повернулся к Петре. — Они знали, что ты не сдашь её. — Поэтому работали числом. Петра кивнула. — Да. — Они были готовы к тому, что я буду драться. — Но не к тому, что Хистория выйдет сама. Эрен шагнул вперёд. — Значит, они думают, что выиграли. Леви посмотрел на него. И в этот раз — без холода. — Они думают, — сказал он, — что мы ещё не поняли, во что играем. Он обвёл всех взглядом. — А мы поняли. Пауза. — Значит так, — продолжил он. — Теперь это не просто спасение. — Это война за то, кто вообще имеет право решать. Он развернулся к выходу. — И если Род Райс начал эту партию… — Мы закончим её на наших условиях. Петра шагнула следом. — Я иду первой. Леви коротко кивнул. — Я знаю. Армин выдохнул. Жан сжал зубы. Саша поправила ремень. Кони посмотрел на небо. А где-то далеко, за стенами домов, Хистория Райс уже делала свой собственный выбор. Фрагмент II: Заголовки Газету разобрали за час. Не потому что она была красиво оформлена — наоборот, бумага была грубой, заголовок напечатан неровно, а краска местами смазалась. Но слова били слишком точно, чтобы их игнорировать. «ПРАВИТЕЛЬСТВО НАНИМАЕТ УБИЙЦ» «КЕННИ. СЕРИЙНЫЙ МЯСНИК НА СЛУЖБЕ КОРОНЫ» «ЭРВИН СМИТ — КОЗЁЛ ОТПУЩЕНИЯ» Люди читали стоя. Читали вслух. Передавали дальше, даже не дочитав до конца. — Это правда? — Ривз… его ведь правда убили. — А этот… Кенни… я слышал о нём. Шёпот быстро перестал быть шёпотом. Флегель стоял у края площади, сжав пальцы в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Он не улыбался. Не играл роль. Просто стоял — и принимал взгляды. Ханджи подошла первой. Не громко. Не для публики. — Ты сделал больше, чем думаешь, — сказала она, останавливаясь рядом. — И больше, чем многие взрослые мужчины в этом городе. Флегель сглотнул. — Я просто сказал правду, — ответил он. — То, что видел. — И то, что знал отец. Он посмотрел на газету в руках женщины рядом, потом — на людей. — Я надеялся… — он запнулся. — Что если суд не слушает, то, может, народ услышит. — Может, это поможет освободить Эрвина Смита. Ханджи не солгала. — Это поможет, — сказала она. — Но не так быстро, как тебе хочется. Люди начали подходить ближе. — Спасибо тебе, парень. — Твой отец бы гордился. — Он держал этот город, когда власти исчезли. Флегель сжал зубы, потом шагнул вперёд сам. — Мой отец верил в Трост, — сказал он громко. — Не в Совет. Не в красивые слова. — В людей. Он посмотрел по сторонам. — И если они думают, что, убив его, город замолчит — они ошиблись. — Я продолжу его дело. — Не один. Пауза. — Вместе с вами, — добавил он. — Мы поднимем Трост. — И вернём ему достоинство. Кто-то зааплодировал. Неловко. Потом — увереннее. Ханджи смотрела на это с лёгкой, усталой улыбкой. И почти сразу почувствовала — это ненадолго. Моблит появился сбоку, быстро, как всегда, когда новости были плохими. — Ханджи… — сказал он тихо. — У нас проблема. Она сразу повернулась. — Говори. — Проповедника Ника перевели, — ответил Моблит. — Из Троста. — В Стохес. Улыбка исчезла. — Когда? — Вчера, — сказал он. — Ночью. — Без официального объявления. Ханджи медленно выдохнула. — Чёрт, — сказала она уже себе. — Слишком быстро. Она посмотрела на Флегеля — теперь уже не как на символ, а как на ответственность. — Ты остаёшься здесь, — сказала она. — За городом. — За людьми. — За правдой. Флегель кивнул сразу. — Я никуда не уйду. Ханджи развернулась к Моблиту. — Собираемся, — сказала она. — Сейчас. — В Стохес? — уточнил он. — Да, — ответила она. — Потому что если Ника перевели тайно… — Значит, его туда везли не говорить. Она бросила последний взгляд на площадь, где люди всё ещё читали газеты. — И если я опоздаю, — добавила Ханджи, — следующая газета будет некрологом. Они ушли быстро. ——— Дорога между стенами Роза и Сина была ровной — и именно поэтому раздражала. Слишком открытая. Слишком спокойная. Та тишина, которая появляется не потому, что всё хорошо, а потому что беда ещё не решила, с какой стороны зайти. Повозка шла мерно. Колёса скрипели в одном и том же ритме, лошади фыркали, не ускоряясь. По обе стороны тянулись поля — ухоженные, правильные, словно война и политика существовали где-то совсем в другом мире. Ханджи сидела, уперев локти в колени, сцепив пальцы. Очки она не надевала — смотрела прямо, в дорогу, но явно видела не её. Моблит молчал долго. Слишком долго. — Ханджи… — наконец сказал он, не глядя на неё. — Ты правда считаешь, что оставить Флегеля в Тросте — хорошая идея? Она не ответила сразу. Повозка подпрыгнула на камне. Скрип усилился, потом снова выровнялся. — А ты считаешь, что забрать его с собой было бы лучше? — спросила она. Моблит нахмурился. — Он — свидетель, — сказал он. — Единственный, кто видел убийцу. — После выхода газеты… если за ним придут— — Не придут, — перебила Ханджи спокойно. Слишком спокойно. Моблит повернулся к ней. — Ты уверена? Она наконец посмотрела на него. — Правительство не настолько глупое, — сказала Ханджи. — Не сейчас. — Убрать свидетеля сразу после публикации, сразу после шума, сразу после того, как журналисты уже подняли город? — Это не зачистка. Это признание. Она выдохнула. — Им выгоднее, чтобы Флегель жил. — Испуганный. Под наблюдением. — Чтобы люди видели: «Вот он, живой. Значит, всё преувеличено». Моблит кивнул, но тревога никуда не делась. — А если кто-то решит действовать… неофициально? Ханджи усмехнулась краем губ. — Поэтому мы не оставили его одного. Она загнула палец. — Два отряда — на Флегеле. — Один — на редакции. — Ещё один — на тех, кто печатал тираж. Она посмотрела в окно повозки. — Если кто-то сунется — мы узнаем об этом раньше, чем Совет успеет придумать оправдание. Моблит немного расслабился. Немного. — Ты всё продумала, — сказал он. — Я стараюсь, — ответила Ханджи. — Но это не значит, что мне спокойно. Несколько секунд они ехали молча. Ветер шевелил траву. Солнце клонилось ниже. — Ханджи… — снова начал Моблит, уже тише. — А если мы опоздали? Она не ответила сразу. Её взгляд ушёл куда-то внутрь. Не к стенам. Не к дороге. Не к Стохесу. К тюрьме. К холодным камням. К человеку, который всегда смотрел дальше остальных — и потому первым принимал удар. Эрвин… Пожалуйста. Только держись. Она медленно выдохнула. — Тогда, — сказала она вслух, — нам придётся признать, что правила больше не работают. — И начать играть без них. Моблит сжал губы. — Ты думаешь, Ник уже мёртв? Ханджи закрыла глаза на секунду. — Я думаю, — сказала она тихо, — что если его переводили тайно… — То не для беседы. Повозка продолжала путь. Стены Сина уже начинали вырастать на горизонте — величественные, гладкие, равнодушные. И Ханджи впервые за долгое время поймала себя на мысли: Если сейчас всё пойдёт не так — обратно дороги уже не будет. И всё, что у них останется, — это правда, несколько упрямых людей и слишком много врагов. Фрагмент III: Старые друзья Стохес Тюрьма под Стохесом не была подземельем. Именно это пугало больше всего. Свет попадал внутрь — узкий, серый, отражённый от камня. Камеры были чистыми, стены — сухими, решётки — ровными. Здесь не ломали людей болью. Здесь их ждали. Эрвин сидел за столом. Не в углу. Не на койке. За столом — будто это была не камера, а кабинет, из которого просто убрали двери. Шаги он услышал заранее. Ровные. Тяжёлые. Знакомые. Найл Док остановился у решётки. Форма — безупречна. Плащ застёгнут. Лицо — спокойное, но слишком напряжённое для человека, который пришёл «по долгу службы». — Ты похудел, — сказал Эрвин первым. Найл моргнул. Не ожидал. — Ты всегда так говоришь, — ответил он после паузы. — Потому что это всегда правда, — спокойно сказал Эрвин. — Когда ты нервничаешь, ты худеешь. — Значит, нервничаешь. Найл не ответил сразу. Потом вздохнул. — Камера устраивает? — спросил он официально. — Тепло. Воды хватает? — Хватает, — кивнул Эрвин. — Спасибо, что спросил. Повисла пауза. Не тюремная. Человеческая. — Как дочки? — спросил Эрвин вдруг. — Они ведь уже должны были пойти в школу? Найл напрягся. Руки на секунду сжались в кулаки. — Пошли, — ответил он тихо. — Любят рисовать. — Всё ещё рисуют лошадей, как в детстве. Эрвин улыбнулся — едва заметно. — Ты всегда говорил, что они упрямые. — Всё переняли от тебя. — А ты всегда говорил, что упрямство — не худший порок, — отозвался Найл. Они помолчали. — Как Мария? — спросил Эрвин вдруг. — Всё ещё злится, что ты возвращаешься позже обещанного? Найл сжал губы. Потом криво усмехнулся. — Злится, — сказал он тихо. — Но теперь реже. Привыкла.  — Говорит, что если я молчу за ужином — значит, снова подписал что-то, о чём нельзя говорить. — Она всегда видела тебя насквозь, — заметил Эрвин. — Именно поэтому я на ней и женился, — ответил Найл. — И именно поэтому мне всё сложнее смотреть ей в глаза. Эрвин кивнул. — Привыкание — страшная вещь, — сказал он. — Особенно когда человек привыкает, что ты постоянно отсутствуешь. — Или врёшь молчанием. Найл поднял взгляд. На секунду — просто как на старого товарища. Потом снова — как на обвиняемого. — Эрвин… — начал он и осёкся. — Когда мы были кадетами, — перебил Эрвин спокойно, — ты говорил, что самое сложное в службе — это момент, когда приказ идёт вразрез с тем, что ты считаешь правильным. — Помнишь? Найл закрыл глаза. На мгновение. — Помню, — сказал он. — Ты тогда сказал, — продолжил Эрвин, — что надеешься никогда не оказаться в таком положении. — И что если окажешься — уйдёшь. Тишина стала плотнее. — Почему ты всё ещё здесь, Найл? — спросил Эрвин. Это был не упрёк. И не ловушка. Это был вопрос человека, который уже знает ответ. Найл долго молчал. — Потому что если уйду я, — сказал он наконец, — придёт кто-то хуже. — Кто не будет сомневаться. — Кто не будет задавать вопросы. — Кто не посмотрит в сторону, когда можно спасти хотя бы одного. Эрвин кивнул. Медленно. — Значит, ты остался, чтобы быть «меньшим злом». — Значит, — ответил Найл жёстко, — я остался, чтобы система не сорвалась окончательно. — А она уже сорвалась, — сказал Эрвин тихо. Найл резко посмотрел на него. — Они наняли убийцу, — продолжил Эрвин. — Не солдата. Не агента. — Мясника. — И подставили Разведкорпус. — Меня. Найл сжал челюсть. — Ты знаешь, что это правда, — сказал Эрвин. — И ты знаешь, кто это сделал. Молчание. — Скажи, — продолжил Эрвин, — если я сейчас задам вопрос… — Ты ответишь как друг? — Или как офицер? Найл не отвёл взгляда. — Задай, — сказал он. — Если бы ты не был скован уставом, приказами и страхом разрушить то, что ещё держится… — Ты бы признал, что это заговор? Пауза. Очень длинная. Найл открыл рот. Закрыл. — Я… — начал он и остановился. Он смотрел прямо перед собой. Не на Эрвина. Не на решётку. Куда-то дальше. — Я не могу ответить на этот вопрос, — сказал он наконец. — По уставу. — По приказу. — И по ответственности. Эрвин кивнул. — Тогда ответь на другой, — сказал он. — И на него тебе не нужен устав. Найл напрягся. — Ты считаешь меня виновным? Ответ последовал почти сразу. — Нет. Одно слово. Без колебаний. — Тогда, — сказал Эрвин, — этого достаточно. Шаги раздались в коридоре. Тяжёлые. Медленные. Камень будто узнал их раньше людей. — Пиксис, — сказал Найл, не оборачиваясь. Командующий гарнизоном вошёл в поле зрения неторопливо, как всегда, опираясь на трость больше по привычке, чем по нужде. — Не люблю тюрьмы, — сказал он. — Слишком много правды в стенах. — Она тут не любит задерживаться. Он посмотрел на Эрвина. Потом на Найла. — Значит, разговариваете, — хмыкнул он. — Это хорошо. — Плохие системы боятся разговоров. Найл выпрямился. — Господин Пиксис, я— — Не оправдывайся, — отмахнулся Пиксис. — Я здесь не за отчётом. Он перевёл взгляд на Эрвина. — Ты выглядишь… — он прищурился, — раздражающе спокойным. — Значит, вы пришли не с хорошими новостями, — ответил Эрвин. Пиксис вздохнул. — Проповедник Ник мёртв, — сказал он прямо. — Официально — сердце. — Неофициально… — он посмотрел на Найла, — ты и сам понимаешь. Найл побледнел. — Значит, — тихо сказал Эрвин, — они убирают тех, кто знает слишком много. — Быстро. — Да, — кивнул Пиксис. — И это значит, что время у нас закончилось. Он посмотрел на обоих. — Найл, — сказал он, — ты всё ещё веришь, что систему можно спасти, не ломая её? Найл молчал. — А ты, Эрвин, — продолжил Пиксис, — всё ещё веришь, что люди готовы пойти за правдой, если она будет стоить им спокойствия? Эрвин поднял взгляд. — Я верю, — сказал он, — что они уже не могут позволить себе не пойти. Пиксис усмехнулся. Тяжело. — Тогда, — сказал он, — нам придётся сделать то, что мы всю жизнь откладывали. Он развернулся к выходу. — Найл, — добавил он, не глядя, — иногда долг — это не исполнение приказа. — А выбор момента, когда его больше нельзя исполнять. Шаги удалились. Камера снова стала камерой. Найл остался стоять у решётки. — Эрвин… — сказал он тихо. — Я знаю, — ответил Эрвин. — Ты сделаешь выбор. — Вопрос только — когда. Найл сжал пальцы. Кивнул. И впервые за долгое время он не был уверен, что устав переживёт следующий день. ——— Прошло не так много времени. Караул сменился. Коридор снова наполнился официальной тишиной — той, в которой шаги звучат одинаково, кем бы ты ни был. Ханджи шла первой, уверенно, будто стены здесь были частью её маршрута, а не попыткой остановить. Моблит держался на полшага позади — не как охрана, а как якорь, удерживающий реальность. — Посещение запрещено, — сказал стражник у входа, лениво выпрямляясь. — Приказ сверху. Ханджи даже не замедлилась. — Капитан Разведкорпуса, — сказала она спокойно. — По делу командора Смита. Стражник усмехнулся и протянул руку — не к документам. К ней. Он не успел. Моблит перехватил его запястье резко и точно, сжал так, что усмешка исчезла сразу. — Не прикасайся, — сказал он тихо. — Никогда. Ханджи наконец остановилась и посмотрела на стражника поверх очков. — Мы проходим, — добавила она. — Или ты сейчас зовёшь начальство и объясняешь, почему мешаешь официальному расследованию. Пауза. Рука была отпущена. Дверь — открыта. Они прошли внутрь. ⸻ Камера Эрвина была простой. Без цепей. Без показного унижения. Стол. Скамья. Свет из узкого окна под потолком. Эрвин Смит сидел ровно, как будто это не он был заперт, а мир снаружи временно потерял порядок. Он поднял голову сразу — не удивился, не обрадовался. Просто отметил факт. — Капитан Ханджи, — сказал он. Потом — кивок Моблиту: — Старший офицер. Моблит остался у двери. Молчал. Как и должен был. Ханджи подошла ближе. — Мы опоздали, — сказала она сразу. — Ника перевели. Эрвин выдохнул. Медленно. — Я знаю, — ответил он. — Его убили. Ханджи замерла. — Когда? — До перевода, — сказал Эрвин. — Формально — «сердечный приступ». — Фактически — устранение. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Он рассказал нам слишком много. — Про церковь. — Про короля. — Про то, кто на самом деле принимает решения. Ханджи сжала пальцы. — Значит, они решили подчистить концы. — Не только, — ответил Эрвин. — Они торопятся. — А значит — боятся. Он сделал паузу. — Ханджи… — сказал он уже тише. — Теперь это на тебе. Она кивнула. Без улыбки. Без привычного огня. — Я разберусь, — сказала она. — И с Ником. — И с теми, кто отдал приказ. Моблит чуть заметно напрягся, но слова не сказал. Эрвин перевёл взгляд на него. — Ты ей нужен, — сказал он спокойно. — Больше, чем когда-либо. — Я рядом, сэр, — ответил Моблит сразу. Эрвин снова посмотрел на Ханджи. — Не рискуй понапрасну, — сказал он. — Сейчас вам важнее правда, чем героизм. Ханджи усмехнулась краем губ. Горько. — Тогда у нас проблема, командор. — Потому что правда сейчас — самое опасное оружие в этих стенах. Эрвин слегка кивнул. — Именно поэтому, — сказал он, — они и посадили меня сюда. Между ними повисла тишина. Тяжёлая. Честная. — Мы ещё не проиграли, — добавил Эрвин. — Пока вы снаружи. Ханджи развернулась к выходу. — Тогда держитесь, — сказала она. — Потому что я собираюсь сильно испортить им планы. Моблит открыл дверь. И когда они вышли, камера снова стала просто камерой. Но мысль, что система дала трещину, уже нельзя было запереть за решёткой. Фрагмент IV: Наследница Поместье Райсов Поместье Райсов не выглядело как тюрьма. Именно поэтому Хистории было трудно дышать. Высокие потолки. Светлые стены. Шторы, пропускающие мягкий дневной свет. Запах дерева и старых книг — не сырости, не крови, не страха. Здесь всё было устроено так, будто мир по-прежнему честен, а власть — естественна. Её провели молча. Не толкали. Не угрожали. Даже не торопили. И от этого становилось только хуже. Род Райс ждал в зале с длинным столом, у которого не сидели — принимали решения. Он поднялся, когда Хистория вошла. Медленно. С усилием, будто каждое движение напоминало ему о возрасте, о прожитых ошибках. — Хистория… — сказал он. Он не сказал «дочь». Не сразу. Она остановилась. Не поклонилась. Не сделала ни шага навстречу. — Я знал, что ты придёшь, — продолжил Род мягко. — Рано или поздно. — Просто… не думал, что так. — Меня не спрашивали, — ответила Хистория. Голос был ровный. Слишком ровный. Род кивнул. — Да. — И за это я прошу прощения. Он сделал шаг ближе, но остановился, словно боялся перейти невидимую границу. — Я жалею, — сказал он. — О том, что бросил тебя. — О том, что позволил тебе вырасти в тени. — Но тогда… — он замялся, — тогда это было необходимо. Хистория сжала пальцы. — Необходимо для кого? — спросила она. Род отвёл взгляд. — Для тебя. — И для семьи. Она усмехнулась. Коротко. Без радости. — Забавно, — сказала она. — Обычно, когда люди говорят «для тебя», — это значит «для себя». Род не стал спорить. — Ты имеешь право злиться, — сказал он. — Имеешь право ненавидеть меня. — Но сейчас речь идёт не обо мне. Он повернулся к стене, где висели портреты. Женщина с мягким взглядом. Тихой улыбкой. Слишком спокойной для мира, в котором она жила. — Это Фрида, — сказал Род. — Твоя сестра. — Она владела силой Прародителя. Хистория посмотрела на портрет. Долго. — Она была доброй, — продолжил Род. — Слишком доброй. — Она верила, что силу можно удержать без жестокости. Он сжал трость. — А потом пришёл Гриша Йегер. Имя прозвучало, как удар. — Он ворвался в наш дом, — голос Рода дрогнул, но он продолжил. — Убил почти всю семью. — Без суда. — Без пощады. Хистория почувствовала, как холод поднимается откуда-то изнутри. — Он забрал силу Прародителя, — сказал Род. — Украл её. — И передал дальше. Он повернулся к ней. — Своему сыну. Молчание стало тяжёлым. Глухим. — Эрен Йегер, — произнёс Род. — Сейчас владеет тем, что принадлежит нашей семье по праву. Хистория резко выдохнула. — Ты хочешь сказать… — начала она и замолчала. Род кивнул. — Мы вернём силу, — сказал он. — Так, как это делалось всегда. — Ты — последняя из нас. — Законная наследница. Он подошёл к столу и открыл деревянный ящик. Внутри — шприц. Прозрачный. Аккуратный. Будничный. — Это превратит тебя в титана, — сказал Род спокойно, будто говорил о лекарстве. — Ты съешь сына Гриши. — И сила Прародителя вернётся к семье Райс. Он поднял взгляд. — К тебе. Хистория не сразу поняла, что дрожит. — Ты… — она сглотнула. — Ты предлагаешь мне съесть человека. — Я предлагаю тебе спасти мир, — ответил Род. — Убив его, — сказала она. — Вернув равновесие, — поправил он. Хистория шагнула назад. — Ты говоришь так, будто это не выбор, — сказала она. — Будто это просто… — Процедура. — Это и есть процедура, — сказал Род. — Тяжёлая. — Но необходимая. Он протянул шприц. Не навязывая. Не приближаясь. — Ты должна это сделать, — сказал он тихо. — Ради людей. — Ради стен. — Ради будущего. Хистория посмотрела на прозрачную жидкость. Потом — на Рода. — А ради меня? — спросила она. Он не ответил сразу. И этого хватило. — Нет, — сказала Хистория. Слово прозвучало неожиданно громко. — Что? — переспросил Род. — Я сказала — нет, — повторила она. — Я не буду этого делать. Он нахмурился. Впервые. — Ты не понимаешь, — сказал он. — У тебя нет— — Есть, — перебила она. — У меня есть выбор. Она подняла голову. — Ты говоришь о долге. — О семье. — О грехе Гриши. Голос её стал твёрже. — Но ты не говоришь о том, что я должна умереть. — Потому что та, кем я стану после этого… — она покачала головой, — уже не будет мной. Род сделал шаг вперёд. — Хистория, — сказал он напряжённо. — Это единственный путь. — Нет, — сказала она. — Это удобный путь. — Для тебя. Он остановился. — Ты боишься, — продолжила она. — Не за мир. — За то, что если я не сделаю этого, — твоя власть окончательно исчезнет. Род побледнел. — Ты ошибаешься. — Нет, — сказала Хистория. — Я наконец всё понимаю. Она посмотрела на портрет Фриды. — Вы всегда говорили о воле короля. — О предназначении. — О необходимости подчиняться. Она перевела взгляд на Рода. — Но если сила требует, чтобы я убила невинного… — Значит, эта сила лжёт. Тишина стала ледяной. Род медленно опустил руку со шприцем. — Ты ещё передумаешь, — сказал он тихо. — Когда поймёшь, что выбора нет. Хистория выпрямилась. — Тогда, — сказала она, — я буду королевой, которая отказалась. — А не чудовищем, которое подчинилось. Она отвернулась. Сделала шаг к окну — не чтобы уйти, а чтобы не смотреть на шприц в руке Рода. И в этот момент дверь открылась без стука. Шаги были ленивыми. Уверенными. Чужими этому дому. — Время, — сказал голос. — А за время, как известно, платят отдельно. Кенни вошёл так, будто это было не поместье королевской семьи, а очередная точка встречи. Плащ был распахнут, оружие — при нём, улыбка — та самая, от которой воздух становился грязным. — Ты рано, — сказал Род резко. — Я всегда рано, — пожал плечами Кенни. — Это вы любите опаздывать. Он скользнул взглядом по Хистории. — Хм. Так вот ты какая. Не скажешь, что ради тебя столько крови пролили. Хистория не ответила. — Ближе к делу, — продолжил Кенни, повернувшись к Роду. — Оплата закрыта. Почти. — Осталась самая неприятная часть. Род напрягся. — Какая? Кенни усмехнулся. — Разведкорпус, — сказал он. — Они движутся сюда. — Быстро. — И, что мне особенно не нравится, — с умом. Род резко выпрямился. — Тогда их нужно устранить, — сказал он. — Немедленно. — Всех. — А Йегера — привести сюда. Хистория обернулась так резко, что воздух будто треснул. — Нет, — сказала она. Оба мужчины посмотрели на неё. — Ты не имеешь права решать, — сказал Род жёстко. — Это не— — Это именно моё решение, — перебила она. Голос дрожал. Но не ломался. — Ты хочешь, чтобы они умерли только потому, что они не согласны с тобой. — Ты хочешь привести Эрена сюда не ради мира. — А ради власти. Кенни хмыкнул. — Ух ты, — сказал он. — Королевская кровь, а характер — не из покладистых. Род шагнул к ней. — Хистория, — сказал он сквозь зубы. — Ты не понимаешь, что ставишь под угрозу. — Понимаю, — ответила она. — Поэтому и говорю — нет. — Я не позволю убить людей, которые защищали меня. — Я не позволю тронуть Эрена. — И я не стану королевой, стоящей на их костях. Кенни посмотрел на Рода. Потом — снова на Хисторию. — Ну вот, — протянул он. — А ты говорил, всё пройдёт тихо. Он слегка наклонил голову. — Решайся, Райс. — Моё время стоит дорого. — А Разведкорпус, — он усмехнулся, — обычно приходит не за разговорами. Род сжал трость так, что костяшки побелели. Впервые за весь разговор он выглядел не как король. А как человек, теряющий контроль. Хистория стояла между ними. Не как пленница. Не как наследница. Как препятствие. И Кенни, улыбаясь, уже понимал: крови сегодня будет больше, чем планировалось. Фрагмент V: Штурм Поместье Райсов стояло на холме, как будто нарочно — чтобы его было видно издалека и невозможно взять тихо. Белый камень. Ровные линии. Охрана, расставленная не для парада, а для убийства. Леви смотрел на здание снизу. Недолго. — Слушаем, — сказал он тихо. Все собрались ближе. Без суеты. Без слов. Ни один из них не был здесь впервые. Но впервые — в таком составе. — Главная цель, — продолжил Леви. — Хистория. — Вторая цель — выжить. — Всё остальное — не важно. Он посмотрел на каждого. По очереди. Так, чтобы дошло. — Никого не геройствуем. — Никого не догоняем. — Если теряем контакт — не возвращаемся, а уходим дальше по задаче. Короткая пауза. — Они ждут нас, — добавил он. — Значит, времени у нас меньше, чем кажется. Петра кивнула. — Внутри не меньше десятка. — Не полиция. — Те же, что были в Тросте. — Люди Кенни, — сказал Жан сквозь зубы. Леви кивнул. — Да. — И если он здесь — штурм будет грязным. Он перевёл взгляд на Эрена. — Ты — не титан, — сказал он прямо. — Ни при каких условиях. — Даже если прижмут. Эрен коротко кивнул. — Понял. Микаса шагнула ближе. — Я слежу за ним. — Знаю, — ответил Леви. — Поэтому ты не с ним. Она посмотрела на него резко. Он не стал объяснять сразу. — Группы, — сказал он. — Три. Он указал рукой. — Первая: я, Эрен, Петра. — Заходим через центральное крыло. — Давим быстро. Без задержек. — Наша задача — прорваться к основному залу. Петра сжала рукояти клинков. — Принято. — Вторая, — Леви повернулся. — Микаса, Армин. — Крыша. — Вход сверху, окна, балконы. — Ваша задача — разведка и прикрытие. — Если что-то пойдёт не так — вы первые это увидите. Армин кивнул. — Понял. — Если увижу Хисторию — сразу сообщу. — Не сообщишь, — поправил Леви. — Заберёшь. — Если будет возможность. Микаса не сказала ни слова. Но глаза у неё стали холоднее. — Третья, — Леви повернулся к Жану. — Жан, Саша, Кони. — Левое крыло. — Создаёте шум. — Оттягиваете на себя как можно больше людей. — То есть… — Кони усмехнулся нервно. — Мы — приманка? — Ты быстро учишься, — ответил Леви. Саша поправила ремень. — Значит, весело будет. Жан посмотрел на дом. — Если что — не ждите нас. — Не буду, — сказал Леви. — Но и вы не ждите. Он сделал шаг вперёд. — Если Хистория жива — мы уходим. — Если нет… — он не договорил. — Значит, выходим так, чтобы они пожалели. Тишина стала плотной. — Вопросы? — спросил он. Никто не ответил. — Тогда пошли. Тросы щёлкнули почти одновременно. Микаса и Армин ушли вверх первыми — тени на фоне неба. Жан, Саша и Кони разошлись влево, исчезая между деревьями и камнем. Леви шагнул вперёд, Эрен и Петра — за ним. ——— Крыша Микаса появилась первой. Без звука. Без предупреждения. Первый из людей Кенни даже не понял, что произошло — только увидел красный шарф краем зрения, прежде чем тело потеряло опору. Второй попытался обернуться, но клинок уже был у горла. Короткое движение — и он осел, не издав ни звука. Третий успел поднять оружие. Не успел нажать. Микаса сбила его ударом в грудь, повалила, прижала коленом и вырубила рукоятью. Всё заняло меньше десяти секунд. Крыша снова стала пустой. Армин приземлился рядом, сразу на колено, уже смотря вниз. — Чисто, — сказал он. — Пока. Микаса не ответила. Она уже смотрела дальше — к окнам, к балконам, к внутреннему двору. Армин поднял руку. Не вверх. В сторону. Условный знак. ——— Левое крыло Жан увидел сигнал первым. — Наш выход, — сказал он. Саша уже двигалась. Она выстрелила тросом в балкон, рванулась вперёд и нарочно задела металлические элементы ограждения. Шум вышел громкий, раздражающий, слишком заметный. — ЭЙ! — крикнул Кони, вылетая следом и специально не скрываясь. — А вы тут охрану сдаёте или просто стоите красиво? Выстрелы прозвучали почти сразу. — Отлично, — хмыкнул Жан. — Клюнули. Они разошлись веером. Саша ушла вверх. Кони — вниз, к внутреннему двору. Жан — вглубь, ближе к окнам. Охранники дёрнулись за ними — грубо, быстро, оставляя позиции. — Тянут на себя, — пробормотал Жан. — Как и надо. ⸻ Главный вход Двери поместья не были рассчитаны на штурм. Они были рассчитаны на почётных гостей. И это была ошибка. Леви вошёл первым. Не выбивая — разрывая дистанцию. Два охранника у входа даже не успели повернуться. Один упал от удара в горло, второй — от клинка в бок. Петра прошла следом, закрывая фланг, Эрен — между ними, сжатый, сосредоточенный, живой. — Вглубь, — коротко бросил Леви. Коридор встретил их эхом шагов и выстрелами издалека. — Не останавливаемся, — сказал он. — Главный зал — прямо. Петра кивнула и ушла вперёд, прикрывая поворот. Клинки мелькали коротко, без лишних движений. Она не дралась — она убирала препятствия. Эрен шёл следом, держась плана. Сдерживаясь. Каждый выстрел отзывался внутри знакомым жаром — и каждый раз он гасил его дыханием. Я не титан. Не здесь. — Хорошо держишься, — бросил Леви, не оборачиваясь. Впереди показались высокие двери. Главный зал. — Она там, — сказал он. — Или очень близко. Он поднял клинок. Двери главного зала дрогнули. Не от удара снаружи. Изнутри. Леви успел понять это за долю секунды. — НАЗАД— Взрыв разорвал воздух. Не огонь — ударная волна. Двери вывернуло внутрь коридора, камень пошёл трещинами, свет вспыхнул белым. Леви отбросило к стене, Петра прокатилась по полу, едва удержав клинки. Эрен ударился плечом о колонну, дыхание выбило из груди. Пыль. Грохот. Тишина — на мгновение. Из дыма вышла фигура. Спокойно. Без спешки. Как человек, который знал, где именно стоять. Кенни. Пистолет опущен. Улыбка — ленивая. Глаза — холодные. — Всё-таки пришли, — сказал он. — Я уж боялся, что вы опоздаете. Леви поднялся первым. Медленно. Зло. И только тогда он увидел дальше. По ту сторону зала. Род Райс стоял у возвышения, прижав Хисторию к себе. Его рука сжимала её плечо слишком крепко. В другой — шприц. Прозрачный. Готовый. Хистория не кричала. Но её пальцы дрожали. — Шаг — и она умирает, — сказал Род дрожащим, но упрямым голосом. — Не от клинка. — От долга. Эрен сделал шаг вперёд. Инстинктивно. — НЕ ДВИГАТЬСЯ, — рявкнул Кенни, даже не глядя на него. — А то шоу закончится раньше времени. Петра встала рядом с Леви. Коротко. Готовая. Леви смотрел вперёд. На Кенни. На Рода. На Хисторию. И понял: они пришли вовремя — чтобы увидеть, как игра входит в самую грязную фазу. Фрагмент VI: Точка невозврата  Взрывная тишина длилась меньше секунды. Потом зал взорвался движением. Из боковых проходов ввалились люди Кенни — быстро, жёстко, без крика. Не охрана поместья — наёмники. Пистолеты, ножи, обновлённые УПМ. Они не искали укрытий — они пришли резать. И почти одновременно окна разлетелись внутрь. Стекло. Камень. Тросы. Микаса вошла первой — сверху, сквозь балкон. Красный шарф вспыхнул в пыли. За ней — Армин, сразу ушедший в сторону, считывая зал целиком. Жан, Саша и Кони ворвались с левого крыла — шумно, агрессивно, намеренно привлекая на себя огонь. — ПОШЛО! — крикнул Жан. И зал превратился в мясорубку. Клинки звенели. Выстрелы били в колонны. Люди падали, не успевая понять — откуда пришла смерть. Петра работала рядом с Эреном, закрывая ему фланг. Саша снесла одного ударом сверху, второго — разворотом в воздухе. Кони ушёл вниз, ломая строй, крича, матерясь, но не отступая. Микаса резала молча. Чисто. Без пауз. — ЛЕВИ! — раздался голос Кенни. Он не стрелял. Он улыбался. — Он мой. Кенни шагнул вперёд, отсекаясь от своих же. Пистолеты щёлкнули, клинки вылетели из креплений. Леви двинулся навстречу. Мир для них сузился. — Всё-таки вырос, — сказал Кенни, уклоняясь от первого удара. — Но всё такой же злой. — Кушель бы гордилась. Леви ударил. Кенни ушёл. Пол взорвался искрами. — НЕ СМЕЙ, — процедил Леви. — Да брось, — усмехнулся Кенни, скользя по воздуху. — Я же тебя не бросил. — В подземке ты бы сдох. — Я тебя вытащил. — Научил держать нож. — Научил выживать. Их траектории пересекались, ломали колонны, рвали пространство. — Я дал тебе жизнь, — продолжал Кенни. — А ты всё ещё смотришь на меня, как на врага. — Ты дал мне ад, — ответил Леви. — И назвал это заботой. Они сошлись снова. Тем временем — Хистория смотрела, как всё рушится. Как люди умирают ради неё. Как Леви дерётся с прошлым. Как Эрен сдерживается из последних сил. Если я ничего не сделаю — они все погибнут. Род Райс всё ещё держал её. Слишком слабо. Слишком отчаянно. — Стой! — зашипел он. — Ты не понимаешь— Хистория поняла. Она резко развернулась. Шаг. Плечо. Род не ожидал. Она перекинула его через себя — неловко, по-человечески, не как солдат, а как тот, кто решился. Он рухнул. Шприц ударился о пол и лопнул. Род вдохнул — и жидкость оказалась у него на языке. Он закричал. Не от боли — от ужаса. Его тело дёрнулось. Кости затрещали. Плоть начала раздуваться, ломая форму человека. — НЕТ… — выдохнула Хистория. Эрен почувствовал это мгновенно. Волна. Зов. Давление. — ЭРЕН! — крикнул Леви. — СЕЙЧАС! — КО МНЕ! — крикнул Эрен. Голос сорвался, но его услышали. Он укусил себя. Земля под ним треснула. Титан Эрена вырос за секунды. Микаса первой рванулась вперёд. За ней — Армин и Петра. Жан, Саша, Кони — почти одновременно. И Хистория. Она бежала не глядя на то, что было за спиной. Только вперёд. Эрен встал перед своими. Полукругом. Щитом. Эрен опустился на одно колено. Тело начало меняться не взрывом — усилием. Кожа на руках и плечах потемнела, стала плотной, словно камень, выросший из плоти. Он вытянул руки, согнул их дугой, закрывая пространство собой. Обломки полетели сверху. Леви и Кенни разошлись по разные стороны зала. Кенни смотрел. Удивлённо. Почти с восхищением. — Вот это… — протянул он. — Уже не по договору. Колонна рухнула. Куски потолка посыпались дождём. Камень ударялся о затвердевшую кожу с глухим, тяжёлым звуком. Эрен не закричал. Он сжал зубы. Всё обрушилось — и всё остановилось на нём. Фрагмент VII: По следам Стохес. Раннее  Стохес не любил смерть. Не так, как Трост — там она была громкой, открытой, почти привычной. Здесь смерть старались оформлять аккуратно. Комната, где нашли проповедника Ника, выглядела именно так. Чисто. Слишком чисто. Кровать аккуратно заправлена. Стол — без лишних предметов. Окно закрыто. Никаких следов борьбы, если смотреть поверхностно. Ханджи остановилась на пороге. Не вошла сразу. — Значит, «сердечный приступ», — произнесла она спокойно. — Да, мэм, — отозвался голос. — По протоколу. У двери стояли двое. Парень — прямо, напряжённо, будто форма держала его за позвоночник. Девушка — рядом, опираясь на стену, с выражением лица человека, который уже всё понял, но не уверен, что ему это понравилось. — Представьтесь, — сказала Ханджи, не глядя на них. — Марло Фройденберг, — ответил он сразу. — Королевская полиция. — Это… — он запнулся, — зона под нашим контролем. — Хитч Дрейс, — добавила девушка. — Тоже. Ханджи наконец вошла. Она прошла мимо кровати, присела, провела пальцами по полу у изголовья — и тут же выпрямилась. — Кровь, — сказала она. — Смытая. — Но не до конца. Марло напрягся. — Мы не нашли признаков насилия, — произнёс он, словно читая изнутри себя. — Тело было осмотрено врачом. — Причина смерти — остановка сердца. Ханджи посмотрела на него. Долго. — Кто составлял первичный отчёт? — спросила Ханджи. Марло ответил сразу: — Я. Хитч резко повернулась к нему. — Марло— — По уставу, — продолжил он, не глядя на неё. — Я был старшим на месте. Ханджи посмотрела на него внимательно. Не оценивающе. Изучающе. — И ты согласен с тем, что там написано? Пауза. Слишком длинная для формального разговора. — Я подписал отчёт, — сказал Марло. — Потому что мне приказали. Он сглотнул. — Но… — он замолчал, потом всё-таки продолжил: — Перед этим я задал вопрос начальству. — Какой? — мягко спросила Ханджи. — Почему на теле следы удержания, если это «естественная смерть». Тишина. — И? — спросил Моблит. Марло посмотрел в сторону. — Мне сказали, что если я продолжу задавать такие вопросы, — он выдохнул, — меня переведут. Или хуже. Ханджи улыбнулась. Но это была не её обычная улыбка. — Значит, — сказала она, — ты уже сделал выбор. Марло поднял глаза. — Я хочу поступить правильно, мэм. — Просто… не знаю, где теперь проходит эта граница. Хитч фыркнула. — Если это сердечный приступ, — сказала она, — то я королева. — Его явно допрашивали. — И не слишком вежливо. Марло резко посмотрел на неё. — Хитч— — Что? — пожала она плечами. — Мы же всё равно это знаем. — Просто не все готовы сказать вслух. Ханджи улыбнулась. Не весело. — Значит так, — сказала она. — Формально вы всё сделали правильно. — И именно поэтому это убийство. Марло поднял взгляд. В глазах — злость. И разочарование. — Я хотел… — тихо сказал он. — Я думал, служба — это про порядок. — Про защиту людей. Ханджи посмотрела на него внимательно. — Ты ещё думаешь правильно, — сказала она. — Это редкость. — И опасно. Моблит всё это время молчал. Теперь он подошёл ближе, оглядел комнату ещё раз. — Его перевели сюда тайно, — сказал он. — И убрали сразу. — Значит, боялись не того, что он скажет. — А того, кому он скажет. Ханджи кивнула. — Ник знал про церковь. — Про фальшивого короля. — Про настоящую семью у власти. Она выпрямилась. — Кенни убирает грязную работу. — Род Райс — даёт направление. — А правительство… — она усмехнулась, — делает вид, что ничего не происходит. Марло сжал челюсть. — И что нам делать? — спросил он. Ханджи посмотрела на него. Потом — на Хитч. — Пока — ничего, — сказала она. — Делайте вид, что верите в отчёты. — Но запоминайте. — Всё. Она развернулась к выходу. — Потому что скоро, — добавила она, — устав станет либо щитом… — Либо цепью. В коридоре, уже уходя, Моблит тихо спросил: — Всё сходится? Ханджи остановилась на секунду. — Да, — сказала она. — Кенни. — Род Райс. — Ник. — Эрвин в тюрьме. — Хистория исчезла. Она поправила очки. — Это не отдельные преступления. — Это система, которая начала зачищать свидетелей. Она посмотрела вперёд, туда, где город делал вид, что живёт обычной жизнью. — И если мы не успеем, — тихо сказала Ханджи, — следующим «сердечным приступом» станет правда. И они пошли дальше. Фрагмент VIII: Катастрофа Дом Райса рушился не сразу. Сначала — треск. Потом — глухой, низкий стон камня. И только потом — падение. Эрен держал. Колонны ломались о его затвердевшую кожу, потолок осыпался тяжёлыми плитами, пыль забивала лёгкие. Он стоял на одном колене, руки сведены дугой, плечи дрожали от нагрузки, но не опускались. — Сейчас, — выдохнул он сквозь зубы. Микаса была рядом первой. Она не ждала, пока титан «закончится». Клинок — вверх. Разрез — точный, выверенный. Пар ударил в лицо, горячий, влажный. — Эрен! — крикнула она. Он рухнул почти сразу — на колени, потом на бок. Человеческое тело вывалилось из пара, тяжёлое, безвольное. Микаса подхватила его, не давая удариться о камень. — Дыши, — сказала она тихо. — Я здесь. Он вдохнул. Резко. Жадно. — Все… — прохрипел он. — Все вышли? — Да, — ответила она. — Ты успел. Они выбрались из-под завалов один за другим. Армин — в пыли, но на ногах, сразу начал считать. Саша — с порезом на руке, отмахнулась. Кони — хромая, но живой. Жан — грязный, злой, целый. Хистория — бледная, но стоящая прямо. Петра оглядывалась. Не считала. Искала. — Леви… — сказала она шёпотом. Его не было. Сердце ударило сильнее. — КАПИТАН! — крикнула она и сорвалась с места. Завал у бокового крыла ещё осыпался. Камни сдвигались, пыль клубилась. Петра метнулась туда, не думая, не рассчитывая. И тогда камень сдвинулся. Рука. Потом плечо. Потом — весь он. Леви выбрался из-под обломков сам, опираясь на клинок. Лицо — в крови, плащ порван, дыхание сбито, но взгляд — ясный. — Живой, — хрипло сказал он. Петра подбежала мгновенно, подхватила его под руку. — Капитан, — сказала Петра тихо. — Я здесь. — Вижу, — ответил Леви. — Значит, ещё не всё плохо. Он позволил себе опереться на неё. На секунду. — Где… — начал он. И замолчал. Потому что все замерли. Земля дрогнула. Не как при взрыве. Не как при падении стены. Как будто сама почва пыталась отползти. Из-под руин поместья что-то поднималось. Медленно. Тяжело. Неестественно. Сначала — мясо. Потом — кости. Потом — форма, которой не должно существовать. Род Райс. Но не человек. И не титан, которого можно было представить. Он был огромен. Чудовищно огромен. Его тело не держало форму, как будто сила, влитая в него, была слишком велика, слишком чужда. Он не кричал. Он стонал. Звук шёл не изо рта — из самой земли. Кони сделал шаг назад. — Это… что вообще такое? Армин смотрел, не моргая. — Он… неправильно превратился. — Сыворотка попала не так. — Он не носитель. — Он… ошибка. Хистория смотрела на это молча. И понимала: это — результат её решения. Но и результат выбора, который был навязан ей. Леви выпрямился, несмотря на боль. — Значит так, — сказал он. — Это уже не спасение. — Это катастрофа. Он посмотрел на отряд. На Эрена. На Хисторию. — И если мы сейчас не начнём думать быстрее, чем он движется, — добавил он, — этот титан дойдёт до города. Лошади рванули почти одновременно. Не строем. Не красиво. Так, как уезжают не в поход — а в погоню. Разрушенное поместье осталось позади. Земля была разорвана, как будто по ней провели плугом размером с дом. Камень крошился, деревья валились, будто трава. Род Райс уходил к Стохесу. И уходил быстро. — Он направляется к городу… — выдохнул Армин, глядя вперёд. — Если дойдёт до стен— — Не дойдёт, — отрезал Леви. Жан обернулся в седле. — А Кенни? Вопрос был резкий. Нужный. Неприятный. Леви не сразу ответил. Он смотрел вперёд, прищурившись, будто уже прокладывал путь. — Кенни никуда не делся, — сказал он наконец. — Он не из тех, кто исчезает. Пауза. — Я найду его позже. Больше вопросов не было. Хистория ехала молча почти минуту. Потом глубоко вдохнула. — Он рассказал мне всё, — сказала она наконец. Все невольно прислушались. — Про силу Прародителя, — продолжила она. — Про то, что она передаётся… так. Она запнулась. — Про то, что Фрида владела ею. И про то, как Гриша Йегер пришёл и забрал эту силу. Эрен дёрнулся в седле. — Нет, — сказал он резко. — Мой отец не мог— — Эрен… — начала Микаса, тоже напряжённая. — Это не похоже на него. Хистория посмотрела на них. Прямо. Без жалости. Без обвинения. — Я не знаю, каким он был для вас, — сказала она тихо. — Я знаю, каким он был там. — Он убил почти всю семью Райс. — И забрал силу. Тишина ударила сильнее, чем взрыв. — Это ложь, — выдохнул Эрен. — Это… это просто способ оправдать— — ХВАТИТ, — резко сказал Леви. Он обернулся в седле. Голос был не громким. Но таким, что его услышали все. — Сейчас не время решать, кем был Гриша Йегер, — сказал он жёстко. — Героем. Убийцей. Или кем-то посередине. — Сейчас есть титан, который идёт к городу. — И если мы его не остановим, — он кивнул вперёд, — у вас не будет ни времени, ни людей, чтобы разбираться с правдой. Эрен сжал поводья. Челюсть свело. — Ты хочешь правду? — продолжил Леви. — Выживи. — Хочешь ответы? — останови титана. — Всё остальное — потом. Он отвернулся. — Армин, — бросил он. — Думай. — Микаса, — не оборачиваясь, — держи Эрена в узде. — Все остальные — готовьтесь. Впереди, за линией деревьев, показалась масса. Не форма. Не силуэт. Гора плоти, медленно ползущая вперёд, оставляя за собой дымящийся след. Она была шире, выше, неправильнее всего, что они видели раньше. Земля под ней не просто ломалась — сползала. — Он… — выдохнула Саша. — Он больше Колоссального… — И глупее, — сказал Леви. — Значит, у нас есть шанс. Хистория смотрела вперёд, не моргая. — Это моя вина, — сказала она тихо. — Нет, — ответил Леви сразу. — Это твой выбор. Пауза. — И именно поэтому ты ещё жива. Лошади перешли на галоп. Впереди был не бой. Не операция. Впереди была катастрофа, которую нужно было остановить — или умереть, пытаясь. И никто больше не сомневался, что пути назад уже нет. Фрагмент IX: Приманка Стохес Улицы жили привычно — шаги, голоса, скрип колёс. Стены Сина стояли так же спокойно, как всегда, будто не существовало в мире ничего, что могло бы их поколебать. Леви знал — это ненадолго. Тюремные двери не открывались. Они сломались. Удар был коротким, точным, злым. Замок вылетел вместе с щепками, дверь ударилась о стену, и тишина коридора рассыпалась. — С дороги, — бросил Леви. Петра вошла следом, уже с клинками в руках, не для угрозы — для порядка. Стражники отшатнулись. Не потому что испугались. Потому что поняли: поздно. Ханджи подняла голову первой. — Я так и знала, что ты войдёшь без стука, — сказала она. — У нас нет времени на манеры, — отрезал Леви. Моблит уже был рядом с ней, напряжённый, но собранный. — Это из-за шума снаружи? — спросил он. — Нет, — ответил Леви. — Это из-за того, что сейчас идёт сюда. Он не стал объяснять. Повернулся к камере. Эрвин Смит стоял за решёткой. Ровно. Спокойно. Слишком спокойно для человека, которому только что сообщили о конце света. — Доклад, — сказал Эрвин сразу. Леви шагнул ближе. — Род Райс превратился в титана. — Не носитель. — Ошибка. — Размер — больше Колоссального. — Направление — Стохес. Пауза. — У нас есть Хистория, — добавил он. — Живая. Ханджи медленно выдохнула. Моблит побледнел. Эрвин не задал ни одного вопроса. — Сколько времени? — спросил он. — Часы, — ответил Леви. — Может, меньше. Эрвин кивнул. Как будто всё это уже было просчитано. — Тогда слушайте внимательно, — сказал он. Он шагнул ближе к решётке. Положил руку на холодный металл. — Титана Рода нельзя остановить силой. — Его можно направить. — И уничтожить там, где его гибель станет доказательством. — Доказательством чего? — спросила Ханджи. — Того, что старая власть лгала, — ответил Эрвин. — И того, что новая не боится правды. Он посмотрел на Леви. — Хистория не может просто «появиться». — Народ не верит чудесам. — Народ верит очевидному. — Значит, она должна быть там, — сказал Леви. — На виду. — Да, — кивнул Эрвин. — Но не как королева. — Как человек, который остановил катастрофу, созданную старой системой. Моблит нахмурился. — Вы хотите… — Я хочу, — перебил Эрвин, — чтобы люди увидели: что титан — результат тайных решений, что королевская семья лгала, и что Хистория отказалась повторять этот путь. Ханджи медленно улыбнулась. — Корона через правду и кровь, — сказала она. — Очень в твоём стиле, Эрвин. — Через выбор, — поправил он. — Не через кровь. Он перевёл взгляд на Леви. — Ты доставишь титана к месту уничтожения. — Ханджи обеспечит свидетелей. — Армия увидит. — Народ увидит. Пауза. — А Хистория, — добавил Эрвин, — скажет одно. Леви прищурился. — Что именно? Эрвин посмотрел на него. Твёрдо. — Что она отказывается от власти, построенной на лжи. — И именно поэтому имеет право править. Тишина стала плотной. — Хитро, — сказал Леви. — Почти честно. — Настолько честно, насколько вообще возможно, — ответил Эрвин. Снаружи донёсся глухой гул. Далёкий. Но ощутимый. Земля начала напоминать о себе. — Время пошло, — сказал Леви. Он развернулся. — Готовьтесь, — бросил он Ханджи и Моблиту. — У нас будет самый громкий аргумент в истории этих стен. Он остановился у двери. Не обернулся. — Эрвин. — Да? — Если мы выживем — ты выходишь отсюда. Эрвин усмехнулся. Спокойно. — Я рассчитываю именно на это. Дверь захлопнулась. ——— За пределами Стохеса воздух был плотным, тяжёлым, будто его можно было резать клинком. Издалека, за линией деревьев и холмов, поднимался дым — густой, бурый, с красным оттенком. Он не клубился — он полз, как и то, что его порождало. Род Райс был уже близко. Леви поднялся на стену первым. За ним — Ханджи, Петра и Моблит. Остальной отряд уже был на позициях: Микаса у края, Армин рядом, Жан, Саша и Кони распределяли людей, проверяли связки, считали порох. Пиксис стоял у зубцов стены, опираясь на трость, и смотрел вперёд, не мигая. — Он греет землю, — сказал он негромко. — Давненько я не видел, чтобы титан так жёг, не двигаясь быстро. Ханджи подошла ближе. — Это Род Райс, — сказала она. — Дефектное превращение. Он ползёт туда, где больше шума и массы. Пауза. — План Эрвина простой и жестокий: мы станем приманкой. Пиксис повернулся к ней. — Гарнизон? — Да, — кивнула Ханджи. — Выводим войска за стену. Артиллерия. Взрывы. Дым. — Стохес — эвакуировать. Тишина. Пустые улицы. Пиксис усмехнулся уголком губ. — Значит, город станет тенью, а мы — криком. — Именно. Он кивнул. — Я выведу людей. И возьму ответственность на себя. Ханджи обернулась к Моблиту. — Немедленно, — сказала она. — Журналисты. Старейшины. Все, кто может видеть и слышать. — Пусть будут здесь. Моблит не стал спрашивать. Он рванул сразу. Леви тем временем прошёл вдоль стены, останавливаясь у каждого сектора. — Порох — приготовить, — бросал он коротко. — Связки — не экономить. — Задача — не убить. Задача — повести. Люди кивали. Без вопросов. Он остановился у Хистории. Она стояла отдельно. Слишком прямо. Слишком тихо. — У тебя — особый приказ, — сказал Леви. Она подняла на него взгляд. — Я не пойду. Тишина стала острой. — Я не стану королевой из-за этого, — продолжила она. — Не сейчас. Не так. — Люди умирают, а вы хотите— Удар был резким. Не из ярости. Не для наказания. Пощёчина прозвучала сухо и коротко. Хистория пошатнулась на шаг. Щёка вспыхнула. Глаза наполнились слезами — сразу. Микаса дёрнулась. — Капитан— — Стоять, — сказал он, не оборачиваясь. Эрен шагнул вперёд — и остановился. Сжал зубы. Опустил взгляд. Петра закрыла рот рукой. Армин побледнел. Жан выругался сквозь зубы. Саша замерла. Ханджи вздрогнула на сам момент удара. Кони застыл, не понимая — злиться или молчать. Леви смотрел только на Хисторию. — Перестань думать о себе, — сказал он тихо. — И начни думать о них. Он кивнул в сторону города. — Если ты сейчас откажешься — это будет не благородство. — Это будет бегство. Хистория всхлипнула. Слёзы покатились, но она не отвела взгляд. — Они не поверят, — прошептала она. — Я просто… я просто— — Ты — последняя, — отрезал Леви. — И единственная, кто сказал «нет» силе. — Людям не нужен идеал. — Им нужен кто-то, кто остановил кошмар. Он сделал шаг ближе. — Сегодня ты не королева по крови. — Ты королева по выбору. Тишина держалась секунду. Две. Хистория вытерла слёзы рукавом. Вдохнула. Ещё раз. — Хорошо, — сказала она хрипло. — Я сделаю это. Петра выдохнула. Армин кивнул — почти с облегчением. Микаса опустила плечи. Жан сжал зубы и отвернулся. Пиксис смотрел на них сверху вниз. И впервые за долгое время не усмехался. Вдалеке земля снова дрогнула. Дым стал гуще. Жар — сильнее. Род Райс приближался. — По местам, — сказал Леви. — Сейчас начнётся. И Стена, которая привыкла защищать, впервые стала приманкой. Фрагмент X: Новая власть Митрас Зал был заполнен голосами. Не криками — уверенными, самодовольными голосами людей, которые слишком долго не сталкивались с последствиями своих решений. Советники сидели полукругом. На возвышении — король. Не настоящий. Но привыкший к тому, что ему верят. Двери распахнулись. Не торжественно. Не резко. Тяжело. В зал вошёл Пиксис. Плащ — распахнут. Трость — в руке, но не как опора, а как точка. Он остановился ровно в центре зала. — Это государственный переворот, — сказал он спокойно. — И он уже начался. Гул прошёл по рядам. — По какому праву вы врываетесь сюда?! — выкрикнул один из советников. Пиксис даже не посмотрел на него. — По праву армии, — ответил он. — И по праву правды. Он поднял взгляд на короля. — Ты — самозванец. — Королевская семья скрыта. — Народ обманут. — Разведкорпус объявлен врагом, чтобы скрыть собственные преступления. Король побледнел. — Это… это клевета! — выкрикнул он. — Стража! Арестовать его! Все взгляды повернулись к Найлу Доку. Он стоял у колонны. Ровно. Форма — безупречна. — Генерал Док! — повысил голос король. — Это приказ! Найл медлил. Секунда. Вторая. Он знал этот зал. Этих людей. И знал, сколько крови уже стоила их тишина. — Найл, — сказал один из советников мягче. — Ты человек устава. — Ты знаешь, что делать. Пиксис повернул голову. — Я знаю твою жену, — сказал он негромко. — И знаю, что ты не хочешь, чтобы твои дочери росли в мире, где ложь — закон. Найл сжал челюсть. — Довольно! — закричал король. — Арестовать Пиксиса! Сейчас же! И в этот момент двери распахнулись снова. Но теперь — одновременно. Гул шагов. Металл. Строй. В зал вошли солдаты. Много. Гарнизон. Артиллеристы. Военная полиция — но не вся. И во главе — Заклай. Он не торопился. Не кричал. Не смотрел по сторонам. Он просто встал рядом с Пиксисом. — Простите за опоздание, — сказал он спокойно. — Проверял, кто из армии ещё способен думать. Совет замолчал. — Заклай… — выдохнул король. — Вы что себе позволяете?! Заклай повернулся к нему. — Я позволяю себе спасать государство, — ответил он. — Пока вы его доедаете. Один из советников вскочил. — Это мятеж! — закричал он. — Арестовать их всех! Заклай даже не повысил голос. — Попробуйте, — сказал он. Никто не двинулся. Он посмотрел на Найла. — Если ты сейчас арестуешь Пиксиса, — продолжил Заклай, — гарнизон расколется. — Разведкорпус поднимется. — А я не стану стрелять в солдат ради людей, которые уже проиграли. Пауза. — Это угроза?! — выкрикнул кто-то. Заклай устало посмотрел на него. — Нет. — Это расчёт. Он снова посмотрел на Найла. — Решай. — Либо ты арестовываешь старую власть — и армия остаётся единой. — Либо через сутки здесь начнётся гражданская война. Зал затаил дыхание. Найл закрыл глаза. На мгновение. Потом открыл. — Стража, — сказал он. Король выдохнул с облегчением. — Наконец-то, — прошептал он. Найл сделал шаг вперёд. — Арестовать Совет. — И человека, называющего себя королём. Тишина рухнула. — ЧТО?! — закричал король. — Ты не смеешь! — Смею, — ответил Найл. — И беру ответственность. Солдаты двинулись. Советники заговорили разом. Кто-то кричал. Кто-то умолял. Кто-то пытался бежать — но путь был перекрыт. Короля схватили под руки. — Вы пожалеете! — закричал он. — Народ не примет этого! Пиксис посмотрел ему вслед. — Народ примет правду, — сказал он. — Особенно после того, как увидит, к чему привела ваша ложь. Короля увели. Совет пал. Заклай выдохнул. Медленно. — Ну что ж, — сказал он. — Теперь назад дороги нет. Пиксис усмехнулся. — Её и не было. Найл стоял молча. Руки дрожали — едва заметно. Но взгляд был твёрдый. Он сделал выбор. И в этот момент старая власть перестала существовать. ——— Стохес Стохес вымер. Не сразу — по приказу. Люди уходили быстро, молча, не оглядываясь. Двери закрывались. Окна гасли. Город, привыкший жить под защитой стен, впервые стал пустым намеренно. За стеной — жизнь. На стене — правда. Журналисты стояли тесно, сжимая блокноты и перья, старейшины городских домов — рядом, гарнизон выстроен неровной линией, потому что никто не делал вид, будто это парад. Это было ожидание. Род Райс приближался. Не шагал — полз. Гора плоти, дымящаяся от жара, оставляющая за собой чёрную, выжженную землю. Каждый его толчок отзывался гулом в костях. Камень под ним крошился, будто город уже начинал умирать заранее. Пушки гарнизона ударили первыми. Грохот разорвал воздух. Огонь. Дым. Взрывы — не чтобы убить, а чтобы привлечь. Титан Рода дрогнул. Повернул. Пополз к источнику шума — к стене. — Работает… — выдохнул кто-то из солдат. Ханджи шагнула вперёд. Она не кричала. Её голос был ясным — и потому его услышали все. — Смотрите, — сказала она, указывая вперёд. — Это не наказание богов. — Это не «неизбежность». — Это — результат тайных решений и лжи. Люди на стене затаили дыхание. — Этот титан — Род Райс, — продолжила Ханджи. — Человек, стоявший за фальшивой властью. — За королём-самозванцем. — За убийствами, зачистками и страхом. Шёпот прокатился по стене. Ханджи повернулась в сторону Хистории. — А это — Хистория Райс, — сказала она. — Законная наследница. — Та, кто отказалась от силы, построенной на убийстве. — Та, кто не прячется за стенами и титулами. Хистория сделала шаг вперёд. Бледная. С заплаканными глазами. Живая. — Она не создала эту катастрофу, — сказала Ханджи. — Она её останавливает. Титан Рода поднял голову. Лицо было стёрто. Рот — распахнут, будто он пытался вдохнуть сам мир. Леви не смотрел на стену. Он смотрел вперёд. — Эрен, — сказал он. — Сейчас. Эрен кивнул. Без слов. Он укусил себя. Земля взорвалась паром. Титан Эрена поднялся быстро, резко — не как чудовище, а как оружие. Он схватил мешки с порохом, рванул вперёд, ноги вбивались в землю, оставляя вмятины. Род Райс заметил его. Медленно. Слишком медленно. Титан Эрена прыгнул, врезался в рыхлую плоть, удержался, обеими руками затолкал бочки в распахнутую пасть. Глубже. Ещё. Пока не исчезли. — СЕЙЧАС! — крикнул Леви. Саша уже была готова. Она сидела на дереве, натянув тетиву до предела. Горящая стрела дрожала на ветру. Она выдохнула — один раз. Отпустила. Стрела вошла точно. Вспышка была ослепительной. Взрыв не прогремел — он разорвал сам воздух. Пламя вырвалось изнутри, плоть титана разлетелась, как оболочка, земля содрогнулась, ударная волна прокатилась по полю. Когда дым начал рассеиваться, титана не было. Только воронка. И тишина. Эрен упал на колено, пар поднимался от его тела. Он не смотрел на стену. Он просто дышал. На стене никто не говорил. Потом — один голос. Потом — ещё. Люди смотрели на Хисторию. Не как на символ. Как на того, кто остался, когда всё рухнуло. Ханджи сделала шаг назад, давая ей место. Хистория подняла голову. — Я не росла во дворце, — сказала она спокойно. — Я жила среди вас. Боялась так же, как вы. И ждала утра так же, как вы. Она оглядела стену. — Сегодня вам говорили, что страх — это порядок. — Что тайны — это защита. — Но то, что идёт к городу, — результат лжи. Пауза. — Я отказалась стать чудовищем, даже если так было «правильнее». — И потому стою здесь. Её голос стал твёрже. — Я не прошу верить мне сразу. — Я прошу дать шанс миру, где решения не принимают за вашей спиной. Она слегка склонила голову. — Если вы примете меня — я буду с вами честна. — Всегда. — Я Хистория Райс. — И хочу быть королевой, которой не боятся. Тишина сменилась шумом. Секунда тишины. Потом — голос снизу, с площади: — Она говорит правду… Ещё один: — Она не прячется. Кто-то опустился на одно колено. Потом — ещё несколько. Не приказом. Не хором. По-настоящему. Хистория вдохнула глубже. Глаза блестели, но голос не дрогнул. — Тогда, — сказала она тихо, — я не отступлю. Леви стоял по ту сторону стены.  Он опустил клинок. — Всё, — сказал он тихо. — Закончили. И в этот момент стало ясно: корона не была надета. Она была завоёвана.