Атака Титанов: Судьбы

Фрагмент I: Надежды Трост не кричал сразу. Сначала — тишина. Колонна Разведкорпуса двигалась по центральной улице медленно, выверенно, как по чужому дому. Копыта лошадей стучали о камень глухо, не торжественно — звук был слишком реальный, чтобы быть парадным. Ворота были далеко. Подъёмный механизм — ещё дальше. Но люди уже стояли. По обе стороны улицы. Не плотной стеной — неровно, живо: кто-то вышел в рабочей одежде, кто-то — прямо из дома, кто-то держал детей за плечи, будто боялся, что те шагнут вперёд. И только когда колонна поравнялась с первыми рядами, кто-то выдохнул слишком громко — и аплодисменты начались. Не взрывом. Постепенно. Эрен чувствовал это кожей. Каждый взгляд — как прикосновение. Каждый хлопок — как вопрос. Он шёл не впереди, но ощущал себя так, будто на него смотрят все. — Они… — начал он и замолчал. Микаса шла рядом, на полшага позади. Слишком близко, чтобы быть случайно. — Они боятся, — сказала она тихо. — Так же, как и мы. Эрен сжал поводья. — Они верят. Микаса чуть наклонила голову, её голос стал ниже. — Поэтому и боятся. Он повернулся к ней на мгновение. — А ты? Она не отвела взгляда. — Я боюсь только одного. — Чего? — Что ты снова возьмёшь всё на себя, — ответила она. — И забудешь, что мы идём вместе. Он ничего не сказал. Но шаг их стал ровнее. Саша держалась странно. Не шутила. Не жевала. Она ехала прямо, сжатая, как перед прыжком. — Мне это не нравится, — сказала она наконец, почти шёпотом. — Когда так смотрят… будто мы уже сделали что-то великое. Жан хмыкнул, но без привычной насмешки. — Или будто мы уже не вернёмся. — Слушай… — пробормотал Кони, глядя на толпу. — А если мы реально облажаемся? — Мы не «облажаемся», — отрезал Жан. — Мы умрём красиво. Разница принципиальная. Жан встретился взглядом с женщиной у обочины — та держала за руку мальчика лет семи. Мальчик смотрел широко раскрытыми глазами, как на легенду. Жан отвёл взгляд первым. — Они… — начал Эрен и замолчал. — Не ждут от тебя чуда, — тихо сказал Армин. — Они просто верят, что ты пойдёшь до конца. Эрен сжал поводья. — А если мы не вернёмся? Армин не ответил сразу. — Тогда… — он выдохнул, — тогда они будут знать, что кто-то всё-таки попробовал. Флегель Ривз бежал вдоль колонны. Запыхавшийся. С красным лицом. Живой. — ЭЙ! — кричал он. — Я В ВАС ВЕРЮ! — СЛЫШИТЕ?! Кто-то рассмеялся. Кто-то зааплодировал ещё громче. — ВЕРНИТЕСЬ! — заорал он. — ВЕРНИТЕСЬ ХОТЬ КАК! — ПРОСТО ВЕРНИТЕСЬ ЖИВЫМИ! Кто-то подхватил. Потом ещё. Это не было командой. Это было просьбой. Петра держалась рядом с Леви. Не демонстративно — профессионально. Но она чувствовала, как внутри что-то сжимается каждый раз, когда люди смотрят на него. Не как на солдата. Как на гарантию. — Капитан… — сказала она тихо. — Они смотрят так, будто вы знаете, чем всё закончится. — Я знаю только одно, — ответил Леви, не глядя в сторону. — Что половина из них уже хоронила нас раньше. Он сделал паузу. — А теперь боится, что мы не оправдаем их надежды. Петра нахмурилась. — Разве это плохо? Леви повернул голову. Взгляд был острым, но не холодным. — Это опасно. Она кивнула. И всё равно осталась рядом. — Забавно, — пробормотала Ханджи, глядя на улицу. — Обычно, когда нас провожали, люди отворачивались. — Сейчас не отворачиваются, — ответил Моблит. — Вот именно, — усмехнулась она. — Значит, если мы не вернёмся, им будет больнее. Моблит сглотнул. — Вы думаете, мы должны были выйти тише? Ханджи покачала головой. — Нет. Это правильно. Пауза. — Просто теперь ответственность ощущается не на бумаге. Эрвин ехал впереди. Он смотрел на город не как на символ, а как на сумму людей, каждый из которых сейчас делал одно и то же: отдавал надежду и ничего не просил взамен. — Они не знают плана, — сказал он Леви. — И это хорошо, — ответил тот. — Да, — согласился Эрвин. — Но они верят в нас без условий. Он сделал паузу. — Значит, у нас нет права на красивое поражение. Леви усмехнулся. — У нас вообще нет права на поражение. Когда колонна подошла к подъёмному механизму, аплодисменты не стихли. Наоборот — стали плотнее. Ближе. Тяжелее. Люди больше не кричали. Они смотрели. Лошади поднимались первыми. Разведкорпус готовился исчезнуть из города — медленно, по одному, будто Трост не хотел отпускать сразу. И в этот момент Эрен вдруг понял: страшнее всего было не умереть. Страшнее было вернуться и посмотреть этим людям в глаза. — Вот теперь, — тихо сказал Жан, — назад дороги точно нет. Леви ответил, не оборачиваясь: — Она была закрыта ещё до того, как мы выехали. И подъёмник скрипнул, начиная движение вверх. ——— Когда последний конь был поднят и механизм опустился, стена осталась позади. Не символически. Физически. Разведкорпус выстроился за пределами Троста — впервые за долгое время в полном составе. Лошади фыркали, кто-то поправлял ремни, кто-то проверял газ, но разговоров почти не было. Здесь город уже не слышал. И не видел. Эрвин выехал вперёд и развернул лошадь к колонне. Он не ждал, пока все «успокоятся». Он знал — они уже собраны. — Мы вышли за стену, — сказал он ровно. Голос не повышал. Кричать было не нужно. — Через несколько часов она перестанет иметь значение. — Ни для нас. — Ни для тех, кто нас ждёт. Он обвёл взглядом строй. Не задерживаясь. Не выделяя. — Наша задача проста. — Дойти до Шиганшины. — Сохранить колонну. — Выполнить план. Пауза. — Враг может быть готов. — Может знать маршрут. — Может ждать нас там. Ни один человек не шевельнулся. — Это не причина отступать, — продолжил Эрвин. — Это причина идти точно. — Без импровизаций. — Без героизма. — Без одиночных решений. Он чуть наклонил голову. — Если кто-то считает, что здесь место для сомнений — — они закончились у стены. Последние слова прозвучали тише. Но именно они легли тяжелее всего. Эрвин выпрямился в седле. — Мы идём не за славой. — И не за ответами. — Мы идём, потому что дальше не идти уже нельзя. Он сделал короткую паузу. Ровно одну. Затем сжал кулак и приложил его к груди. — Отдадим свои сердца! На этот раз жест был не продолжением речи. Он был её итогом. Леви повторил первым. Петра — сразу за ним. Ханджи. Моблит. Жан выдохнул и сделал шаг вперёд, повторяя жест. Саша — серьёзно, без улыбки. Кони — крепко сжав зубы. Армин — чуть медленнее, но уверенно. Микаса — как всегда, без колебаний. Эрен посмотрел вперёд. Не на Эрвина. Не на стену. Он приложил кулак к груди. — Отдадим свои сердца! Голоса всего Разведкорпуса прозвучали синхронно.  И это был уже не крик. И не клятва. Это было решение, принятое по обе стороны стен — но исполненное только здесь. Эрвин развернул лошадь. — Вперёд. Колонна двинулась. И с этого момента обратного пути больше не существовало. Фрагмент II: Старые воспоминания Между стенами Мария и Роза Они шли долго. Опорные пункты возникали и исчезали один за другим — без пафоса, без остановок дольше необходимого. Временные укрепления, метки на камне, спрятанные ящики с газом и тросами — всё, что они строили неделями, теперь мелькало фоном, как подтверждение: путь существует. Титаны были. Не массой. Не стеной. Одиночные. Пары. Иногда — трое. Разведкорпус не искал боя. Колонна смещалась заранее, меняла темп, обходила, растворялась в рельефе. Там, где можно было не драться — не дрались. Там, где избежать было невозможно — действовали быстро, точно, без лишнего шума. Команды не выкрикивались. Жестов хватало. Клинки выходили из ножен редко — и возвращались сразу. Потери были. Не те, о которых пишут в отчётах крупными цифрами. Но и не нулевые. Кто-то сорвался. Кто-то не успел. Кто-то остался лежать там, где дорога не позволяла остановиться. И колонна шла дальше. Без заминок. Без прощаний. С молчаливым пониманием, что каждый шаг вперёд уже оплачен. Когда показалась стена Мария, никто не сказал ни слова. Шиганшина возникла не внезапно. Она просто перестала быть воспоминанием — и снова стала реальным местом. Эрен увидел ворота — и внутри что-то резко дёрнулось, будто его потянули назад, в прошлое. В последний раз он видел это место с воды. Лодка. Холод. Руки, судорожно сжимающие борт. И Микаса рядом. А потом — удар. Рёв. Тень. Тело, проламывающее камень, как будто стена была не защитой, а декорацией. Бронированный титан. Мысль вспыхнула мгновенно — не образом, а ощущением ярости, которую он так и не выплеснул тогда. Пальцы Эрена сжались на поводьях. — Эрен, — тихо. Микаса была рядом. Как всегда — не впереди и не сзади. Рядом. Он выдохнул, не сразу находя голос. — Я помню, — сказал он. — Как это выглядело. — И как звучало. Микаса посмотрела на ворота. На пролом. На следы старого разрушения, оставшиеся навсегда. — Значит, — сказала она спокойно, — ты дошёл до места, где это началось. — Живым. Колонна замедлилась. Команда прошла по цепочке почти незаметно. Эрвин поднял руку. Лошади остановились. — Новобранцы остаются здесь, — сказал он ровно. — У стены. — Держать позиции. — Держать лошадей. — Без самовольства. Флок сглотнул, принимая поводья. Марло выпрямился ещё сильнее, чем раньше. — Старшие офицеры, капитаны — со мной, — продолжил Эрвин. — Поднимаемся на стену. Леви уже двигался. Без команды. Без взгляда назад. Петра — рядом. Ханджи и Моблит — следом. Подъём был коротким. Но каждый шаг отдавался внутри. Наверху ветер был резче. Со стены Шиганшина открылась полностью. Город был разрушен. Улицы — разорванные. Дома — вскрытые, будто изнутри. Крыши обвалены, стены проломлены, камень разбросан так, как бывает только после чего-то огромного и безразличного. Всё было на месте. Так, как они помнили. И при этом — ни одного титана. Ни движения. Ни пара. Ни тени. Пустота между развалинами выглядела не как спасение. Как ожидание. — …Никого, — тихо сказал Кони. — Ни одного, — добавил Жан, медленно. Армин прищурился, словно пытаясь разглядеть то, что не двигалось. — Это не нормально, — сказал он. — Они должны быть здесь. — Или хотя бы следы. Леви смотрел вниз, не меняясь в лице. — Значит, они где-то ещё. Эрен стоял неподвижно. Город перед ним был тем самым. Не чужим. Не новым. Тем, из которого он уходил ребёнком. Микаса тоже молчала. И почти одновременно с Эреном посмотрела в одну точку. Они смотрели туда молча. На место, где когда-то был дом. Где в последний раз был голос. Где всё оборвалось — не криком, а тишиной после него. Микаса стояла неподвижно. Слишком. Плечи не дрожали. Спина была прямой. Но пальцы — сжались. Сильно. До боли. Эрен почувствовал это раньше, чем увидел. Злость накатила резко — горячая, знакомая, почти удобная. Та самая, что раньше толкала его вперёд. Та самая, что раньше заслоняла всё остальное. Но в этот раз он не сделал шаг. Он не сжал кулаки. Не отвёл взгляд. Он протянул руку — и перехватил её пальцы. Не резко. Не как приказ. Просто — удержал. Микаса вздрогнула. На долю секунды — будто хотела вырвать руку. Но не стала. Эрен не смотрел на неё. Он смотрел туда же, куда и она. — Ты не одна идёшь по этому пути, — сказал он тихо. Голос был ровный. Не злой. Именно поэтому — настоящий. Микаса медленно выдохнула. Пальцы разжались. Совсем чуть-чуть. Она повернула голову. Посмотрела на него — внимательно, как тогда, в коридоре, в конце прошлой главы. — Значит, — сказала она так же тихо, — ты наконец услышал. Эрен кивнул. Не сразу. — Я долго шёл один, — сказал он. — И думал, что так правильно. Пауза. — Но это не делает путь короче. — И не делает его легче. Он сжал её руку чуть крепче. Не чтобы удержать. Чтобы подтвердить. — Я злюсь, — добавил он. — Всё ещё. — Но я не позволю этой злости решать за нас. Микаса смотрела на разрушенный город. Но теперь — не так, как раньше. — Тогда, — сказала она, — пойдём дальше. — Вместе. Они стояли на стене — не как дети, потерявшие дом, и не как солдаты, пришедшие за местью. А как люди, которые приняли, что прошлое не вернуть — но можно выбрать, как идти дальше. И Шиганшина по-прежнему молчала. Но впервые эта тишина не давила. Фрагмент III: Ловушка Шиганшина Стена Мария Команда прозвучала без паузы. — Спецотряд капитана Леви, — сказал Эрвин, не повышая голоса. — К внешним воротам. — Задача — закрытие выхода за пределы стен. Он указал на карту, закреплённую на камне. На ней Шиганшина выглядела не городом — узлом. — Мы уже внутри, — продолжил он. — Теперь мы должны лишить врага возможности зайти снаружи. — Или выйти. Он повернулся к Эрену. — Ты идёшь с ними. — Закрываешь ворота. — Один раз. — Без попыток «переделать». Эрен кивнул. Коротко. — Понял. Микаса сделала шаг вперёд. — Я с ним. — Ты и так там, — ответил Эрвин. — Но приоритет — Эрен. — Если что-то пойдёт не так — выводишь его. — Даже если придётся бросить задачу. Микаса не возразила. Это было не время спорить. Леви уже проверял снаряжение. — Слушаем внимательно, — сказал он отряду. — Летим низко. — Не задерживаемся. — Город пуст — значит, нас видят. Петра кивнула. Ханджи поправила очки. Моблит проверил тросы ещё раз — машинально. — Пошли, — сказал Леви. И они пошли. ⸻ Прыжок со стены был резким. Газ. Рывок. Город рванулся навстречу. Шиганшина снизу выглядела ещё хуже, чем со стены. Не просто разрушенной — вскрытой. Окна — как пустые глазницы. Улицы — перекрученные, заваленные камнем, телами домов. Ни дыма. Ни движения. Только эхо. Они летели над городом быстро, не снижая темпа. Тросы цеплялись за то, что ещё держалось. Кое-где приходилось менять траекторию прямо в воздухе. Эрен держался в центре группы. Не впереди. И не сзади. Микаса была рядом. Всегда на расстоянии одного рывка. Он чувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение. Но теперь оно было другим. Не хаос. Фокус. Ворота показались быстро. Внешний выход. Тот самый, через который когда-то город смотрел за пределы стен — и больше не вернулся. Пролом зиял чёрным ртом. — Здесь, — коротко сказал Леви. — Работаем. Отряд рассредоточился мгновенно. Без команд. Леви и Петра — прикрытие. Ханджи и Моблит — контроль периметра. Эрен приземлился перед проломом. Земля была изломана. Камень — раскрошен. Старые следы разрушения никуда не делись. Он сделал шаг вперёд. — Эрен, — сказала Микаса тихо. — Не спеши. Он кивнул. Закрыл глаза на секунду. Не искал злость. Не вызывал ярость. Он вспомнил другое. Момент. Вес. Сопротивление. Не «сломать» — а удержать. Пар поднялся вокруг него, но не взорвался. Тело титана вышло ровно, без рывка. Контроль был. Эрен поднял руку. Медленно. Не толкая. Не заставляя. Он представил ворота не как дыру, а как границу, которую нельзя позволить пересечь. Укрепление пошло не сразу. Сначала — трещины. Потом — плотность. Костяная масса росла из руки и плеча, расширяясь, заполняя пролом. Не идеально. Не красиво. Но цельно. — Есть, — выдохнула Ханджи. — Держится! Эрен не остановился. Он продолжал, пока пустота не исчезла полностью. Пока не стало ясно: прохода больше нет. Укрепление не остановилось на проломе. Костяная масса пошла дальше — вверх по плечу, по груди, по шее. Титан Эрена застыл, будто его заливали изнутри. — Эрен… — тихо сказала Ханджи. — Он ушёл слишком глубоко. Леви уже сделал шаг вперёд. — Чёрт. Тело титана полностью окаменело. Не в защитной позе. Не в движении. Как статуя, поставленная на границе города. — Он в сознании? — спросил Моблит. Ответа не было. Микаса не ждала. Она рванулась вперёд, газ рявкнул коротко и резко. Один крюк — в затвердевшее плечо. Второй — выше. — Микаса, аккуратно! — крикнула Ханджи. Но Микаса уже была у затылка. Лезвие скользнуло по затвердевшей плоти, высекло искры — не резало. — Чёрт… — выдохнула она. Она сместилась. Нашла стык — тонкий, почти незаметный, там, где укрепление легло не идеально. Удар. Второй. Трещина пошла. — Есть! — выдохнул Леви. Микаса не стала расширять разрез. Она вошла — быстро, точно, как будто делала это сотню раз. Рывок. И вытащила Эрена за ворот куртки — из гривка. Он был в сознании. Глаза открыты. Дыхание сбито. Руки дрожат. — Эрен, — сказала она, прижимая его к себе на секунду дольше, чем требовалось. — Слышишь меня? Он моргнул. Сфокусировался. — …Да, — хрипло ответил он. — Я… не сразу смог остановиться. Статуя титана стояла плотно. Затвердевание полностью заплыло то место, где раньше был пролом. — Главное, — сказал Леви, подходя ближе, — что ты остановился вообще. Микаса не отпускала Эрена, пока его ноги не коснулись земли уверенно. — Ты снова зашёл слишком далеко, — сказала она тихо. Он посмотрел на закрытые ворота. На камень. На тишину за ними. — Но я закрыл их, — ответил он. Микаса кивнула. — Да. Пауза. — А теперь оставайся здесь. Он выдохнул. На этот раз — полностью. — Ворота закрыты, — сказал Моблит, глядя на пролом и пустил зеленый сигнальный дым. — Полностью. — Слишком легко, — ответила Ханджи. Эти слова повисли в воздухе. Никто не стал спорить. Леви смотрел дальше. Не на ворота. Не на Эрена. Вглубь города. — …Тишина неправильная, — сказал он. И в этот момент земля дрогнула. Не взрыв. Не удар. Глухое, тяжёлое смещение — как если бы что-то огромное просто встало на ноги. Камень под стеной задрожал. С крыши одного из домов осыпалась черепица. — Слева, — резко сказала Петра. — Нет, — поправил Леви. — В центре. Из-за линии разрушенных домов медленно поднялась фигура. Сначала — плечо. Потом — массивная грудь. Затем — голова, покрытая знакомыми пластинами. Броня. Сегменты. Швы. Форма, которую невозможно было спутать. — …Нет, — выдохнул Кони. — Только не он. Бронированный титан выпрямился полностью. Он не рычал. Не бежал. Он смотрел. Прямо на стену. Прямо на них. Армин побледнел. — Он ждал, — сказал он тихо. — Он знал, что мы закроем ворота. Эрен шагнул вперёд сам, не дожидаясь приказа. Глаза расширились. Злость вспыхнула мгновенно — горячая, почти ослепляющая. — Райнер… — выдохнул он. Бронированный титан сделал шаг. Один. Камень под ногами лопнул. Леви вытащил клинки. — Всем приготовиться. Микаса встала рядом с Эреном. Не перед ним. Не за ним. Рядом. — Это он, — сказала она. — Тот, кто проломил стену. Эрен сжал кулаки. Но на этот раз — не бросился. — Нет, — сказал он глухо. — Это тот, кто думал, что сможет уйти без ответа. Бронированный титан наклонил голову. Как будто узнал. И Шиганшина, мёртвая и пустая, наконец перестала молчать. Фрагмент IV: Старые друзья Шиганшина Район у внешних ворот Райнер рванул первым. Без рыка. Без паузы. Земля под его шагами треснула, пыль пошла волной. — В сторону! — коротко бросил Леви. Команда не потребовала повторения. Газ взорвался сразу в нескольких точках: Петра ушла вверх, к стене; Ханджи и Моблит — на крышу справа; Жан, Саша и Кони — следом, занимая позиции на обломках домов. — Держим высоту! — крикнул Жан. — Не лезем под ноги! Микаса развернулась к Эрену, но тот уже бежал. Навстречу. Райнер ускорился. Два титана сходились не как раньше — не в ярости, не в хаосе. Это был разгон, рассчитанный до шага. Эрен на бегу вонзил зубы в ладонь. Пар вырвался резко, но тело титана сформировалось собранно — без перекоса, без лишних движений. Он встал сразу устойчиво, будто готовился к этому моменту давно. Первый удар Райнера был прямым. Эрен не принял его в лоб — сместился, позволив кулаку пройти мимо. Камень за спиной взорвался, но сам он устоял и сразу ответил — не серией, а точным ударом в сочленение брони. Райнер отступил на шаг. — Он не давит, — тихо сказала Саша со стены. — Он ждёт. — Он думает, — добавил Кони. — Это… пугает. Титаны сцепились. Райнер пытался задавить массой — Эрен уходил, сбивал опору, заставлял бронированного перестраиваться. Не красиво. Эффективно. На стене Мария Эрвин наблюдал молча. Армин стоял рядом, напряжённый, сжав пальцы на перилах. — План почти сработал, — сказал Эрвин. — Райнер вышел сам. — Значит, мы угадали: они не собирались просто ждать. Армин кивнул, но взгляд его был устремлён не вниз. — Командир… — сказал он тихо. — Если Райнер здесь… Он запнулся. — …то где Гувер? Эрвин понял сразу. — Колоссальный, — произнёс он. — Если он рядом… — Его появление — это взрыв, — закончил Армин. — И город мы тогда не удержим. Эрвин поднял руку. — Передать по стене, — приказал он. — Всем офицерам. — Начать немедленный поиск. — Цель — Бертольд Гувер. — Крыши. Подвалы. Колодцы. Всё, где может укрыться человек. Команды пошли по цепочке. Леви, стоя выше остальных, смотрел не на бой. Он смотрел вглубь города. — Райнер нас держит, — сказал он. — Значит, второй уже на позиции. Внизу Эрен принял ещё один удар — тяжёлый, но выдержал, не отлетев. Он посмотрел прямо в лицо бронированному титану. Райнер ударил первым снова — плечом, пытаясь снести Эрена массой. Эрен не стал отходить. Он принял удар на укреплённое предплечье, позволил броне соскользнуть, и в тот же миг шагнул внутрь дистанции. Не бил — врезался, вцепляясь в корпус. Земля ушла из-под ног. Они рухнули вместе, ломая остатки стены дома, катясь по камню и пыли. Райнер попытался навалиться сверху, прижать весом, как делал всегда. Но Эрен не дал. Он упёрся ногами, провернул корпус и втащил Райнера в захват, не силой — рычагом. Рука ушла под подбородок бронированного, другая — вдавилась в сочленение шеи. — Он переводит в борьбу… — выдохнул Армин со стены. Райнер зарычал, попытался вырваться, но было поздно. Эрен ушёл вниз, намеренно позволив себя прижать, и в этот момент резко дёрнул. Райнер оказался сверху — но голова его была в ловушке. Шея выгнута. Пластины брони разошлись. Загривок — открыт. Эрен держал его мёртвой хваткой, прижав к земле. Не бил. Фиксировал. Леви увидел это сразу. — …Вот так, — тихо сказал он. Он выпрямился. — ОГОНЬ. Микаса и Петра сорвались одновременно. Два рывка. Две траектории — с разных сторон, чтобы не мешать друг другу. Громовые копья вышли из пусковых почти бесшумно — короткий щелчок, и сразу — свист. Микаса шла ниже. Петра — выше. Обе целились в одно и то же место. В загривок. Райнер понял. Слишком поздно. Он дёрнулся, попытался выгнуться, но Эрен не отпустил. Два удара копья — почти одновременно. Глухо. Плотно. На долю секунды — тишина. А потом — ВЗРЫВ. Фрагмент V: Сигнал После взрыва Бронированный титан ещё не рухнул окончательно. Его тело лежало тяжело, неестественно, словно город сам придавил его к земле. Пар поднимался клочьями, броня на загривке была разорвана, обуглена, но он всё ещё двигался. Медленно. Судорожно. Эрен поднялся на колено, титан выпрямлялся вместе с ним. Захват был разорван, но не победой — остатком силы. — Он… ещё жив, — выдохнул Кони. Райнер зашевелился. Не поднимаясь. Не атакуя. Он запрокинул голову. И из его груди вырвался звук. Это был не рёв ярости. И не крик боли. Это был сигнал. Глухой, протяжный, рваный — он прокатился по разрушенным улицам, отразился от стен, ушёл за пределы города. Звук, от которого внутри что-то неприятно сжалось. — …Что это было? — спросила Саша, уже зная ответ. Леви не сводил взгляда с горизонта. — Не для нас. Ханджи побледнела. — Это зов. Райнер замолчал так же резко, как начал. Его тело обмякло. Пар пошёл сильнее. Но было уже поздно. ⸻ Стена Мария Эрвин вздрогнул не сразу. Сначала он почувствовал вибрацию — не под ногами, а в воздухе. Потом — звук. Он обернулся к городу. — Это… — начал он. Армин побледнел. — Сигнал, — сказал он тихо. — Не для своих. — Для тех, кто ждёт. Эрвин медленно повернул голову в сторону внешней стороны стены. Туда, где начиналась равнина. — Нет… — выдохнул кто-то из офицеров. Там, за пределами Шиганшины, земля зашевелилась. Сначала показалась фигура. Высокая. Непропорциональная. Слишком спокойная. Звероподобный титан. Он вышел из-за складки местности медленно, как будто никуда не спешил. Его длинные руки свисали вдоль тела, спина была чуть сгорблена, взгляд — направлен прямо на стену. На Шиганшину. Вокруг него начали появляться другие. Один. Второй. Третий. Титаны. Обычные. Но они не двигались. Они просто стояли. Как по команде. — …Они не идут, — прошептал Армин. — Потому что не им нужно идти, — ответил Эрвин. Он смотрел на звероподобного титана. Тот стоял спокойно. Как дирижёр перед оркестром. — Мы думали, что заманили их, — сказал Армин, голос дрожал, но не срывался. — Что закрыли город. — Что лишили выхода. Эрвин медленно сжал кулак. — Мы закрыли ворота, — сказал он. — Да. Пауза. — Но город — это не ловушка. Он смотрел на равнину. На титанов. На того, кто стоял среди них, не двигаясь. — Это приманка. Армин понял сразу. — …Для нас. Эрвин кивнул. — Для Разведкорпуса. Он развернулся к офицерам. — Передать вниз, — приказал он. — Немедленно. — Райнер подал сигнал. — Звероподобный здесь. — Титаны — под его контролем. Он задержал взгляд на городе. На месте, где сейчас был отряд Леви. — И теперь вопрос только один, — сказал он тихо. — Кто из нас оказался внутри ловушки. Эрвин продолжал смотреть на Звероподобного. Не моргал. Не двигался. Он пытался понять не что тот делает — а чего он ещё не показал. И понял слишком поздно. — Подожди… — тихо сказал он. Армин проследил за его взглядом. Чуть правее. Ниже. Из складки местности показалось ещё одно движение. Не шаг. Не подъём. Ползком. Титан был другим. Ни ростом. Ни формой. Ни походкой. Он двигался на четвереньках, быстро, почти бесшумно для своих размеров. Спина была выгнута, тело — вытянутое, а движения — слишком целенаправленные, чтобы быть случайными. — …Ещё один, — прошептал Армин. Эрвин прищурился. — Нет, — сказал он. — Не «ещё один». Титан вышел полностью. На его спине был груз. Металлическая конструкция. Закреплённые ремнями бочки. Армин резко вдохнул. — Титан-перевозчик… Эрвин кивнул. — Да. Звероподобный повернул голову. Посмотрел на него. Не на город. Не на стену. На перевозчика. Тот замер. Как по приказу. Звероподобный протянул руку, снял одну бочку — спокойно, без спешки, будто брал инструмент. И метнул её. ⸻ Внутри Шиганшины Леви увидел первым. Точку в небе. Медленно растущую. — …Что за хрень? — выдохнул Кони. — Снаряд, — сказала Петра. — Нет, — поправил Леви. — Контейнер. Бочка летела по высокой дуге. Слишком высокой. Слишком точной. — Леви… — начала Микаса. Он уже понял. — Всем — СМОТРЕТЬ В НЕБО! — рявкнул он. — И БЕЖАТЬ! Фрагмент VI: Взрыв Шиганшина Всё пришло в движение одновременно. — НА СТЕНУ! — рявкнул Леви. Это было не указание. Это был инстинкт, переданный голосом. Микаса была уже у Эрена. Титан всё ещё стоял, инерция боя не отпустила его полностью. Она не колебалась. Лезвие — точно, чисто. Разрез по загривку. Пар ударил в лицо. Она вытащила Эрена одним движением, перехватила за куртку, за ремни — как груз, как жизнь — и тут же ушла вверх. Газ вырвался с визгом. — ДЕРЖИСЬ! — сказала она, хотя он и так держался. Эрен не говорил. Не мог. Он только сжал её плечо. Газ взорвался десятками вспышек. Петра ушла первой — вверх, резко, без оглядки, выбирая самый короткий маршрут. За ней — Жан, схватив Кони за снаряжение так, что тот даже не успел выругаться. — ДЕРЖИСЬ! — крикнул Жан, и они рванули вместе. Саша шла следом, почти вслепую — ветер бил в лицо, обломки срывались с крыш, тросы звенели, будто вот-вот лопнут. — ХАНДЖИ! — крикнула она, обернувшись на секунду. Слишком короткую. Но достаточную. Ханджи и Моблит были ближе к эпицентру. Слишком близко. Бочка уже падала. Моблит увидел это первым. Не образ. Не мысль. Тень. Растущую слишком быстро. — ХАНДЖИ! — он не крикнул. Он толкнул. Резко. Изо всех сил. Она влетела в пролом разрушенного дома, ударилась плечом о камень, не успев даже понять — почему. Моблит прыгнул следом. Он не искал укрытия. Он стал им. Он накрыл её собой, развернув корпус, прижав к земле, вжимая голову в плечо. — НЕ СМОТРИ! — успел сказать он.  ⸻ Взрыв случился не сразу. Сначала — тишина. Ненормальная. Растянутая. А потом мир лопнул. Ударная волна пошла не от точки — она прошла сквозь город. Камень взорвался изнутри. Стёкла, которых давно не было, всё равно будто разлетелись. Воздух стал твёрдым. Новобранцы по ту сторону стены не видели этого. Но они услышали. Глухой, низкий звук, от которого дрогнула сама стена Мария. От которого лошади взвились, заржали, начали рваться с привязей. От которого у людей под ногами задрожала земля. Кто-то упал. Кто-то закричал. А потом — свет. Даже через камень. Даже через толщу стены. ⸻ На стене Мария Эрвин не шелохнулся. Он смотрел. Армин закрыл рот ладонью раньше, чем понял, что делает. Где была бочка — теперь поднимался столб. Пар. Огонь. Камень. Город под ним исчезал. Не рушился. Не ломался. Стирался. — …Колоссальный, — выдохнул Армин. Из облака поднималась форма. Медленно. Не торопясь. Сначала — массивная нога. Потом — вторая. Тело, от которого шёл жар, искажающий воздух. Плечи. Грудь. И наконец — голова. Без кожи. Без выражения. Без спешки. Колоссальный титан выпрямлялся над Шиганшиной, как приговор, который не нужно озвучивать. — Он… — начал Армин. — Я вижу, — сказал Эрвин. Он не отрывал взгляда. — И теперь, — добавил он тихо, — всё только начинается. ⸻ Внутри города. Пыль ещё не осела. Обломки падали. Крыши рушились. Город стонал — не как живой, а как слишком старый. Петра первой вцепилась в край стены, рывком подтянулась, оглянулась вниз. Жан вытащил Кони следом. Саша приземлилась рядом, тяжело дыша, всё ещё глядя туда, где исчезла Ханджи. Микаса приземлилась жёстко, прикрывая Эрена собой. Он закашлялся. Жив. Леви был уже на стене. Он не смотрел на Колоссального. Он смотрел назад. Туда, где в городе ещё стоял пыльный столб — и где должны были быть Ханджи и Моблит. — …Чёрт, — сказал он тихо. Ни злобы. Ни паники. Только понимание. Шиганшина горела. ——— Пыль оседала медленно. Слишком медленно. Ханджи закашлялась, попыталась вдохнуть — воздух резал горло. Всё тело отзывалось болью: ссадины на руках, кровь на виске, левый глаз жгло так, будто в него насыпали песка. Она попыталась пошевелиться — и не смогла. Сверху было тяжело. Слишком тяжело. — …Моблит? — хрипло позвала она. Ответа не было. Она поняла не сразу. Моблит лежал на ней — всем телом, прижав её к полу, заслонив собой от удара. Его вес давил на грудь, но она знала: если бы не он, этого веса уже не имело бы значения. — Моблит… — уже тише. Она с трудом просунула руку между ними, нащупала его плечо. Он не двигался. Ханджи напряглась, стиснула зубы и, преодолевая боль, медленно перевернулась, стаскивая его с себя. Тело соскользнуло — и тяжело упало рядом. Слишком безвольно. Ханджи резко вдохнула. — Нет. Нет-нет-нет… Она подползла ближе, перевернула его, прижала ладонь к груди. Дыхание было. Слабое. Рваное. — Слышишь меня? — прошептала она, наклоняясь почти вплотную. — Эй… ты же обещал, что будешь ворчать, если я снова полезу не туда. Его ресницы дрогнули. Пальцы — едва заметно — нашли её руку. Сжали. Очень слабо. — …Ханджи… — выдохнул он. Не «капитан». Не «командир». Просто — по имени. Она замерла. — Я здесь, — быстро сказала она, сжимая его ладонь уже обеими руками. — Я здесь. Слышишь? — Ты меня прикрыл. Я… я в порядке. Почти. Он попытался улыбнуться. Не вышло. — Глупо… — прошептал он. — Но… я рад. Голос был слишком тихим. Слишком тонким. Ханджи наклонилась, прижав лоб к его лбу. — Слушай меня внимательно, — сказала она быстро, почти сердито, будто могла приказом отменить реальность. — Я вытащу тебя. — Из этого города. — Из этого ада. — Откуда угодно. Она сглотнула. — Я клянусь тебе, Моблит. — Слышишь? — Я тебя не оставлю. — Я умоляю тебя.  Его пальцы сжались ещё раз. Ханджи осталась рядом, держась за его руку, пока над разрушенной Шиганшиной ещё долго грохотало эхо войны. Фрагмент VII: Капкан Стена Мария Эрвин смотрел на Шиганшину. Не на огонь. Не на пар. Не на Колоссального. Он уже видел последствия — и потому смотрел дальше. Туда, где за пределами стены стоял звероподобный титан. — …Вот где мозг, — сказал он тихо. Армин повернул голову следом за его взглядом. Звероподобный стоял спокойно. Слишком спокойно. Колоссальный за их спиной продолжал подниматься, искажая воздух жаром, но Эрвин не обернулся. — Колоссальный — инструмент, — продолжил он. — Давление. Страх. Отсечение пространства. Пауза. — А решение принимает он. Армин сглотнул. — Они… окружили нас? Эрвин кивнул. — Да. — С двух сторон. — Колоссальный перекрывает город. — Звероподобный — равнину. Он быстро пробежался взглядом по линии стены, по проходу, по тому месту, где остались лошади и новобранцы. — Они не собираются нас уничтожать сразу, — сказал он. — Они хотят лишить нас движения. — Чтобы мы не могли отступить. — Чтобы мы не могли маневрировать. Он сжал кулак. — Они сдавят нас. Как будто в ответ на его слова звероподобный титан поднял руку. Медленно. Демонстративно. И опустил её. Часть титанов, стоявших вокруг него, сорвалась с места. Не все. Только несколько. Они побежали — не к городу, не к Колоссальному, а к стене. К проходу. К лошадям. — …Он послал их, — выдохнул Армин. — Да, — ответил Эрвин. — Чтобы лишить нас последнего. Он не повысил голос. — Всем офицерам на стене! — приказал он ровно. — Цель — защита лошадей. — Не вступать в бой глубоко. — Убивать быстро. — Не терять высоту. Команды ушли по цепочке мгновенно. Крюки щёлкали. Газ рвался. Люди срывались со стены вниз — не в панике, а по траекториям. Один титан не успел добежать — голова слетела в прыжке. Второй рухнул, не поняв, откуда пришёл удар. Третий успел дотянуться до земли — и тут же лишился ног. Это была не битва. Это была зачистка. Новобранцы снизу видели только тени и слышали звук клинков, но этого было достаточно: лошади оставались на месте. Эрвин выдохнул. — Пока держим, — сказал он. — Но это только начало. Он снова посмотрел на звероподобного. Тот не двигался. Ждал. ⸻ Внутри Шиганшины Леви стоял на краю обломка стены и смотрел на своих. Все были на месте. Жан — жив. Кони — жив. Саша — жива. Микаса держала Эрена, но он уже стоял сам. Петра была рядом. Собранная. Слишком спокойная. — Ханджи и Моблит? — коротко спросил он. — В городе, — ответила Петра. — Неизвестно. Леви кивнул. Его взгляд ушёл вверх. К стене Мария. К Эрвину. — Значит, — сказал он, — теперь всё по-взрослому. Он повернулся к Петре. — Ты старшая, — бросил он. — Берёшь группу. — Задача — придумать, как остановить этого ублюдка снаружи. — Используйте всё. — Копья. — Голову. — Время. Петра не стала спрашивать. — Поняла. Леви уже разворачивался. — Капитан, — сказала Микаса. Он остановился на полшага. — Береги Эрена. — Это приказ. Она кивнула. Леви ушёл — резко, по прямой, к стене. Туда, где стоял человек, который уже понял весь план врага и всё равно собирался его сломать. ——— Стена Мария Леви вышел на стену на ходу. Без остановки. Без слов. Эрвин стоял у края, опираясь ладонями о камень, и смотрел наружу. Армин — рядом, бледный, с прижатой к груди картой, которую он уже не читал. Леви сразу увидел всё. Звероподобного. Титана-перевозчика. Группы титанов, стоящих слишком ровно, слишком спокойно. — Значит, вот как, — сказал он. Эрвин не повернулся. — Ты видишь то же, что и я? — Вижу больше, чем хотелось бы, — ответил Леви. Армин сжал пальцы. — Если мы потеряем лошадей… — он не договорил. — …мы здесь и останемся, — закончил Леви. Эрвин наконец повернулся к нему. Взгляд был жёсткий. Без сомнений. — Разведкорпус держит титанов, — сказал он. — Но сил не хватает. Он посмотрел Леви прямо в глаза. — Ты должен помочь им. Леви кивнул сразу. — Сколько? — Столько, сколько сможешь удержать, — ответил Эрвин. — Не больше. — Нам нужно время. Леви развернулся, уже проверяя крепления. — Я уведу на себя всех.  — А вы здесь думайте, как убить того, кто стоит и ждёт. Эрвин сделал шаг ближе. — Леви. Тот остановился. — Мы не знаем, что он ещё приготовил. Леви обернулся через плечо. — Поторопитесь. Он шагнул к краю стены. Внизу ревели титаны. Крики людей тонули в шуме. Он прыгнул. Газ рванул. Тело ушло вниз, в хаос, к лошадям, к новобранцам, туда, где линия ещё держалась — и вот-вот могла рухнуть. Армин смотрел ему вслед, пока силуэт не исчез между домами. — Командир… — сказал он. — Если даже капитан Леви не справится… Эрвин смотрел на звероподобного титана. Тот стоял всё так же спокойно. — Справится. — уверенно сказал Эрвин. — Он всегда справляется.  И впервые за всё это время он понял: битва за Шиганшину только началась. Фрагмент VIII: Таран Отряд Петры — внутри Шиганшины Колоссальный титан шёл. Не ускоряясь. Не реагируя. Каждый шаг — как приговор. Жар волнами расходился по улицам, камень под ногами начинал трескаться, воздух дрожал. Колоссальный двигался по прямой. Через кварталы. Через руины. В сторону стены Мария. — К Командиру , — добавила Саша. — и Армину… Она не договорила. — Тогда всё, — сказал Кони. — Он просто сотрёт стену. — Даже не почувствует. Петра молчала. Смотрела. Считала шаги. — Он не реагирует, — сказала она наконец. — Ни на что. — Ни на город. — Ни на разрушения. — Потому что ему не больно, — сказал Жан. Он всё ещё смотрел вверх. На голову. Слишком долго. — Он просто идёт, — продолжил он. — Как таран. И если так пойдёт дальше — мы его не остановим. Пауза. — Тогда его надо остановить, — сказал Жан. Тихо. — Не ранить. — Не убить. Он выдохнул. — Остановить. Петра повернулась к нему. — Как? Жан сглотнул. — Отвлечь. — Заставить его остановиться. — Чтобы он смотрел не на стену… а на нас. — К нему даже не подобраться, — сказала Саша. — И клинки ему ничего не сделают. — Зато он видит, — ответил Жан. — И реагирует. — Он уже поворачивал голову. Значит, внимание у него есть. Он замолчал на секунду. А потом сказал то, что давно вертелось у него в голове: — Если он остановится… — Если он перестанет идти… — Тогда Эрен может попасть точно. Тишина стала плотной. Петра медленно повернулась к Эрену. — Ты хочешь, чтобы он… — начала она. — Врезался в него. В голову. — Сразу в превращение. Кони выругался сквозь зубы. — Это же самоубийство. — Возможно, — спокойно ответила Петра. Пауза. — Но другого выхода у нас нет. Она посмотрела на Эрена. Прямо. — Ты сможешь? Эрен не ответил сразу. Он смотрел на Колоссального. На стену. На направление. — Да, — сказал он наконец. — Если он будет стоять. — Тогда мы его держим, — сказала Петра. — Мы отвлекаем. Она обвела взглядом отряд. — Жан. Кони. Саша. — Вы работаете перед ним. — Крики. Манёвры. Всё, что угодно. — Но не приближаться. — Жар вас убьёт раньше, чем он. Они кивнули. Без споров. Петра повернулась к Микасе. — Ты с Эреном. — Летишь рядом. — Если что-то пойдёт не так — вытаскиваешь. — Даже если он уже начал превращение. Микаса кивнула сразу. — Поняла. Петра сделала вдох. — Это безумный план, — сказала она честно. — Он может не сработать.  — Но другого выбора у нас нет.  Никто не отвёл взгляда. — Но если мы ничего не сделаем, — добавила она, — не вернётся никто. Колоссальный титан сделал ещё один шаг. Земля под ним вздрогнула. Жар прокатился по улицам, как дыхание печи. Петра сжала кулак. — Работаем. И отряд сорвался. Жан пошёл первым. Он вылетел на высоту груди Колоссального, почти ослепнув от жара, и закричал — не от страха, а от злости. — ЭЙ! СЮДА! Крюк вошёл в уцелевшую стену, Жан рванул вбок, сразу меняя траекторию. Почти одновременно Кони прошёл ниже, ближе к ногам, мелькнув перед полем зрения титана, как раздражающая муха. — СЮДА, УРОД! — заорал он, сам не зная зачем. Саша шла выше всех. Она стреляла. Не по телу — по воздуху рядом с головой. Шум. Вспышки. Движение. Колоссальный начал поворачивать голову. Медленно. Тяжело. — Он реагирует… — выдохнула Саша. И в этот момент у неё мелькнула мысль. Быстрая. Опасная. Непроверенная. Она вытащила громовое копьё. — Саша, стой — начала Петра. Поздно. Выстрел. Копьё ушло точно, но почти сразу ударилось о волну жара. Воздух перед Колоссальным дрогнул, как вода, и наконечник дёрнуло в сторону. — Чёрт—! Копьё не пробило. Его отбросило. Взрыв произошёл в стороне, но достаточно близко, чтобы ударной волной швырнуть Сашу назад. Мир перевернулся. Кто-то врезался в неё сбоку. Жан. Он схватил её на лету, сорвал траекторию, едва не потерял управление, но увёл вверх, к крышам. Они приземлились жёстко, скатившись по обломкам. Саша закашлялась. Живая. — Не работает… — выдохнула она. — Жар слишком сильный… Жан ничего не сказал. Просто помог ей подняться. Колоссальный титан остановился полностью. И в этот момент — — ЭРЕН! — крикнула Петра. Он уже был в воздухе. Эрен разогнал себя УПМ на пределе — не по дуге, а по прямой, как снаряд. Тросы отстрелились, газ рванул в последнем толчке. Микаса летела рядом. Чуть ниже. Чуть сбоку. — Я рядом, — коротко сказала она. Эрен не отвечал. Он куснул себя в ладонь в полёте. Пар взорвался вокруг него не облаком — ударом. Тело титана сформировалось мгновенно, прямо в воздухе, инерция не исчезла — она перешла. Удар пришёлся в голову. В скулу. В бок. Колоссальный титан качнулся. Не упал — но потерял равновесие. Одна нога ушла назад. Вторая — тяжело встала, вдавливая землю. Город застонал. — ЕСТЬ! — выдохнул Жан. Колоссальный издал звук. Не рёв. Не крик. Глухое, раздражённое дыхание. Он не шёл. Он останавливался. Эрен вцепился в голову титана, удерживаясь, как мог, тело титана дымилось от жара, мышцы дрожали от напряжения. Микаса не замедлилась. Разрез по загривку. Пар ударил в лицо. Горячо. Слишком. — ВЫХОДИ! — крикнула она. Когда она вытаскивала Эрена, руки свело от жара, кожа под перчатками запеклась неприятным, острым ощущением — мелкие ожоги, не больше, но достаточные, чтобы помнить. Она не остановилась. Рывок. Газ. Вниз. Они ушли из зоны жара, и только тогда стало легче дышать. Микаса выдохнула. Не оглянулась. Не проверила руки. Эрен сжал её плечо. Сильно. Коротко. Я здесь. Позади них Колоссальный титан всё ещё стоял. И шаг — он не сделал. Он потерял темп. И где-то на стене Мария Эрвин увидел это. Не победу. А шанс. Фрагмент IX: Бросок Стена Мария Петра и Жан вылетели на стену почти одновременно. Газ стих. Крюки щёлкнули. Камень под ногами был горячим — не от огня, от напряжения. Эрвин и Армин стояли у края. Отсюда было видно всё. Равнину. Титанов. Звероподобного. Он стоял дальше всех. Именно поэтому — был ближе всего. Жан замер. В голове вспыхнуло не воспоминание — крик. Голос. Смех. Лапа, сжимающая человека, как игрушку. Микке. Запах страха. Беспомощность. Медленная смерть. — Это он… — вырвалось у Жана. — Это он убил Микке! Он шагнул вперёд, сам не заметив. Пальцы сжались на рукоятях. — Тот самый, — сказал он глухо. — Звероподобный. Петра не ответила. Она смотрела ниже. Туда, где среди титанов двигалась точка. Мелькала. Резала. Исчезала. — Где капитан Леви?.. — спросил Жан, уже зная ответ. Петра медленно повернула голову. И посмотрела туда же. В её взгляде не было паники. Только понимание. — Там, — сказала она тихо. Жан проследил за её взглядом. И увидел. ⸻ За стеной Леви не останавливался. Ни на секунду. Титан — прыжок — шея. Второй — разворот — срез. Третий — уже падал, не поняв, что умер. Газ рвался. Клинки звенели. Кровь была повсюду. — К стене! — крикнул он, пролетающему офицеру. — Не задерживайся! Он подхватил другого — буквально выдернул из-под зубов титана, швырнул вверх, туда, где ещё была высота. — ЛЕТИ! На секунду показалось — они выстояли. Титаны редели. Линия держалась. И тогда — свист. Не рёв. Не шаг. Свист. Леви понял первым. — ВНИЗ! К СТЕНЕ! — заорал он. Поздно. Камни летели не как снаряды — как дождь. Осколки. Глыбы. Крошка. Звероподобный титан дробил землю и метал её, не глядя. Методично. Точно. Десяток голосов оборвался сразу. Не крики. Не стоны. Пустота. Леви развернулся, клинки мелькнули, он срезал титана на ходу, даже не посмотрев — и снова крикнул: — ВСЕ К СТЕНЕ! ЖИВО! Те, кто остался — полетели. Крюки цеплялись за камень. Газ вырывался рывками. Люди уходили вверх — а камни продолжали падать. Леви остался последним. Как всегда. ⸻ Стена Мария Петра уже шагнула к краю. — Я вниз, — сказала она. — Он не вытащит это один. Она уже проверяла крепления. — Нет. Голос Эрвина был тихим. Но резал лучше приказа. Петра остановилась. — Там сейчас нужна не сила, — сказал он. — Там сейчас нужна выдержка. Он посмотрел вниз. На лошадей. На новобранцев. На тех, кто ещё стоял — и тех, кто уже не мог. — Если они дрогнут, — продолжил Эрвин, — всё рухнет. — И тогда ни Леви, ни мы не спасём ничего. Он сделал шаг вперёд. — Я иду к ним. Армин резко обернулся. — Командир— — Ты остаёшься здесь, — перебил Эрвин. — И смотришь. — Запоминаешь. — Думаешь. Он не улыбался. Не прощался. Просто шёл. К основанию стены. К лошадям. К новобранцам. К тому, что ещё дышало под именем Разведкорпус. Петра смотрела ему вслед, сжав зубы. Жан — тоже. Смотрели вниз — туда, где Леви исчезал среди титанов, туда, где камни продолжали падать, туда, где всё держалось на тонкой грани. И тогда — рёв. Глухой. Тяжёлый. Металлический. Он прокатился по руинам Шиганшины и ударил по стене, как кулаком. Петра резко обернулась. — …Нет, — выдохнула она. Из клубов пара и пыли, там, где должен был лежать поверженный, поднималась фигура. Медленно. Тяжело. Пластины брони смыкались. Трещины затягивались. Обугленные участки темнели, но держались. Бронированный титан выпрямлялся. Жан почувствовал, как внутри что-то холодно оборвалось. — Он… — начал он и замолчал. Райнер поднял голову. Рёв был уже не сигналом. Не болью. Это было утверждение. Он пережил громовые копья. Пережил взрыв Колоссального. Он снова был здесь. Живой. — …Он восстановился, — сказала Петра тихо. И в этот момент стало ясно: Шиганшина не отпускала никого. Ни врагов. Ни их самих. Фрагмент X: Всё или ничего Эрен понял это сразу. Не по звуку. Не по движению. По ощущению, что что-то, что не имело права встать, — встало. Пар ещё не рассеялся, камень был тёплым, воздух дрожал от жара Колоссального, но из пролома, из пыли, из обломков медленно поднималась фигура. Броня. Сегменты. Швы. Бронированный титан. Целый. Снова. — …Он… — начал Кони и замолчал. Саша смотрела, не моргая. Рука всё ещё была прижата к боку, дыхание сбивалось, но взгляд не дрогнул. Эрен не сказал ни слова. Он просто смотрел. В первый раз — это была ярость. Во второй — боль. Сейчас не было ни того, ни другого. Только понимание. Он не закончился. Микаса шагнула вперёд. Не закрывая Эрена. Не удерживая. Рядом. Эрен почувствовал это почти физически — как холод, прошедший по спине. Она не напряглась. Не приготовилась. Она перестала сдерживаться. Злость больше не искала выхода. Она уже знала, куда идти. — Значит… — сказал Эрен глухо. — Он пережил и это. Бронированный выпрямился до конца. Медленно повернул голову. И посмотрел прямо на них. Микаса сжала рукояти клинков так, что побелели пальцы. — В этот раз, — сказала она тихо, не отрывая взгляда, — я не дам ему дышать. Эрен кивнул. Это был не вызов. Это было принятие. Второй раунд начался. ⸻ Стена Мария Армин понял, что думать нужно сейчас, или потом будет уже некому. Колоссальный не спешил. Он не преследовал. Не ускорялся. Он ждал. Каждый его шаг был не атакой, а обещанием — дойти. Не важно, сколько времени это займёт. — Он не давит, — сказал Армин быстро. — И не гонится. — Значит, он уверен. Петра посмотрела туда, где над городом поднимался жар. — Уверен, что мы сами сломаемся. Армин кивнул. — Или полезем не туда. Он вдохнул, собирая мысли в одно целое. — Мы не можем остановить его силой, — сказал он. — Но можем заставить ждать. — Долго. — Пока остальные бои не решатся. Петра сразу поняла. — Выжидание. — Да, — подтвердил Армин. — Он тратит энергию. Пар. Температура. — Чем дольше он стоит и поддерживает форму — — тем уязвимее становится. Пауза. — Но для этого кто-то должен быть у него перед глазами. Жан уже застёгивал крепления. Армин сказал это не сразу. Он ещё раз посмотрел на Колоссального — на то, как тот стоит, как пар поднимается равномерно, без спешки, будто время работает на него. Потом — на город. — Жан, — сказал он. Жан уже подтягивал ремни. — Я и так туда лечу. Армин покачал головой. — Не просто «туда». — К Эрену. — К Микасе. — К Бронированному. Жан резко обернулся. — Ты серьёзно? — Да, — спокойно ответил Армин. — Это часть плана. Петра посмотрела на Армина, но не перебила. — Колоссального мы берём на себя, — продолжил он. — Я и Петра. — Выжидание. — Давление. — Отвлечение. Жан усмехнулся. — Ага. А Райнер, значит, — их проблема? — Райнер — твоя проблема тоже, — сказал Армин. — Потому что если Эрен падёт — — план закончится сразу. — А если Колоссальный дойдёт — — он закончится для всех. Жан сжал челюсть. — Ты предлагаешь мне лететь в самое пекло. — Я предлагаю тебе быть там, где ты нужен, — ответил Армин. — Ты быстрее соображаешь в бою, чем Кони. — Ты прикроешь Сашу. — И если Эрен снова застрянет — ты будешь рядом. Пауза. Жан отвёл взгляд. Провёл рукой по ремням, проверяя крепления, будто искал отговорку. — Мне это не нравится, — сказал он наконец. — Мне тоже, — ответил Армин. — Но это работает только так. Петра шагнула ближе. — Жан. Он посмотрел на неё. — Мы здесь удержим Колоссального. — Ты там — удержи Райнера. — И сделай так, чтобы Эрен не остался один. Жан выдохнул. Долго. Тяжело. — Чёрт бы вас всех побрал… — пробормотал он. Он застегнул последний ремень. Проверил крюки. — Если я выживу, — бросил он, — ты мне будешь должен, Армин. Армин кивнул. — Я знаю. Жан развернулся к краю стены. На секунду замер. Потом прыгнул. Газ рванул. Силуэт ушёл вниз — к Шиганшине, к бою, к тем, кого он называл идиотами… …и за кого всё равно шёл умирать. Армин смотрел ему вслед всего мгновение. Потом повернулся к Колоссальному. — Теперь, — сказал он тихо, — наша очередь. Петра кивнула. И они остались на стене — против времени, жара и шагающего конца.