Чужое милосердие

      Облака расступились, открывая взору величественные шпили Небесного дворца, парящего высоко над миром людей. Здесь не было запаха пыли, пота или страха — лишь разреженный, холодный воздух и тонкий аромат древних благовоний.       Сессёмару разжал пальцы, и Инуяша приземлился на каменную террасу. Он слегка покачнулся, поправляя помятый воротник, но, вопреки ожиданиям брата, не начал орать. Он быстро огляделся, оценивая масштаб.       — Пришли, — коротко бросил Сессёмару, направляясь к массивным дверям. Его тяжелая шелковая мантия скользила по камням, не издавая ни звука.       В главном зале, залитом призрачным светом, на возвышении восседала женщина. Её красота была пугающей, почти неземной — точная копия Сессёмару, но в женском обличии, с той же луной на лбу и равнодушным взглядом золотых глаз.       — Мой сын, — её голос прозвучал как перезвон ледяных колокольчиков. — Ты привел во дворец... это?       Сессёмару открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но Инуяша сделал шаг вперед. К изумлению Джакена, который едва поспевал за господами, полудемон не оскалился. Вместо этого он сложил руки перед собой и отвесил чинный, хотя и немного неумелый, поклон.       — Приветствую вас, Леди Ираса, — произнес Инуяша. Его голос был спокойным и лишенным привычной грубости. — Прошу простить за внезапный визит. Мы с вашим сыном столкнулись с небольшой... семейной дилеммой, которую только ваш авторитет может разрешить.       Сессёмару замер. Он медленно повернул голову к брату, и в его глазах читалось искреннее подозрение. Он ждал, что Инуяша начнет прыгать и кричать «эй, старая карга», но этот вежливый тон был куда опаснее.       Госпожа слегка приподняла бровь. Она явно не ожидала встретить «дикого полукровку» с манерами, хотя и отдающими деревенщиной, но вполне почтительными.       — О? — она прикрыла рот веером, и в её глазах промелькнул огонек интереса. — Значит, у «этого» есть голос, и он умеет им пользоваться. Сессёмару, ты не говорил, что твой младший брат знает правила этикета.       — Он блефует, мать, — процедил Сессёмару. — Он хочет чтобы тыскрепила сделку.       — Сделку? — Ираса грациозно наклонила голову. — Неужели мой сын так сильно тебя запугал?       — Нет госпожа, но его легко ослепить жадностью, — ответил Инуяша, выпрямляясь. — Мне нужен свидетель. Тот, чьё слово для него — закон.       Полукровка стоял прямо, не отводя взгляда от золотых глаз хозяйки дворца. Его голос звучал твердо, без тени привычного рычания:       — Условие простое, госпожа. Как только Сессёмару получит то, зачем пришел, я покину ваш дворец живым и невредимым. Ваше слово станет моей гарантией.       Сессёмару презрительно фыркнул, скрестив руки на груди. Он выглядел так, будто само присутствие брата в этих стенах оскорбляло его чувства.       Инуяша чуть склонил голову, и в наступившей тишине зала прозвучал его едва слышный, горький шепот, предназначенный только для чутких ушей демонессы: — А еще лучше... было бы, если бы он вообще забыл о моем существовании. Раз и навсегда.       Ираса замерла. Её веер на мгновение застыл, а затем зал заполнил её звонкий, мелодичный смех. Она прижала ладонь к груди, искренне наслаждаясь моментом.       — О-хо-хо! Какое очаровательное желание! — она посмотрела на Инуяшу с нескрываемым интересом, проигнорировав недоуменный и раздраженный взгляд Сессёмару, который не расслышал слов, но почувствовал, что стал объектом шутки. — Ты просишь почти невозможного, маленький полудемон. Мой сын не умеет забывать... но твоя честность меня подкупает.       Она сделала эффектный жест рукой, и магическая нить на мгновение блеснула между ней и Инуяшей, скрепляя договор.       — Хорошо. Я даю тебе свое слово, — Ираса лукаво взглянула на сына. — Сессёмару, ты слышал? Если ты тронешь хоть один волосок на этой забавной собачьей голове до того, как он покинет мои владения... тебе придется иметь дело со мной. А я очень не люблю, когда мои обещания нарушают.       Сессёмару лишь сильнее стиснул зубы, а его аура стала еще холоднее.       — Твои капризы, мать, когда-нибудь станут концом твоего терпения. Инуяша! — он резко повернулся к брату. — Мы здесь. Договор заключен. Где вход?       Инуяша глубоко вздохнул. Час расплаты настал. Он медленно поднял руку и поднес два пальца к своему правому глазу и без тени сомнения, вогнал их в глазницу. Раздался глухой, влажный звук, от которого даже Джакен зажмурился и вскрикнул.       Сессёмару замер, его зрачки сузились. Он ожидал карты, заклинания или древнего свитка, но не того, что ключ всё это время находился в плоти его презираемого брата.       Инуяша дёрнул пальци. На его ладони, испачканной кровью, тускло мерцала маленькая чёрная жемчужина. Тяжело дыша, он швырнул её на полированный пол дворца.       — Вот тебе вход! — прохрипел Инуяша и с силой опустил пятку на артефакт.       Раздался треск, словно раскололось само пространство. Из раздавленной жемчужины вырвался столб ослепительно белого света, закручиваясь в воронку. Воздух в зале стал плотным и ледяным — дыхание иного мира хлынуло в Небесный дворец.       — Через двенадцать часов портал схлопнется навсегда, — Инуяша прижал ладонь к окровавленному лицу, его плечи подрагивали от боли, но голос оставался твердым. — Если не успеешь выйти с мечом или без него — останешься там гнить вместе с костями отца.       Сессёмару лишь на мгновение задержал взгляд на брате. В этом взгляде читалось нечто среднее между признанием его безумной отваги и обещанием скорой расплаты. Не проронив ни слова, он шагнул в сияющее марево. Его серебристые волосы и белые одежды поглотила пустота.       Джакен, дрожа всем телом, кинулся следом за господином.       В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом портала. Ираса, наблюдавшая за всем этим с нескрываемым восхищением, медленно подошла к Инуяше.       — Какое варварство... — прошептала она, разглядывая его рану. — И какая восхитительная самоотверженность. Ты действительно готов был ослепнуть, лишь бы выставить его за дверь?       Инуяша криво усмехнулся уцелевшей стороной лица.       — Я просто хотел убедиться, что он уйдет достаточно далеко.