Чужое милосердие

      Леди Ираса замерла, её взгляд переместился на лицо Инуяши. Она с легким удивлением наблюдала, как глубокая рана на месте вырванного глаза начала затягиваться — кровь перестала сочиться, а края плоти стягивались.       — Твоя кровь просыпается, — прошептала она, прикрыв рот веером. — Ты исцеляешься быстрее, чем обычный полукровка. Но в твоих глазах я вижу не радость победы, а некое... лукавство. Ты ведь не просто так отпустил его туда одного? Ты скрыл от Сессёмару что-то очень важное, не так ли?       Инуяша тяжело выдохнул, чувствуя, как пульсирующая боль в голове сменяется тупым зудом заживающей ткани. Он поднял голову, и его единственный целый глаз встретился с золотым взором Ирасы.       — Вы правы, госпожа, — произнес он, и на его губах заиграла опасная, почти звериная усмешка. — На мече отца лежит печать, Сессёмару сможет дойти до пьедестала, он сможет даже коснуться рукояти...       Инуяша сделал короткую паузу, наслаждаясь тишиной величественного зала.       — ...но Тессайга не признает его. Он сможет достать меч из камня, но использовать его истинную мощь? Вряд ли. Пока он не разгадает загадку отца о «сострадании», Тессайга останется в его руках куском ржавого железа. А зная характер вашего сына... — Инуяша не договорил, лишь иронично хмыкнул.       Ираса на мгновение застыла, а затем её плечи мелко задрожали от беззвучного смеха.       — О, это поистине великолепно! — воскликнула она, и в её голосе зазвучали нотки истинного восторга. — Ты отправил его за сокровищем, которое превратится в бесполезный хлам в его руках. Мой сын погубит себя своей гордыней, пытаясь подчинить клинок, который его презирает.       Она плавно обошла вокруг Инуяши, её длинные одежды всколыхнули воздух.       — Ты нанес ему удар, который не заживет так быстро, как твоя рана.       Инуяша почувствовал, как пульсация в пустой глазнице утихает, сменяясь странным онемением. Он медленно поднялся с колен, вытирая остатки крови с щеки тыльной стороной ладони. Леди Ираса наблюдала за ним с выражением лица человека, который нашел на дороге невзрачный камень, оказавшийся редким алмазом.       В зале повисла тяжелая, звенящая тишина. Инуяша знал, что сейчас самый подходящий момент, чтобы замолчать и просто ждать окончания срока. Но вопрос, который он подавлял в себе десятилетиями, жег горло сильнее, чем яд Сессёмару.       Он глубоко вдохнул, глядя не на Ирасу, а куда-то в бесконечную высь сводов дворца.       — Госпожа... — его голос слегка дрогнул, но он тут же вернул ему твердость. — Раз уж мы заключили сделку, и вы так... развлечены моим «варварством»... Позвольте спросить.       Ираса замерла, её веер застыл у самого лица. Она почуяла перемену в его ауре — на смену коварству пришла почти детская, обнаженная искренность.       — Спрашивай, маленький полудемон. Сегодня я на редкость щедра на ответы.       Инуяша сжал кулаки так, что когти впились в ладони.       — Каким он был? — он наконец поднял на неё свой единственный глаз. — Не великий генерал, не легендарный демон, о котором слагают мифы... Каким был мой отец на самом деле? Почему он выбрал человеческую женщину? Почему оставил нам это проклятое наследство, которое только и делает, что стравливает нас с братом?       Ираса не рассмеялась. На её лице впервые проступило нечто похожее на задумчивость, лишенную привычного высокомерия. Она медленно сложила веер, постукивая им по ладони.       — Ты спрашиваешь о чувствах того, кто был подобен стихии, — тихо произнесла она, обходя Инуяшу по кругу. — Ваш отец... он всегда был существом, которому было тесно в рамках нашего мира. Сессёмару унаследовал его гордость и силу, но он совершенно лишен той странной, пугающей жажды «понимать», которая вела вашего отца.       Она остановилась и посмотрела на портал, куда ушел её сын.       — Он искал в людях то, чего нет у нас — искру, которая горит ярко и быстро. Он был дураком, мечтавшим о невозможном: примирить два мира в одной крови. В твоей крови.       Ираса вновь посмотрела на Инуяшу, и в её взгляде на миг мелькнула тень чего-то похожего на жалость, смешанную с уважением.       — Он был невыносимо упрям. Совсем как ты сейчас, когда стоишь здесь с дырой вместо глаза и пытаешься играть в дипломатию с вдовой великого демона.       Инуяша медленно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то, долгое время бывшее натянутым до предела, наконец ослабло. Слова Ирасы не дали ему всех ответов, но они дали нечто большее — признание того, что его существование не было случайной ошибкой обезумевшего от старости демона.       Ираса замолкла, и в зале воцарилась странная, почти уютная тишина, нарушаемая лишь низким гулом пульсирующего портала. Она долго и пристально смотрела на Инуяшу, словно пыталась разглядеть в его чертах того, кого потеряла сотни лет назад, а затем перевела взгляд на сияющий разрыв в пространстве, куда ушел её сын.       Её губы тронула едва заметная, загадочная улыбка.       — Ты принес в этот стерильный замок запах пыли, крови и жизни, полукровка, — произнесла она, и в её голосе больше не было ледяного высокомерия, лишь бесконечное любопытство бессмертного существа. — Это... непривычно.       Она резко захлопнула веер, и этот звук эхом отразился от высоких сводов.       — Эй, вы! — Ираса величественно махнула рукой в сторону теней, где за колоннами замерли испуганные слуги. — Не стойте истуканами. Принесите еды. И самого лучшего вина из запасов Западных земель. Раз уж мой гость решил проявить манеры, я не позволю ему упасть в обморок от истощения на моем чистом полу. Это было бы крайне безвкусно.       Слуги, кланяясь чуть ли не до земли, мгновенно засуетились. Через минуту перед Инуяшей, который всё ещё с опаской поглядывал на хозяйку дворца, появился низкий лакированный столик. На нём материализовались испускающие пар изысканные блюда: дичь в сладком соусе, горные травы и прозрачные кувшины с ароматным напитком.       Инуяша сглотнул. Желудок предательски отозвался на запах еды — после боя и нервной стычки с братом силы были на исходе.       — Ешь, — приказала Ираса, грациозно подпирая щеку рукой и не сводя с него глаз. — Нам предстоит долгое ожидание. Я хочу посмотреть, с каким лицом Сессёмару выйдет из этого портала через двенадцать часов. Это зрелище будет стоить любого угощения.       Инуяша помедлил, глядя на парящую воронку, за которой его брат сейчас наверняка пытался вырвать из камня ржавый клинок, а затем решительно взял палочки.       — Благодарю, госпожа, — пробурчал он, стараясь сохранять остатки той самой вежливости, которая так забавляла демоницу.