адвокотенок

— Ты ему вмазал? — с пылом спросил Сону, делая глоток кофе. — Прям сильно? — Я ему просто дал пощечину. Он выше меня и тяжелее. Я бы не смог дать хороший отпор, если бы он пошел до конца, — Чонвон откинулся на спинку кресла. Его уже тошнило от кофе, будь в нем сахар или нет. — Если бы он хотел пойти до конца, то так бы и сделал, — Сону раздраженно передёрнул плечами и вздохнул. — Так ты еще и с семьей его связался. А если бы связался с семьей Сон… — Не хочу с ними иметь ничего общего, — отношение к ним не менялось в лучшую сторону, если их доченька была готова пойти на обман и дальше, оболгав имя Сонхуна. — Уж лучше с их «противниками». — У-у, а тебе вообще нравится этот парень? Мужчина? — Сону расположился в кресле так, будто пришел не свежие новости обсудить, а просто в кресле поваляться. — Ты что-то не рассказал про ваш разгромный расход в ту ночь. Чонвон промолчал. Не потому что не хотелось продолжать обсуждение, а потому что не знал, что вообще стоит ответить. Ему не хватало времени, чтобы до конца понять Сонхуна и мотивацию его действий. Он лишь на вид стоит как открытая книга, но даже в ней были слипшиеся страницы, которые от особого усердия можно повредить. Вроде, он действительно проявляет свою симпатию и делает шаги к их сближения. С другой стороны Чонвон не знал, к чему это приведет. Спавший пыл родителей найти для него невесту может быть лишь обманкой. Чонвон даже не сможет на него никак повлиять или помочь избавиться от их влияния. — Всё очень сложно, — парень обреченно рухнул на столешницу, закрыв голову руками. — Я ему нравлюсь. Мне кажется, что я слишком… Слаб перед ним. — Да ничего ты не слаб, — бодрым тоном сказал Сону, добивая свой кофе. — Буду ждать, когда ты ему в следующий раз челюсть сломаешь и зубы повыбиваешь. Но мне пока что нужно бежать. Скоро встреча с клиентом. Опять какой-то нарушитель. Потом все расскажу. Чонвон не разделял такого боевого настроения со своей хандрой. Он надеялся, что ответ на вопрос про его чувства сам появится перед глазами как прямое: «Да, ты его обожаешь!», либо же: «Фу, нет. Он урод. Вдруг дальше может зайти?». И всё равно что-то маленькое и неуверенное внутри лепетало: «Он бы всё равно ничего не сделал, если ты ему действительно нравишься. Он мог и соврать о том, что беспомощен в пьяном виде, чтобы не спугнуть тебя». Сидя перед экраном компьютера он просто терпеливо ждал, когда в его дверях появится семья Пак. Желательно во всём составе, чтобы понять правильный ответ хотя бы по глазам Сонхуна. Если он тоже знает, что нужно делать. «Ты всегда здраво мыслишь» прозвучало как манипуляция, чтобы подтолкнуть Чонвона только к тому ответу, который будет выгоден Сонхуну. Либо же мысли довели его до абсолютного тупика без выхода. И это тоже ни капли не радовало. Решительный стук в дверь вывел из пребывания в дебрях сознания. — Да, заходите, — Чонвон снова уставился в экрана монитора, потирая усталые глаза. Сон сегодня был чертовски чуткий и короткий. Большую часть ночи просто проворочался на одном месте, обдумывая каждую деталь. Чонвон так и замер в своем кресле, когда к нему в кабинета зашла взрослая и серьезная версия Сонхуна. Пришлось даже незаметно ущипнуть под столом за ногу, чтобы поверить в реальность. А следом на высоких каблуках с прямой осанкой зашла женщина, держа перед собой маленький клатч. Видок был у них такой, будто они на похороны пришли, а не в кабинет к юристу. Ну и позади родителей как бледная тень зашел Сонхун, пряча глаза от внимательных глаз Чонвона. Попытка встретиться взглядами выдалась безуспешной, потому что парень в деловом костюме даже не посмотрел в его сторону. Что-то здесь явно было не так. — Здравствуйте, господин Ян, — мужчина коротко кивнул. — Здравствуйте, господин Пак, госпожа Пак, — Чонвон низко поклонился обоим родителям, но больше взгляд на Сонхуна не поднимал, чтобы не выдать своё беспокойство, а после юркнул обратно за рабочее место. — Я знаю, что Сонхун после вашего успеха предложил стать нашим семейным юристом, — в размеренном темпе начал свою речь господин Пак. — И вы приняли предложение. Чонвон коротко кивнул, чтобы не сбивать мужчину с его мысли. — Мы бы хотели попросить вас составить новый брачный договор, — сердце пропустило удар от этих слов. — Мы нашли более удачных инвесторов. И менее бессовестных, чем это было с семьей Сон. Вы же нам поможете. Чонвон медленно моргнул и посмотрел на Сонхуна украдкой. Он стоял в стороне без единого изменения в лице, будто обсуждалось не его будущее, а выбор еды на вечер. Совсем отличался от того, каким он представал все разы до этого. — Конечно, — дрожь в голосе удалось унять, но сердце отдавалось болезненным стуком в груди каждую ебаную секунду. — Озвучите ваши условия по брачному контракту, а потом юрист другой семьи это утвердит. Каждый стук по клавише ощущался как острое лезвие ножа по коже. Чонвон знал об этом исходе, но столкнуться с этим в реальности ощущалось болезненно, потому что так резко он не ожидал получить эту пощечину. При каждой возможности он бросал короткий взгляд украдкой на Сонхуна, но он упорно продолжал смотреть в открытое окно без штор или жалюзи. Вид на маленький парк, конечно, интереснее, чем взглянуть на человека, чье сердце рассыпалось на кусочки с каждой минутой. Чонвон в этой ситуации бессилен. Он не может выдернуть Сонхуна из той жизни, которую ему упорно навязывают. Возможно, он был бы счастлив, если бы его бабушка с дедушкой были живы, но его единственные родители уже умерли. Пришлось закусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не пустить слезы. Он не расстраивался из-за условий самого контракта, хоть там и не было существенных отличий от первого. — Я… — голос дрогнул от нехватки кислорода. — Я отправлю на почту контракт. Или можете оставить мне контактные данные их юриста и я сам свяжусь. Сонхун закатил глаза, а потом немного прищурился. Чонвон не мог понять ни одну эмоцию на этом лице. Книга захлопнулась и прищемила палец. — Отлично, — господин Пак взял квадратный листочек и ручку, быстро написав данные для связи. — Скоро будет свадьба, так что мы хотим разобраться с этими нюансами заранее. Сонхун, пошли. — Подожди, отец, — парень опустил взгляд вниз. — Я бы хотел пообщаться с господином Яном наедине и ещё раз поблагодарить за его компетентность. Чонвон внимательно следил, как семейная пара покинула его кабинет. Он даже затаил дыхание, прислушиваясь к удаляющимся шагам, ведь он слышал каждый шаг госпожи Пак на каблуках. В помещении повисла мертвая тишина. Можно было даже слышать, как через стенку от них один из коллег что-то печатает на принтере. Чонвону пришлось ослабить галстук на шее, чтобы спокойно вдохнуть удушающий воздух. — Ты сам всё слышал, — Сонхун нарушил тишину своим ледяным голосом. — Ты же говорил… — Это не имеет значения. Планы поменялись. И я в них не владелец, а жалкая пешка, — отчеканил каждое слово Сонхун, поджав губы. — Почему нельзя ничего изменить? — Чонвон встал из-за стола и хотел подойти ближе, но ему мешала приблизиться ледяная стена из молчания оттолкнула его. — Они же тебя просто используют. — А что я поменяю? Они мои родители. Без них у меня не было бы хорошей и стабильной работы, — Сонхун сделал шаг назад, чтобы увеличить дистанцию. — Да и какой смысл? Ты со мной покуролесишь еще пару недель, а потом выбросишь. — С чего ты вообще это взял? — Чонвон искренне возмущался такому заявлению. — Разве это не так? — Сонхун начал расхаживать по небольшому пространству своими длинными шагами. — Мы с тобой друг другу никто. Тебе нет смысла за меня держаться. Меня женят на новой девушке. А вдруг я с ней проживу до старости даже без детей? — Зачем ты так обо мне говоришь? — Чонвон ничем не мог ответить на эту порцию доводов кроме как своим жалобным блеянием. — Разве я тебе давал поводы для такого? Сонхун запустил всю пятерню в свои волосы и начал беспощадно оттягивать черные волосы, причиняя себе неприятные ощущения. Каждый следующий его шаг был крайне непредсказуем. — Я даже ради своего бывшего парня не пошел наперекор мнению родителей, — Сонхун скрестил руки на груди. — Мы с тобой даже не встречаемся. Были только приятные моменты с крайне неприятным концом. Смысл за них цепляться? Я не хочу быть настолько наивным в осознанном возрасте. У Чонвона рефлекторно появилось желание поправить развязавшийся галстук, но сам понимал, что у него нет для этого никакого права. — Ты же будешь скучать не по мне, а по тому, как ты мог почувствовать власть надо мной, — Сонхун подошел к Чонвону на расстояние вытянутой руки. Кажется, можно было услышать его участившиеся сердцебиение. Либо же это собственное сердце билось в груди в болезненном такте. — Щеночек… — Не смей меня так больше называть. Это уже ничего не изменит. Через пару месяцев я женюсь, — сонхун прожигал дыру взглядом на лице Чонвона. — Женюсь ради еще одного неудачного, но выгодного брака, где счастливы будут все кроме меня. — Я тоже могу тебе сказать, что ты не боролся за нас. Ты думаешь эти манипуляции работают только в одну сторону? — единственная нервная клетка прогорела на глазах, заставив кровь Чонвона бурлить. — Ты сдался просто из-за давления отца, но мои чувства тебе не важны. — Тогда что ты чувствуешь? В глазах Сонхуна заблестела надежда. Он терпеливо ждал ответ, который может перевернуть всю дальнейшую судьбу, но молчание Чонвона выбило землю из-под его ног. На секунду можно было увидеть проступившие слезы, но мужчина старался задушить в себе это чувство. Сонхун тихо усмехнулся себе под нос и отправился на выход. — Подожди, — Чонвон подошел к нему сзади, чтобы остановить. — Да какая уже разница? — Сонхун небнежно одернул ладонь. — Чем раньше ты поймешь, что ничего не изменить — тем легче тебе будет. Не звони мне, не пиши мне. Лучше забудь про мое существование. Было и было. В наступившем на несколько секунд молчании, мужчина выскочил из кабинета и чуть ли не побежал на выход. Чонвон чувствовал осколки своего сердца, щекочущие внутренние органы. Это конец. Сонхун сам жил в иллюзии ложных надежд, что он больше не нужен родителям и ничего с ним делать не будут. Чонвон сразу должен был пресечь все на корню. Ровно в тот день, когда ему глубокой ночью начал названивать Сонхун и звать в бар. Его неосведомленность была причиной лишь того, что родители не считали нужным распинаться перед кем-то не столь значимым. Теперь эти мысли не дадут ему покоя. Можно попробовать потом наведаться в гости еще раз, потому что в чужой квартире до сих пор лежат родные парадные для мусорки вещи. Чонвон покинул кабинет, чтобы дойти до туалета и освежить лицо водой. По щекам потекли слезы отчаяния. Вся рациональность покинула его в моменте. Всё равно знал, что такой исход обязательно произойдет. Но почему-то сердце все равно покалывает болезненными ощущениями от осознания. — Вот ты гд… — дверь уборной приоткрылась и в маленькое пространство прошмыгнул сону. — Оу. Что случилось? Тебе нахамил тот папаша? Мне разобраться? — Проблема не в нем, — руки дрожали от безысходности. Чонвон с трудом смог освежить лицо холодной водой. — Тогда давай наваляем его сыночку, — Сону оперся спиной о стену. — Объясни же мне. — Сонхун женится, — с трудом выдавил из себя Чонвон, пытаясь прийти в чувство. Хоть шум воды и мог заглушить его тихие всхлипы. — Он не последний мужчина на земле, — Сону подошел сзади и приобнял за плечи. — У тебя будет хоть сто таких Сонхунов в жизни. Зачем ты расстраиваешься из-за одного конкретного? — Потому что мне не нужен другой, — Чонвон ответил с пассивной агрессией, которая не помогла ему заглушить поток слез. — А теперь я ничего не могу с этим сделать. — Он обязательно забудется. Ты так реагируешь, потому что у тебя больше никого нет на примете, — в словах Сону была правда, но принимать ее ни в каком виде не было желания. — Можем сходить в клуб сегодня, развеяться. Ты же не будешь вечность тосковать по нему. — Вот захочу и буду скучать по нему хоть две вечности, — Чонвон стер слезы рукавом рубашки. Его поведение опустилось до какой-то призрачной подростковой обиды. — И вообще… Он мне вещи не вернул. — Это фатальная ошибка ехать к бывшему на пять минут. — Мы с ним даже не встречались, — слова прозвучали как удар поддых. — Тем более, — Сону хлопнул себя по бедрам, потому что ему такая драматичная реакция была не по нраву. — На нем свет клином не сошелся. — Сошелся. Чонвон рушил всякую попытку поддержки. Потому что сам в полной мере понимал, что все слова Сону на него сейчас никак не подействуют. Да, может, через время он действительно забудет о Сонхуне, из-за редких или почти невозможных встреч чувства угаснут. Да и не Чонвон решил сжечь все мосты между ними. Просто так нужно. Просто так правильно. Сейчас хотелось просто от души похандрить по человеку, который уже никогда не будет с ним вместе. — Ладно, мне нужно будет забрать у него мои любимые штаны, — Чонвон стал вытирать лицо бумажными полотенцами, чтобы привести себя хоть в подобие человеческого вида. — Те самые штаны артиреллиста-минетчика? — колко подметил Сону, стараясь не акцентировать больше внимание на том, что друг всё равно поедет к Сонхуну. Ему ничто не поможет остановить его. Никакие уговоры и угрозы. Хоть семь узлов на себе развяжет, десять замков откроет без ключа, выпутается из чего угодно. Если Чонвон на что-то серьезно настроился, то одолеть его будет невозможно. Последний раз взглянуть ему в глаза, прежде чем совершить один быстрый выстрел себе прямо в голову.

***

Больше Чонвон не чувствовал радостного волнения, стоя перед квартирой Сонхуна. Он просто смотрел пустыми глазами на входную дверь, за которой не было слышно ни шороха. Возможно, просто передумал открывать дверь в последний момент для своего и чужого спокойствия. Чонвон ещё раз настойчиво позвонил дверь, ожидая хозяина квартиры. Но вся жизнь будто замерла в одном моменте. Точных последствий этого шага невозможно предугадать. Ноги всё равно упорно шли в капкан, который болезненно разорвет нежные ткани и оставит после себя только травму. Возможно, даже придется ампутировать ту часть тела, которая больше всех болезненно скулит. Чонвон сел на одну из ступенек перед дверью в ожидании. Хорошо, посидит здесь хоть до ночи, но обязательно постарается дождаться шороха по ту сторону. Унизительно и позорно наивно верить, что он сможет хоть ещё один раз побывать на чужой, пока что, холостяцкой территории. Вдохнуть аромат благовоний, что методично были расставлены по квартире. Вдохнуть запах кондиционера на домашней пижаме. Снова помыть ноги после того, как ноги ужасно вспотели во время ходьбы в туфлях. Чонвон даже глазом не повел, когда услышал шаги на лестнице. Кто-то поднимался на этаж Сонхуна. Ну и пусть. — Что ты здесь делаешь? — холодный тон пронзил острым ножом в моменте. — Я тебе уже всё сказал. — Я приехал за своими вещами. Я так их и не забрал, — Чонвон поднялся с насиженного места и сонно потянулся. В рецепторы ударил стойкий запах алкоголя, который исходил от Сонхуна. Мужчина немного пошатывался, но настроен был всё равно крайне серьезно. — Ты не понимаешь, что я больше не могу с тобой видеться? Ущерб всё равно получу только я, — Сонхун подошел к двери и легко смог ее открыть. — Почему ты хочешь мне насолить? Это какая-то твоя месть? — Нет, — Чонвон не хотел оправдываться, но он просто искал любой предлог, чтобы снова оказаться здесь. — Ты выпил? — Знакомился с семьей невесты, — Сонхун не стал препятствовать гостю в своей квартире. — Выпил за знакомство. — Как тебе она? — Чонвон мялся на месте, пытаясь найти повод пройти вглубь квартиры. Хоть еще на несколько минут. — Обычная девушка. Немного помладше меня, но ей уже двадцать. Еще одна жертва родительской манипуляции, — Сонхун без особого энтузиазма отбросил свою обувь и пошел в гостиную. Больше никакого предложения помыть ноги не было. Чонвон и не смел больше пользоваться этой роскошью без разрешения. — Можешь посидеть на диване, пока я найду твои вещи, — Сонхун неуверенной походкой прошел в спальню, отчаянно цепляясь руками за дверной косяк. — Тебе здесь делать больше нечего. — Я это уже понял, — Чонвон расслабил свой галстук, чтобы было легче вдохнуть побольше кислорода. Равнодушие и холод в ледяном тоне пугали до костей. Даже решимость что-то еще сказать или сделать автоматически угасала. Чонвон поежился от того, как настроение в квартире резко поменялось на негативное. Даже стены кричали ему, чтобы парень проваливал отсюда на всех скоростях, потому что ему здесь более не рады. — Вот твои вещи, — сонхун положил аккуратно сложенную одежду рядом с Чонвоном, но он не торопился вставать и уходить. — Что еще? — Ты не хочешь больше со мной посидеть? — жалобный тон не помог расколоть ледяную глыбу рядом с ним. — А какой смысл? Я скоро буду женат. И видеться мы будем только для формальностей, — Сонхун равнодушно пожал плечами, но не торопился выгнать гостя из своего дома. По глазам же видно, как он надеялся, что Чонвон посидит здесь ещё хоть пару минут. — Мы же можем общаться как друзья, — ох, еще один выстрел себе в колено. — Не так часто видеться, но хотя бы видеться за чашкой кофе. — Не заметил, чтобы ты сильно любил кофе, — Сонхун говорил так не из злобы, а лишь для того, чтобы скорее дистанцировать их друг от друга. — Знаешь, я общаюсь со своим бывшим, но он был моим парнем, а с тобой… Вместо последнего слова он просто раздраженно усмехнулся, будто в нос попала противная пылинка. Чонвон и сам понимал, что они ничем не связаны. Да и не обязаны что-либо перед друг другом объяснять. — Но ты же с ним общаешься, — робко предпринял еще одну жалкую попытку Чонвон. — Да ты меня слышишь? Я с ним не общался год после расставания, а потом он сам меня нашел, чтобы рассказать, что выходит замуж, что нашел надежного человека, который… — Сонхун с горечью выговаривал каждое следующее слово. — Который дает ему больше надежности и стабильности. Куда уж мне за ним угнаться. Я просто бракованная партия. Найди себе парня получше. Ты бы выглядел хорошей парой с Сону. — Я не люблю Сону, — Чонвон устал бить по ледяной глыбе безрезультатно. — Мы с ним хорошие друзья, но мы просто не созданы друг для друга. Мне. Мне нужен ты. — Сильно сомневаюсь в этом заявлении, — Сонхун бросил ещё один колючий жестокий взгляд. — Ты просто сдался. Ты даже не пытался искать пути в обход воле родителей, — Чонвон подскочил на ноги, злостно взмахнув руками, но лишь на самого себя. — Ты не хочешь бороться за нас… -никаких нас не существует. Вот и всё. Ты просто бросишь меня, когда я тебе надоем. Или ещё по какой мелочи. Я пойду по тонкому льду, если выберу идти за тобой, — Сонхун опустил голову, чтобы не смотреть в эти злые от бессилия кошачьи глазки. — Я не хочу остаться по итогу ни с чем. В своих несчастных четырех стенах. — Почему ты вообще думаешь, что я тебя так быстро брошу? — Чонвону было обидно от каждого нового слова. — Разве это не так? Меня уволят с работы, напишут плохой отзыв о моей работе и всё. Здравствуй, биржа труда и мелкие шабашки за гроши. Ты же не будешь меня потом вытаскивать из грязи со статьей про наркотики. Сонхун сгущал краски своими представлениями, совсем наплевав на то, что у Чонвона может быть другое видение ситуации. Например, он может стать опорой в трудный момент и поддержать финансово, пока его партнер не встанет на ноги. Он просто искал любой повод, чтобы отогнать от себя и бросить прямо в помойку, где Чонвон утонет в одном негативе. — Уходи. Просто хлопнешь по сильнее входной дверью. Мне, впрочем, это сейчас не так важно. Я больше видеть тебя не хочу, — тихо сказал Сонхун, вставая с небольшого дивана. — Прощай, адвокотенок Ян Чонвон.